Руководитель фолк-группы «Ярилов зной» Александр Щербаков: Музыкальная сфера, мне кажется, ближе всего к духовной

Александр Щербаков – музыкант, певец, автор песен. Родился в Воронежской области в 1981 г. С детства увлекался народным творчеством, после школы поступил в Россошанский педагогический колледж. После двух лет учебы перевелся в Воронежское областное училище культуры на отделение «Дирижер оркестра русских народных инструментов». Спустя несколько лет окончил Московский государственный институт культуры по специальности «режиссер массовых представлений».

6 лет работал в Государственном академическом русском народном хоре имени М.Е. Пятницкого. Параллельно с работой в прославленном коллективе занимался собственным проектом: фолк-группой «Ярилов зной». В 2013 г. группа стала финалистом популярного телеконкурса «Фактор А», получив высокую оценку творчества от зрителей и членов жюри, в том числе А.Б. Пугачевой.

В 2015 г. «яриловцы» стали победителями конкурса «Новая звезда» на телеканале «Звезда». Группа – лауреат премии имени генералиссимуса А. В. Суворова «За вклад в патриотические традиции Отечества».

Сегодня коллектив активно занимается творческой деятельностью, гастролирует, участвует во многих телевизионных программах, выпускает видеоклипы, готовит к выходу сольный альбом.

Александр Щербаков женат и воспитывает троих детей.

Известный российский историк Василий Ключевский считал, что музыка – это акустический состав, благодаря которому просыпается аппетит к жизни – подобно тому, как благодаря известным аптечным составам просыпается аппетит к еде. Сегодня таким живительным составом с нами поделится руководитель фолк-группы «Ярилов зной» Александр Щербаков. Саша, ты занимаешься искусством, которое имеет богатую историю и своими корнями уходит глубоко, к самому, можно сказать, истоку. А что ты знаешь о своих корнях, об истории своей семьи?

– Мои предки – выходцы из воронежских крестьян. Мой дедушка по линии матери был председателем колхоза, а по линии отца – ведущим трактористом в деревне. Николай Иванович, Царство ему Небесное, играл на гармошке, гитаре, я это в детстве все слышал. Дедушка, который был председателем, тоже играл на гитаре. Его любимым поэтом был Сергей Есенин. Мой прадедушка, тоже Иван, участвовал в Великой Отечественной войне, трижды бежал из плена.

Трижды?

– Это просто какие-то нереальные вещи… Так как был грамотным, он собирал по селам – я не знаю, как назвать, оброк или что-то, но люди сдавали какой-то продуктовый налог (яйца, масло, молоко).

Моя мама играла в народном оркестре на контрабасе, представляешь?

Ничего себе! В народном обычно бас-балалайка?

– Нет, есть балалайка-контрабас, то есть огромная балалайка, и на ней очень сложно играть.

Там струны не для женщины.

– Она играла кожаным медиатором.

Там медиатор, как каблук.

То есть твоя семья с музыкой всегда была связана?

– Не скажу, что постоянно звучала музыка, но все-таки она была в доме. Как-то в школу пришел гармонист – искал себе учеников, преемников. Я и еще несколько парней взялись учиться на гармошке где-то лет в 8. Мне очень это понравилось.

Первый парень был, с гармошкой!

– Да, гармошку всегда приветствовали в деревне. Ее и сейчас, в принципе, любят, и в городах, всегда хорошо принимают. Я начал потихоньку играть. Подбирал все подряд – все, что по радио передавали в те годы, и параллельно, конечно, русское народное. Но я не думал, что профессионально свяжу жизнь с музыкой.

А как получилось?

– Я простыл и попал в больницу (это было в Пушкине). Перед тем как выписаться, открыл журнал «Из рук в руки» и прочел: «В хор имени М. Е. Пятницкого на замещение вакантных должностей требуются вокалисты». И я сразу же позвонил (этот звонок я даже записал на диктофон). Они говорят: «Приходите, мы Вас послушаем».

Я пришел, меня встретил концертмейстер и спрашивает: «Вы знаете что-нибудь из репертуара хора имени М. Е. Пятницкого?». Я говорю: «А что он поет?» (я знал, что народные песни). Он говорит: «Вы знаете «Степь да степь кругом» или «По Дону гуляет»?».

Ну, ты же должен был это знать – парень с гармошкой.

– У меня вокального образования нет, я был больше инструменталистом, пел для себя. Я учился в Воронежском областном училище культуры на дирижера оркестра русских народных инструментов, там я играл на первом баяне.

Я захожу в кабинет, вижу: сидит очень серьезная женщина в народных сапогах, спортивном костюме с надписью «Хор имени М. Е. Пятницкого» и говорит: «Дуй изо всех сил, пой, сколько есть у тебя мощи «Из-за острова на стрежень»». И я затянул. Они с концертмейстером заулыбались и говорят: «Давай, Саша, попробуем. Три месяца походишь, попоешь, посмотришь, послушаешь».

И ты там прописался?

– Да, я там прижился и благополучно отработал 6 или 7 лет.

Бетховен считал, что музыка должна высекать огонь из людских сердец. Я думаю, ты с этим тезисом, безусловно, согласишься – даже само название твоего коллектива, «Ярилов зной», жаркое, огненное. Ты можешь сказать, как вспыхнула эта искра и как родился коллектив «Ярилов зной»?

– До того, как я стал работать в хоре имени Пятницкого, я жил и работал в городе Россоши Воронежской области. Был руководителем народного ансамбля, где пели и фольклорные песни, и авторские. И параллельно стал писать какие-никакие, а свои, простенькие песни. Появился вокально-инструментальный коллектив, который мы назвали тогда «Ярилов зной». Тогда я не задумывался, языческое ли это название – в храм я тогда, к сожалению, не ходил. Был один раз в детстве, бабушка на Пасху меня взяла, на большую ночную службу. У меня до сих пор эти впечатления остались.

Прошло время. Работая в хоре имени М. Е. Пятницкого, продолжал писать песни, и параллельно мы уже начинали работать с коллективом. Настал момент, когда на одном большом концерте вышел хор Пятницкого, а потом – «Ярилов зной». Конечно, руководитель хора пригласила меня в кабинет и говорит: «Саша, тебе надо определиться». Я ее прекрасно понимаю. Мы мирно поговорили, я ушел и стал развивать свой коллектив.

На данный момент мы хотим уйти от этого названия.

Но это уже своего рода бренд.

– Да, я понимаю, что это раскрученный бренд, но название встречает много противоречий: православные люди не всегда с пониманием относятся – пока они не услышат, что мы играем и поем, с опаской смотрят на такое название и говорят: «Как это так: православный телеканал, а позвали руководителя группы «Ярилов зной»?». И приходится всем постоянно объяснять, что мы православные люди, просто такое название.

Надо обязательно будет сообщить телезрителям, как вы будете называться.

– Это просто. Так как я автор большинства песен и лет 15 руковожу коллективом, то просто останется мое имя.

Вы и члены вашего коллектива пишут музыку?

– Да, но в тех песнях, которые я пишу, много народной мелодики и народных инструментов – балалайка, гармошка, духовые (жалейки, свирели).

Это довольно редкие в наше время инструменты.

У вас есть специалист по народным духовым инструментам?

– Я сам играю несложные вещи и какие-то баянные партии тоже.

Жанр, в которым ты занимаешься, достаточно редкий на сегодня. Скажи, ты, как художник, какую миссию несешь своим творчеством? Что ты хочешь сказать людям?

– Раньше была моя жизнь, а музыка стояла как бы в стороне, то есть мы шли параллельно. В какой-то момент я почувствовал противоречие от того, что живу я так и стремлюсь к одному, а музыка немножко другая. И я стал перестраивать музыку, чтобы она была моим логическим продолжением, тем, о чем я думаю, чего хочу, чтобы мои внутренние ощущения, мое миропонимание естественным образом проецировались на музыку.

Практически все наши песни – о нашей родной стране, об уважении к старшим, о любви, но не о такой обыденной (это слово сейчас стало разменной монетой), а к Родине. Где-то они касаются вопросов веры. Взять любую песню, которую мы поем, даже народную – например, «Черный ворон»: там такая глубина, и, если правильно ее подавать, люди все это чувствуют.

Скажу без преувеличения: к нам на концерты ходят слушатели от 3-х до 50-ти лет, но все-таки мы стараемся работать больше на молодежь – за ней будущее, и когда ты пишешь песню, задача, чтобы она была в плеере у молодых людей; и это очень непростая задача.

Сложно привлечь молодежь, да? Век поменялся, приходится что-то новаторское использовать, аранжировки какие-то?

– Конечно. Приходится находить баланс, чтобы это было и современно, и традиционно.

И глубоко.

– Да, и глубину сохранять. Непростая задача, но мы пытаемся ее решить. У нас сейчас выйдет трек «Любо мне». Мы его исполнили недавно в Воронеже, в филармонии. У нас был большой концерт, и там же мы записали клип на эту песню.

Нам бы хотелось, чтобы она звучала на радио. Я считаю, там все для этого есть, мы учли все моменты формата.

Мы заговорили о формате, поэтому не могу не спросить тебя о громких медийных проектах, которые дали большую огласку творчеству вашего коллектива: «Фактор А» и победа в конкурсе на телеканале «Звезда». Расскажи, какой опыт дали эти проекты? Начнем с «Фактора А» Аллы Борисовны.

– На «Факторе А» мы были поставлены в условия, когда за 4 дня должны были сделать песню практически с нуля: нам дают какой-то материал, и на его основе мы должны показать себя, остаться собой и еще пройти в следующий тур.

Достаточно сложно.

– Конкретно мы занимались аранжировкой, постоянно находились в студии. Потом, как вести себя на сцене? Материал был не присущ нам.

Вам кто-то помогал на проекте?

– Нашим наставником была Лолита Милявская. Она нам помогала, насколько могла: она тоже человек занятой. Там у нас появилось много хороших знакомых, с некоторыми из них я общаюсь. Мы сняли клип на пасхальную песню, я отправил ее Лолите, она посмотрела и сказала: «Поздравляю с хорошей работой».

Потом был телепроект «Новая звезда», где мы представляли Воронежскую область. Там победителем стала Елена Лаптандер, но нас отметил звездой победителей, как прорыв в народном искусстве, Максим Дунаевский. Вся съемочная группа и жюри были впечатлены нашим «Черным вороном», им понравилось. Потом я пел песню на стихи Сергея Есенина «Не бродить, не мять в кустах багряных».

Высокая похвала от Дунаевского.

– Да. Когда такие люди говорят: «Хорошо», ты понимаешь, что движешься в правильном направлении. Но в целом телепроекты мне самому дали понимание, туда ли я вообще иду.

Вектор? То есть они направили?

– Да, они в чем-то меня огранили. Мне удалось попробовать себя в разных жанрах, и я понимал, где мне комфортно, хочу я развиваться в эту сторону или не хочу.

Благодаря этому нас узнали люди, даже на моей малой родине, в Воронежской области. Не так давно мы были там с концертами и отсняли клип. Организаторы увидели нас на телепроекте и пригласили.

Хочу немножко рассказать о видеоклипе на песню «Любо мне». Мы получили огромное удовольствие: съемки проходили на лоне природы, на берегу Дона, с реальными лошадьми, казаками, которые живут этим на самом деле, то есть относятся к этому не как артисты.

Эту работу мы делали совместно с ансамблем казачьей песни «Станичники». Это дети старших классов, но тоже с горящими сердцами и глазами. Им это нравилось. Мы просто стали большой дружной семьей. Я приехал из Воронежа с такими впечатлениями, что надолго хватит.

Александр, мы с тобой знакомы уже несколько лет, и наше знакомство произошло на церковном клиросе. Я хотел спросить, как ты попал в храм? Ты сказал, что в детстве был там всего единожды, с бабушкой. Как ты пришел к Православию?

– Я женился на девушке, окончившей Свято-Тихоновский институт. Ее семья – верующие люди, и потихоньку вместе с ними я вошел в храм, первый раз исповедовался, причастился. И сейчас я считаю, что по-другому и быть не могло.

У преподобного Серафима Саровского есть такие слова: «Наша жизнь есть море, Святая Православная Церковь наша – корабль, а кормчий – Сам Спаситель». Ощущал ли ты штормы в этом море и помощь Капитана?

– У каждого свой шторм, но на своем уровне я чувствую, что без Капитана давно бы уже заблудился и разбился о скалы или утонул в пучине… Если вернуться к тем же телепроектам, о которых мы говорили, когда тебе начинают писать тысячи, какой ты хороший, распрекрасный, – просто крышу сносит, говоря молодежным языком. И если не думать о покаянии, о том, что гордыня – это страсть, то просто собьешься и погибнешь. И это правда.

Может быть, какие-то чудеса встречались в твоей жизни (я уверен, что каждый православный их видит в своей жизни) – помимо тех проектов? Они тоже – судьбоносные явления в жизни.

– Я долгое время курил сигареты. Наверное, лет 10–12, причем пачки по две, и не знал, что с этим делать. Были моменты, когда я отказывался. Месяца два не курил, занимался спортом, а потом опять начинал. И так около года. Я уже просто мучился и просил: «Господи, помоги, пожалуйста, мне побороть эту страсть». И родители моей жены говорят: «У нас в Филипповском, во Владимирской области, в храме Николая Чудотворца есть отец Стахий (он недавно умер, Царство ему Небесное). Давай к нему съездим».

Мы приезжаем на службу в храм, у меня в кармане новая пачка сигарет и зажигалка. Мы подходим, он говорит: «Давай сюда». Я вынимаю, даю ему – и как отрезало. У меня даже не было желания курить, понимаешь? Все!

Действительно, чудо. Хочу тебя поздравить: совсем недавно ты в третий раз стал отцом – у тебя три дочки. Можешь поделиться секретом семейной жизни?

Мы все учимся.

– Я еще достаточно молодой отец.

Вот это и интересно – именно от молодых услышать.

– Секрет семейного счастья, наверное, я до конца еще не раскрыл, но могу рассказать немного о своих детях, семье. Старшая дочь у меня учится в Богородской православной гимназии, во 2-м классе. Обе старшие девочки поют в фольклорном ансамбле «Неждана» в городе Электростали. Младшую мы назвали Евфросинией – она родилась в день Евфросинии Московской.

Красивое имя.

– Имя красивое, но в жизни я не встречал людей с таким именем, поэтому мы думали, как ей будет с ним.

Я думаю, ей Небесная покровительница поможет.

– Да. Все-таки были еще варианты, но мы назвали Евфросинией. Посмотрели на нее, когда она родилась, – точно Евфросиния (смеется).

Мы с тобой заговорили о формате. В нашей стране вроде бы существует цензура. Но, глядя на многие современные клипы, мы понимаем, что цензуры, как таковой, нет, к сожалению. Как ты относишься к тому, что народную песню мы очень редко слышим и видим на телеэкранах? Средства массовой информации, видимо, просто не допускают этого формата?

– Ну, странная ситуация. Мне непонятно, почему на федеральных каналах показывают «Евровидение», а не показывают, к примеру, международный славянский фестиваль «Оптинская весна», куда представители славян из разных стран мира присылают своих лучших молодых исполнителей. В этом году мне посчастливилось быть в жюри, и я просто потрясен уровнем этого фестиваля, который проходит в Козельске, недалеко от Оптиной пустыни. Какой он светлый! Какой настоящий! И это все на уровне Козельска. Об этом знают только те, кто занимается фольклором и народным искусством.

А почему так происходит? Ведь мы должны помнить о своих корнях. Мне кажется, на государственном уровне это должны поднимать.

– Все правильно, на удивление. Когда я пел в хоре имени М.Е. Пятницкого, бывал в разных странах мира. Ты приезжаешь в Индию, включаешь любой телеканал и слышишь народные, фольклорные нотки.

Я тоже был в Индии – все телевидение было действительно индийским.

В каждой стране так, да?

– У мусульман тоже. Только, наверное, у нас, у русских, на федеральных каналах нет корневой народной песни. Ее просто нет.

Может быть, поэтому такой провал в музыке? Взять Чайковского, Рахманинова – это была русская музыка. А сейчас мы пытаемся подстроиться под Запад, но это никому неинтересно – на Западе есть свои, и гораздо лучше.

– Конечно, мы теряем. Это же корневая система. Музыкальная сфера, мне кажется, ближе всего к духовной – она завязана на чувственном уровне.

Аппетит к жизни, я с этого начал.

– Да, как ты сказал, правильно. Отношение федеральных СМИ какое-то, я бы сказал, немного снисходительное. Может быть, где-то наверху надо все решать? Хорошо, что на телеканалах «Союз» и «МузСоюз», радио «Вера» потихонечку стали включать. И хочу похвастаться: в Краснодаре есть государственное радио «Казак FM», которое идет вразрез с законами шоу-бизнеса, но оно там первое, представляешь? То есть его слушают все. Там не слушают другие радиостанции – только «Казак FM», а там качественный фольклор и современные обработки (тоже достаточно неплохие). Это говорит о том, что народ хочет слушать, но ему не дают этой возможности, а пичкают тем, что на потребу.

Просто монополизация.

– Да, как ты правильно сказал в самом начале про цензуру.

Что с одной стороны, она есть, а с другой – иногда бывает страшно смотреть.

– Да-да. И что с этим делать? Тем, кто попадает к нам на концерты, нравится, потом люди приходят еще. А где нас послушать, кроме интернета? Только на «Казак FM», телеканалах «Союз» и «МузСоюз».

Но, с другой стороны, на том же Западе есть направления кантри, джаз, рок, и все они очень развиты и обособленны друг от друга. У нас такого нет. У нас есть просто поп-музыка, и все под эти рамки надо подогнать.

– Ощущение, как будто бы стоит какой-то запрет на традиционное народное искусство. Есть государственные коллективы, но это другое.

К сожалению, и государственные коллективы мы нечасто слышим. Телеканал «Культура» – это очень мало для страны.

– Да, очень мало. Почему на федеральных каналах мы не видим ни хора имени М.Е. Пятницкого, ни Кубанского казачьего хора, ни молодые коллективы, которые есть, и хорошие, и их любит народ, но без СМИ люди будут очень долго о них узнавать.

Будем надеяться, ситуация изменится в лучшую сторону.

– Может. Будем как-то менять ее с Божией помощью.

По традиции, в заключение беседы я прошу всех наших гостей сказать что-нибудь доброе, теплое телезрителям.

– Дорогие телезрители, помощи вам Божией, терпения! Смотрите почаще телеканал «Союз», здесь очень много хорошего (это единственный канал, который работает у нас дома, телевизор смотрим только из-за него). Спаси всех Господи!

Спаси Господи! Саша, я от всего сердца благодарю тебя за эту встречу. От наших телезрителей и себя лично хотел бы подарить тебе образ Пресвятой Богородицы, Владимирской Божией Матери. Желаю тебе и твоей семье крепкого здоровья, творческих и духовных сил. Храни вас Господь! Спасибо!