А8/Сто восьмистиший ста поэтов/71-80

Ты пойми, — мы ни там, ни тут. Дело наше такое, — бездомное. Петухи поют, поют… Но лицо небес ещё тёмное. На деревья гляди, — на верхи. Не колеблет их близость рассветная… Всё поют, поют петухи, — Но земля молчит, неответная…

«Мы ни там, ни тут. » — так точно передано в этом восьмистишии Зинаидs Николаевнs Гиппиус (Мережковской) настроение эмигранта — вдали от родины (адресат стихотворения П. С. С. — это Поликсена Сергеевна Соловьёва (1867—1924) — дочь историка С. М. Соловьева, тоже известная поэтесса, печатавшаяся под псевдонимами Allegro и Алексей Меньшов. Поэтессы дружили и посвящали друг другу стихи). Ещё сильнее это чувство раскрыто в стихах написанных уже в годы её второй и последней эмиграции:

До самой смерти… Кто бы мог думать? ‎ (Санки у подъезда. Вечер. Снег.) Никто не знал. Но как было думать, ‎ Что это — совсем?Навсегда? Навек?

Молчи! Не надо твоей надежды!

‎ (Улица. Вечер. Ветер. Дома.) Но как было знать, что нет надежды? ‎ (Вечер. Метелица, Ветер. Тьма.)

Господи, дай увидеть! Молюсь я в часы ночные. Дай мне ещё увидеть Родную мою Россию.

Как Симеону увидеть Дал Ты, Господь, Мессию, Дай мне, дай увидеть Родную мою Россию.

В этой связи уместно привести полностью знаменитый диалог супругов Мережковских так, как он описан у Нины Берберовой: «Вопросы эстетики, вопросы этики, вопросы религии, политики, науки, все было подчинено одному: чувству утери России, угрозы России миру, горечи изгнания, горечи сознания, что его никто не слышит в его жалобах, проклятиях и предостережениях. Иногда всё это было только подводным течением в его речах, которое в самом конце вечера вырывалось наружу: — …и вот потому-то мы тут! — Или: — …и вот потому-то они там!Но чаще вся речь была окрашена одним цветом: — Зина, что тебе дороже: Россия без свободы или свобода без России?Она думала минуту. — Свобода без России, — отвечала она, — и потому я здесь, а не там.— Я тоже здесь, а не там, потому что Россия без свободы для меня невозможна. Но… — и он задумывался, ни на кого не глядя, — на что мне, собственно, нужна свобода, если нет России? Что мне без России делать с этой свободой?И он замолкал, пока она искала, что бы такое сказать, слегка ироническое, чтобы в воздухе не оставалось этой тяжести и печали.» (См. Нина Берберова: «Курсив мой»)

В своей предсмертной статье «О современном лиризме. Оне» (1909) Иннокентий Анненский писал: «3. Н. Гиппиус — поэтесса первого призыва. В её творчестве — вся пятнадцатилетняя история нашего лирического модернизма.<. > Каноническим для этого имени останется всё же «Собрание стихов» 1904 г. Я люблю эту книгу за её певучую отвлеченность. Никогда мужчина не посмел бы одеть абстракции таким очарованием. <…> Все признания в книге Гиппиус, как бы ни казались они иногда противоречащими друг другу, воспринимаются мною как лирически искренние; в них есть — для меня, по крайней мере, — какая-то безусловная минутность, какая-то настойчивая, почти жгучая потребность ритмически передать «полное ощущение минуты», и в этом — их сила и прелесть». <…> Среди всех типов нашего лиризма я не знаю более смелого, даже дерзкого, чем у 3. Гиппиус. Но её мысли-чувства до того серьёзны, лирические отражения её так безусловно верны и так чужда ей эта разъедающая и тлетворная ирония нашей старой души, что мужская личина этой замечательной лирики (3. Н. Гиппиус пишет про себя в стихах не иначе как в мужском роде) едва ли когда-нибудь обманула хоть одного внимательного читателя».

Можно только добавить, что поэзия Зинаиды Гиппиус далека от графомании многих её современников (не говоря уже о современницах). Среди десятков её восьмистиший почти нет балласта — практически все они интересны, сильны, оригинальны, достойны самого серьёзного и вдумчивого прочтения.

, 1896♥ , 1898 , 1901 , 1901 , 1901♥ , 1901 , 1901 , 1902♥ , 1903Собрание стихов. Книга вторая 1903—190 , 1906 ♠ , 1907Стихи. Дневник 1911—1921 , 1912 , 1914 , 1914 , 1915 , 1915♥ , 1916♥19161916 , 1916 , 1916♥Стихотворения, не вошедшие в сборникибез даты (начало 1990-х) , без даты (1900-е годы)♥ , 1911♥ , 1911 , 1911♥ , 1911♥ , 1911 , 1916♥ , 1916♥На сайте wikilivres.ca: , 1918 , 1918 , 1918 , 1918♥ , 1918 , 1918 , 1918 , 1918♥ , без даты (ок. 1918) , 1918 , 1918♥ , 1918 , 1918 , без даты (ок. 1918) , без даты (ок. 1918) , без даты (ок. 1918) , 1918 , без даты (после 1918)♥ , без даты (после 1918) , без даты (после 1918)♥ , 1919 , 1919 , 1920 , 1920 , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) , без даты (1920—21) ♠ , 1920♥ , без даты ♠ , без даты ♠ , 1943

Молчат гробницы, мумии и кости, — ‎ Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, ‎ Звучат лишь Письмена. И нет у нас иного достоянья! ‎ Умейте же беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья, ‎ Наш дар бессмертный — речь.

Это, конечно же, не нравоучение, а суровое напоминание, подкреплённое всем творчеством Ивана Бунина, который и в России, и в эмиграции, окружённый целыми течениями новаторов и псевдоноваторов, желавших, во что бы то ни стало, видоизменить и «осовременить» язык, оставался истинным хранителем этого «бессмертного дара» — русской классической речи.

Приведём два разных взгляда на его творчество:

«. стихи Бунина, как и других эпигонов натурализма, надо считать подделками, прежде всего — потому, что они скучны, не гипнотизируют. В них всё понятно и ничего не прекрасно.

Читая стихи Бунина, кажется, что читаешь прозу. Удачные детали пейзажей не связаны между собой лирическим подъёмом. Мысли скупы и редко идут дальше простого трюка. В стихе и в русском языке попадаются крупные изъяны. Если же попробовать восстановить духовный облик Бунина по его стихам, то картина получится ещё печальнее: нежелание или неспособность углубиться в себя, мечтательность, бескрылая при отсутствии фантазии, наблюдательность без увлечения наблюдаемым и отсутствие темперамента, который единственно делает человека поэтом». (Николай Степанович Гумилёв: Статьи и заметки о русской поэзии).

А вот диаметрально противоположное мнение:

«На фоне русского модернизма поэзия Бунина выделяется как хорошее старое. Она продолжает вечную пушкинскую традицию и в своих чистых и строгих очертаниях дает образец благородства и простоты. Счастливо-старомодный и правоверный, автор не нуждается в "свободном стихе"; он чувствует себя привольно, ему не тесно во всех этих ямбах и хореях, которые нам отказало доброе старое время. Он принял наследство. Он не заботится о новых формах, так как еще далеко не исчерпано прежнее, и для поэзии вовсе не ценны именно последние слова. И дорого в Бунине то, что он — только поэт. Он не теоретизирует, не причисляет себя сам ни к какой школе, нет у него теории словесности: он просто пишет прекрасные стихи. И пишет их тогда, когда у него есть что сказать и когда сказать хочется. За его стихотворениями чувствуется еще нечто другое, нечто большее: он сам. У него есть за стихами, за душой. <…>

Своего лиризма он не расточает понапрасну; вообще, он не словоохотлив. Нещедрыми словами рассказав о чем-нибудь важном или случайном, о том, что было в природе или в комнатах усадьбы, строгим очерком незаменимых линий передав какую-нибудь восточную легенду или притчу, он этим самым неизбежно и как бы не по собственной воле пробуждает у нас известное впечатление, теплое движение сердца. <…>

Не чуждый страсти, но больше прозрачный, кристальный, студеный, Бунин, как ручей его стихотворения, медлительно и неуклонно пришел к морю, к мировому морю, которое и приняло его

В безбрежность синюю свою, В свое торжественное лоно.

<…>Да, если мир — море и правит его кораблями некий Капитан, то среди самых чутких к Его голосу, среди ревностных Божьих матросов, находится и поэт Бунин…» (Юлий Исаевич Айхенвальд: Иван Бунин)

Кому верить? — Лучше всего — самому себе, внимательно вчитавшись в эти стихи.

, 1886♥ , 1886♦ , 1889♦ , 1889♦ , 1889♦ , 1889♦Стихи 1891—1896 , 1891♦(и т. д.) , 1891 , 1894 , 1896♥Стихи 1897—1900 , 1898 , 1898 , 1898 , 1899 , 1900' , 1900 , 1900♥ , 1900Стихи 1901—1902 , 1901 ♠ , 1901 , 1901 , 1901 , 1901 , 1901 , 1901 , 1901 , 1901 , 1902 , 1902♥ , 1902Стихи 1903—1904 , 1903 , 1903 , 1903 , 1903♥ , 1903 , 1903 , 1903 , 1903/04♥ , 1904♥Стихи 1905—1906 , 1905 , <1903—1905>♥ , <1903—1905> ♠ , 1905 , <1903—1905> , <1903-1905> , <1903—1905> , <1903—1906> , 1906 , <1903—1906> , <1903—1906>♥ , <1903—1906> , <1903—1906>♥ , <1903—1906> , <1903—1906> , 1906 , <1903—1906>♦ , <1906> , 13.IV.1906Стихи 1907—1909 , <1906—1907> , 1906—1907 , <1906-1907> , <1906—1907>♦ , 1895, 1907 , 1906—1907 , 1907 , 21.11.1907 , 1906—1907 , Дамаск, 1907 , <1906—1907> , 30.VI.1907 , 1906—1907 , <1906—1907> , 1907 , <1906—1908> , 28.VIII.1908 , <1906-1909> , 17.VIII.1909♥ , 15.IV.1909Стихи 1910—1912 , <1906—1911>♦ , <1906—1911> , <1906—1911> ♠ , Индийский океан, 25.I.1911 , Индийский океан, II.1911♥ , 26.II.1911♥ , 8.VIII.1912 , 8.VIII.12 , 10.VIII.1912 , 21.IX.12♦ , VIII.1912Стихи 1913—1915 , 2.III.13♦ , 6.IХ.13♦ , Капри, 10.III.14 , 24.III.1914♥ , 24.III.1914♥ , 7.I.1915 ♠ , 2.IХ.1915 , 10.IX.1915♦ , 12.IХ.1915 , 14.IX.1915♥ , 29.Х.1915 , 30.Х.1915На Викиливре:Стихи 1916 , 3.I.1916♦ , 23.I.1916 , 24.I.1916 , 24.I.1816 , 31.I.1916 , 10.II.1916 , 13.II.1916 , 15.II.1916 , 7.IV.1916 , 7.IV.16 , <10.V.1916> , 16.VII.1916 , 22.VII.1916 , 22.VII.1916♥ , 25.VII.1916 , 28.VIII.1916 , 28.Х.1916 , 30.Х.1916Стихи 1917—1920 , 25.VIII.1917 , 1.Х.1917 , 10.IХ.1917 , 12.IX.1917 , 19.IX.1917 , 24.IХ.1917 , 27.IХ.1917 , 27.IX.1917 , 28.IX.1917 , 1.X.1917 , З.Х.1917 , 22.Х.1917 , 14.VII.1918 ♠ , 20.VII.1918 , 4.IX.1918 , 13.IX.1918Стихи 1921—1952 , 10.V.1921 , 25.VI.1922♥ , 15.VII.1922♦ , 26.VIII.1922♦ , 30.VIII.1922 , 7.VI.1923 , <без даты>Переводы , 1900 → Шевченко, 1845 , 1900 → Шевченко

Верь в звук слов: Смысл тайн — в них, — Тех дней зов, Где взник стих.

Дай снам власть. Пусть вихрь бьёт; Взвей стяг — страсть: Путь в даль — взлёт!

Стихи эти звучат как магическое заклинание, завораживают своим звучанием и представляют нам красочный символ поэтического искусства, а также образец того самого символизма в русской поэзии, которое началось с Брюсова, и на нём же и закончилось. Наследие Валерия Яковлевича Брюсова велико, и значительная его часть ещё скрывается в архивах. Так и это восьмистишие отсутствует в достаточно полном 6-томном Собрании его сочинений (1973—75). Здесь оно цитируется по статье Михаила Леоновича Гаспарова, где он комментирует: «Стих из односложных стоп вполне возможен: он будет представлять собой вереницу односложных слов с полновесными ударениями». Стихотворение Брюсова (с подзаголовком «гном», т. е. по-гр. «наставительное изречение») автор статьи относит к «трехстопным». (M. Л. Гаспаров. «Русские стихи 1890-х — 1925-го годов в комментариях»). То есть, перед нами некий творческий эксперимент, обогащающий наше предствление о языке русской поэзии.

Ещё при жизни Брюсова глубоко укоренилось крайне негативное отношение к его творчеству. Так Юлий Исаевич Айхенвальд писал о нём: «поэт без поэзии, пророк без вдохновения, с глубокими усилиями пробирается через словесные теснины. <…> Его стихи, лишённые стихийности <…> его недостатки — роковые, и все они вытекают из его основного порока — всё той же глубокой прозаичности духа. <…> Поэт повторяющий, мыслитель чужих мыслей, эхо чужих эпиграфов, он так заслонен другими, что не видишь его самого, не знаешь его собственного лица<…>за его стихами не чувствуешь ничего, кроме стихов, и как-то плоски они, лишены третьего измерения, высшего измерения живой человеческой глубины. И Брюсовым ещё можно иногда залюбоваться, но его нельзя любить. В об’ективном отношении слишком скудны результаты его напряжений и ухищрений, он трудом не обогатил красоты; но если Брюсову с его сухой и тяжеловесной, с его производной и литературной поэзией не чуждо некоторое значение, даже некоторое своеобразное величие, то это именно — величие преодолённой бездарности». (Ю. И. Айхенвальд: «Валерий Брюсов»)

Теперь всё чаще звучат и совсем другие мнения. М. Л. Гаспаров в той же статье так характеризует Брюсова: «первый сознательный экспериментатор в поэзии начала XX в.; в его ранних сборниках современников раздражала „намеренность, сознательность, хрестоматийность“, а среди его последних сборников были „Сны человечества“ (не закончено) и „Опыты“ — как бы историческая и теоретическая антологии стихотворных форм.»

«В огромном объеме брюсовского наследия, — пишет Евгений Владимирович Витковский, — есть и вполне плодотворные удачи. Время медленно отмывает их от пустого песка.<. > Может быть, вообще лучший из переводов Брюсова — это „Лазарь“ весьма забытого французского поэта Леона Дьеркса, на рубеже веков (после смерти Малларме) объявленного „королем поэтов“. Подобной пластики в шестистопном ямбе редко достигал даже Осип Мандельштам. Так что время переоценки брюсовского наследия рано или поздно настанет. Именно его ученики пронесли сквозь темень „советской ночи“ лампадку с огоньком истинной культуры». (Е. В, Витковский: «Валерий Брюсов», биогр. справка на сайте «Век перевода»)

, 1891 , 1893 , 1893 , 1893 , 1894 , 1894 , 1894 , 1895 , 1895 , 1895 , 1895♦ , 1895 , 1895 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896♥ , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1896 , 1897 , 1897 , 1897 , 1897 , 1898 , 1898 , 1898 , 1898 , 1898 , 1898 , 1898 , 1898 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1899 , 1900 → Метерлинк, 1889♥ , 1900 , 1900 , 1900 , 1900♥ , 1900 , 1900 , 1900 , 1900 , 1900 , 1900 , 1900 , 1901 , 1902 , 1902 , 1904 , 1906 , 1906 , 1906 , 1907 , 1907 → Песня австралийских дикарей , 1912 , 1912 , 1816 → Исаакян, 1912 , 1816 → Исаакян, 1909 , 1913 , 1913 , 1913 → Индийская народная поэзия , 1913 → Индийская народная поэзия , 1914♥ , 1914 , 1914♥ , 1915 , 1915 → Гёте, 1780♥ , <1915?>♦ , <1915?> , <1915?> , <1915?>♦ , 1916 , 1916 → Армянская народная песня , 1916 → Армянская народная песня , 1916 → Армянская народная песня , 1917 → Сенека, I век н. э. , 1918♥ , 1918 , 1918 , 1918 (палиндром)♦ , <1918>♦ , <1918>♦ , <1918> , <1918> , <1918> , <1918> , <1918> , 1921 ♠ , 1923 → По, 1828 , 1923 → По, 1835 , → Ленау → Верлен, май, июнь 1872. → Верлен, 1875

Апостол Петр сидел y врат своих; ‎ Его ключи — от рая — были ржавы, Столь редко, видно, брал он в руки их; ‎ Не то, чтоб вся обитель вечной славы Была полна, но вглубь сердец людских ‎ Проникла сила дьявольской державы И много душ своим упорством бес Успел давно отторгнуть от небес.

Таково начало перевода байроновской поэмы «Видение суда», в своё время приведшей в восторг Гёте: «Он смеялся, как ребенок <. > — Лорд Байрон, по словам Гете, неподражаем. Сам Ариосто не был до такой степени дерзок, как Байрон в „Видении Суда“», — писал в своём дневнике 1829 года Генри Крабб Робинсон. (Источник цитаты см. на с. «Видение суда»). Это первая из 106 мастерски отточенных октав поэмы, полных остроумия и сарказма:

Saint Peter sat by the celestial gate: ‎ His keys were rusty, and the lock was dull, So little trouble had been given of late; ‎ Not that the place by any means was full, But since the Gallic era "eighty-eight" ‎ The Devils had ta'en a longer, stronger pull, And "a pull altogether," as they say At sea — which drew most souls another way.

Перевод Юргиса Казимировича Балтрушайтиас можно признать первоклассным. Не менее хороши его переводы из Рабиндраната Тагора, см. напр. песню из драмы «Король тёмного чертога» «Моя скорбь сладка мне в эту вешнюю ночь. ».

Биографию поэта можно уложить в несколько строк: «Балтрушайтис Юргис Казимирович (1873—1944, Париж) — из литовской крестьянской семьи («Почему жалеют Блудного сына, что он пас свиней? Гусей пасти труднее!» — говорил он по своему опыту); символист брюсовской группы, друг А. Скрябина; угрюмый, лаконичный, мало писал, много переводил. В 1921—1939 гг. — посол Литвы в СССР». (M. Л. Гаспаров. «Русские стихи 1890-х — 1925-го годов в комментариях»).

Евгений Владимирович Витковский объясняет причину такого вовлечения поэта в переводческую деятельность : «. в августе 1899 года он тайно обвенчался с Марией Оловянишниковой, дочерью миллионера, владельца фабрик церковной утвари и доходных домов: за неравный брак с инородцем отец лишил Марию приданого, и основательно знавший не менее десятка иностранных языков (не считая двух родных) поэт впрягся в переводческую лямку: вместе с С. А. Поляковым перевел драму Ибсена "Когда мы, мертвые, проснемся". Книга вышла в 1900 году, позднее Балтрушайтис переводил Гауптмана, д'Аннунцио, Уайльда, Стриндберга, Метерлинка, Стивенсона, армян, евреев и всех, кого затевал издать антологиями Брюсов. Он перелагал поэмы Байрона и стихи Тагора с английского, Метерлинка с французского, "Пер Гюнта" Ибсена с норвежского, "Бедного Генриха" Гауптмана с немецкого, переводил прозу Стриндберга, Уайльда, Гамсуна, драмы множества авторов разного калибра, писал статьи о Верхарне, Шелли, Рильке – а сборников стихов выпустил только два, и почти ничего на них не заработал. (Е. В. Витковский: "Юргис Балтрушайтис", биографическая заметка).

О поэзии Балтрушайтиса хорошо писал Юлий Исаевич Айхенвальд: «Художник пристального взгляда, поэт сосредоточенной думы, Балтрушайтис исключительно серьёзен и продолжает философскую традицию нашего искусства. Он сродни Баратынскому. Медленно слагает он свои многодумные стихи; порою они, тяжёлые от мысли, производят даже впечатление сумрачности. Перед иконостасом природы стоял он долго, прежде чем помолился. Его умное вдохновение не восторженно, не пылко, — но тем надёжнее его глубина и постоянство. В своих книгах не дает он пустых мест, точек безразличия; он не знает невыразительных случайностей. Напротив, всё у него слишком значительно и существенно. Слова у него — сжатые и скупые, суровые, и в их замкнутый круг заключено столько размышления о трудных, о предельных темах человеческого разума, что большого напряжения стоило бы пребывать вместе с автором на этих высотах духовности, если бы он был только философ. Но Балтрушайтис — и поэт. Правда, у него мало фактов, отдельных вещей, прекрасной осязательности; побледнели «чувственные приметы» явлений, и преобладает обобщение, отвлечение, — оставлены в тени, уже покинуты конкретные признаки предметов. Не то чтобы он их не замечал, близоруко не различал: он только не медлит около них, преодолевает чары внешности, всяческих реальностей, и идёт дальше — к смыслу, к сути происходящего, от процесса — к неизменности, от событий — к бытию». (Ю. И. Айхенвальд: «Балтрушайтис»

Собственно восьмистиший в его наследии набирётся всего лишь маленькая горстка, но все они серьёзны и значительны, как по мысли, так и по поэтическим достоинствам. Из них особенно стоит выделить позднее стихотворение 1938 года «Средь бега дней моих порой…», вошедшее в его посмертный сборник «Лилия и Серп». Третья книга стихов (символы «Лилия» и «Серп» — означают молитву и труд). Позволим себе его процитировать:

Средь бега дней моих порой Не своенравною игрой, А тайной волей бытия Взрывается вся жизнь моя. И вновь, как явь, цветут кругом Деяния и сны в былом — Как, вдруг, уже цветёт в груди Всё то, что будет впереди.

, 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон,'1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрона, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821 , 1905 → Байрон, 1821♥ , 1905 → Байрон, 1821♥ОД во всём мире, кроме Российской Федерации* cм. на сайте Викиливр (Канада):Лилия и Серп. Третья книга стихов , 1928♥ , без даты♥ , 1938 ♠ Из несобранного и неопубликованного , 1903 , ок. 1903?♥Переводы , 1912♥ , 1916 → Тагор♥ , 1916 → Тагор ♠

*В соответствии со статьёй статьёй 1281 ГК РФ произведения этого автора изданные после 7 ноября 1917 года перейдут в общественное достояние 1 января 2015 года.

  Баржи́ затопили в Кронштадте, Расстрелян каждый десятый, — Юрочка, Юрочка мой, Дай Бог, чтоб Вы были восьмой.

Казармы на затонном взморье, Прежний, я крикнул бы: «Люди!» Теперь молюсь в подполье, Думая о белом чуде.

Это пятое стихотворение цикла «Северный веер», входящего в книгу Михаила Алексеевича Кузмина «Форель разбивает лед» (1925—28), не просто факт поэзии. Это к тому же ещё и поразительный человеческий документ, по-своему глубоко отражающий своё время. «Тема этой книги — победа над смертью, — писал Андрей Донатович Синявский, — Кузмин как бы выхватывает разрозненные куски бытия, заимствованные из разных пластов времени и пространства, а затем эти куски соединяет, иногда самым причудливым образом. Мир у нас на глазах то распадается, то снова воссоздаётся в сближении и смешении удалённых друг от друга эпох, стилей, вещей, персонажей <. > Это можно сравнить с действием волшебного кристалла, который то разлагает свет на составные части, то соединяет их вместе. Такому кристаллу Кузмин уподоблял иногда своё поэтическое искусство». (Андрей Синявский: «Панорама с выносками» Михаила Кузмина» из Синявский А. Д. «Литературный процесс в России». М.: РГГУ, 2003, с. 287-298).

Понятно, что в книге, вышедшей в феврале 1929 г. в «Издательстве писателей в Ленинграде», такое стихотворение не могло быть напечатано — и там, и в беловом автографе поэта, оно заменено 8 строками отточий. В полном виде оно было опубликовано позднее в кн.: Кузмин Михаил. Собрание стихов / Вст. статьи, сост., подг. текста и комм. Дж. Малмстада и В. Маркова. Munchen: W. Fink Verlag, 1977. Bd. III. Это стихотворение-воспоминание об аресте Юрия Ивановича Юркуна (близкого друга поэта), произошешего в 1918 г. после убийства председателя Петроградской ЧК. Моисея Соломоновича Урицкого поэтом-террористом Леонидом Иоакимовичем Каннегисером, с которым Кузмин и Юркун дружили.

Первая строка: «Баржи́ затопили в Кронштадте» отражает ходившие в то время слухи о затоплении барж с заложниками. Вторая строка: «Расстрелян каждый десятый» — обычная тогда практика наказания в советской России. Четвёртая строка: «Дай Бог, чтоб Вы были восьмой» — по свидетельству актрисы и художницы Ольги Николаевны Гильдебрант-Арбениной (1897—1980), во время пребывания Юркуна в заключении расстреливали «через восьмого». Пятая строка: «Казармы на затонном взморье» — Юркун содержался в Дерябинских казармах на берегу Галерной гавани. Восьмая строка: «Думая о белом чуде» — белого чуда так и не произошло. (в статье были использованы сведения из примечаний Н. А. Богомолова к изданию: M. Кузмин. Стихотворения. Санкт-Петербург, 2000).

, 1905—1908 , 1905—1908 , 1905—1908 , 1907 , 1908—1909♥ , 1909 , 19091910 , 1911 , 1911—1912 , <1911—1912>♥ , 1912 , 1912—13 , 1912—13 , 1912—13 (монорим)♥ , 1925 , 1925 , 1925♥ → Тредиаковский , 1929 → Апулей, II век♥ , август 1930 → Шекспир, 1611♥ , 1934 → Шекспир, 1605♥ , 1934 → Шекспир, 1605 ♠Из поэмы Байрона «Дон Жуан» , 1930-35 → Байрон, 1824 , 1930-35 → Байрон, 1824 , 1930-35 → Байрон, 1824 , 1930-35 → Байрон, 1824 , 1930-35 → Байрон, 1824♥ , 1930-35 → Байрон, 1824♥ , 1930-35 → Байрон, 1824

  Заката алого заржа́вели лучи По склонам рыжих гор… и облачной галеры Погасли паруса. Без края и без меры Растёт ночная тень. Остановись. Молчи.

Каменья зноем дня во мраке горячи. Луга полынные нагорий тускло-серы. И низко над холмом дрожащий серп Венеры, Как пламя воздухом колеблемой свечи…

Это 12-е стихотворение Максимилиана Александровича Волошина из цикла «Киммерийская весна», входящего в книгу "Selva Oscura" было написано в 1913 году и впервые опубликовано в «Вестнике теософии», 1916, № 7, Кн. 1. СПб. Весь цикл — это серия из 20 лирических «киммерийских» пейзажей писавшихся не только весной, но и летом, и осенью и зимой на протяжении 17 лет (с 1910 по 1926 годы).

Киммерия, как географическое понятие, встречается уже у Гомера в 11 песни Одиссеи:

  Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана; Там киммериян печальная область, покрытая вечно Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет Оку людей там лица лучезарного Гелиос…

Сам Волошин объяснял: «Киммерией я называю восточную область Крыма от древнего Сурожа (Судака) до Босфора Киммерийского (Керченского пролива), в отличие от Тавриды, западной его части (южного берега и Херсонеса Таврического). Филологически имя Крым обычно производят от татарского Кермен (крепость). Но вероятнее, что Крым есть искаженное татарами имя Киммерии. Самое имя Киммерии происходит от древнееврейского корня KMR, обозначающего „мрак“, употребляемого в Библии во множественной форме „Kimeriri“ (затмение). Гомеровская „Ночь киммерийская“ — в сущности тавтология». (Максимилиан Волошин: «Константин Богаевский»).

Георгий Аркадьевич Шенгели так охарактеризовал поэзию Волошина: «Если позволительно разделить стихию поэзии на два начала: музыкальное и пластическое, то Волошин — бесспорный господин второго. Только Вяч. Иванов может поспорить с ним в искусстве подобрать наиболее полнозвучные и полнокровные слова для выражения желаемого». (Георгий Шенгели. «Киммерийские Афины»).

И действительно, расстилаемый перед нами поэтический ландшафт сияет яркими красками «заката алого», «рыжих гор», в нём «заржа́вели лучи» а «луга полынные нагорий тускло-серы», тут царят образы «облачной галеры с погасшими парусами», «горячих зноем дня во мраке каменьев», тут «растёт ночная тень» и висит «низко над холмом дрожащий серп Венеры, как пламя воздухом колеблемой свечи…» И всё это заключено в мерные в шестистопные ямбы и обрамлено, всего лишь двумя, но богатыми звонко перекликающимися рифмами «-чи» и «-еры», «-еры» и «-чи». Роскошество необыкновенное! Но есть в этом восьмистишии нечто выходящее за рамки пейзажа — призыв к собеседнику и сосвидетелю этой величественной картины: «Остановись. Молчи…»

Нечто подобное Волошин изображал и в своих акварелях:

, 1903♥ , 1903♥ , 1903 или 1904 , 1903 , 1903 или 1904 , 1904 Париж , Лето 1904 → Малларме 1899♥ , 1904, Париж♦ , <1907> , 1907, Коктебель♦ , 1907♥ , <1908> , <1908> , <1909 Коктебель> , Январь 1910 , 20 февраля 1910♥ , 1910 ♠ , <1910> , 1911 , 1912♦ , 1913 ♠ , <1913> , Февраль 1915♥ , Февраль 1915 ♠ , 1917 , 1 марта 1922♥ , 20 ноября 1926 ♠ , 1928 , 1931♥

  Соблазнённые суетным веком Никогда не поймут, что дерзать Значит просто простым человеком В тихом домике жизнь коротать, Что при свете смиренной лампады Можно солнце увидеть вдали, Где сияют чудесно громады И в лазури плывут корабли.

Как заметил Евгений Владимирович Витковский: «Роль этого человека в истории русской литературы значительно превосходит его же литературное дарование; найти у него цельное произведение — кроме пресловутой „Гагары“ (она же „Песня“) — задача нелёгкая. Поэтическим переводом занялся почти случайно — будучи секретарем московского „Золотого руна“, Чулков нуждался в переводах для публикации, „заказал“ Вячеславу Иванову Бодлера, к примеру…» (Е. В. Витковский: Георгий Чулков. Биографическая заметка). И всё же в горсточке восьмистиший Чулкова без труда можно обнаружить подлинные поэтические достижения, как, например, процитированное выше стихотворение «Сестре» (1920) из сборника «Стихотворения Георгия Чулкова» (М. 1922) или «Ты пришла, кочевница, откуда.  » (1928) из посмертного сборника «Тайная свобода» (М. 2003).

, без даты , 1920♥ , 1922 , 1923 , 1923 , 1925 , 1922 , без даты , 19241925 , 1926? , 1928♥

  Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь.

Знаменитое восьмистишие Александра Александровича Блока из цикла «Пляски смерти», входящего в книгу «Страшный мир» (1909—1916), было написано 10 октября 1912 года в Санкт-Петербурге и считается самым сильным выражением блоковского пессимизма. Из многочисленных разборов этого стихотворения особенно интересны слова академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва (1977): «В аптеке на углу Большой Зелениной и набережной (ныне набережной Адмирала Лазарева, дом 44) часто оказывалась помощь покушавшимся на самоубийство. Это была мрачная, захолустная аптека. Знаком аптеки служили большие вазы с цветными жидкостями (красной, зеленой, синей и желтой), позади которых в темную пору суток зажигались керосиновые лампы, чтобы можно было легче найти аптеку (золотой крендель был знаком булочной, золотая голова быка — мясной, большие очки с синими стеклами — оптической мастерской и пр.). Берег, на котором стояла аптека, был в те времена низким (сейчас былой деревянный мост заменен на железобетонный, подъезд к нему поднят и окна бывшей аптеки наполовину ушли в землю; аптеки тут уже нет). Цветные огни аптеки и стоявший у въезда на мост керосиновый фонарь отражались в воде Малой Невки. „Аптека самоубийц“ имела опрокинутое отражение в воде; низкий берег без гранитной набережной как бы разрезал двойное тело аптеки: реальное и опрокинутое в воде, „смертное“. Стихотворение „Ночь, улица…“ состоит из двух четверостиший. Второе четверостишие (отраженно-симметричное к первому) начинается словом „Умрёшь“. Если первое четверостишие, относящееся к жизни, начинается словами „Ночь, улица, фонарь, аптека“, то второе, говорящее о том, что после смерти „повторится всё, как встарь“, заканчивается словами, как бы выворачивающими наизнанку начало первого: „Аптека, улица, фонарь“. В этом стихотворении содержание его удивительным образом слито с его построением. Изображено отражение в опрокинутом виде улицы, фонаря, аптеки. Это отражение отражено (я намеренно повторяю однокоренные слова — „отражение отражено“) в построении стихотворения, а тема смерти оказывается бессмысленным обратным отражением прожитой жизни: „Исхода нет“. <. > В стихотворении Блока „Ночь, улица, фонарь, аптека. “ поразительно совпадение его построения, композиции с содержанием. Даже зрительно два четверостишия, отделенные друг от друга пробелом, производят впечатление как бы „самоиллюстрации“ их содержания». (Лихачев Д. С. Литература — реальность — литратура. Л., 1984. С. 149-155.)

Хорошо писал о Блоке Юлий Исаевич Айхенвальд: «Что ни говорить о песне, всё равно её не расскажешь. Нельзя рассказать и о песне Блока, о ней особенно, потому что ничем, кроме её самой, не воспроизведёшь её неуловимой музыкальности. „Так окрыленно, так напевно“ льются её звуки в ароматах соловьиного сада. Тайна её своеобразных ритмов едва ли может быть вскрыта научным анализом; лучше постигаешь её, когда просто вслушиваешься в неё слухом и сердцем и отдаешься ласкающим волнам его стихов. Блок, мастер высокий, но мастерством не чванный, с техникой замечательной, но не заметной, в общем властелин рифмы, а не раб её засилий, — Блок умеет находить такие простые и скромные, и вместе неожиданные сочетания слов и тонов, такие серебряные переливы словесных журчаний, что в лучшие и типичные его стихотворения входишь, как в некое очарованное царство. Присуще его поэзии легкое дыхание. Почти вся лёгкая и тонкая, слегка алогическая, с налетом нечёткости, и неточности, и приблизительности в словах и в их соединениях, она является достойной тканью, наиболее соответственной ризой для его настроений, и с ними сливается в одно, как и сам он настолько осуществляет единство с предметом своего изображения, что уже, например, не отличает себя от весны и прямо говорит: „Мы с тобой так нежно любим, тиховейная весна“… Его лиризм не мог бы выливаться как-нибудь иначе, чем в этих легкотканых словах, какими поёт его поэзия. Блок — только лирик. К счастью, это очень много». (Айхенвальд: «Александр Блок»).

, Весна 1898 , Май 1898 (Апрель 1918) , 2 августа 1898♥ , 30 октября 1898 , 3 ноября 1898 , 27 ноября 1898 , Декабрь (?) 1898 , 1898 , 1898 (?) , 21 февраля 1899 , 21 февраля 1899 , 9 марта 1899♥ , Март — апрель 1899 , 3 мая 1899 , 17 мая 1899 , 26 мая 1899 , 26 мая 1899 , 1 июня 1899 , 3—8 июня 1899♥ , 18 июня 1899 (1918) , 24 августа 1899 , 9 сентября 1899 , 18 июня 1899 , 23 июля 1899 , 23 августа 1899♦ , 25 декабря 1899 , 26 декабря 1899 , 5 января 1900 , 5 января 1900 , 5 января 1900 , 27 января 1900 , 17 февраля 1900♦ , 9 марта 1900 , 12 марта 1900 , 20 марта 1900♥ , Весна 1900♥ , 13 июня 1900 , 5 апреля 1900 , 14 апреля 1900 , 3 мая 1900♥ , 3 июня 1900 ♢ , 9 июня 1900 , 13 июня 1900 , 17 июня 1900 , 18 июня 1900 , 20 июня 1900 , 24 июня 1900 , 18 августа 1900 , 13 сентября 1900 , 19 сентября 1900 , 22 октября 1900 , 10 декабря 1900 , 16 декабря 1900 , 18 декабря 1900 , 25 декабря 1900 , 22 января 1901 , 23 января 1901 , 19 марта 1901 , 19 марта 1901 , 19 марта (?) 1901 , 22 мая 1901 , 22 июня 1901 , 29 июля 1901. Фабрика , 17 августа 1901 , 2 сентября 1901, Поляна в Прасолове , 5 сентября 1901, Шахматово , Осень 1901 , 21 ноября 1901 , 28 ноября 1901 , 11 января 1902 , Январь 1902 , 17 января 1902 , 22 января 1902 , Февраль 1902 , 21 февраля 1902 , 30 марта 1902 , Март 1902 , Март 1902 , Март 1902 , Апрель 1902♥ , 1 мая 1902 , 29 мая 1902/Декабрь 1911 , 29 июня 1902 , 30 июня 1902 , 13 июля 1902 , 18 июля 1902 , 19 июля 1902 , 26 июля 1902 , Июль 1902 , Июль 1902 , 13 августа 1902 , 7-8 ноября 1902 , Октябрь 1902 , Октябрь 1902 , Декабрь 1902 , Декабрь 1902 , 19 марта 1903 , 2 апреля 1903 , Июнь 1903. Bad Nauheim , Июнь 1903. Bad Nauheim , 8 августа 1903 , 15 октября 1903 , 28 декабря 1903 , 7 ноября 1905 → Байрон, 1805 , 9 января 1906 → Байрон, 8—9 марта 1823 , 3 октября 1907 , 30 июля 1908 , 4 ноября 1908♥ , 30 декабря 1908 , Март 1909 , Июнь 1909 (27 февраля 1914) , Июнь 1909 (27 февраля 1914) , Июнь 1909 (17 марта 1914) , 17 мая 1909 (11 февраля 1914) , Июнь 1909 (19 марта 1914) , Июль 1909. Москва (Февраль 1914) , 11 февраля 1910 (25 декабря 1914) , 11 февраля 1910 (4 марта 1914) , 10 мая 1910 (27 февраля 1914)♥ , 10 октября 1912 ♠ , 22 марта 1914 , 30 января 1914 , 6 февраля 1914♥ , 4 марта 1914 , 17 марта 1914 , 24 марта 1914 , 24 марта 1914 , 26 августа 1914 , 31 августа 1914 , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян, 1898 , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян, 1905 , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян♦ , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян♦ , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян , 1909 → Гейне, 1823—24 , 1909 → Гейне, 1823—24<27 января 1921 → Гейне, 1828—30> , <28 января 1921> → Гейне, 1828—30> , <28 — 29 января 1921> → Гейне, 1828—30> , <29 января 1921> → Гейне, 1828—30> , <29 января 1921> → Гейне, 1828—30> , <январь — февраль 1921> → Гейне, 1828—30>

Дух свободы… К перестройке ‎ Вся страна стремится, Полицейский в грязной Мойке ‎ Хочет утопиться.

Не топись, охранный воин,— ‎ Воля улыбнётся! Полицейский! будь покоен — ‎ Старый гнёт вернется…

Говорят, что сатира быстро устаревает, становясь беззубой или несъедобной. Однако, этот хлёсткий пророческий перифраз восьмистишия Козьмы Пруткова (а точнее, А. К. Толстого) «Юнкер Шмидт», написаный в 1906 году, злободневен и теперь, спустя более столетия, и не исключено, что он не скоро ещё потеряет свою актуальность. Стихотворение было напечатано в журнале «Маски», 1906, No 3, с. 6, однако, в авторские сборники поэта не вошло — почему? — не из-за цензуры ли.

«Саша Чёрный избрал благую часть — презрение, — писал Николай Степанович Гумилёв о первом сборнике поэта «Сатиры» (1910). — Но у него достаточно вкуса, чтобы заменять иногда брюзгливую улыбку улыбкой благосклонной и даже добродушной. Он очень наблюдателен и в людях ищет не их пороки, как Князев, а их характерные черты, причём не всегда его вина, если они оказываются только смешными. Природу он любит застенчиво, но страстно, и, говоря о ней, он делается настоящим поэтом. Кроме того, у него есть своя философия — последовательный пессимизм, не щадящий самого автора. Стих его, оригинальный и разработанный, изобилует интонациями разговорной речи, и даже его угловатость радует, как обещание будущей работы поэта над собой». (Н. С. Гумилёв: Статьи и заметки о русской поэзии, «Аполлон», № 8 (1910)).

Описывая блестящих и задорных сотрудников юмористического журнала «Сатирикон», Корней Иванович Чуковский замечает: «Вместе с ними, в их дружной компании, но как бы в стороне, на отлёте, шёл ещё один сатириконец, Саша Чёрный, совершенно непохожий на всех остальных. Худощавый, узкоплечий, невысокого роста, он, казалось, очутился среди этих людей поневоле и был бы рад уйти от них, подальше. Он не участвовал в их шумных разговорах и, когда они шутили, не смеялся. Грудь у него была впалая, шея тонкая, лицо без улыбки.

Даже своей одеждой он был не похож на товарищей <. > на Саше Черном был вечно один и тот же интеллигентский кургузый пиджак и обвислые, измятые брюки.

Он чувствовал себя в «Сатириконе» чужаком и, помню, не раз говорил, что хочет уйти из журнала. Целый год, а пожалуй, и дольше, тянулись его распри с редакцией, и в конце концов он покинул её.

Между тем сатириконский период был самым счастливым периодом его писательской жизни. Никогда, ни раньше ни потом, стихи его не имели такого успеха. Получив свежий номер журнала, читатель прежде всего искал в нем стихов Саши Чёрного. Не было такой курсистки, такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые не знали бы их наизусть». (Корней Чуковский: Собрание Сочинений, т. 5., Современники: Портреты и этюды, М., Терра-Книжный клуб, 2001).

Характеризуя поэзию Саши Чёрного, Михаил Леонович Гаспаров писал: «. традиция юмористической поэзии была широко открыта для поэтических новшеств, не боявшихся показаться смешными, и его метрический и строфический арсенал исключительно богат». (М. Л. Гаспаров: Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях).