Путь «бессмертного»: история покушений на легендарного воронежского детектива
В Ленинском районном суде Воронежа во вторник, 14 ноября, начались слушания по громкому делу об убийстве известного частного детектива Виктора Кусова. На скамье подсудимых – совладелец по бизнесу и бывший коллега Кусова по службе в милиции, 61-летний Александр Гончаров.
Частный детектив погиб 13 июня 2016 года в офисе охранного предприятия «Бумеранг» (ТЦ «Ярмарка») на улице Донбасской от четырех пуль, выпущенных из пистолета Макарова. В руке у погибшего находилась граната.
На предварительном следствии и суде Гончаров вину в умышленном убийстве коллеги не признал, настаивая на версии необходимой обороны.
Вместе с тем, как утверждает СУ СК, «следствием собрана исчерпывающая доказательственная база», позволившая изобличить его именно в совершении умышленного убийства. «Объем уголовного дела составил 24 тома, проведены три осмотра места происшествия, шесть обысков и 11 выемок, допрошено более 80 свидетелей, с участием обвиняемого, потерпевшей прослушаны и просмотрены аудио-видеозаписи, назначены и проведены 24 судебные экспертизы, в том числе комплексная комиссионная медико-баллистическая судебная экспертиза», говорится в пресс-релизе Следственного комитета…
В различных СМИ уже появилась подробная информация о том, какие конкретные доказательства в подтверждение версии об умышленном убийстве нашли следователи, какой бизнес-конфликт предшествовал убийству, и что случилось в тот роковой день в одном из служебных помещений ТЦ «Ярмарка» на Донбасской. Появилась информация и со стороны защиты обвиняемого – в пользу версии о необходимой обороне.
Мы считаем преждевременным – до вынесения судебного вердикта – вдаваться в подробности этого уголовного дела и расставлять окончательные акценты. Такая публикация, вероятно, – дело ближайшего будущего. Пока же мы расскажем о том, чем был известен Виктор Кусов, почему многие журналисты и бывшие коллеги называли его легендарной личностью.
Имя Виктора Кусова стало широко известно во второй половине 90-х годов прошлого века. Уже после того, как он, подполковник милиции, ушел в отставку с должности начальника отдела по борьбе с организованной преступностью РУБОП МВД России, первым в Воронеже получил лицензию частного детектива и оказался одним из соучредителей ЧОП «Бумеранг».
Причиной широкой известности детектива явились начавшиеся на него покушения. Подполковник милиции в отставке пережил три «подрыва» и один «расстрел», долгое время остававшиеся нераскрытыми.
Раскрыть их оказалось непросто. Кусов, как говорят, был просто создан для настоящей «мужской работы». Он частенько становился переговорщиком между бизнесменами, своего рода арбитром в многочисленных бизнес-конфликтах 90-х – начала 2000-х, охотно сотрудничал с журналистами. В силу особенностей прошлой милицейской и детективной работы он располагал убойным компроматом, который мог умело использовать, отстаивая свои и чужие интересы. Кусов нередко действовал на грани фола, сознательно шел на риск, наживая себе многочисленных и влиятельных врагов, фатально относился к возможной опасности. Многие, да, вероятно, и сам Виктор, считали, что он «родился в рубашке». И с этим было трудно поспорить.
Первое. Неизвестный
Меня судьба свела с ним на заре журналистской карьеры, в 1997 году. В то время в «городе черного нала», как называли тогда Воронеж, между несколькими предпринимателями и криминальными авторитетами шла ожесточенная борьба за передел водочного рынка. Начались заказные убийства. После октябрьской публикации в «Береге» истории об убийстве одного из левобережных криминальных авторитетов, входившего в окружение вора в законе Плотника, мною и заинтересовался Кусов. А также – воронежский предприниматель Павел Помогалов, чьи интересы, как детектив, защищал Виктор.
Дело в том, что в феврале того же года на этого предпринимателя также было совершено громкое покушение: около его дома неизвестный пальнул в жертву из гранатомета. И только чудом (граната срикошетила о козырек подъезда) Помогалов остался жив. Это преступление оставалось нераскрытым (оно не раскрыто до сих пор. – Прим. авт.), как и последовавшая за ним попытка покушения уже на самого Виктора Кусова. Под днищем его автомобиля некто прикрепил взрывное устройство, и только якобы благодаря внимательности коллег Кусова (по некоторым данным, это был Александр Гончаров) «гранату» удалось вовремя обезвредить.
После выхода публикации, в которой прослеживалась определенная связь между всеми этими покушениями, я и поимел «профилактическую беседу» с Виктором, а газета – проигранный в итоге судебный иск (без материальных претензий) о защите чести, достоинства и деловой репутации. Именно «деловая репутация», как я понял позднее, в том споре с газетой была ключевым словом для моих оппонентов. Тогда воронежские бизнесмены уже начали свой «крестовый поход» за депутатскими мандатами.
Второе и третье. Минаков
Два других покушения на детектива были связаны с деятельностью так называемой «шиловской бригады» во главе с Сергеем Минаковым (фамилия изм. – Прим. авт.).
История этой банды могла быть типичной и банальной до безобразия. Серия разбойных нападений, причем без «летальных исходов», «наказание» должников, кражи «по мелочам» – обычный промысел преступных группировок конца 90-х. Могла – но не стала. «Эксклюзива» банде придали именно несколько покушений на известных людей, совершенных опасными для окружающих способами. Четыре доказанных эпизода по «мокрой» 105-й статье сделали главаря банды также человеком достаточно известным. «Знаменитости» ему добавило и нападение в 1998 году на скандального воронежского публициста (в то время – консультанта губернатора по СМИ) Леонида Коробкова: как предполагал сам потерпевший – за серию публикаций о прошлом одного из городских депутатов.
После задержания членов банды в 2000 году на предварительном следствии Минаков показал, что совершить нападение на Виктора Кусова ему «поручил» некий Алексей Иванович, передав исполнителю две гранаты-лимонки (Ф-1) и два ручных гранатомета (РПГ-18). Впрочем, как утверждал Минаков, Алексей Иванович не хотел смерти Виктора, приказав лишь инсценировать покушение.
Вечером 22 апреля 1998 года Минаков подкараулил Кусова у его дома на ул. 20-летия Октября и с крыши дома бросил гранату, которая взорвалась в восьми метрах от жертвы. Счастливчик Виктор тогда отделался реально малой кровью, получив легкие осколочные ранения живота и плеча. Водитель служебного джипа отвез его в БСМП, где потерпевшему оказали оперативную помощь.
История повторилась 23 сентября того же года. Кусов утром шел на работу на ул. Донбасской, и когда до входа в офис оставалось несколько десятков метров, неподалеку от Виктора раздался взрыв. Он почувствовал боль в пояснице, на него посыпались ветки. Как выяснилось чуть позже, граната взорвалась в кроне одного из деревьев, и это спасло ему жизнь. Виктор получил ранение поясницы: там застрял осколок.
Метателем второй гранаты также был Минаков.
В конце 1998 года очередь дошла и до предпринимателя и депутата Сергея Чижова, который тогда конфликтовал с Кусовым и Помогаловым. Стрелок Минаков шарахнул из гранатомета по окнам офиса ассоциации «Мегаполис», который тогда возглавлял Сергей Викторович. Впрочем, настоящим покушением это назвать было трудно. Судите сами: Минаков стрелял вечером 30 декабря 1998 года на ул. Хользунова в Воронеже, в то время, когда сам Чижов находился на загородной турбазе. Граната пробила дыру в стене здания, выбила стекла в нескольких помещениях. Осколки разлетелись по кабинетам, застряв в стенах и мебели. Легкие ранения головы кусками разбитого стекла получили двое сотрудников «Мегаполиса». Впрочем, в кабинете самого Чижова были выбиты только стекла.
Потом Минаков скажет, что эта акция имела лишь устрашающее значение, цель была – напугать и только. Убить депутата горсовета по указанию того самого Алексея Иванович он попытается в другой раз. Ровно через месяц…
29 января 1999 года, закончив рабочий день, Чижов поехал в спорткомплекс «Грация» на ул. 25 Января – там он решил позаниматься в тренажерном зале. Когда депутатская «Волга» подъезжала к спорткомплексу, со стороны двора раздался выстрел, за которым последовал тяжелый удар в левую заднюю дверь автомобиля и взрыв. Дым развеялся, и Чижов, находившийся на заднем сиденье, обнаружил, что автомобиль пробит осколками в нескольких местах, а его водитель Геннадий, бросив руль, держится руками за окровавленную ногу. Депутат, не выходя из машины, по сотовому телефону вызвал милицию и «скорую».
Через несколько минут на место происшествия съехались практически все оперативные службы города. Врачи, осмотрев обоих пострадавших, отправили раненого в ногу и ягодицу водителя в больницу. Сам Чижов при нападении не пострадал. Если, конечно, не учитывать его шоковое состояние от случившегося.
Вскоре удалось обнаружить огневую позицию: за гаражами, расположенными в нескольких десятках метров от расстрелянной «Волги», валялся корпус от противотанкового гранатомета «Муха».
Граната, врезавшись в обшивку автомобиля под острым углом, срикошетила и взорвалась чуть в стороне. Потом Минаков скажет, что промахнулся лишь по счастливой (для Чижова и его водителя) случайности: в момент выстрела упорная нога слегка поехала (было скользко), и граната пошла не так, как стрелок рассчитывал.
Информационная служба «Мегаполиса» оперативно распространила обращение к СМИ, в котором говорилось, что «покушение на жизнь Чижова ставит своей целью помешать ему баллотироваться в Госдуму на ближайших выборах». Эта версия выдвигалась и после первого покушения. Сам депутат тоже заявил, что за нападениями стоят его политические противники.
В ходе следствия по делу «шиловской бригады» выяснилось, что некий Алексей Иванович вовсе не тот, за кого он себя выдавал. И что настоящий Алексей Иванович – вполне законопослушный гражданин А. И. Чупраков, давно эмигрировавший в Швейцарию, и что в свое время он потерял в России свой паспорт… А наш «Алексей Иванович» – это Видмантас Пушкорюс, гражданин Литовской республики из города Кретинга. Бывший работник МВД, уголовного розыска, он после распада СССР переквалифицировался в авторитетного «предпринимателя».
Попытки его разыскать и задержать воронежскими сыщиками, конечно же, предпринимались, но – успехом не увенчались. Таким образом, заказчик (организатор?) покушений на Кусова и Чижова ушел от ответственности. Можно ли в таком случае считать эти преступления раскрытыми?
Четвертое. Бражников (Матрос)
Четвертое и самое серьезное покушение на Виктора Кусова – на счету самой, пожалуй, кровожадной воронежской банды новейшего времени – банды Матроса (Александра Бражникова), которой было инкриминировано 36 эпизодов преступной деятельности. В том числе – 11 убийств и покушений на убийства, множество разбоев, угонов и краж. Банда оказалась долгоиграющей – с 2000 по 2005 год. Ее главарь, помимо прочего, замахнулся на передел блатного мира в Воронеже. Бражников и его подручные уничтожили нескольких криминальных авторитетов из окружения вора в законе Плотника, да и сам он чуть не стал жертвой неудавшегося покушения.
Детектив и бывший рубоповец Виктор Кусов также оказался среди тех, кто оказался на пути Матроса к безраздельной «воровской власти». По официальной версии следствия, Кусов попал «под раздачу» только потому, что «поддерживал отношения с Плотником». По другой же, неофициальной, Матрос подозревал его в причастности к организации покушения. Незадолго до этого в Бражникова кто-то стрелял во дворе его дома у универсама «Северный», он был серьезно ранен. Вероятно, поэтому стрелять в Кусова вызвался сам главарь банды.
Вечером 22 октября 2002 года машину Кусовых встретили на перекрестке улицы Курортной и Ипподромной, неподалеку от строящегося там нового дома Кусова. Ждали его на угнанной в тот же день «Ауди-80» втроем. Как только Кусов тронулся, ему перекрыли движение, и заработал автомат (АКС-74У). По стечению обстоятельств, в этот момент в машине находились жена, дочь Кусова и трое рабочих со стройки. По счастью, никто из них сильно не пострадал, хотя Матрос «поливал» свинцом от души (на месте преступления потом обнаружили 26 стреляных гильз). Сам Кусов был серьезно ранен, одной пулей ему раздробило руку, другая попала в грудь, но вышла, не задев жизненно важных органов.
Убийства не произошло, но Матрос не отказался от мысли поквитаться с Кусовым. Насколько мне известно, еще одно покушение планировалось как раз в тот день, когда главари банды были задержаны милицейским спецназом. Так что Виктору, можно сказать, тогда дважды повезло.
Пятое. Гончаров
Виктор Кусов четыре раза выжил, чтобы погибнуть от пятого покушения в июне 2016 года. От пуль, выпущенных не бандитом, а бывшим коллегой по многолетнему бизнесу и службе в милиции Александром Гончаровым. Тогда удача, пожалуй, впервые отвернулась от «бессмертного».
Некоторые называют это происшествие «чисто деловым убийством» – результатом внутреннего конфликта, когда компаньоны так и не смогли поделить деньги и власть.
Впрочем, это уже совсем другая история…
Ого, Сталлоне бороду отпустил?
Отец выслеживал убийцу дочери БОЛЕЕ 30 ЛЕТ. Дело Калинки Бамберски | Неразгаданные тайны
Из-за ограничения по количеству знаков не могу полностью опубликовать здесь, поэтому продолжение ТУТ
Глава первая
Похищение доктора Дитера Кромбаха произошло в деревне Шайдегг на юге Германии. Трое злоумышленников ударили его по лицу, связали, вставили кляп в рот, и затолкали в автомобиль. Они проехали 150 миль и пересекли границу с Францией через Эльзас. Кромбах лежал всю дорогу на полу автомобиля между задним и передним сидениями. Машина остановилась в Мюлузе. Один из похитителей позвонил в местное отделение полиции и оставался на линии равно столько времени, чтобы успеть озвучить необычную инструкцию: «Приезжайте на улицу Тьоль, что через дорогу от таможни, там вы найдёте связанного мужчину». Через пару минут две полицейские машины прибыли в указанное место, их патрульные мигалки освещали улицу красно–синим светом. За железными воротами в грязном дворе между двумя четырёхэтажными зданиями на земле лежал Кромбах. Его руки и ноги были связаны, а во рту был кляп. Похитители неплохо его потрепали, в целом его жизни ничего не угрожало. Когда полиция вытащила кляп, первое что он сказал было: «За этим стоит Бамберски».
Семидесятилетний француз Андре Бамберски, о котором говорил Кромбах, на первый взгляд не был похож на похитителя. До 1982 года он был тихим бухгалтером и любящим отцом своей юной дочери Калинки. В том же году Калинка перевелась в франкоязычную среднюю школу–интернат в небольшом немецком городе Фрайбурге. Но большинство выходных и каникулы она проводила в Линдау вместе с бывшей женой Бамберски и её новым мужем Дитером Кромбахом. Калинке было почти пятнадцать лет, она была общительной, симпатичной девочкой с пухлыми губами и светлыми волосами, которые чёлкой свисали над её голубыми глазами. Девочка очень скучала по дому: она почти не говорила по–немецки, хотя жила в Баварии. Она не могла дождаться наступления августа, чтобы уехать обратно к отцу в Пешбюск, пригород Тулузы.
В пятницу девятого июля Калинка Бамберски занималась виндсёрфингом на Боденском озере, чью прозрачную гладь обрамляли Альпы. Около пяти часов вечера она вернулась домой уставшей, по словам отчима и матери, она жаловалась на недомогание. Семья села ужинать в 7.30. Калинка легла спать рано, но в 10 вечера поднялась, чтобы выпить стакан воды, и, по словам отчима, до полуночи читала книгу в своей спальне, пока её не попросили затушить свет.
На следующее утро ближе к 10 часам 47–летний Кромбах собрался на утреннюю прогулку на лошадях через близлежащие горы, он спустился вниз и попытался разбудить свою падчерицу. Он обнаружил в постели мёртвое тело девочки, которое к тому моменту уже успело окоченеть. Позже он сказал судебно–медицинским экспертам, что попытался вернуть её к жизни, сделав инъекцию стимулятора центральной нервной системы никетамида прямо в сердце, а также он ввёл ей в ноги две дозы других стимуляторов — Новодигала и Изоптина. Но было уже слишком поздно. Вскрытие установит, что смерть предположительно наступила между 3 и 4 утра.
В субботу утром где–то в половину одиннадцатого в трёх милях к югу от Тулузы в доме Андре Бамберски зазвонил телефон — его бывшая жена сообщила о смерти их дочери. Потрясённый известием Бамберски свалился в кресло. Калинка была здоровым, спортивным подростком и не страдала никакими заболеваниями. Как такое могло произойти? Бамберски были нужны ответы. Бывшая жена сказала полным скорби голосом, что у Кромбаха есть две версии: Калинка могла перенести тепловой удар, от того что весь день провела на солнце, либо это был эффект замедленного действия, вызванный сотрясением мозга, которое она получила в результате аварии в Марокко в 1974 году.
Бамберски прибывал в недоумении и был подавлен горем. Прилетев в Цюрих, он взял автомобиль на прокат и проехал 50 миль в сторону Боденского озера. По сторонам в свете неполной луны виднелись Альпы, всю дорогу его не покидали мысли о смерти дочери. «Я был опустошён, — вспоминает он. — Калинка была радостью моей жизни». Бамберски провёл ту ночь в отеле, а на следующее утро отправился в больничный морг, чтобы увидеть тело дочери. Будучи набожным католиком, Бамберски прочёл молитву над её телом, на котором всё ещё были белые носки и красная ночнушка, которые она надела перед тем, как лечь спать двумя ночами ранее. Позже тем же утром он вместе со своим одиннадцатилетним сыном Николасом, который также жил вместе с матерью и отчимом, полетел домой в Тулузу дожидаться тела Калинки для захоронения.
Для Бамберски потрясение от случившегося усугублялось таинственными обстоятельства вокруг смерти. Мысль о том, что его здоровая жизнелюбивая дочь была найдена мёртвой после обычного дня, была необъяснимой. Хотя Бамберски и был глубоко религиозным человеком и мог найти некоторое утешение в своей вере, он считал, что один Господь ему не поможет справится с утратой. Вскоре его подозрения пали на человека, который последним видел Калинку живой — Дитера Кромбаха.
Бамберски тогда и представить себе не мог, к чему приведут эти его подозрения. На протяжении следующих тридцати лет он будет преследовать Кромбаха по всей Европе в неустанной попытке доказать его виновность в смерти дочери.
Эта борьба приведёт Бамберски к изоляции и риску понести уголовную ответственность, поставив его рассудительность и здравомыслие под вопрос. Он потеряет контакт со своими близкими, друзьями и коллегами. Его будут обвинять в нарушении правовых и моральных границ в составлении безосновательных теорий заговора. Единственный его ребёнок будет разрываться между родителями. Под конец даже адвокат Бамберски, один из лучших юристов Франции, объявит о невозможности оказания дальнейшей поддержки своему клиенту. Бамберски уволится с работы, потратит большую часть своих сбережений и тысячи часов, преследуя свою цель.
«Это не одержимость, — позже будет настаивать он. — Речь идёт о клятве, которую я дал Калинке, о том, что правосудие свершится».
Глава вторая
В течение нескольких недель после смерти Калинки у Бамберски не было никаких подозрений. Семья Кромбахов присутствовала на похоронах Калинки, проходивших на церковном кладбище в Пешбюске. Супруги казались подавленными и шокированными случившимся не меньше, чем Бамберски.
По прошествии времени тем не менее Бамберски начал ставить под сомнения факты, окружавшие смерть его дочери. В начале октября 1982 года он наконец получил переведённую копию отчёта о вскрытии, из которого он узнал, что процедуру провёл доктор Хоманн, судмедэксперт из соседнего города, в присутствии полицейского–инспектора города Линдау, но вместе с ними был и Кромбах, что являлось нарушением протокола.
Бамберски, озадаченный присутствием врача на вскрытии тела его собственной падчерицы, был ошеломлён другими подробностями отчёта, указывавшими на упущения в процедуре. На влагалище Калинки Хоманн обнаружил кровь и «вязкое беловато–зеленоватое вещество внутри». Хоманн также описал свежий след от укола на правом плече –это была внутривенная инъекции комплекса глюконата натрия, неоднозначной биоактивной добавки, содержащей железо. В отчёте Кромбах подтвердил, что ввёл вещество девочке перед ужином в пятницу вечером якобы для того, чтобы усилить её загар (позже Кромбах изменит показания, сказав, что сделал это для лечения анемии). Хоманн не проводил токсикологических анализов крови и тканей, также он не установил, была ли девочка девственницей. Вместо этого в докладе было написано, что причина смерти «невыяснена». Хоманн послал образцы тканей и крови в лабораторию судебно–медицинской экспертизы. «Окончательный вердикт причины смерти, станет известен как только учёные исследуют образцы», — написал Хоманн.
После прочтения отчёта трёхмесячной давности Бамберски мучили вопросы. Почему на вскрытии присутствовал Кромбах? Почему он не упоминал инъекцию до этого? И что установил отчёт о токсикологии? Как и любой родитель, чей ребёнок умер вдали от дома, Бамберски, казалось, не давало покоя чувство, того что он подвёл свою дочь и не смог её защитить. И, возможно, это осознание толкало его всё дальше в поисках ответов на вопросы, окутавшие обстоятельства смерти его дочери. Подозрения лишь укрепились, когда Бамберски позвонил своей бывшей жене, чтобы узнать о результатах анализов. Она пообещала ему, что поговорит об этом с Кромбахом и сообщит ему, но не сделала этого. Когда Бамберски снова позвонил ей через два дня, она ответила ему, что никакие анализы не проводились.
Бамберски отнёсся к этому с недоверием: «Калинка умерла, когда ты была рядом. Твой муж — врач. И вот сейчас через три месяца после её смерти никому из вас не интересна причина, по которой она умерла?»
Вот что, по словам Бамберски, ответила ему бывшая супруга: «Калинка умерла, потому что пришло её время».
Бамберски был не согласен. Другое гораздо более зловещее объяснение причин смерти дочери завладело его разумом: Кромбах изнасиловал Калинку, после чего убил девочку с помощью инъекции, возможно, для того, чтобы она никому об этом не рассказала. Два судмедэксперта в Тулузе, с которыми проконсультировался Бамберски, согласились, что его подозрения оправданы. Они указали на травмы половых органов и присутствие жидкости, напоминавшей сперму. «Они ни разу не проверяли, были ли у пятнадцатилетней девочки половые связи? — спросили Бамберски врачи, — Похоже, что они пытаются что–то скрыть».
Друзья поддержали его убеждённость в том, что что–то в этой ситуации не так. «Он хотел, чтобы кто–нибудь сказал ему: "Тебе это не снится", — говорит его соседка Элиса Арагон, которая тоже тогда прочитала отчёт о вскрытии. — Мы разделяли его подозрения».
Подчиняясь давлению со стороны адвокатов Бамберски, местный немецкий прокурор запросил провести дополнительные анализы, и в марте 1983 года судмедэксперт из Медико–юридического института Мюнхена Вольфганг Спан изучил образцы тканей. Полученные им результаты посеяли первые сомнения в правдивости истории Кромбаха, рисуя более тёмную картину произошедшего. Спан осудил Кромбаха за использование «опасного» вещества, которое никак не влияло на усиление загара и использовалось для лечения анемии в крайне редких случаях. Он сообщил, что без пристального врачебного наблюдения введение комплекса кобальта–железа могло вызвать лихорадку, рвоту, а в крайних случая лёгочную недостаточность и даже остановку сердца. Присутствие частиц пищи в лёгких и пищеводе, написал врач, указывает на то, что именно это и произошло: после инъекции у девочки случился анафилактический шок, она потеряла сознание и захлебнулась рвотными массами. Спан установил, что Кромбах ввел власти в заблуждение, предоставив неверную информацию о времени, которое прошло между уколом и смертью девочки. Отсутствие каких–либо признаков иммунной реакции в окружающих тканях указывало на то, что кончина была «мгновенной».
Спан не вынес окончательного решения об изнасиловании. На допросе Хоманна, который провёл первое вскрытие трупа, Спан поддержал версию, что рана на половых губах Калинки была получена посмертно и что её плева не была разорвана, что по словам Хомана указывало та то, что девочка всё ещё была девственницей. Тем не менее Хоманн признал, что плева была достаточно широка, и проникновение могло произойти.
Как бы там ни было, в окончательном решении французского суда приводилось заключение другого эксперта, профессора фармакологии Питера Шонхофера: «Внутривенная инъекция, вероятно, привела к смерти Калинки Бамберски».
Но для местного прокурора этих доказательств было недостаточно. Из–за отсутствия улик, основанных на научных данных, он закрыл уголовное дело по факту смерти Калинки. Днями позже генпрокурор Мюнхена, главный высокопоставленный поверенный Баварии, поддержал решение своего подчинённого. Чиновники не объяснили свой отказ проводить дальнейшего расследования, несмотря на то, что были приведены доказательства противоправных действий и причинения смерти по неосторожности. На самом деле, это был не первый раз, когда они позволили врачу избежать экспертизы: позже станет известно, что врач скорой помощи, который констатировал смерть Калинки, не вызвал полицию на место происшествия, подчинившись настойчивому требованию Кромбаха, чтобы тело было доставлено непосредственно в морг. Почтительное отношение к профессиональному положению Кромбаха в Линдау, большему объему работы, неоднозначным результатам химического анализа — всё это могло объяснить немыслимые упущения. Какой бы ни была причина, Кромбах больше никогда не попадёт под следствие по делу смерти Калинки Бамберски на территории Германии. Судебный процесс по этому делу был остановлен в 1983 году.
Из-за ограничения по количеству знаков не могу полностью опубликовать здесь, поэтому продолжение ТУТ