Искусствовед Олег Лукашевич: «С крестом Евросинии Полоцкой вопросов по-прежнему больше, чем ответов»
Греция уже сотню лет требует от Англии возврата фрагментов фриза храма Парфенона, Германия претендует на возвращение золота Шлимана из России, Индия – легендарного бриллианта Кохинор из Великобритании. Белорусские раритеты также стали предметами гордости музейных фондов по всему миру. Мы лишись более 90 процентов книжных собраний, креста Евфросинии Полоцкой, слуцких поясов, коллекций произведений искусства, а также других артефактов. О судьбе одних сокровищ доподлинно известно, а судьба других так и остается загадкой. Реституция – возвращение раритетов – дело тонкое. Есть ли у нас шанс обрести хотя бы что-то из утраченного и как это сделать? Об этом в интервью «Знаменке» рассказал искусствовед, соавтор проекта «Спадчына Беларусі» Олег Лукашевич.
– Как и куда вывозились наши ценности?
– Большинство ценностей, конечно же, было вывезено во время многочисленных военных конфликтов, которые прокатились по нашей земле. У нас было несколько волн эмиграции, во время которых незаконно вывезли много раритетов. К примеру, в 1920 годах из Несвижа в Варшаву отправили более трехсот предметов из радзивилловского арсенала. В 1926 и 1927 годах они продавались в Лондоне на аукционе «Кристис». Многие из них осели в крупнейших музеях США и Европы. Известно, что в 1950 году советское правительство передало Польской Народной Республике 87 живописных произведений из Несвижского замка. Сегодня они хранятся в Национальном музее в Варшаве и его филиале в Неборове. В 2010 году, работая в Польше над циклом фильмов о Радзивиллах, мы с коллегой Александром Алексеевым исследовали эти портреты, детально их отсняли. Позже с наших фотографий специально для Мирского замка делали копии портретов легендарного семейства.
– Насколько я знаю, белорусские реликвии хранятся не только в странах ближнего зарубежья.
– Они разбросаны по всему миру. Например, большой архив нашего прославленного земляка Игнатия Домейко – в Чили. Еще в 2007 году я побывал в Сантьяго, в доме знаменитого ученого. Там хранятся его личные вещи и самое ценное для нас, практически неизученный архив. Родственники Домейко были готовы передать документы при условии возрождения его имения в Медвядке, недалеко от Мира. Восстановление усадьбы не продвинулось дальше консервации фундамента. Очень жаль, что у нас так и не появилось комплексной программы по возрождению усадьбы Домейко. А ведь она могла бы стать еще одной точкой на карте достопримечательностей Беларуси, привлечь туристов, дополнительные инвестиции, способствовать созданию рабочих мест. Как показывает мой опыт, нужно разыскивать наследников известных фамилий, которые разбросаны по всему миру. Зачастую они заинтересованы в сотрудничестве.
– Реально ли вернуть что-то из артефактов?
– Вернуть что-то из вывезенного практически невозможно. Законодательство разных стран не позволяет даже обмениваться ценностями. Конечно, можно договариваться экспонировать их на временной основе, на долгосрочном депозите, делать электронные копии. Однако, на мой взгляд, следует сместить акценты не на возвращение, а приобретение артефактов на аукционах и у частных коллекционеров. Не так давно Несвижский замок купил доспех XVI века из арсенала Радзивиллов. Белгазпромбанк – «Малую подорожную книжицу», напечатанную Франциском Скориной в 1522 году в Вильно (в одном переплете 22 издания), а также уникальную коллекцию живописи, в которой есть картины Марка Шагала, Хаима Сутина и других художников. Вклад коммерческих структур в реституцию неоценим, поэтому очень важна всесторонняя государственная поддержка меценатов. Необходимо на законодательном уровне облегчить процедуру возвращения, вплоть до отмены ввозных таможенных пошлин. Нужно прилагать все усилия, чтобы в национальных музеях были представлены не муляжи, а оригинальные произведения искусства.
– Не могу не спросить о судьбе креста Евфросинии Полоцкой.
– Во время работы над проектом «Спадчына Беларусі» мы делали фильм о преподобной. Проработав все детали, поняли, что следы ведут в Россию. Эту версию подтверждает и тот факт, что уже в наши дни загадочно всплыло знаменитое Слуцкое Евангелие, которое вместе с крестом эвакуировалось в Россию. Оно в идеальном состоянии, даже золотые буквицы как будто вчера написанные. Вопрос, где все другие ценности, которые из Могилева вывозились летом 1941 года вместе с этим грузом? В каком состоянии крест? В Санкт-Петербурге в Институте материальной культуры Российской академии наук я держал в руках стеклянные пластины с детальным изображением креста. Это единственное известное фотоизображение святыни. Думаю, оно было сделано в 1910 году, когда мощи Евфросинии Полоцкой перенесли из Киево-Печерской лавры в Полоцк. На снимках уже видны утраты: отсутствуют все мелкие камни. Из документов следует, что Вацлав Ластовский изучал крест в 1920-е годы, но почему он не сделал фотофиксации? Есть версия, что Ластовский изучал не оригинал, а копию. Как видите, вопросов слишком много. Скорина онлайн
В вопросе возвращения утраченных ценностей мнения специалистов расходятся от «сложно» до «невозможно». Какие у нас есть варианты собрать наследие Хрептовичей и Скорины?
Первые реституционные споры возникли еще в начале XIX века. В 1926 году в Минске прошла конференция о передаче БССР архива ВКЛ, части которого хранятся в Москве, Варшаве, Вильнюсе, Киеве и Санкт-Петербурге. К согласию тогда так и не пришли. С годами проблема возврата утраченных ценностей не только не потеряла актуальности, но и обострилась. Этот вопрос решают политики, юристы, законодатели, историки и общественные деятели. Почти десять