Мафия воскресла! Что спасло коза ностра и каморру от уничтожения
Крёстный отец, омерта, "Спрут" — про итальянскую мафию знают, наверное, все. Но правда ли она бессмертна? Выжила ли после арестов и разоблачений судьи Фальконе (с которого кинематографисты писали комиссара Катани)? Как она сейчас работает и сильно ли похожа на российские ОПГ? Чем коза ностра отличается от неаполитанской каморры?
Коллаж © L!FE Фото: © EAST NEWS Кадр из фильма “Рождение мафии: Нью-Йорк”/kinopoisk.ru
В начале 1980-х на Сицилии разгорелась Вторая война мафии, в итоге которой "выскочки" из клана Корлеонези заняли господствующее положение в коза ностра. Но жестокость этой войны оставила многих недовольными: желая отомстить за убитых родственников, они становились информаторами полиции (пентити). Один из главарей мафии — Томмазо Бушетта (его клан был уничтожен), согласился нарушить заговор молчания и начал сотрудничать с судьёй Джованни Фальконе (прообразом комиссара Катани из знаменитого сериала "Спрут"). Затем последовал "максипроцесс", когда 475 мафиози были упрятаны за решётку, прояснились связи мафии с политической элитой послевоенной Италии, были приняты жёсткие антимафиозные законы…
Мафия контрактовала: Фальконе и его коллегу Паоло Борселлино взорвали, как и многих других полицейских. После ареста "босса всех боссов" ( capo di tutti capi) Сальваторе Риины мафия развязала кампанию террора по всей Италии, от которой пострадали главные туристические места. Но эта жестокость лишь вызвала гнев общества, и правоохранительные органы смогли довести до конца свой план по укрощению коза ностры.
Как мафия пережила эти тяжёлые времена? Ответ дали итальянские социологи и криминологи.
Коза ностра: десталинизация по-итальянски
В 1996–2006 годах, когда руководство "системой" перешло от Риины к Бернардо Провенцано, произошла в своём роде десталинизация по-итальянски: авторитарная централизация, которую жестокими методами проводил клан Корлеонези с 1970-х, остановилась. Провенцано отказался от ручного управления и приказных мер, усилил автономию и самостоятельность отдельных подразделений. Риина вёл себя как диктатор, а Провенцано — как олигарх, опираясь на принципы посредничества и уважения к каждому клану.
Но повышенную самостоятельность кланам давали не просто так, из желания успокоить их после десятилетий террора. Автономия изменила структуру коммуникаций внутри мафии: теперь между различными ячейками, боссами и рядовыми мафиози циркулирует минимум информации — и новые пентити мало о чём могут рассказать полиции! Секретности помогает и изобретение Провенцано. Он фактически создал свой шифр для пиццини — небольших записочек. Для чужих они были похожи на послания священника или отца семейства. В тексте пиццини обязательно благословляется адресат, несколько раз упоминается Господь Бог и Святой Дух и в целом речь идёт об исключительно праведных делах. Кроме того, коммуникацию между отдельными кланами ("ячейками") теперь осуществляют "тайные" мафиози, известные только руководству — эту структуру мафия позаимствовала у террористических организаций 1970-80-х.
Престарелый крёстный отец, который не зря получил кличку Бухгалтер, вёл линию на скрытность и наложил запрет на громкие убийства. К концу 1990-х это отвлекло от мафии общественное внимание и позволило заново наладить связи с "серой зоной" бизнеса и власти.
Кадровый голод
Но не всё шло гладко. Частые аресты именитых мафиози заставили перекраивать и расширять границы округов, что привело к новым конфликтам за сферы влияния. Последние усугубляются из-за невозможности восстановить "комиссию" — специальный орган по урегулированию споров и определению законов мафии.
У коза ностра начались хронические, не решённые и сейчас проблемы с пополнением кадров, тающих из-за арестов и предательства. Новые мафиози теперь практически всегда оказываются детьми, внуками и другими родственниками старых. Их принимают в ряды мафии тайно, без общего согласия остальных членов (опять же, из страха, что их выдадут полиции).
"Проблема не в том, что никто не хочет идти в мафию. Толпы молодых людей всегда рады принять такой почётный титул. Но они способны лишь на простые задачи: убивать, собирать дань и тому подобное. Реальный дефицит — в руководящих кадрах", — рассказывает главный борец с мафией в итальянской прокуратуре Пьетро Грассо. По той же причине в коза ностра прошла эмансипация женщин. Они не только укрывают беглецов и носят тайные записки — их начали посвящать в тайные дела мафии и допускать до планирования преступлений, сбора дани, подготовки актов устрашения.
Провенцано оказался талантливым лидером и дал коза ностра выжить, залечь на дно и перестроиться, вернувшись к более скрытому и демократическому образу жизни, характерному для начала ХХ века. Но он не смог довести до конца свои "реформы": 11 апреля 2006 года его арестовали — после 43 лет в бегах! Уже через год был схвачен другой кандидат на роль "босса всех боссов" — Сальваторе Ло Пикколо, в 2009 году — Доменико Ракулья. Так почти вся верхушка коза ностра оказалась в тюрьме, где по особому антимафиозному параграфу итальянских законов для них действует режим максимальной изоляции от внешнего мира и они лишены возможности управлять действиями своих подручных.
Это, а также сложности с рекрутированием новых мафиози, уронило репутацию коза ностра среди итальянских и международных ОПГ, что называется, ниже плинтуса. Однако правоохранительные органы страны не торопятся заявить о победе: да, сицилийская мафия фрагментирована, расколота, но она остаётся гибкой организацией, способной выжить при самых неблагоприятных обстоятельствах. Фактически полиция практически не добралась до "серой зоны" — сторонников и помощников мафии среди политиков, чиновников и бизнесменов.
Каморра: мафиозная анархия
Другая мощная мафиозная организация Италии в последние годы, напротив, усилилась и вышла на международный уровень, став европейским лидером наркобизнеса. Речь идёт о каморре (действует в Кампанье и, в частности, в Неаполе).
Хотя каморру часто перечисляют через запятую с коза ностра и калабрийской ндрангетой, по своей организации она кардинально отличается от всем известной сицилийской мафии. Это не пирамида (с "боссом всех боссов" наверху и рядовыми мафиози внизу), а горизонтальная сеть территориальных кланов. Они занимаются самыми разными делами и не считают себя членами одной организации — напротив, они находятся в постоянном конфликте, объединяясь во временные тактические союзы.
Над множеством кланов каморры не стоит никакого управляющего или совещательного органа, как на Сицилии. Некоторые властолюбивые мафиози пытались "достроить" этот этаж и объединить группировки силой. В 1970–80-е годы Раффаэле Кутоло создал "новую организованную каморру" с жёсткой иерархичной структурой, но другие кланы нанесли ему поражение, не дав подчинить себе каморру. Мафия Кампаньи вернулась к состоянию организованной анархии. По словам итальянского криминалиста, "каморра не смогла выработать высшие уровни деятельности — координации и менеджмента, и перейти от логики безостановочной конкуренции к логике интеграции и сотрудничества".
Внимание криминалистов, историков и социологов каморра привлекла только в 1990-е годы. Часть исследователей называют её плавильным котлом, где перемешана организованная и бытовая преступность. Другие предпочитают более зловещий термин "система", подразумевая динамичный, всепроникающий и расширяющийся механизм, втягивающий даже самые малозначимые сферы жизни людей в криминальную орбиту.
На низовом уровне банды каморры делятся на три типа, по степени тяжести совершаемых ими преступлений: местные гопники, которые задирают жителей своего квартала или деревни, агрессивная молодёжь, которая ворует и грабит чужих в богатых районах, и шайки профессиональных грабителей и рэкетиров. Но все они — лишь первый этаж, бытовое насилие и резерв солдат мафии. Над ними надзирают небольшие местные кланы, каждый в своём районе, отстёгивающие, в свою очередь, главным семьям каморры. Последние объединяются в картели или в тактические союзы (например, для противодействия Кутоло). Костяком каждого клана остаются родственники, готовые как убивать и умирать за честь рода, так и выполнять различные криминальные задачи.
У каморры, образно выражаясь, две руки. Одна крепко держит местный бизнес, выкачивая немалую часть его доходов. Мафия Кампаньи не просто крышует предпринимателей или вымогает у них деньги: мафиози сначала требуют крупную сумму денег, а потом предлагают её же взять у них под грабительские проценты. Такая тактика позволяет на много лет привязать бизнес и его владельца к каморре, а затем использовать их для отмывания денег.
От нищих деревень к отелям Испании и Шотландии
И другая рука: в последние 30 лет каморра вышла на лидирующие позиции в мировом наркобизнесе. Более того, глобализация в 1990–2000-х позволила ей начать экспансию на другие международные рынки. Тесные связи с китайской мафией помогли каморре захватить контроль над ввозом контрабандной и контрафактной продукции в Италию: через неаполитанский порт в Европу только легальным путём попадает 1 600 000 тонн китайских подделок ежегодно и ещё как минимум столько же — минуя таможню. В том же Неаполе каморра наладила огромную сеть мастерских, где изготавливают маскирующуюся под элитные бренды одежду и обувь, для продажи в Германии, Франции, Испании и даже США.
В Шотландии клан Ла Торре инвестирует в турбизнес. В Германии кланы каморры управляют отелями, пиццериями и ресторанами. Мафия скупила столько земли на испанском курорте Коста дель Соль, что в СМИ, особо не разбираясь в сортах мафии, начали его называть "Коста ностра". Боссов каморры задерживали в Париже в процессе покупки алмазов у африканских мафиози, в Румынии во время сделок с местными финансистами. Иными словами, каморра чувствует себя как дома во всём мире, торгуя колумбийским кокаином и испанской недвижимостью, но при этом не теряет связи с родиной.
Так, самый мощный и крепкий организационно клан Казалези опирается на прочную базу в сельской местности и пригородами между Казертой и Аверсой, контролирует долю миланского рынка недвижимости, ведёт бизнес по утилизации отходов, владеет фермами, строительными фирмами и фабриками.
Но с конца 2000-х годов каморра, несмотря на все старания избегать открытого насилия и конфронтации с полицией, попала под удар. Многолетняя операция "Спартак" поразила наиболее организованный клан Казалези. Боссы двух его группировок, Скьявоне и Бидоньетти, попали за решётку, за ними последовали прятавшиеся от властей заместители боссов — Микеле Загариа (2011) и Антонио Иовине (2010). Наконец, в 2015 году, в ходе операции "Спартак: перезагрузка" было схвачено 40 человек из семьи Скьявоне, в том числе дети главы группировки Франческо.
Мафия бессмертна?
Какой вывод можно сделать из этих историй? Первое и главное: мафия очень далеко ушла от образа, который сложился после просмотра "Спрута" и полицейских боевиков (poliziotteschi) семидесятых: террор против судей и полицейских, молодчики с автоматами на мотоциклах, открытое устрашение журналистов и война против общества. Такой высокий уровень насилия оказался недопустимым и на Сицилии привёл к разгрому коза ностра. И она, и каморра сейчас пребывают в своём естественном и более продуктивном состоянии: это система связей, пристёгивающая мафию к бизнесу и государству, система деловых и личных отношений. Опираясь на этот бесценный ресурс, мафиози ведут себя как хваткие бизнесмены, проникающие туда, где в данный момент проще всего сделать деньги — будь то наркобизнес, вывоз мусора в Неаполе или испанская недвижимость.
И второе: уйдя на дно, перестав раздражать общество, мафия пока кажется практически неуязвимой — и международные связи в глобализующемся мире только усиливают её. Для наступления на мафию в будущем потребуется такой уровень мобилизации общества и сотрудничества спецслужб разных стран, о котором пока можно только мечтать.