Произведение: Хрупкая мечта (песни-притчи — 4) (по заповедям Божьим)

Баллады, иллюстрирующие заповеди Ветхого Завета: «Я Господь Бог твой», «Не сотвори себе кумира», «Не произноси имя Господа всуе», «Помни день седьмой», «Почитай отца и мать твою», «Не убивай», «Не прелюбодействуй», «Не кради»

Категории

Группа Вконтакте

Facebook группа

• Слушать
• Читать

"Хрупкая мечта" Песни-притчи 4 (по заповедям Божьим)

1. Я - Господь Бог твой - Новая религия

Приходит однажды к пустыннику-старцу

Философ с мечтою своей:

Решил основать он взамен Христианства

Религию новых идей.

Но только во всех начинаньях философ

Одну неудачу терпел,

И с ворохом неразрешимых вопросов

Предстал перед старцем теперь.

-О, старец почтенный, я знаю, ты мудрый!

Прошу тебя – дай мне совет…

Внедрять я религию новую буду,

Ведь старой - две тысячи лет!

В ответ ему старец: «Хоть это непросто,

Но знаю я способ один…»

-Я сделаю всё! – восклицает философ,

На старца с мольбою глядит.

И молвил тут старец с улыбкою кроткой:

-Ты в мир этот грешный ступай,

Больных исцеляй, воскрешая из мёртвых,

Себя на распятье отдай…

Позор и предательство примешь смиренно,

Прощая с любовью людей,

И если из гроба в день третий воскреснешь –

Ты цели достигнешь своей!»

2. Не сотвори себе кумира – Клирошанка

Ей рисовалась в стужу весна -

В хоре церковном пела она,

И прославляла в пенье Творца,

Радость сияла в свете лица!

Батюшка добрый службу служил,

Больше всего он службу любил,

И клирошанка, вторя ему,

Словно летела к свету сквозь тьму!

Батюшка молод был и красив,

В ангельском взоре - нежная синь, Длинный подрясник, стройная стать, -

Глаз клирошанке не оторвать…

Не было в храме если его -

Богу не пелось ей без него,

И хоть стучала в окна весна,

С грустью во взоре пела она…

Вдруг между ними встала стена -

Вмиг потеряла голос она,

Месяц, полгода, год и другой

Сердце томилось мукой такой.

Ропот на Бога, слёзы в ночи…

Все отказались, даже врачи.

Кто-то сказал ей: «Да в монастырь

К схимнику-старцу ехала б ты!»

Ласково старец принял её,

Но не успела горе своё

Даже поведать, слышит ответ:

- В хоре церковном будешь ты петь.

Только послушай, детка, меня:

Ты не любила Бога ни дня.

Все свои мысли, чувства, мечты –

Всё отдавала батюшке ты.

Бог долготерпит, только пойми –

Надо же как-то нас вразумить!

Мы закоснели в страшных грехах

И потеряли совесть и страх…

Девушку старец видел насквозь!

В поезде ночью ей не спалось,

Слышалось: «Детка, пой и живи

Так, чтобы Бога нам не гневить…

3. Не произноси имени Господа всуе – Ювелир

Дел мастер золотых

Сидел за верстаком -

За кропотливою работой.

И часто без причин,

Бездумно и легко

Произносил он имя Бога.

Не спорится когда,

Воскликнет: « Боже мой!»,

«Да что же, Господи, такое?»

Паломник мимо шёл

Из мест святых домой,

Да не сумел пройти спокойно.

Он крикнул: «Ювелир!»

Тот вышел, а паломник скрылся.

Ни близко, ни вдали,

Он вновь в работу углубился.

Паломник тут опять

В окно его позвал,

Сердито высунулся мастер,

Паломник сделал вид,

Что ничего не знал

И теребил у сумки хлястик.

Но в третий раз уже

Настал, видать, предел,

От злости выскочил он красный:

- Ты видишь, у меня

По горло важных дел,

А ты зовёшь меня напрасно?!

- Дела у Господа важнее,

Но ты Его зовёшь

Десятки раз на час,

А сердишься в сто раз сильнее.

4. Помни день седьмой - Два соседа

Соседа жили два - известных на село:

Один - всегда в трудах, другому - так везло.

Один сосед был хмур, ссутуленным ходил,

Другой, наоборот, всегда приветлив был.

Соперничества дух того одолевал,

Ну, а его сосед опять преуспевал.

Все дни он напролет в работе проводил,

Ну, а его сосед все по церквям ходил.

Трудяга огород из шланга поливал,

Пока его сосед на всенощной стоял,

А в это время дождь соседу все полил7

Ну, почему Господь к нему несправедлив?

Ведь о не для себя, он для своих детей!

Но у соседа все ж плоды куда сочней!

А тут сынок его вдруг стал проситься в храм, И в первый выходной отправился он сам.

Когда пришли туда, отец глядит, как он

Вдруг подошел к одной из множества икон,

И, показав рукой на ангела, сказал:

- Я видел, это он соседу помогал!

Вдвоем они быстрей вскопали огород,

Вот почему ему все время так везет!

Мы трудимся шесть дней, и в этом нет вины,

Но день седьмой отдать мы Господу должны!

5. Почитай отца и мать – Записка

Он любил свою мать, хоть она его лаской не тешила, И осмысленно редко смотрела она на него…

Он ее из петли вынимал в ночь, когда она вешалась, И с моста уводил над темнеющей быстрой Невой.

Он бутылки сдавал, он овсянкой кормил ее с ложечки

И окурков консервные банки всегда выносил…

Он жалел свою мать, и он верил, что все-таки Божечка

Не допустит, чтоб душу ее сатана погубил.

Как-то раз после школы придя на Смоленское кладбище, Он стоял у могилы, и слезы текли по лицу…

Вдруг услышал, как неподалеку сказал кто-то: "Надо же!

Снова этот мальчонка! Скучает, видать, по отцу".

В ярком шарфике женщина смотрит глазами лучистыми:

- Ты записку бы Ксеньюшке с просьбой своей написал!

А она уж попросит своими молитвами чистыми, Чтобы Бог тебе то, что ты ждешь, обязательно дал!

Целый вечер писал он записку по-детски доверчиво, Он в часовню на кладбище завтра ее отнесет…

Но назавтра увидела мать вдруг листочек тот в клеточку -

Что искала она средь учебников - кто разберет!

Развернула записку, где почерком круглым, старательным

Он писал ей: "Блаженная Ксения, ты нас пожалей!

Помолись перед Господом Богом о нас, ну хоть кратенько, Чтобы мама моя отказалась от рюмки своей!

Ты Ему передай, коль исполнит мое Он желание, Мне за это не жалко и жизнь свою будет отдать…"

Мать читала записку, и вдруг из души покаяние

Стало жгучей слезой на глазах у нее проступать.

Посмотрела в окно: сын из школы домой возвращается, Он глядит на нее и с улыбкою машет рукой…

Только вдруг, как во сне, в ее сына машина врезается, И проснуться нельзя из реальности страшной такой.

Вот уж месяц прошел, и как в детстве везет на колясочке

Она сына любимого - Ксении записку отдать…

Вот - могила отца, и та женщина в шарфике красочном

У часовни глазами лучистыми смотрит опять…

А в записке - слова благодарности Ксении и Божечке -

Ведь все дни эти мама ни капельки в рот не брала…

И кормила сама его кашей овсяной из ложечки, И такой, как когда-то давно, она снова была.

6. Не убивай - Справедливый ответ

Ветер сквозил из подвала

И пробирал до костей.

Долго она умирала

В тесной каморке своей.

Не было сил у старухи

Даже водицы налить,

И одиночества муки

Сердце безжалостно жгли.

На неудобной постели

Язвы саднили в спине.

Крысы всё больше наглели –

Бегали прямо по ней.

И, хоть не верила в Бога,

Но от бессилья и мук

С болью, тоской и тревогой

Вдруг обратилась к Нему:

- Если Ты есть, то скажи мне,

Дай справедливый ответ –

Чем заслужила я в жизни

Столько лишений и бед?!

Тяжесть безмерного груза

Ты облегчить мне не мог.

Бросил меня, как обузу,

Даже родимый сынок!

Всё променял на бутылку,

Все, что имел – промотал…

Если бы, Господи, был Ты,

Разве сложилось бы так?!

И в тишине чей-то голос

Слово ответное дал:

- Помнишь ли сына другого,

Что не родился тогда?

На мимолётность комфорта

Ты променяла его.

Помнишь, как перед абортом

Ткнулся он ножкой в живот?

Он не умел защищаться,

Он не хотел умирать.

Рвали в утробе на части

Тельце его доктора.

Смерть он познал нерождённым,

Мать не увидев свою.

Именно этот ребёнок

Старость бы скрасил твою.

Он помогал бы в лишеньях,

Он бы заботливым был,

Только твоё утешенье

Твой эгоизм погубил.

Слёзы беззвучно глотая,

Тихо лежала она.

- Господи, всё, что Ты дал мне,

Я заслужила сполна!

По полу бегали крысы

В комнате полупустой,

Только в душе воцарились

Мир и небесный покой…

7. Не прелюбодействуй - Хрупкая мечта

Был сказочно богат он и женат.

Любовь к другой его переполняла.

Но венчанной женой была она

И мужу своему не изменяла.

Он понимал, что им не быть вдвоём,

Но сердце всё же с этим не смирялось.

Ему хотелось ей построить дом,

И близость с нею рисовалась…

Свою жену давно он не любил, Одна отрада – сын двадцатилетний,

Но и про сына он почти забыл

В плену своих страстей и вожделений.

Чужая недоступная жена

Была ему всё более желанна,

Но вот идея родилась одна,

И скоро всё пошло по плану.

Однажды ехал с дачи муж её

На стареньком своём автомобиле,

Как вдруг камаз дорогу пересёк:

Визг тормозов, удар – и муж в могиле…

На кладбище стояла у креста

И в трауре была ещё прекрасней

Его такая хрупкая мечта,

Доверившись ему в несчастьи.

А через год священник возложил

На их главы венцы в уютном храме,

И ввёл он ту, которую любил,

В их новый дом с большими потолками.

Ну, наконец, его теперь она,

Теперь он сможет жизнью насладиться…

Но позвонила бывшая жена,

Сказав ему, что сын в больнице.

У матери был утомлённый вид,

Она смотрела сквозь него как будто…

А он не знал, что у ребёнка СПИД.

Их сын скончался, не дождавшись утра.

До боли руль сжимая, ехал он

И вспоминал, как он купал ребёнка,

И как ходили на аттракцион

Втроём и ели пиццу с соком.

Когда же он вернулся в новый дом,

Где строить свое счастье собирался, Измученный, раздавленный бедой,

Он венчанной жене во всем сознался.

А за окошком тихо падал снег,

И холодно им было в новом доме.

И где-то грустно колокол звенел.

Все шло своею чередою.

В монастыре монахиня одна

Псалтирь по убиенному читала.

Была два раза замужем она,

Но с Господом в обители осталась.

В монастыре другом один монах

Поклоны клал усердно пред распятьем.

Когда-то у него была жена,

Что не была в его объятьях.

8. Не кради - Мужчина в галстуке

В монастыре перед иконой

Мужчина пожилой стоял

И неумелою рукою

Себя крестом он осенял.

- Быть может, вам помочь могу я? –

Спросил участливо монах.

Вдруг - видит: задрожали губы:

- Мне очень исповедь нужна.

Тряся седою головою

И поправляя галстук свой,

Он говорил у аналоя

О том, что мучило его:

Как лет назад тому пятнадцать

Пришла к нему одна вдова

И как, заламывая пальцы,

С трудом произнесла слова:

- Мой сын-подросток очень болен:

По телу язвы до костей,

Нигде, как за границей только

Не излечить нам язвы те.

Есть люди добрые в России,

Они могли бы денег дать, -

Вдова помочь меня просила,

И я им взялся помогать.

Я разместил во все газеты

Те фото, где он в язвах был,

И деньги полились в то лето

На счёт, который я открыл.

Не знаю, что со мной случилось, -

Я стыд и совесть потерял:

Там денег много накопилось,

Но только я их не отдал.

Я путешествовал по свету,

Но через год увидел вдруг

На коже дочки пятилетней

Ужасный язвенный недуг.

И вот, устав от боли плакать,

Шептала дочка мне тогда:

- За что же, папочка мой, папа,

Такая у меня беда?

Тот голосок дрожащий тонкий

Меня преследует всегда…

Я не успел спасти ребёнка,

А, может быть, Господь не дал…

Он плакал, слёзы вытирая

Измятым галстуком своим.

- Я ваше горе понимаю:

Я в детстве тоже был больным.

Я помню: тело в страшных язвах,

Перед иконой мамин плач…

И я поверил, хоть не сразу,

Что есть ещё Небесный Врач.

И я Ему молился долго

И даже обещанье дал,

Что если исцелюсь, то Богу

Я жизнь свою тогда отдам…

Мужчина в галстуке вдруг замер

И наконец-то разглядел,

Что матери своей глазами

Монах на грешника смотрел.

И, сотрясаясь от рыданий,

Колени преклонив без сил:

- Прости, - он молвил в покаяньи

- Я вас давно уже простил!

9. Не лжесвидетельствуй – Доносчик

Бесценное время бежало, роняя минуты.

Как будто боясь опоздать, так

Расстрельная камера стала последним приютом, Последней подачкой из рук

А он вспоминал по годам,

месяцам и неделям

Всю прошлую жизнь, что за дверью

Как с другом они безмятежно на кухне сидели, И как в первый раз ощутил он холодную зависть.

А друг говорил, как обычно, наивно и просто

О новых успехах своих и о новых наградах.

И в мыслях рождались чеканные фразы доноса, И сердце его разъедало предательским ядом.

С дороги убрать неугодного было нетрудно,

И чтоб получить поскорей вожделенное место, Он продал его как Спасителя продал Иуда,

И другом себя называл накануне ареста.

В вине свою совесть топил, забывая про Бога,

Дивясь про себя, как легко устранил он помеху.

Всё вышло удачно, да только вот длилось недолго –

Пока воронок тёмной ночью за ним не приехал.

Его обвинили в измене всему государству,

За это - известно, какая ждала его кара.

Он молча стоял и не знал, как ему оправдаться, А только смотрел безнадёжно в глаза комиссара.

Друзьями покинутый, всеми как будто забытый, Он вновь повторял на допросах всё те же ответы.

И только один из друзей его встал на защиту: Тот самый, что был так безжалостно им оклеветан.

С усмешкой письмо комиссар прочитать ему подал, Мелькнуло оно белой птицей надежды последней…

- Тебя защищает такой же как ты - враг народа, Поэтому слово его ничего не изменит.

Бесценное время бежало, роняя минуты.

Как будто боясь опоздать, так стремительно-быстро.

Расстрельная камера стала последним приютом, Последней подачкой из рук неподкупных чекистов.