Что нужно знать об Анне Пастернак, авторе скандального материала «Екатерина Великая» про Кейт Миддлтон

Об Анне Пастернак, авторе скандальной cover story про Кейт Миддлтон в свежем британском Tatler, русский «Татлер» писал еще в 2017-м. Тогда Анна, внучатая племянница писателя Бориса Пастернака, рассказывала нам о своем документальном романе «Лара». Его главная героиня – прототип Лары из «Доктора Живаго», одна из любимых женщин Пастернака Ольга Ивинская.

Погружаться в жизнь спутниц важных личностей, поднимая на поверхность неоднозначные пункты их биографий, Анна умеет и любит. Еще в 1994-м выпускница Оксфорда и колумнистка Daily Mail опубликовала книгу «Любовь принцессы» о тайном романе принцессы Дианы с инструктором по верховой езде Джеймсом Хьюиттом. За каждый факт Анна ручалась: Джеймс лично передал Анне 64 любовных письма от леди Ди.

Еще одним светско-литературным триумфом для Пастернак стала биография Уоллис Симпсон, супруги бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII. После выхода в книги в марте 2019-го Анну в СМИ начали называть не иначе как «биограф британского двора». Полученные знания Анна применила в материале для Tatler UK в январе 2020-го – подробно объяснила, почему Меган Маркл рискует повторить судьбу разведенной американки. В новом, июньском выпуске журнала, Пастернак подробно препарирует поведение и манеры Кейт Миддлтон в материале «Екатерина Великая». Кенсингтонский дворец выпустил гневное заявление, сославшись на «множество неточностей и вымышленных суждений». Главред британского Tatler Ричард Деннен выступил в защиту журналистки.

Для того, чтобы вы могли свободно рассуждать об этом конфликте, предлагаем прочитать архивный материал об Анне Пастернак и ее личной истории.

Журналист и ­пи­сатель Анна ­Пас­тернак у себя дома в Оксфорд­шире. Шелковое платье, Dior; туфли из кожи и шелка со стразами, Roger Vivier.

«Когда люди узнают, кто я, начинают читать его стихи и плакать! — на родном английском щебечет журналистка и писательница Анна Пастернак, доедая borscht в лондонской Mari Vannа. — В России он по-прежнему кумир». Для пятидесятилетней внучатой племянницы Бориса Пастернака родина великого предка — это вам не блины под балалайку. Ну и что, что «Доктора Живаго» она прочла после того, как проплакала все глаза над фильмом Дэвида Лина. Она и на обложку английского издания своей новой книги «Лара» поместила не кого-нибудь, а Джули Кристи.

«Лара» с подзаголовком «Нерассказанная история любви, вдохновившая на создание "Доктора Живаго"» посвящена Ольге Ивинской — последней возлюбленной и музе Бориса Леонидовича. Они познакомились в 1946 году в редакции журнала «Новый мир». Ивинской было тридцать четыре, Пастернаку — пятьдесят шесть. Она — дважды вдова, он — дважды женат. У обоих дети. Закрутился роман. Ивинская вцепилась в своего кумира всем сердцем. Стареющий поэт воспрял духом: и писалось ему с ней хорошо, и спалось. Правда, до конца жизни — все четырнадцать лет, что длился роман, — жил на два дома, благо ходить было недалеко. Холостяцкое гнездышко, измалковская «малая» дача, находилось всего в полукилометре от «большой» в Переделкино. Их общего ребенка Ольга потеряла в тюрьме на Лубянке, куда за связь с антисоветчиком Пастернаком впервые угодила в 1949 году. (Второй раз был уже после его смерти в 1960-м — по обвинению в незаконном получении гонораров от иностранных изданий «Доктора Живаго».) Почему тогда не тронули Пастернака, одному Сталину известно. Умирал поэт на руках у родных. Ивинскую на порог так и не пустили.

К «Ларе» Анна Пастернак подбиралась семнадцать лет: «Зрела морально и интеллектуально». Книга вышла на английском зимой, теперь по всему миру уже заканчивают переводы (русский в этом месяце издательство «Эксмо» представит на ярмарке Non/fiction). В Великобритании полным ходом идет написание сценария к одноименному шестисерийному сериалу. Пастернак поставила себе цель: над «Ларой» все должны плакать — и добилась ее. «Имя Ольги Ивинской в семье всегда было табу, — рассказывает Анна Пастернак. — Еще при жизни Жозефины (сестра поэта и бабушка Анны. — Прим. "Татлера") я пыталась выяснить, кем же на самом деле была Лара. Но бабушка не пожелала даже имя Ольги произносить вслух. Ее роль замалчивали и биографы Пастернака. С этой сильной женщиной очень плохо обошлись в нашей семье, поэтому мне хотелось воздать ей должное. История любви Лары и Юрия — это история Ольги и Бориса. Она была рядом в самые важные моменты его жизни: если бы не Ивинская, он никогда бы не дописал и не опубликовал "Доктора Живаго". Покончил бы с собой во времена травли из-за Нобелевской премии. Он же палец о палец не ударил, чтобы уберечь ее от лагерей».

Семья Пастернаков большая, но не сказать что дружная. Московские живут своей жизнью, английские — своей. Дороги их не пересекаются почти век, с тех пор как в 1921-м художник Леонид Пастернак вместе с женой Розалией уехал из России в Германию, а оттуда в Оксфорд. Их дочери Жозефина и Лидия отправились с ними. Сыновья Борис и Александр остались в Москве.

На чужбине Жозефина вышла замуж за своего кузена Федю — так сохранилась фамилия. Однако для английской части семьи «Пастернак» — это прежде всего Леонид. В доме у Анны в Оксфордшире прадедушкиных картин больше, чем в Третьяковке. «О Борисе в нашей семье почти не говорили, — вспоминает Анна. — Думаю, что писательская популярность Бориса приводила в замешательство и мою бабку, и отца — они были учеными, людьми скромными. Кроме того, чувствовалась обида, ведь слава Бориса затмила славу его отца. Жозефина была одержима идеей восстановить порядок вещей и боготворила Леонида». Финансовую поддержку оказывал тот самый Федя, дедушка Фредерик, — австрийский гражданин, успешный банкир и любитель пожить на широкую ногу. «У него был красивый дом, роскошные вещи: портсигары с бриллиантами, специальные пижамы для вояжей в поездах. Семья, ясное дело, относилась к нему с пренебрежением. Он же не из интеллектуалов, простой бизнесмен».

Борис Пастернак с Ольгой Ивинской и ее дочерью Ириной, 1950-е.

Анна Пастернак выросла в лондонском районе Холланд-парк. Отец преподавал в Оксфорде, мать была дизайнером интерьеров. Аня училась в St Paul’s School, потом в Оксфорде. «Мы жили в достатке, но всем почему-то казалось, что у нас денег куры не клюют. На самом же деле все доходы от продаж "Доктора Живаго" и роялти от фильма оседали в карманах европейских правообладателей. Никто из Пастернаков ни цента не получил. В каждом интервью Анна пересказывает, как веселилась на восемнадцатом дне рождения Дэвида (тот, который Кэмерон) и приятельствовала с Борисом (тот, который Джонсон). Но в золотой клетке Оксфорда внучка русского писателя нажила себе комплексов больше, чем связей: «С британскими пай-мальчиками и девочками у меня так и не сложилось. Их вежливость мне поперек горла. Мы разные, в эмоциональном плане я всегда себя чувствовала больше русской, нежели англичанкой. А вот их успех не давал мне покоя. Я мечтала о большой карьере».