Сообщество Империал: Война с французами и индейцами - Сообщество Империал

В теме о Семилетней войне было несколько обсуждений военных конфликтов между французами и англичанами в Северной Америке. Почему бы не посвятить этому сюжету отдельную темку?

Итак, чем были обусловлены победы и поражения той или иной стороны? Насколько важно было заручиться поддержкой индейцев? Что давало обладание колониями? Какие особенности имели военный действия в новом Свете?

Rowland, выкладываю. Тема, которую Вы подняли, на форуме довольно популярна. Вот небольшой список литературы на русском Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь Вот обсуждение перспектив торон Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь и небольшое продолжение Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Тут обсуждение Луисбурга и Квебека на нескольких страницах. Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

О Сен-Фуа я в нескольких местах постил. Обзор литературы (под спойлером посл. пост). Тут же неплохие карты. Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Бой на мельнице Дюмонов (выше на 20 странице кое-что о французской армии).. Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь Так что тема не новая.

Выдержка из журнала Операции в районе Квебека Полковника Малькольма Фрезера, тогда лейтенанта 78 (хайлендеры Фрезера) и участника кампании.

(Полковник М.Фрезер умер в 1815 г., в возрасте 82 лет. Оригинал манускрипта находится у семьи потомка Дж. М. Фрезера, который милостиво предоставил сделанную им копию Литературному и Историческому Обществу.)

Вторник, 8 мая 1759. Отплыли из Сэнди Гук к Луисбургу с попутным ветром, под конвоем «Найтингейла» капитана Кемпбела, флот включал около двадцати восьми судов; большая часть приняла на борт силы из Новой Шотландии, а оставшиеся имели на борту полк полковника Фрезера.

Четверг, 17 мая. Мы прибыли в гавань Луисбурга после очень приятного и быстрого перехода. Мы получили приказ высаживаться на берег каждый день за время нахождения здесь, для тренировок с остальной частью армии.

29 мая и несколько дней до и после этого гавань Луисбурга настолько заполнилась глыбами льда, что ни одна лодка не могла отплыть от кораблей к берегу. Всё ещё лежал снег в низинах на берегу. Я предполагаю, лёд появился из Залива и реки Св. Лаврентия. Я слышал, лейтенант на борту одного из линейных кораблей застрелился, из страха, я думаю, что это сделают французы. Если он устал от жизни, то мог в скором времени найти для себя выход в более славной форме.

1 июня. Все полки прибыли, и я слышал, мы должны скоро отплыть.

Понедельник, 4 июня. Флот отплыл. Я могу оценить его состав приблизительно в 150 судов, включая десять линейных кораблей, не считая фрегатов, бомбардировочных кечей и брандеров (fire ships); остальные-транспорты и корабли с припасами - 8го мы прошли ввиду острова Ньюфаундленд; очень высокого острова, большая часть которого покрыта снегом – 9го мы вошли в Залив Св. Лаврентия – 11го прошли ввиду земли рядом с бухтой Gaspe. Этой ночью дул довольно сильный штормовой ветер с N.W. Полки, участвующие в экспедиции: 15 Амхерста……………………………………………………………..500 чел. 28 Брегга………………………………………………………………….550. 35 Отвея…………………………………………………………………..800. 43 Кеннеди……………………………………………………………..650. 48 Вебба………………………………………………………………….800. 58 Анструтера………………………………………………………….500. 60 Королевский американский 1000. 63 Фрезера……………………………………………………………. 1100. Гренадеры 22го, 40 и 45го полков из Луисбурга> 300. Артиллерия……………………………………………………………. 300. Рейнджеры……………………………………………………..……….400. Лёгкая пехота……………………………………………………..…. 200. Морские пехотинцы………………………………………………..1000. Всего предполагается в сумме…………………………………………………………….8600.

13 июня мы вошли в реку Св. Лаврентия, 18-стали на якорь у Иль де Бье, 19-стояли на якоре у Иль Верте, 20-у Иль Руж; здесь мы встретили сильный ветер и встречную волну скоростью около шести узлов в час; это очень сильно задержало нас, так как мы были вынуждены стоять на якоре, пока волна не стала угасать. Я осматривал берега реки здесь и несколькими лигами ниже, обитаемые в основном на южной стороне.

Суббота, 23 июня. Вся наша эскадра встала ночью на якорь у Иль о Кодре. Две лодки ушли от нашего флота к югу ближе к берегу ,где стреляли по индейцам, как они говорили с двухфунтовых вертлюжных орудий, они устроили им весёлую ночку, но никто не был подстрелен. Мы нашли адмирала Дирелла с большей частью его эскадры у Кодре. Нам сказали, что три больших корабля его эскадры у о. Орлеан.

Воскресенье, 24 июня. Шхуна из Новой Англии налетела на скалы на большой воде, и это…

Здесь отсутствуют четыре страницы.

…И 15й, 43й, наш полк получили приказ убрать наши палатки и переправиться на южный берег реки. 15й переправился, но так как это происходило ночью, 43й и наш полк оставались под ружьём всю ночь.

Суббота, 30 июня. 43й и наш полк переправились и присоединились к 15му и группе рейнджеров, они рассказали, что была перестрелка с группой канадцев и индейцев, они убили у врага троих и троих взяли в плен. Мы маршировали через лес вдоль хорошей дороги по направлению к Пойнт Леви на протяжении трёх или четырёх миль, когда рейнджеры впереди были обстреляны из леса, они некоторое время были в перестрелке, и войскам было приказано остановиться. Некоторые из наших рейнджеров были ранены, но враг был вынужден отступить. Далее мы продолжили марш, пока не достигли церкви Св. Жозефа в Пойнт Леви, когда мы снова подверглись атаке впереди. Бригадир Монктон приказал войскам маршировать на открытое поле у речного берега, и рейнджеры, лёгкая пехота и передовые партии продолжали перестрелку с врагом большую часть вечера, до тех пор, пока капитан Кемпбелл из полка Фрезера, который расположился со своей ротой в церкви, не приказал части своей роты дать по ним залп, после чего огонь полностью прекратился, я полаю большая часть врагов отступила, хотя я слышал несколько выстрелов после - но я слышал, мы потеряли мало людей. В эту ночь мы легли при оружии.

Воскресенье, 1 июля. Французы выслали несколько плавучих батарей с противоположной стороны реки против нас; полки получили приказ построиться при оружии. Я был направлен вместе с прапорщиком Мак Кензиком к знаменам, они обстреливали нас в течение около получаса. Четверо из нашего полка было убито и восемь ранено; и один сержант из 15го полка и восемь [человек] из знаменной роты было опрокинуто одним ядром позади знамен и все ранены, двое, я полагаю, смертельно. В этот день мы разбили наши палатки на Пойнт Леви.

Понедельник, 2 июля. Отряд был отправлен с генералом Вулфом для рекогносцировки возвышенностей на южном берегу реки напротив Квебека. Они сделали несколько пушечных выстрелов по нам из города, и было выпущено несколько выстрелов по нашим рейнджерам из леса, но безрезультатно – мы вернулись до ночи. Я нашёл нашу роту в церкви, с приказом сменить капитана Кемпбелла. За время нашего отсутствия, я наблюдал несколько мертвых тел на дороге недалеко от нашего лагеря, они все были оскальпированы и искалечены отвратительным образом. Я не могу назвать никакого человеческого существа, кроме индейцев и канадцев, которые могли бы быть виновны в такой бесчеловечности, как оскорбление мёртвых тел. [ Это, несомненно, похвально со стороны бравого полковника пытаться смягчить злодеяния, совершённые одной из армий во время этой кампании. Что индейцы, сражающиеся на стороне Франции, свободно снимали скальпы, мы узнаем из разных источников, что английские солдаты при случае делали то же самое, бесполезно отрицать, перед лицом истории и многочисленных записей данного факта в основном обзоре кампании – журнале капитана Джона Нокса. Скальпирование, согласно Ноксу, особенно было распространено среди рейнджеров под командованием капитана Горхема: в том 1 на стр. 309 мы читаем, что капитан Горхем и его рейнджеры залегли в засаде и «скальпировали девять индейцев», на стр. 348 Нокс пишет «мы взяли одиннадцать скальпов» в Анже Гардьен, на стр. 345 мы обнаруживаем, что скальпирование было распространено столь массово, что генерал строго «запретил бесчеловечную практику скальпирования, исключая случаи, когда враги – индейцы, или канадцы, одетые как индейцы». В свете этого приказа раненый регулярный солдат корпуса Монкальма, попавший в руки рейнджеров Горхема, имел все резоны выкрикнуть слова французской игры: « О! моя одежда, которую я благодарю! Oh! mon habit que je vous remercie», на стр. 302 мы читаем, что «семеро колониальных солдат были скальпированы» рейнджерами Вулфа. В томе 2 на стр. 17 вездесущий Горхем и его рейнджеры снова за работой, капитан срочно отправляется к генералу, чтобы ознакомить его с тем, что он сжег большое поселение и захватил несколько пленных; что его рейнджеры обнаружили несколько канадцев, одетых, как индейцы, разбили их и взяли несколько скальпов. Почему? Кто заставлял одеваться их, как индейцы? Щепетильность капитана в вопросах одежды выглядит сильно!!! Даже отбросив множество других приводимых случаев, мы видим какова природа войны, практиковавшаяся в те дни, и что варварская система скальпирования практиковалась белым человеком так же, как и индейцем в лесах.] Мы были заняты укреплением нашего лагеря редутами.

Четверг, 5 июля. Полковник Бетон с 18м полком выступил и занял пост вместе с некоторым количеством рейнджеров и легкой пехоты на холме, где генерал совершал рекогносцировку 2го. Я слышал, они занимались укреплением их лагеря.

Пятница, 6 июля. Я слышал, мы начали возведение двух батарей, одна на шесть пушек, другая – на пять мортир недалеко от поста полковника Бертона.

Суббота, 7 июля. Сильно заняты на работах на посту полковника Бертона.

Воскресенье, 8е. Три полка, расположенные на Пойнт Леви (15й, 43й и 63й), получили приказ убрать палатки в час утра назавтра. Адмирал Холмс на «Дублине» с несколькими фрегатами и бомбардирскими судами встал на якорь напротив французского лагеря на восточной стороне от водопада Монморенси, и начал канонаду, бомбардируя этот лагерь.

Понедельник, 9е. До рассвета мы убрали наши палатки на Пойнт Леви и выдвинулись позади небольшого холма недалеко от нашего лагеря и вне поля зрения из города, где мы сложили наше оружие вплоть до вечера. Французы так же убрали свои палатки в лагере, который обстреливался нашими кораблями последней ночью, и мы видели несколько палаток, расположенных на восточной стороне от Монморенси, которые, как нам сказали, принадлежали бригаде нашей армии под командованием бригадира Тауншенда, который переправился в этом месте прошлой ночью с острова Орлеан. Вечером мы вернулись в наш лагерь на Пойнт Леви и установили наши палатки, как раньше.

Вторник, 10 июля. Город начал бомбардировку и обстрелял наши укрепления на южном берегу реки у поста полковника Бертона, очень живо, но пока не причинили нам никакого ущерба. Я слышал, один [солдат] из 48го полка (Уэбба) дезертировал в этот день к врагу (из ирландцев). Этой ночью французы начали метать ядра в наш флот, и этим утром кораблям, которые находились поблизости от них, было признано надлежащим удалиться на более дальнюю дистанцию. Я слышал двенадцать [человек] из роты рейнджеров капитана Горхема были убиты индейцами недалеко от лагеря бригады Тауншенда, в засаде. Индейцы были в итоге отбиты, оставив троих убитых. Группа наших рейнджеров была выслана по этой стороне реки (южной), 9го они взяли в плен мужчину и двух мальчиков (его детей), следуя с ними некоторое время, те производили сильный шум, и были убиты в самой бесчеловечной манере, хуже тех диких рейнджеров, от страха, как они притворялись, что они могут быть обнаружены из-за крика детей. Я бы желал, чтобы эта история не была правдой, но я боюсь, нет оснований сомневаться в этом: - несчастные хвастались этим по возвращении, хотя теперь они и претендовали на оправдание тем, что действовали по необходимости; но, я считаю, эта варварская акция происходила из-за трусости и варварства, которые свойственны природе американцев, так же, как индейцам или европейским разбойникам. В других случаях, когда до сих пор эти рейнджеры использовались, они показывали в общем лучший боевой дух, чем обычно. Они большей частью происходили из Новой Англии. Французы снова установили свой лагерь рядом с водопадом Монморенси, они имели другие лагеря на всём пути отсюда до реки Сен-Шарль, которые, как мы слышали, они укрепили редутами и земляными работами, с батареями в различных местах речного берега, помимо плавучих батарей, которые перемещались с места на место.

Среда, 11 июля. Батареи у поста полковника Бертона все ещё не закончены: сильнейший огонь огромного количества орудий из города в 12 часов; генерал поднялся этим путем чуть раньше, три человека из нашего полка ранены на батарее.

Четверг, 12 июля. Шесть орудий и пять мортир на батарее рядом с постом Бертона начали обстрел города около 9ти часов вечера, в то же время два бомбардирских кеча начали бросать свои ядра в город.

Пятница, 13 июля. Я был послан в качестве ординарца в лагерь у Монморенси, где я имел возможность видеть как его, так и французские посты рядом с водопадом. Река проходима ниже водопада во время отлива.

Понедельник, 16 июля. «Sutherland», 50-орудийный корабль с двумя фрегатами и двумя транспортами с установленными орудиями, получил приказ пройти мимо города этой ночью, около десяти часов в прилив, но, как выяснилось, они не были подготовлены до тех пор, пока не начался отлив, что означало, что задуманное надо отложить этой ночью. Считали, что они, возможно, прошли бы, так как ветер и волна благоприятствовали.

Среда, 18 июля. «Sutherland» с фрегатом «Squirrel», двумя кетчами и двумя вооруженными шлюпами проследовал мимо города без каких-либо повреждений. По ним было сделано мало выстрелов из города. Фрегат «Diana» неудачно наскочил на мель, но считали, что его смогут снять. Я слышал, батальон Королевского Американского с тремя ротами гренедер (Амхерста, Вебба и Фрезера) были на борту прошедших кораблей. Гренадеры Кеннеди были на борту «Дианы», но были вынуждены высадиться, когда она наскочила на мель.

Четверг, 19 июля. «Диана» смогла сойти [с мели], будучи вынужденной всадить свои орудия. Говорили, она не была сильно повреждена.

Пятница, 20 июля. Солдат роты лёгкой пехоты капитана Саймона Фрезера (63й полк) был убит канадцем, который вместе с его сыном был взят в плен.

Суббота, 21 июля. Три роты гренадер 15го, 48го и 63го с батальоном Королевского Американского проследовали мимо города, высадились около 12 миль выше него, где им противостояло некоторое количеств канадцев и индейцев, которых они вынудили отступить, и, захватив около шестидесяти пленных, большей частью женщин, и убив несколько индейцев, они снова погрузились на суда, совершенно без убитых с нашей стороны; но, как я слышал, майор Прево из Королевского Американского был опасно ранен и лейтенант Чарльз Макдоннел из наших гренадер ранен в бедро, не опасно. Говорили, около четырнадцати рядовых ранено (все шотландцы) огнём американцев, которые приняли их за врага в лесу; это произошло вечером, в темноте.

Воскресенье, 22 июля. Фрегат «Leostoff» и шлюп «Hunter» попробовали пройти мимо Квебека, но задул встречный ветер, как раз когда они держали курс мимо батарей, и французы начали сильную канонаду, они были вынуждены вернуться, правда, не получив при этом никаких повреждений, что было больше, чем мы могли надеяться.

Понедельник, 23 июля. То же, что и вчера.

Вторник, 24 июля. Пол. Фрейзер с отрядом около 350 человек его полка направился вниз по реке с приказом, как мы слышали, захватывать пленных и скот, которых встретит. Майор Даллинг с лёгкой пехотой направился вверх по реке в то же время с таким же поручением.

Среда, 25 июля. Группа майора Даллинга вернулась с приблизительно двумястами пленными, в большинстве женщинами и детьми, и приблизительно тридцатью мужчинами-канадцами, и с приблизительно тремястами голов скота – коней, коров, овец и т. п. Новая батарея из шести 24-фунтовок и трёх морских мортир была готова для обстрела города.

Четверг, 26 июля. Лейт. Александр Фрезер Младший вернулся в лагерь с отрядом, который ушёл с полковником 24го. Он принёс новости, что полковник ранен в бедро, несчастливым выстрелом небольшой партии канадцев, которая залегла в засаде, обстреляла отряд из зарослей и затем ушла. Вечером полковник прибыл в лагерь с капитаном МакФерсоном, который был ранен тем же выстрелом, и пуля застряла в его бедре; но ни одна из их ран не была опасной. Никто другой из отряда не пострадал. Мы не слышали о том, что капитан МакФерсон был ранен до его прибытия в лагерь. Я слышал, генерал выступил в этот день с полком Отвея и был атакован индейцами; они убили двух офицеров и тридцать из его солдат; но в итоге бросились наутёк, и когда они пересекали реку Монморенси, наши люди сделали по ним три залпа, которыми, как мне говорили, они убили шестьдесят два индейца, которые те считали очень большими потерями.

Пятница, 27 июля. Отряд вернулся с тремя женщинами и одним мужчиной, взятых в плен и около двух сотен голов скота.

Суббота, 28 июля. Этой ночью французы спустили большой брандер, который они не поджигали до тех пор, пока не были обстреляны из нескольких лодок, которые каждую ночь были на посту выше стоянки флота. Наши лодки немедленно сцепились с ним, и, хотя он пылал с огромной силой, они отбуксировали его мимо всех кораблей без какого либо ущерба.

Воскресенье, 29 июля. Ничего существенного. Я удачно покинул Монморенси.

Понедельник, 30 июля. Мы получили приказ быть готовыми к выступлению по сигналу.

Вторник, 31 июля. 15 (Амхерста) и полк Фрезера погрузились в лодки около 11 часов в Пойнт Леви, и поплыли на вёслах так, как если бы они хотели совершить высадку на противоположном берегу ниже французских укреплений; затем, когда мы были более, чем на половине пути, бригадир Монктон, который командовал нами, приказал нам грести вверх по реке, но волна была против нас, и мы мало продвинулись. В то время, когда мы продолжали двигаться то вверх, то вниз по реке, враг бросал ядра в наши лодки почти каждые десять минут, которые удачно не причиняли вреда, до приблизительно пяти часов вечера, когда гренадеры армии под командованием полковника Бертона совершили высадку, под прикрытием пушек двух больших кечей, которые с утра сели на мель в прилив, и активно обстреливали французские укрепления целый день, мы немедленно получили приказ высаживаться, что мы и сделали и вышли на берег. Гренадеры атаковали и взяли французскую батарею в четыре орудия, и редут, но пришли в небольшой беспорядок, и враг поддерживал непрерывный огонь по ним из траншей, гренадеры были вынуждены отступить с некоторыми потерями за 15й и наш полк, и французы не смогли организовать надлежащего преследования. В то же время бригадир Тауншенд с частью нашей армии, расположенной на Монморенси, пересёк реку ниже водопада, и встал на пляже в месте слияния рек Монморенси и Св. Лаврентия, в четверти мили правее нашего полка. В этом положении мы находились, пока гренадеры и полк Амхерста не закончили посадку, когда генерал Вулф лично встал во главе нашего полка, приказав развернуться направо, и мы двинулись в арьергарде армии бригадира Тауншенда, который начал в это время обратный переход через реку Монморенси. Так наш полк удостоился чести прикрывать отступление всей армии, не понеся никакого ущерба, несмотря на то, то подвергался, как во время отступления, так и за время стояния на берегу, обстрелу батареи из двух орудий, которая поддерживала очень живой огонь по нам всё время; но я полагаю, они были несколько обеспокоены нашими батареями на Монморенси, так же как орудиями двух кораблей, которые сели на мель утром; и я осмелюсь сказать, они должны были понести значительный урон, так как укрепления были сильно заполнены людьми (я подразумеваю наши большие орудия). Это, я полагаю, так же было причиной, почему они не предприняли попытки атаковать наш арьергард, хотя я полагаю, они значительно превосходили нас в численности, так как не вся наша армия была здесь, поскольку [полки] Кеннеди и Вебба с морской пехотой и лёгкая пехота Даллинга и рейнджеры остались на своих первоначальных постах. Я пока не получил какого-либо определённого отчёта по убитым и раненым. Я видел нескольких людей, спустившихся из окопов туда, где некоторые из наших солдат лежали убитыми; мы полагали, что это индейцы, которые были посланы за скальпами, после общего отступления наши люди на двух кечах придали их огню и покинули.

[ Обычно известно, как сражение на укреплениях Бопора, в котором Вулф потерял около 700 убитых и раненых].

Среда, 1 августа. Наш полк, размещённый на о. Орлеан после дела прошлой ночью, в этот день получил приказ вернуться в свой первоначальный лагерь в Пойнт Леви. В этот день генерал Вулф включил в свой приказ следующий параграф: «Удар, который гренадеры испытали вчера, будет, надеюсь, станет для них уроком на будущее. Такая порывистость, беспорядочность и отсутствие солидарности в результате разрушает весь порядок, делая невозможным для их командиров принять какую-либо диспозицию для атаки, и ставит вне власти генералов исполнение их планов. Гренадеры не могли предполагать, что они одни могут разбить французскую армию, и поэтому было необходимо, чтобы корпуса генерала Монктона и бригадира Тауншенда имели время для соединения, чтобы атака могла быть общей. Первых выстрелов неприятеля было достаточно для отражения солдат, которые потеряли всякое подобие порядка и военной дисциплины, полки Амхерста и хайлендеров одни были подобны солдатам, сохранив полную выдержку, остались в строю, несомненно отбив всю канадскую армию, если бы она осмелилась атаковать их. Потери, однако, незначительны и могут быть легко восстановлены при условии, что солдаты окажут должное внимание своим офицерам».

Четверг, 2 августа. Ничего экстраординарного.

Пятница, 3е. Дела, как обычно.

Суббота, 4е. Ничего значительного.

Воскресенье, 5е. Полк Амхерста выступил из своего лагеря у Пойнт Леви этой ночью, и я слышал, они погрузились на борт наших кораблей выше города, вместе с лёгкой пехотой Даллинга , батальоном Королевского Американского , двадцатью рейнджерами и двумя сотнями морских пехотинцев, всего около тысячи трёхсот человек, под командованием бригадира Мюррея для проведения ряда операций вверх по реке, где французы имели три фрегата и несколько других судов.

Понедельник, 6 августа. –

Вторник, 7 августа. Я слышал, генерал выступил на другую сторону (северную) с 47м полком и лёгкой пехотой в поисках нескольких вражеских партий.

Среда, 15 августа. Капитан Джон МакДонелл, семь субалтернов (один из них я), восемь сержантов, восемь капралов и сто сорок четыре солдата нашего полка переправились от Пойнт Леви на о. Орлеан и расположились этой ночью у церкви Св. Питера (Сен Пьер).

Четверг, 16 августа. Отряд выдвинулся на восточную часть о. Орлеан, напротив церкви Сен Жоаким.

Пятница, 17 августа. Переправились от о. Орлеан к Сен Жоаким. До того, как мы высадились, мы видели нескольких человек, двигающихся вдоль ограды, как будто они полагали противостоять нам; и за время нашего марша к церкви Сен Жоаким, мы были обстреляны несколькими группами врага из-за домов и заборов, но по мере нашего приближения, они сами уходили в лес, откуда продолжали стрелять по нам до самого вечера, когда они сочли необходимым отступить, и мы сохранили за собой дом священника, который мы начали укреплять в наиболее лучшей из возможных манер.

Суббота, 18 августа. Остаёмся в Сен Жоаким.

Воскресенье, 19го; Понедельник, 20го; Вторник, 21го; Среда, 22го. То же.

Четверг, 23го. Мы получили подкрепление в сто сорок лёгких пехотинцев и роты рейнджеров под командованием капитана Монтгомери из полка Кеннеди, или сорок третьего, который так же принял командование нашим отрядом, и мы в полном составе выдвинулись для атаки деревни к западу от Сен Жоаким, которая была занята вражеской группой численностью около двух сотен человек, как мы полагали, канадцев и индейцев; когда мы подошли довольно близко к деревне, они открыли по нам довольно живой огонь из домов; мы получили приказ залечь позади оград до тех пор, пока рейнджеры, которые были выделены для атаки врага из леса, не начали огонь на их левом фланге, после чего мы быстро двинулись вперёд без сильного порядка, и французы оставили дома и устремились в лес, тесно преследуемые нашими людьми. У врага было некоторое количество убитых и раненых, и несколько человек взято в плен, всех их жестокий капитан Монтгомери, который командовал нами, приказал убить в самой бесчеловечной и безжалостной манере; в частности из двоих которых я взял в плен с сержантом, после того как им была дана пощада и обещано, что они не будут убиты, один был застрелен, а другой были убит томагавком (маленькими топорами) и оба скальпированы в моё отсутствие мошенником сержантом, забывшим известить Монтгомери, что я хотел их пощадить, как он, Монтгомери, притворился, когда я расспросил его об этом, но даже это не извиняет подобного проявления не имеющего аналогов варварства. Но так как дела нельзя было исправить, я был вынужден его принять. После перестрелки мы занялись поджогом зданий с большим успехом, предавая всё огню, пока мы не дошли до церкви Св. Анны, где мы остановились на эту ночь, и где [ к нам] присоединился капитан Росс с приблизительно ста двадцатью солдатами его роты.

Пятница, 24го августа. Начали марш и жгли, как вчера, пока не достигли Анж Гардьен (Ange Gardien), где к нашему отряду и капитану Россу, которые были в течение нескольких дней размещены в Шато Рише (Chateau Richer), присоединился полковник Мюррей с тремя ротами гренадер 22го, 40го и 45го полков, и где мы были размещены в четырех домах, которые мы укрепили настолько, что были способны, как мы верили, выдержать любую атаку, которую мы могли ожидать с применением стрелкового оружия.

Суббота, 25го. Заняты рубкой фруктовых деревьев и уборкой пшеницы, чтобы очистить пространство вокруг нас.

Воскресенье, 26го. То же самое.

Понедельник, 27го августа. Я слышал, бригадир Мюррей вернулся со своим отрядом, имея полный успех, ожидавшийся от отряда. Мы получили приказ выступать завтра к Chateau Richer. Несколько человек были замечены прячущимися в кукурузе вокруг домов, которые мы занимали; по которым некоторые из наших людей открыли огонь из одного из домов, когда остальные были подняты по тревоге и продолжали огонь через окна и бойницы в течение десяти минут. Со своей стороны я не могу сказать, что видел кого-то из врагов, но мы имели одного человека убитым и большинство солдат подтвердили, что видели человека в кукурузе. Я не сомневаюсь в том, что некоторое количество врагов было вокруг нас.

Вторник, 28го августа. Капитан Мак Доннел с капитаном Россом и остальной отряд выступил и занял пост в Шато Рише.

Среда, 28го августа. Капитан Росс с субалтернами и приблизительно сотней человек вышел на разведку и вернулся около одиннадцати часов с канадцем, которого они взяли в плен. Он сказал, что вышел из Квебека три дня назад, но ничего не знает.

Четверг, 30го августа. Остаемся в Шато Рише, укрепившись в доме и церкви в лучшей манере из возможных.

Пятница, 31 августа. Получили приказ сжечь дома в Шато Рише, но не церковь, и вернуться к Монморенси на следующее утро.

Суббота, 1го сентября. Наш отряд выступил из Шато Рише к Монморенси, где мы были размещены в нескольких домах и амбарах, присоединив по дороге полковника Мюррея с тремя ротами гренадер Луисбурга в Анж Гардьен. Мы сожгли все дома и т.п. между этим местом и лагерем.

Воскресенье, 2го сентября. Гренадеры Луисбурга и наш отряд с батальоном Королевского Американского получил приказ переправиться на остров Орлеан, откуда наш отряд был переправлен этой ночью в наш лагерь в Пойнт Леви.

Понедельник, 3го сентября. Армия в Монморенси сложила лагерь в этот день и переправилась на остров Орлеан и оттуда в Пойнт Леви, не будучи тревожима французами, хотя они узнали несколько дней назад, что мы намереваемся оставить этот пост. В этот день умер мой достойный капитан Александр Кемерон из Дангалона, оплакиваемый всеми, кто знал его, как достойного джентльмена и хорошего солдата.

Вторник, 4го сентября. Прибыл капитан Александр Фрезер из Калдубеля (Culdlthell) с 14 ротой нашего полка; капитан Кемерон был предан земле перед фронтом наших знамен, с обычной торжественностью.

Среда, 5го сентября. Я слышал, 28й, 47й, 35й, и 58й полки со всей лёгкой пехотой совершил переход по южному берегу выше города и погрузился на корабли выше города; 15й, 43й и отряд в шестьсот человек из нашего полка получили приказ следовать за ними назавтра.

Четверг, 6го сентября. 15й, 43й и отряд в шестьсот человек из нашего полка прошёл около пяти или шести миль выше Пойнт Леви, когда мы пересекли реку Тресшемин (Эшемин) (Tres- Chemins (Etchemin)) и погрузились на корабли выше города. Они были слишком переполнены: корабль, на котором был я, имел на борту около шести сотен, будучи только приблизительно двухсот пятидесяти тонным.

Пятница, 7го сентября. Армия выше города была около силой около четырёх тысяч, остававшихся на борту кораблей, большинство человек на верхней палубе, хотя была очень дождливая погода.

Суббота, 8го сентября. Остаёмся, как прежде, на борту кораблей; очень плохая погода.

Воскресенье, 9го сентября. Около пятнадцати сотен человек поучили приказ высадиться на берег, на южном берегу реки. Мы, слышали, что скоро высадимся на северном берегу. Мы слышали, какое-то количество французов укрепилось здесь, на пляже, где они имели несколько плавучих батарей.

Понедельник, 10го сентября. Как раньше.

Вторник, 11 сентября. Силы, высаженные на южном берегу, получили приказ погрузиться обратно на следующее утро. Приказано также: « Чтобы силы были в готовности к высадке и атаке врага. Так как фрегаты «Leostaff» и «Squirrel» получили приказ сопровождать баркасы, силы, находящиеся на этих кораблях, должны остаться на них, а лодки, предназначенные для [десантного] корпуса должны принять остальных в соответствии со следующим распределением:

Распределение по баркасам: Стерлинг Касл…………………………….2 Дублин………………………………………..3 Альцид………………………………………..1 Каждая берёт 50 человек полка Брэгга с «Энн» и «Элизабет» вместо [полка] Амхерста.

Сто пятьдесят хайлендеров перемещаются с транспорта «Джордж» на фрегат «Сеахорс». Сто хайлендеров перемещаются с транспортов «Энн» и «Элизабет» на «Сеахорс» на следующее утро после повторной посадки первой части сил корпуса бригадира генерала Монктона.

Ордер сил в линии баркасов: 1. Легкая пехота впереди на 8 2. Полк Брегга на 6 3. Полк Кеннеди на 4 лодках (баркасах) 4. Полк Ласселеса на 5 5. Полк Анструтера на 6

6. Отряд хайлендеров и гренадеры Королевского Американского на 1 баркасе и шлюпках с военных кораблей.

Капитан Шейд получил указания генерала относительно порядка, в котором войска выдвигаются и высаживаются, и ни одно должностное лицо не должно пытаться сделать малейшие изменения или вмешиваться в особую область капитана Шейда, что, как минимум (поскольку лодки двигаются ночью) может вызвать конфузию и беспорядок среди них.

Солдаты должны выдвигаться в лодки около девяти часов завтрашнего вечера, или когда будет наиболее близок прилив, но морские офицеры, командующие различными дивизионами лодок, могут информировать их о наиболее приспособленном времени, и если будет необходимо остаться часть ночи в лодках, это должно быть соответственно обеспечено офицерами, и солдаты должны получить внеочередную четверть пинты рома для смешивания её с их водой.

Оружие, амуницию, двухдневный запас провизии с их ромом и водой солдаты должны взять с собой в лодки, корабли с одеялами, палатками, предметами первой необходимости и т.п. должны быть готовы скоро подойти.

СИГНАЛЫ. 1. Для баркасов с силами на борту, для сбора в кильватере «Сандерленда» между ним и южным берегом, расположенным поблизости от него, один фонарь на вантах главного топа мачты «Сандерленда». 2. Когда они уйдут от «Сандерленда», он должен показать два фонаря на вантах главного топа мачты, один над другим.

Люди должны вести себя тихо, и когда они будут поблизости от земли не должно быть никакого ответного огня из лодок.

Офицеры флота не должны отрываться от исполнения своей части обязанностей, они должны получать приказы от офицера, назначенного управлять в целом, перед которым несут ответственность.

Офицеры артиллерии и отряды артиллеристов помещаются на борт вооруженных шлюпов, чтобы регулировать их огонь, чтобы в спешке наши войска не могли пострадать от собственной артиллерии.

Капитан Йорк и офицеры должны быть особенно осторожны при различии врага, чтобы направить огонь против них. Фрегаты не должны открывать огонь до рассвета, во избежание ошибок. Офицеры, командующие плавучими батареями, должны ожитать специального приказа генерала. Войска должны быть снабжены завтра провизией вплоть до 14го. Среда, 12го сентября. Мы были заняты чисткой нашего оружия и выдачей боеприпасов нашим людям. В этот день наш храбрый генерал дал нам последние письменные распоряжения в следующих словах: На борту «Сазерленда», 12 сентября 1759 г. «Вражеские силы сейчас разъединены, в их лагере большой дефицит провизии, среди канадцев всеобщее недовольство, заместитель командующего (Леви) отправлен в Монреаль или Сент-Джон, что даёт основания полагать, что генерал Амхерст наступает на территорию колонии. Энергичный удар, нанесённый армией в этот момент, может определить падение Канады. Наши силы в низу в готовности присоединиться к нам. Вся лёгкая артиллерия и инструменты погружены в Пойнт Леви, как и войска, и французы, кажется, ожидают их там. Первая группа, которая высадится на берег, движется непосредственно на врага и отбрасывает его с любого малого поста, который он занимает. Офицеры должны соблюдать осторожность, чтобы последующие группы не открыли по ошибке огонь против тех, которые идут перед ними. Батальоны должны быстро построиться на верхнем участке и быть готовыми атаковать любого появившегося. Когда артиллерия и войска пристанут [к месту высадки], корпус должен оставить наблюдателей для обеспечения места высадки, в то время, как остальные выдвигаются вперёд и стремятся принудить французов и канадцев к битве. Офицеры и солдаты должны помнить, что страна ожидает от них, и что решительная группа солдат, приученных к войне, способна действовать против пяти слабых французских батальонов, перемешанных с неорганизованными крестьянами. Солдаты должны быть внимательными и слушаться своих офицеров, и решительными при исполнении своих обязанностей». Около 9 часов вечера 12го мы сели в лодки, как приказано. Собрались на траверзе «Сандерленда», отправились вниз с приливом около 12 часов, и немного позже четырёх утра были обстреляны с французской четырёх орудийной батареи, около двух миль выше города. Подошли к берегу с рассветом. Четверг, 14 сентября. Легкая пехота под командованием полковника Хоу немедленно высадилась и поднялась на вершину. Мы были обстреляны в лодках врагом, который убил и ранил некоторое количество. В короткое время вся армия высадилась в месте, называемом «Le Foulon» (сейчас бухта Вулфа), приблизительно в миле с половиной выше Квебека и немедленно последовала за лёгкой пехотой вверх по холму. Там было несколько палаток и пикет французов на вершине холма, которым занялась легкая пехота и взяла в плен несколько их офицеров и солдат. Основная часть нашей армии скоро добралась до верхнего плато, после восхождения в гору, или скорее пропасть около трехсот ярдов, очень крутую и покрытую деревьями и кустарником. У нас было несколько перестрелок с канадцами и индейцами, приблизительно до десяти часов, когда армия была сформирована в линию баталии, имея великую реку Св. Лаврентия справа с пропастью, на которую мы взобрались утром; слева – несколько домов и а некотором расстоянии – низменность и лес выше генерального госпиталя с рекой Сен-Шарль; по фронту - город Квебек на расстоянии около мили; в тылу – лес, занятый легкой пехотой (которая в это время овладела французской четырёхорудийной батареей) и третий батальон Королевского Американского. В промежутке между последним и главными силами 48й полк составлял резерв. Армия получила приказ начать медленное движение в линии баталии, останавливаясь несколько раз до пол одиннадцатого, когда французы стали появляться в большом количестве на возвышенности между нами и городом, и выслали несколько партий стрелков против нас; мы сделали то же. Они затем задействовали два железных орудия против нашей линии. До одиннадцати часов мы подняли бронзовое орудие вверх по горе, которое было размещено в подходящем интервале и начало очень ловко действовать против врага, пока он формировался на небольшой возвышенности. Их передовые партии продолжали досаждать нам и ранили большое количество солдат. В это время мы наблюдали за построение противника, имеющего кусты небольшого леса на их правом фланге, которые стесняли их в пространстве и вынудили их строиться в колонны. Около одиннадцати часов французская армия выдвинулась в колоннах до тех пор, пока они не вышли мимо кустарникового леса на равнину, где они пытались сформировать линию баталии, но так как они были сильно раздражаемы нашей артиллерией, состоящей всего из одного полевого орудия, очень хорошо служащего, мы заметили среди них определённый беспорядок. Однако они продвинулись в быстром темпе примерно до тридцати или сорока ярдов от нашего фронта, когда они дали по нам свой первый залп , который принёс малый результат. Мы ответили, и продолжали очень жаркий огонь в течение шести или (как некоторые говорят) восьми минут, когда огонь ослаб и пороховой дым рассеялся, мы увидели основные силы врага отступающими в большом беспорядке по направлению к городу, а остальных – к реке Сен-Шарль. Наш полк затем получил приказ от бригадир-генерала Мюррея обнажить наши мечи и преследовать их; что, я осмелюсь сказать, увеличило их панику, но сохранило многие их жизни, так как если бы артиллерия была допущена до действия, и армия начала регулярное наступление, было бы значительно большее количество врагов убито и ранено, поскольку мы никогда не были поддержаны главными силами. Преследуя, мы прошли мимо большого количества убитых и раненых (в большинстве французских регулярных солдат), лежащих перед фронтом нашего полка, который – я имею ввиду хайлендеров – отдавая им должное, отлично показал себя в течение всего дня, как и вся армия. После преследования французов до самых ворот города, наш полк получил приказ построиться фронтом к городу, на месте, ранее занимаемом французами. В это время остальная армия двинулась в хорошем порядке. Генерал Мюррей, вставший в это время во главе нашего полка, приказал ему развернуться влево и двинуться через кустарниковый лес в сторону Генерального госпиталя, когда они задействовали большое орудие или два для действия по нам из города, которое однако не причинило ущерба, но у нас было некоторое количество солдат убито и офицеров ранено у парнями со стрелковым оружием укрывшимися в кустарнике и позади домов в окрестностях Сен-Луи и Сен-Жан. После короткого марша через кустарник, бригадир Мюррей счел нужным приказать нам вернуться снова к большой дороге, ведущей от ворот Сен-Луи к высотам Авраама, где проходила битва, и после марша до места свободного от кустов, нам было приказано повернуть направо и двинуться по их краю по направлению к насыпи на склоне между нами и Главным госпиталем, под которой была, как мы поняли, большая группа врагов, которые, едва завидя нас, открыли по нам огонь из кустов и с насыпи; мы скоро прогнали их из кустов и оттуда продолжали огонь в течение четверти часа по тем, что были под прикрытием насыпи, но так как они сильно превосходили нас в численности, они убили и ранили множество наших солдат , и убили двух офицеров, что вынудило нас немного отступить и снова переформироваться, когда 58й полк со 2м батальоном Королевского Американского подошли к нам на помощь, все три, включая около пятисот человек, двинулись против врага, вынудив его сначала спуститься на большой луг между Госпиталем и городом, а затем [уйти] за реку Сен-Шарль. За это время, так же как и в кустарнике, наш полк сильно пострадал: лейтенант Родерик, мр. Нейл оф Бана, и Александр МакДоннел, и Джон МакДоннел, и Джон МакФерсон, волонтер, с множеством наших людей были убиты до того, как мы получили подкрепление; и капитан Томас Росс, спустившись с приблизительно сотней людей 3го полка на луг, следом за врагами, когда они были вне досягаемости, приказал мне доставить послание тем, что [были] на высотах, ждать, пока он придёт и присоединится к ним, что я и сделал, но до того, как мр. Росс смог подняться, он к несчастью, был смертельно ранен пушечным ядром с блокшивов в устье реки Сен-Шарль, от чего он умер в страшных мучениях, но с большой твердостью, приблизительно через два часа после этого. Вечером месье Бугенвиль с французскими гренадерами и некоторым количеством канадцев, числом около двух тысяч, которые были выделены, чтобы противостоят нашей высадке у Кап Руж, появился между нашим тылом и деревней Сен Фуа, построив линию, как если бы он хотел атаковать нас, но 48 полк с легкой пехотой и 3й батальон Королевского Американского был направлен против него с несколькими полевыми орудиями, они выпустили по нему несколько ядер, когда он счёл за лучшее отступить. Так закончилась Квебекская битва, первое регулярное столкновение, прошедшее в Северной Америке, которое сделало короля Великобритании хозяином столицы Канады, и как долго надеялись до этого, могущая стать средством отторжения всей страны к Британскому Доминиону, и если так, это было величайшим приобретением Британской Империи, чем всё, что Англия приобрела после Завоевания, с тех пор, как она была нацией, если исключить завоевание Ирландии в правление Генриха 2го. Я никогда не был в состоянии получить точный учет численности противника. Мы полагали их [численность] в семь или восемь тысяч: это оспаривалось со временем. Однако, я уверен, они значительно превосходили нас в численности, так как их линия была равна нашей по длине, однако она была в некоторых местах в девять шеренг, в то время, как наша не была глубже, чем три шеренги. Добавляя к этому их передовые партии и тех, что были в зарослях, с учетом всего этого, я полагаю они должны были превышать пять тысяч. Наши силы, по максимальной оценке, не превышала двух тысяч человек в линии за исключением 15го полка и 2го батальона Королевского Американского, которые были поставлены слева от нас, фронтом к реке Сен-Шарль; с 3м батальоном Королевского Американского и легкой пехотой в тылу и 48м полком, который был построен между нашими основными силами и легкой пехотой, как резерв. Так что я вполне уверен, наши силы не превышали четыре тысячи человек, полки были очень слабыми, большинство из них до трех сотен человек каждый. Мы имели только пятьсот человек из нашей армии убитыми и ранеными, но мы понесли невосполнимую потерю в смерти нашего командира, храброго генерал-майора Джеймса Вулфа; который был убит в начале главной акции; для нас было большой удачей не услышать об этом до самого конца. У французов, как полагали, было около тысячи убитых и раненых, из которых пятьсот было убито в течение всего дня, и среди них месье генерал –лейтенант Монкальм, главнокомандующий французской армии в Канаде, один бригадный генерал, один полковник и несколько других офицеров. Я полагал, было гораздо больше убитых и раненых с обоих сторон, так как был сильный огонь в течение нескольких минут, особенно с нашей стороны. В нашем полку было три офицера убито и десять ранено, среди которых капитан Саймон Фрезер, позже умерший. Лейтенант Арчибальд Кемпбелл, как считали, был смертельно ранен, но к удивлению большинства людей, восстановился, капитан Джон МакДоннел был ранен в обе ноги, лейтенант Рональд МакДоннел был ранен в колено, лейтенант Александр Кемпбелл был ранен в ногу, лейтенант Дуглас был ранен в руку, и умер от этой раны вскоре после этого, прапорщик (энсин) Грегорсон, прапорщик МакКензи и лейтенант Александр Фрезер [были ранены] все легко, я получил контузию в правое плечо или скорее грудь, перед действием, ставшим генеральным, которая причиняла мне сильную боль, но она не сделала меня неспособным к моей службе ни тогда, ни в последствии. Отряд нашего полка состоял при нашем выходе из Пойнт Леви, из шестисот человек, помимо офицеров и унтер-офицеров, но из них два офицера и около шестидесяти солдат было оставлено на борту за недостатком лодок, и один офицер и около тридцати солдат были оставлены на месте высадки: кроме нескольких оставленных на борту больных, так что у нас было около пятисот человек в сражении. Мы потеряли солдат и офицеров больше, чем любые три полка в поле. Мы были под командованием капитана Джона Кемпбелла, полковник и капитан МакФерсон получили к несчастью раны 25 июля, от которых они ещё не полностью восстановились. Мы провели с оружием всю ночь 13 сентября. Пятница, 14 сентября. Мы получили наши палатки на берегу и расположили наших людей на том месте, где они сражались вчера. Здесь мы находились в пределах досягаемости городских орудий. Суббота, 15 сентября. Нам приказали перенести наш лагерь ближе к лесу, на большую дистанцию от леса. Мы установили передовые редуты в пятистах ярдах от города.

Журнал осады Квебека (18 сентября 1759-25 мая 1760 года) Губернатор Мюррей 1759 год 18 сентября. В этот день ( плод победы, одержанной 13 сентября английскими силами над французской армией) столица Канады Квебек сдалась на почетных условиях и лейтенант-полковник Мюррей занял ворота с тремя ротами гренадер. 19. В этот день я вошел в город , или скорее его руины, с полками Амхерста, Брегга и Отвея. 20. Французский гарнизон, положив оружие, был посажен на суда, выделенные для них. 21. Жители были приведены к присяге королю Великобритании по установленной форме, аналогично поступили с ротами милиции, которые несли службу в городе. После сдачи оружия и принятия присяги они были вольны разойтись по домам. Действия по этому методу продолжались, а их имена регистрировались. Этой ночью на военном совете в составе Адмирала и генералов было решено, что нам необходимо занять позицию в городе, и я должен был принять здесь командование. 22. Вступив в командование, я приказал разделить город на четверти и выделил офицеров для их исследования с целью определить необходимые ремонтные работы, а также приказал для этого закупить известь в Бопоре. Так же три четверти Колледжа иезуитов было выделено под склады. 24. Так как жители не имели возможности оставаться в городе из-за сильных разрушений в результате бомбардировок, продолжавшихся 63 дня, они уходили со своими пожитками. Чтобы ничего ценного для жизни гарнизона не было вынесено, я приказал осуществлять строгий обыск у городских ворот. 26. Так как в этой холодной стране для жизни гарнизона было необходимо огромное количество древесины, офицер со 150 регулярами и 350 иррегулярами был выделен на рубку леса на острове Isle-Madame, они были снабжены необходимыми инструментами и каждому человеку было назначено к выплате 5 шиллингов за каждый погруженный в лодки ствол, каждому выделялась четверть пинты рома, а офицеры, наблюдавшие за работой получали 3 шиллинга за рабочий день. Теперь пришлось пожалеть о большом количестве прекрасных тонких стволов, сожженных нами и с опозданием рассматривая это понять, что мы слишком поспешили. 27. Полки расположились по квартирам. 28. Тяжелый багаж, принадлежащий различным полкам, прибыл в город. 29. Все войска и обозы промаршировали в город, куда тяжелая артиллерия была доставлена ранее. Прежде всего, было необходимо, ввиду разоренного состояния некоторых квартир, выделенных войскам, с учетом приближения суровой зимы, призвать к скорейшему ремонту, хотя бы только, чтобы укрыть войска. Люди, таким образом были собраны вместе, кроме того ряд работ велся с тех пор, как мы вошли в город- выгрузка и распределение провизии, работы в большой гавани, с учетом необходимости размещения в верхнем городе, люди тащили вверх по очень крутому холму бочки и мешки, предназначенные им, размещали артиллерию, которая оставалась, загружали ту, что убывала в Бостон, устанавливали батареи и готовили место к обороне, хотя бы против штурма. С 30 сентября по 13 октября. Продолжение указанных работ непрерывно, в эти и последующие дни так , что не было человека ,который не был бы постоянно занят. В целях экономии дерева, было запрещено жечь костры на постах. 14. Выслал циркуляр священникам и капитанам милиции в различные приходы, зависимые от Британского доминиона, отправить тотчас же точные данные по их приходам, особенно имена, возраст, пол жителей, количество зерна и скота. По необходимости некоторые пострадавшие дома были разрушены во избежание несчастных случаев. Отряд на Isle-Madame был на слишком большом расстоянии от города и количество доставленного оттуда дерева было небольшим, я приказал отозвать его и перевести на о. Орлеан с той же целью. 15. Так как большую часть зимы метод передвижения в этой стране, полностью покрытой снегом, состоял в передвижении на санях, было необходимо собрать все имеющиеся в городе и зарегистрировать в наших журналах и не жалеть плотников для других необходимых работ, чтобы сделать достаточное их количество. Невероятность обеспечения этого гарнизона необходимым количеством топлива и необходимость кроме того пользоваться складами, заставляла приказать заниматься заготовкой топлива далее. 18. Если первоначальные приказы предполагали, что ни один житель не мог забрать что-либо из города без паспорта от меня , во избежание вывоза чего-либо ,годного для использования французской армией, то теперь им было дозволено провозить любые виды провизии, которой они могли обмениваться с нашими солдатами и офицерами. В этот день адмирал Сандерс отплыл в Англию с большей частью флота, оставив на якоре военные шлюпы Porcupine и Racehorse, единственные военно-морские силы, оставшиеся здесь, за исключением трех малых шлюпов и шхун. 23. В каждый приход выслан циркуляр, устанавливающий жителям сдать имеющееся оружие капитанам милиции до 30 числа, а последним держать его под присмотром и отвечать за него. Войска продолжают работать непрестанно по укреплению их позиций в Нижнем городе, который сильно пострадал, и по подготовке своих квартир. 26. Бригадир Монктон отплыл на последних уходящих кораблях Fowey, the Orford, and Medway.

27. Прибыли две французские шхуны, чтобы забрать имущество, принадлежащее французским офицерам в соответствии с условиями капитуляции. 29. Так как жители, помимо многих других пунктов, испытывали большой недостаток в соли и предпочитали обменивать на неё крупный рогатый скот, птицу, зелень, я посчитал полностью возможным дать полное разрешение офицерам, прошедшим столь бодро через многие лишения, разделить между собой согласно рангам то количество, что было обнаружено на складах короля Франции.

30. Для облегчения и, в то же время для ускорения тех жителей, кто хотел оставить страну, я дал им много дней на осуществление этого без паспорта, со всей одеждой и утварью, за исключением того, что было жизненно необходимо гарнизону, и хотя этот приказ не соответствовал полностью условиям капитуляции, зато полностью соответствовал старой истине - «Необходимость не знает правил».

31. В этот вечер прибыл испанский корабль, и ,встреченный огнем батарей стал на якорь, капитан сошел на берег и сообщил, что попал на мель у Пойнт-ан-Трамбле и имел течь, и так же просил разрешения убыть домой и помощи в починке корабля, принявшего много воды.

1 ноября. Согласно представлению испанского капитана я написал представление старшему морскому офицеру капитану Маккартни обсудить с ним необходимую помощь, в противном случае я должен был нести на себе бремя их существования.

4. Выделил капитана и 200 человек для разрушения вражеских работ вдоль северного берега реки, от Petite Riviere до водопада Монморенси. Среди офицеров гарнизона распределено кроме того шестьдесят одна бочка вина, найденная на складах короля Франции.

5. В этот день испанский корабль, в то время когда он лежал на берегу с целью обнаружения утечки, развалился. Капитан и некоторые французские торговцы, которым я дал разрешение совершить переход во Францию на этом корабле, просили разрешения купить один из французских торговых судов, находившейся выше по реке, что я им охотно гарантировал, так как знал по опыту, что в их силах всегда проскочить ночью, что суда могут сильно затруднить наши летние операции, что удалив столь много рук, я мог существовать не иначе как за счет дружбы существующей между двумя коронами, хотя не мог не беречь припасы.

7. Так как я распределял больных по монастырям, бывших большими и удобными зданиями, предназначенными для ухода за больными, я получил просьбу Генерального госпиталя на дрова, так как ему было невозможно закупить требуемое количество. Для этой цели я заказал у трех соседних приходов по 50 стволов с каждого, которые должны были быть оплачены за счет короля.

11. Не считая невозможным, что в результате интриг врага или в результате другого инцидента наш главный склад может быть сожжен или разрушен, с целью разделить его, я приказал выделить каждому полку двухмесячный запас провизии, что было наиболее удобным по количеству. Я выделил в этот день инженера и 200 человек для овладения и укрепления церкви Сен-Фуа, для подготовки моих дальнейших операций.

12. Выделил 30000 фунтов сахара из полковых магазинов, которые я выдал им за плату из расчета 7 д. за фунт. До сих пор необходимость укрытия войск и подготовка к зиме заставляла сидеть нас довольно тихо, но это дало столь «хороший» эффект, что враг имел наглость приходить и воровать скот с окрестностей города, для предотвращения подобного в будущем и других сюрпризов на время зимы, я счел нужным выделить сильный отряд, которому после личной разведки окрестностей определил пост в Сен-Фуа и Лоретт, командными пунктами на пути к Квебеку, так что никакой сильный отряд не мог подойти сюда, не захватив предварительно эти два пункта, для чего я укрепил их таким образом, чтобы они могли противостоять любой атаке без поддержки пушек. В то же время я издал манифест жителям не навлекать на себя новые несчастья, если они не будут вести себя тихо и объяснил им как мало они могут ожидать от разбитой подавленной армии, уже отказавшейся от них. В то же время я издал новые правила для жителей, позволявшие им выносить все, что пожелают, за исключением провизии, кожи ,мыла и свечей, в которых гарнизон испытывал нужду. Так же я организовал гражданскую юрисдикцию для жителей, назначив полковника Янга главным судьей и назначив на другие посты людей, имевших лестную характеристику 1 на своем месте.

13. Очень заметное склонность к дезертирству преобладало в войсках в это время. Грабительский характер войн, характерный для последней кампании столь развратил солдат что их невозможно было остановить без суровых наказаний, во избежание которых они в основном и дезертировали. Для прекращения дезертирств я объявил награду в пять гиней тому, кто задержит дезертира или сообщит о тех ,кто подбивает других к дезертирству.

14. Так как пьянство и воровство продолжали царствовать гарнизоне, нанося большой ущерб службе, я отозвал все лицензии и приказал на будущее, чтобы каждый человек, найденный пьяным получал двадцать плетей каждое утро, пока не признается, где он получил алкоголь и лишался порции рома в течение шести недель. Так как я не имел другого столь пригодного для хранения провизии помещения, чем колледж Иисуса, чти отцы, будучи в незначительном количестве в то же время проявляли замечательную склонность к интригам, я объявил им о необходимости занять все здание целиком и предоставил им возможность уйти, когда им заблагорассудится.

15. Убедив врага своими первоначальными движениями, что я не желаю ничего более, чем основать свои передовые посты и имея разведданные, что они имеют очень небольшие силы между Кап Руж и Жак Гартье, я выделил полковника Уолша с отрядом свыше семьсот человек в ночной марш для неожиданной атаки Пойнт-о-Трабле, собрать контрибуцию в этом приходе и Ecureuils позади него, опубликовать мои манифесты и в назидание(in terrorem) сжечь жилища тех, кто продолжал ещё служить в армии. Но эта схема в результате ошибки или непонимания приказов была осуществлена лишь частично и полковник, не дойдя милю до Пойн-о-Трабле, вернулся откуда пришел после сожжения нескольких домов.

16. Солдат 48 полка, который был изобличен в этот день в попытке ограбления местного жителя, был подвергнут экзекуции по решению суда с целью прекращения по возможности сцен разложения, которые были обнаружены до сих пор, в то же время был приговорен местный житель, ранее служивший барабанщиком у французов, за подстрекательство солдат к дезертирству, один из них из Королевского Американского полка действительно был обнаружен в его доме в канадской одежде. 18. Имея подозрение, что один из священников подкупает наших солдат с целью склонения к дезертирству, я помиловал Овена Кернона из 3 батальона Королевского Американского полка взамен на обещание открыть его и изгнал одного Bandouin, священника который принялся через него инструктировать наших больных солдат в госпитале.

20. Отдал приказ майору Хосси, командующему отрядом в Лоретт, призвать жителей своего прихода сдать ему оружие, привести их к присяге и сжечь дома тех, кто ещё мог оставаться в армии.

22. Имея также данные разведки о том, что враг встревоженный нашими движениями выдвинул силы на эту сторону Жак Картье, которые могли в свою очередь предпринять что-либо против наших передовых постов, я уведомил об этом майора Хосси и приказал ему отойти в церковь, оборона которой была ему поручена и защищать её до последней возможности. Я теперь имел подтверждения того, как несчастливо было то, что моя схема не была полностью осуществлена, так как иначе враг не имел возможностей к существованию каких-либо сил по эту сторону Жак Картье. Вечером этого дня появились десять вражеских кораблей, которые стали на якорь ввиду города с намерением пройти этой ночью, но ветер спал, и они не могли довериться только ветру, и следующим утром под угрозой обстрела они пропали из виду.

23. Во избежание путаницы в общественной торговле, возникающей вследствие разной трактовки курса монеты, я издал приказ на французском и английском, регулирующий данный вопрос.

24.Утром мы обнаружили пять из десяти французских судов разбившимися в результате дурного управления французами; хотя дул свежий ветерок, его никаким образом нельзя было назвать плохой погодой. Капитан Racehorse Миллер вышел на лодках без моего ведома и высадился на одном из разбившихся кораблей. Пытаясь посветить открытым огнем, он несчастливо подорвался вместе со своим лейтенантом и некоторыми людьми, остальные были взяты шхуной, имевшей стоянку выше города с целью отслеживать вражеские перемещения и подавать сигналы. К ещё большему несчастью этих неудачливых людей, полностью отброшенных в своих надеждах и целях, суда уже были полностью разрушены, и теперь мы потеряли корабельных плотников, чрезвычайно полезных весной при подготовке последующей компании. Ввиду того, что провизия была выгружена в большой спешке, из-за необходимости хода судов, было не так просто установить количество и имея представленные ранее военными комиссарами соображения по необходимости увеличения поставок говядины, я приказал острову Орлеан предоставить то количество помощнику генерал - квартирмейстера, которого я отправил туда, которое он сможет потребовать, согласно их возможностям.

25. Имея данные разведки, что торговцы, всегда жадные до прибыли провели много сделок наличными по покупке мехов в Монреале, где они закупали много этого товара, и что бумажные деньги имели дурную славу по причине щекотливой ситуации в колонии, а военная казна отнюдь не в состоянии покрыть потребности гарнизона по закупкам всего необходимого, стремясь прекратить эту столь вредную нам торговлю, я опубликовал в этот день своего рода «прокламацию», чтобы поощрить друзей и доброжелателей короля предоставить кредит, для которого полковник Бёртон (следующий офицер после меня) и я предоставили наши счета сроком на шесть месяцев под пять процентов. Это за короткое время дало нам столь значительную сумму, как 8 000 фунтов стерлингов, которая без применения других методов давала нам возможность существовать до прибытия кораблей. Надо помнить к чести Хайлендеров, или 63 полка под командованием полковника Фрейзера, что унтер-офицеры и рядовые этого единственного полка внесли в эту сумму 2 000 фунтов.

28. Так как данные разведки сообщали, что враг имел определённые идеи активизироваться в районе Рождества, с целью вернуть этой зимой честь и боевой дух, утраченный ими прошедшим летом - чтобы воспрепятствовать этим проектам, так как здесь не было внешних работ, я решил прикрыть фортификации города цепочкой блокгаузов, возведение которых началось в тот же день. Зима была слишком суровой для предположения, что они предпримут регулярную осаду, предполагая, что у них достаточное количество сил и пушек для этого, указанная мера даст нам ? l'abri d'un coup-de-main (безопасность от штурма).

30. Я отправил капитана Лесли с отрядом в 200 человек на южный берег , разоружить жителей и привести их к присяге на верность. Это необходимо было сделать как можно быстрее, если я хотел пощадить людей, и в силу суровости времени года я приказал предоставить им снегоступы; имея столь сильное падение (ухудшение температуры- А. М.), что выступление отряда было задержано на несколько дней. Продолжающаяся до сих пор рубка дров на о. Орлеан должна была быть прекращена, но дровосеки не могли присоединиться к нам на протяжении месяца, по причине плохой погоды, зима в этом году наступила относительно раньше, чем обычно.

1 декабря. В стремлении сделать столь большие запасы дерева, сколь возможно, я был вынужден разрешить разрушение нескольких домов, как в городе, так и за его пределами, так же как и всех заборов, но теперь ввиду тяжелых погодных условий этого скудного запаса не могло хватить надолго, и я был немало удивлен и подавлен тем, что военный флот, выделивший нам около четырёх тысяч стволов не иначе как после многочисленных просьб от разных людей забрал обратно тысячу, в результате чего разочарование поселилось среди нас посреди многих трудностей.

3. Так как в это время коммуникации с Орлеаном были отрезаны по причине больших глыб льда прибывавших из малых рек и плававших вверх вниз по приливам, до тех пор, пока пролив между островом и северным берегом не замерз и, соответственно, лес, нарубленный там, не мог быть доставлен, я приказал выделить подразделение рубить лес в Сен-Фуа, и так как снег теперь выпал, я приказал приходу Лоретт приготовить некоторое количества саней для каждодневной доставки добытого, за что полагалась плата.

4. Погода была столь суровой, что часовых приказано менять каждый час.

5. Приказал снабдить шипами на подошвах всех солдат гарнизона.

6. Запасы дерева в гарнизоне были столь малы, а канадцы в силу неспособности или отсутствия лояльности доставляли его столь медленно, что я был вынужден отдать приказ (ручные сани должны были быть использованы ля этого) отряду гарнизона помогать им.

7. Так как теперь дерево поставлялось войскам, я прекратил разрушение домов.

8 и 9. Приказал приходам Чарльзбург, Бопор и Петит Ривер выделить количество саней для помощи в доставке леса; большое количество выпавшего снега делало этот вид доставки очень удобным, а так же назначил Monsr. Cugner судьёй для обозначенных приходов.

12. Принял меры для обеспечения углем.

13. Имея данные разведки о некотором количестве прячущихся индейцев, дал строгие указания людям не ходить вразброд.

14. Не менее пятидесяти человек было обморожено в этот день на лесозаготовках и «санных» партиях.

15. Несмотря на все меря, принятые для поощрения канадцев быть активными в привозе дерева, дело продолжало идти очень медленно, то ли по причине природной лени людей, не так часто привлекавшихся к работам, то ли в силу недовольства, не могу точно сказать. Для того, чтобы ускорить это необходимое дело, а так же иметь достаточное количество провизии на весну, когда по причине оттепели и ледохода ни реки не судоходны, ни дороги не проходимы, я остановил выдачу чего-либо со складов, возложив на полки самостоятельное снабжение, выделив им с этой целью сани и группы прикрытия на каждый день.

17. Погода продолжала оставаться плохой, люди не получили одежды в этом году и не имели денег для её покупки, и я посчитал приемлемым обещать им достойное вознаграждение в пять шиллингов за каждый доставленный на санях ствол; 65 человек имели обморожения помимо 50 предыдущих.

20. Приблизительно в это время вернулось подразделение с о. Орлеан, некоторые из людей имели обморожения.

22. Приказал выделить маяками несколько дорог около города.

24. В период с 17 по 24 декабря 153 получили обморожения, это всегда случалось в «санных» партиях, не было никакой возможности избежать этого, несмотря на все принятые меры и старания офицеров и их частные инициативы, канадские лошади не доставляли необходимого ни на настоящие нужды, ни на будущую весну.

25. В этот день вернулся из своей экспедиции вдоль южного берега капитан Лесли. Все солдаты и офицеры партии были обморожены в той или иной степени, но никто опасно за исключением двух. Он не смог продвинуться столь далеко, как я предполагал, по причине того, что лежащие далее приходы были полностью сожжены, и не было никакого жилья для войск.

26. Цены на зерно увеличились до неимоверных размеров, опубликовал в этот день приказ с целью их регулирования, а так же с целью поощрения привоза его на рынок, хотя от этого мало чего можно было ожидать, так как местные жители не были приучены к этому за прошедшие десять лет. Приказал кроме того жителям О. Орлеан делать дороги и отмечать их маяками с целью начать вывоз нашего леса отсюда со следующего месяца. Дол то же приказы приходам ниже Водопада Монморенси. В этот день лейт. Батлер из рейнджеров с четырьмя людьми отправлен через страну в Новую Англию с бумагами для генерала Амхерста.

28. Прошел слух, что враг имеет намерение нанести нам визит; приказал делать снегоступы как можно скорее и чтобы люди практиковались в ходьбе на них.

31. Начиная с 24го 19 человек обморожено. При правильном взгляде многое было сделано здесь за последние три месяца. Квебек капитулировал только лично, но в настоящее время вся провинция от Кап Руж на северном берегу до Chaudiere на южном была подчинена; жители приведены к присяге, сдали оружие, мои приказы выполнялись беспрекословно, и все приходы в пределах досягаемости гарнизона оказывали помощь в доставке нашего дерева, они снаряжали волов для нашего использования, а так же предоставляли сено, солому и овес для тяглового скота, это правда, что за них выплачивалось, но по очень умеренным расценкам, особенно по сравнению с устоявшимися расценками на те же товары, и особенно в Верхней Канаде, и это выглядит удивительно, что силы короля Великобритании должны были выплачивать с предоставленного в Квебеке древесного ствола около пятнадцати шиллингов, в то время как он обходился королю Франции в Монреале со всем его народом и его преданностью свыше пятидесяти. М-р Вольф после предупреждения канадцев наказывал их запрещением возвращаться в их дома и отбирая их оружие. М-р Монктон, справедливо считая, что завоевание земли, лишенной жителей и припасов, дает мало пользы, давал им сильные гарантии безопасности и даже поддержку, если они подчинялись. Они доверяли его обещаниям. Страна была в любом случае частично подчинена, и было бы неразумно разгромить жителей, в то время, как было необходимо обязать их оказать разумную помощь силам Его величества. В конце концов, в любом случае, через разумное и щадящее управление, двадцать лет вряд ли восстановили бы провинцию государству, как это было в начале года.

2 января. Приказал принять строгую отчетность по землям и имуществу Monr. Cadet, он был французским поставщиком на все виды припасов, и на всё принадлежащее ему надо было смотреть как на принадлежащее общественности.

3. В этот день майор МакКелар предоставил мне в письменной форме свою точку зрения, что лучшим способом защитить это место было укрепить Равнины Авраама, где ждать наши подкрепления.

5. Чтобы сохранить снабжение продовольствием дезертиров, расквартировал их среди канадцев с обещанием заплатить за них и послал их на о. Орлеан.

6. Имея разведданные, что враг осуществляет определённые приготовления, готовит лестницы, налаживает снегоступы, приказал обеспечить связь между различными постами вне и внутри города, поспешил с возведением блокгаузов, разделял боеприпасы и охранял их настолько хорошо, насколько мог, а так же принимал другие бывшие в моей власти меры, чтобы разрушить планы противника. Лейт. Батлер вернулся со своей группой, встретившись с некоторыми индейскими партиями, воспрепятствовавшими ему в дальнейшем движении. 7. Собрал командующих офицеров, чтобы проинформировать их о моих разведданных и сообщить им мои диспозиции по защите.

11. Принял двух мужчин, прибывших днём ранее из Монреаля, хотя оба первоначально отрицали любое желание вернуться, в дальнейшем один, имевший письма, направляемые в это место, признался, что они собирались обратно, и из некоторых перехваченных писем были большие основания предполагать, что они прибыли нанимать ремесленников. После рассмотрения вопроса моими главными офицерами, приказал взять их под стражу.

12.В этот день опубликован приказ, запрещающий посылать или получать письма из Монреаля без предварительной цензуры. Запрещён так же вывоз чего-либо без охранного свидетельства.

15. Цены, как на хлеб, так и на мясо достигли чрезмерной цены, к ущербу, как гарнизона, так и обитателей, опубликованы правила по данному вопросу, как на английском, так и на французском, фиксирующие их на умеренном уровне и обязывающие поставщиков получать лицензии.

16. Мне сообщено, что с батарей украдено несколько снарядов, и что особенно примечательно, это были в большинстве своём те, что установлены для французских орудий.

18. Получив информацию, что один из французов, которому я предоставил гражданскую должность, состоит в переписке с врагом, и не имея положительного доказательства, изгнал его на о. Орлеан.

19. Имея информацию, что лодочники их Пойнт Леви провезли переодетых французских солдат, приказал, чтобы в будущем, как только прибудут, они декларировали доставленных людей и товары под страхом сурового наказания.

20. Так как пост Лоретт был на столь большой дистанции, что ракеты не могли быть увидены, установил здесь полевое орудие, так чтобы в случае их атаки мы были немедленно оповещены.

22. Получив информацию, что враг усилил свои передовые посты, отправил субалтерна с тридцатью человеками в Сен Фуа. Взорвали мельницу перед городом с целью поставить блокгауз на ее месте.

23. Предполагая это средством сохранить людей на южном берегу на работах, основать гражданскую юрисдикцию среди них, я разделил побережье вниз от Пойнт Леви на две юрисдикции, верхнего и нижнего приходов, и назначил судей, которым я передал их полномочия.

26. Так как огромное значение имело, чтобы генерал Амхерст узнал о нашем положении здесь, и какие меры необходимо принять для подготовки предстоящей кампании, я выделил для этого лейт. Монтресора с 12 рейнджерами, которые с этой целью переправились через реку в тот же вечер.

27. Так как я приказал убить большое количество крупного рогатого ската в стране, что и было сделано, главным образом для того, чтобы враг не мог получить от них никакой пользы, в этот день я приказал распространить часть этого среди офицеров по установленной цене.

29. Так как солдаты освоили метод добычи крепких спиртных напитков через жителей, которые теми постоянно употреблялись и имели до сих пор свободу в продаже их своим людям, я в этот день запретил торговлю ими вовсе как в городе, так и в пригородах.

31. Запретил строительство заборов для дров, на любой счет.

1 февраля. Так как разведка постоянно сообщала, что враг намерен спуститься вниз и напасть на город, отдал приказ провизию, остающуюся на интендантских складах, немедленно распределить по различным полкам, пропорционально их индивидуальной численности.

2. Ночью река напротив города замёрзла, или, говоря по-французски, установился мост, но он был всё ёщё непроходим. Я приказал кукурузу, которая была взята с ферм Каде, поставщика французского короля, продать, если она будет иметь большие повреждения. Если этого не произошло, я определил распределить её среди женщин, которые не получали продовольствия.

3. Если враг распускал ложные слухи об их наступлении, я считал правильным тревожить их в свою очередь, в то же время, если я говорил об открытии осады против любого из их постов с успехом, то я мог это сделать. Я приказал сделать четыре санных повозки для орудий и некоторые для royalls и приказал сено и овёс перевезти в город.

6. В этот день, вечером, получены разведданные о том, что враг направил к Пойнт Леви группу людей, о которой столь долго говорил, но так как лед ещё не мог нести столь большое количество людей и так как я не имел ещё достаточных данных на количество и планы этой группы, я решил подождать до тех пор, пока это не прояснится.

7. Чтобы враг не имел возможностей более, чем сейчас, я приказал провизию убрать из Нижнего города, а полкам, занятым на лесозаготовках принять меры готовности на любой случай.

9. Так как были рапорта, что некоторые индейцы добрались до о. Орлеан, а значит, враг мог выделить некоторые группы, чтобы забрать дезертиров, расквартированных здесь, для спасения королевской провизии, а так же опасаясь, что это остановит других, приказал вернуть их в город.

Квебек, 25 мая 1760 года.

10 февраля. Мы были в состоянии закупать, но в недостаточном количестве снегоступы, а поскольку они абсолютно необходимы в это время года, как для нападения, так и для обороны, выслал офицера с отрядом собрать столько, сколько он сможет найти в округе, а так же капитанов милиции принести столько, сколько смогут, но эти попытки дали нам лишь очень малое число, местные утверждали, что они потеряли их и не имели возможности обзавестись новыми.

12. Выделил рано утром капитана Дональда Макдональда с группой с целью, если позволит крепость льда, вытянуть на себя врага, чтобы узнать их число. Отвечая моим замыслам, враг покинул свои дома и показал себя: так как они появились в достаточно большом числе, что было лучшей разведкой, которую я мог сделать - между четырьмя и пятью сотнями человек – я принял решение прогнать их.

13. Соответственно я направил группу с двумя полевыми орудиями непосредственно по льду по направлению к церкви в Пойнт Леви, в то время как легкая пехота переправилась выше города с целью отрезать врагу пути отступления. Это хорошее начинание встретило на первых порах трудности, так как высадки всегда затруднены в результате повышения и понижения уровня приливов, но враг, воспринимая движение лёгкой пехоты, после слабого сопротивления уступил, найдя убежище в основном в лесах. Наши потери были ничтожны, а у врага мы взяли одного офицера и одиннадцать человек. Я немедленно решил сохранить пост и оставил 200 человек в церкви и доме кюре (cure).

14. Приказал прибыть капитанов милиции южных приходов, чтобы я мог быть информирован о переходах французских командиров.

16. Некоторые капитаны милиции прибыли и сообщили, что комиссары Каде были в их приходах поблизости от Пойнт Леви, с приказами убийства крупного рогатого скота и сбора некоторого количества кукурузы, но они убили очень мало и немедленно остановились, как только услышали, что враг разбит.

17. Имея достоверную информацию, что капитаны предоставили ложные данные и что большое количество скота было убито, во избежание каким бы то ни было способом передачи его в руки врага, я приказал приходам доставить все мясо убитых и половину муки, которые приказал покупать по разумной цене и в то же время призвал жителей города и всего Северного берега приобретать всю провизию, какую они хотели оттуда.

20. Поступила определённая информация, что враг имеет мысли на покушение против нашего поста в Пойнт Леви. В этот день небольшая партия наших попала в засаду противника и восемь были убиты и захвачены.

22. Имея информацию, что капитаны милиции не предоставили точной информации того, что было сделано на южном берегу, я написал более жёсткие приказы к ним в этот день, в то же время я призвал их доставить в город двух английских мальчиков, пленённых, как я слышал в одном из нижних приходов. В то же время я получил очень хорошие разведданные, что около 700 человек перешли на южный берег от Пойнт-о-Трамбле, часть из них, как говорили, была отрядом гренадер, и можно было предположить, что их задачей было окружить и отрезать пост в Пойнт Леви, на который я выделил капитана, четырёх субалтернов и четыре взвода лёгкой пехоты, овладение постом, как я разведал, разочарует их в такой попытке, и для облегчения высадки любой группы войск я счел правильным направить им в помощь полевого офицера с отрядом , четырьмя орудиями на санных упряжках, которые держались в готовности на случай тревоги.

23. Оттепель, начавшаяся прошлой ночью, продолжалась и в этот день в такой степени, что я опасался ледохода. Поэтому я направил приказы во все южные приходы, обязав соблюдать приказы, которые они могут получить от офицера, командующего в Пойнт Леви, но ближе к вечеру направление ветра сменилось на противоположное и мороз усилился.

24. В шесть утра получена информация, что большая группа врагов замечена движущейся по противоположному берегу по направлению к церкви в Пойнт Леви. Получив разведданные, что они силой не более тысячи или тысячи двухсот, после выделения 28 и 63 полков достичь противоположного берега двумя разными дорогами на моём правом фланге, я решил пересечь по той, что ближе всего к церкви, с лёгкой пехотой, 15 полком, тремястами горцами и четырьмя орудиями, капитан Хаззен с его рейнджерами, захватив несколько высот, очень успешно прикрыл нашу высадку. Кат только противник увидел некоторые из наших основных сил, он стал уходить. Как только я понял это, я приказал полковнику Фрейзеру с его правым идти по льду с максимальным усердием, чтобы отрезать их между Treschemin и Chaudiere, но их поспешное бегство спасло их, и он смог достичь только тыла их колонны, где взял пятнадцать или двадцать пленных, некоторое число было убито или ранено. От этих пленных мы узнали, что группа включала около пятисот регулярных солдат, четыре сотни местных и некоторое количество индейцев. У них были волонтёры, выбранные для атаки церкви, но они благоразумно отказались подходить к ней слишком близко. Войска вернулись в город в тот же день.

26. Так как я был информирован, что французский отряд укрывался в течение двух ночей в домах у Пойнт Леви, примерно в шести милях от нашего поста, о чем не сообщил ни один из жителей, я решил, что надлежащим наказанием будет сжечь эти дома, в то же время лишив врага возможности использовать их во второй раз. Афишируя мои основания для этого, раз враг так стремится лишить нас этого поста, более чем доказывает его полезность. Я разведал местность с целью укрепления ряда мест, на которых полагал воздвигнуть форт на следующую кампанию, в то же время решил возвести два блокгауза, командующих над верхней дорогой и местами высадки, один должен был быть больше другого, и установить там два орудия.

27. Так как мы уже имели достаточно большое количество дерева в городе, я приказал, чтобы все вырубленное на о. Орлеан было собрано в Point, чтобы служить нашими летними запасами. Ночью французский офицер доставил пакет на передовой пост в Лоретт.

29. Заболеваемость росла быстро, чтобы облегчить службу, снял некоторое количество охранников и приказал выделить некоторым полкам количество имбиря, чтобы смешивать его с водой для очистки её. Ответил на письмо месье Водрейля и послал с ним капитана Дональда МакДональда из Хайлендеров, чтобы он имел возможность увидеть посты.

2 марта. Получил разведданные, что отряд, состоящий из тридцати солдат, тридцати канадцев и некоторого количества индейцев, пересек реку от Пойнт-о-Трамбле к Санкт-Николас.

3. Приказал перекрыть скважины, так как было сообщено, что вода в них вредна. В этот день два мальчика из Новой Англии, захваченные индейцами несколько лед назад, были, вследствие моего приказа, доставлены к городу аккадийской женщиной, которая выкупила их, за что я дал ей приличное вознаграждение. Так как я решил укрепить Равнины Авраама, я приказал выделить отряд под руководством компетентного офицера с приказом рубить фашины и piquets для этой цели, роме того выслал приказ соседним приходам заготовить 10000 фашин и 40000 piquets с целью быть готовым к работе, как только сезон позволит нам начать укрепление; начали так же заготовку древесины для двух блокгаузов на Пойнт Леви; начали так же ремонт плоскодонных лодок.

5. Поскольку понятно, что все предоставления делались местным населением, право было даже на заготовку такого количества леса, какое было необходимо на королевской службе, для облегчения людей, заготавливавших фашины, предназначенные для них в этот день, согласно постановлению, брать их везде, где они сочтут наиболее удобным. В этот день значительная часть льда сошла, и река стала непроходимой; но вечером мороз был снова силён. Обнаружив, что для меня в настоящее время стало трудным оказывать поддержку посту в Пойнт Леви, я отозвал оттуда капитана и часть отряда, оставив только такое количество, которое было необходимо для охраны провизии и блокгауза, который строился.

6. Вечером поступили разведданные, что та группа, что пересекла реку у Сан-Николас, теперь прошла через леса и заняла пост в Сен-Мишель, двумя лигами ниже Пойнт-Леви.

7. Начато возведение блокгауза в Пойнт-Леви.

9. Заболевания продолжают расти, несмотря на все мери, принятые для предотвращения этого, а так же проявляются явные признаки цинги, в этот день я отдал приказ о способе варки и приготовления солёной свинины, ввиду невозможности закупки свежей провизии или овощей.

10. Большой блокгауз в Пойнт-Леви был закончен, гарнизон в этот день расположился в нём, и два орудия были установлены. В этот день французский офицер прибыл снова к передовому посту с письмом от месье Водрея.

11. Прошлой ночью и в этот день прибыли некоторые дезертир, большей частью из колониальных сил и несколько из Лангедока. Написал ответ на полученное вчера письмо и отослал с ним капитана МакДональда.

13. Начат блокгауз в Пойнт Леви для прикрытия высадки любых сил, которые я решил бы послать в поддержку этого поста или для прикрытия их отступления.

14. Имея определённые намерения в свою очередь нанести визит врагу, если их положение даст мне любую надежду сделать это с успехом и болезненное состояние людей сделает это возможным, сделал смотр в этот день гренадерам и приказал им быть готовыми. 16. Закончен блокгауз, начатый 13 числа.

18. Начат другой малый блокгауз в Пойнт-Леви.

19. Так как я понял невозможность существенных предприятий в это время года без такого задействования гарнизона, что это могло, пожалуй, сделать его непригодным для дальнейших операций, я решил попытаться неожиданно атаковать два их передовых поста, имея с этой целью полное знание их положения, так как дистанция была слишком велика для перехода в одну ночь, усилил в эту ночь посты в Сен-Фуа и Лоретт людьми, предназначенными для этой экспедиции.

20. Этим утром, на рассвете капитан Дональд МакДональд неожиданно атаковал пост врага в Calvaire, а капитан Арчхолд в деревне Brule, со столь большим успехом, что сперва было взято семьдесят пленных, а позже ещё семнадцать без потерь, кроме шести раненых, но многие были обморожены из-за холодной ночи.

21. Два малых блокгауза были закончены, и гарнизон расположился в них.

24. Закончена вырубка деревьев вокруг блокгаузов в Пойнт Леви. Болезни продолжают распространяться среди солдат, вынужден изымать одеяла у местных жителей в обмен на обещание возврата или оплаты после прибытия судов.

25. Закончен ремонт девяти плохих плоскодонок. Так как по представлению доктора Рассела вино было крайне необходимо для людей, которых беспокоила цинга, приказал, чтобы необходимое количество было закуплено и распределено среди людей, которые сами платили за себя. Аккадийская женщина, которая была у меня раньше, вернулась и сообщила, что индейцы Новой Шотландии заключили мир с британским правительством. Она обещала передать письмо губернатору британского форта на реке Сен-Джон, которое я написал ему, информируя в общих чертах о положении гарнизона и которое он мог по желанию направить генералу Амхерсту и губернатору Новой Англии.

28. Получил разведданные, что французы увеличили команды своих кораблей, которые зимовали в Сорейле, что они заняты их уборкой и подготовкой и иным необходимым к экспедиции ранней весной; что они усилили свои авангарды, и что целый полк Лангедок направлен к Пойнт-о-Трамбле и Сан-Августин.

29. Получил информацию от Mons. de Boishebert, капитана колониальных сил, который возвратился из нижних частей страны, где он был некоторое время и сообщил, что идут разговоры о мире.

2 апреля. Получив свежую информацию о французских планах, приказал приходам доставить в город фашины и piquets так быстро, как только возможно, и в то же время имея отчёты, что генерал Амхерст атаковал и сжёг Шамбли, я считал, что было бы правильным поддержать его в случае, если рапорта подтвердятся, с целью чего дал смотр трем полкам и приказал гренадерам и пикетам быть готовыми к маршу.

3. Когда я рассмотрел сообщения о распространении среди французов посланий из Европы, делавшихся с целью удивления людей и отторжения их от нас, я решил, что это может быть использовано для противодействия этой стратегии и направил сержанта с четырьмя людьми из роты рейнджеров пересечь реку и появиться перед некоторыми авангардами, притворяясь, что они прибыли срочно от генерала Амхерста, это высоко подняло дух гарнизона и заметно повлияло на французских жителей.

4. В то время, как люди ещё были возбуждены этими новостями, я счёл правильным опубликовать манифест для доведения до них хороших распоряжений Его британского величества, не заявляя утвердительно, что каждый такой отчёт был доставлен; с одной стороны я не должен был связывать слишком многим сделанными декларациями, в то же время держать людей в покое, в то время когда было возможно любое движение выше.

6. Я приказал, чтобы шхуна прибыла от о. Орлеан, с целью держать её готовой к плаванию на встречу с Лордом Колвиллом и сообщения ему некоторых особенностей нашей ситуации.

8. Приказал майору Маскелару, главному инженеру, исследовать участок вокруг Капруж, с целью организации здесь поста, чтобы предотвратить возможность высадки врагом артиллерии в этом месте.

9. Начал вырубать блокшивы из реки Сен Шарль, с целью, если это было возможно, и у нас было на это время, использования их в качестве плавучих батарей; мы обнаружили лёд толщиной четырнадцать футов вокруг блокшивов.

10. Еловый отвар, попробованный в некоторых госпиталях, был найден очень полезным для людей с признаками скорбута(цинги), беспорядок в это время сильно преобладал, приказал поэтому выдать его каждому мужчине как предохраняющее средство против этой фатальной болезни. В этот день лёд выше города до Chaudiere пошёл, но остановился здесь.

14. Рабочие закончили четыре плавучие батареи.

15. Шхуна Лоуренс начала конопатиться и чиститься.

17. Лучшие разведданные теперь показывали, что французы вооружили шесть судов, которые остались в реке прошлой осенью, с двумя галерами, которые они построили; что они планируют спустить вниз эту эскадру с большим количеством лодок для транспортировки сил, к Кап Руж, где они должны ждать прибытие своих судов; так же что они укрепляли Труа Ривер. Поэтому я провёл рекогносцировку местности, и решил, что не могу сделать ничего лучшего, чем укрепить Хилл, чтобы воспрепятствовать врагу в высадке их орудий с реки, и заставить их следовать в обход по суше, что, учитывая плохое состояние дорог, в любом случае задержало бы их операции на значительное время.

18. Направил большое количество изготовителей фашин к Кап Руж, с целью быть готовыми подготовить этот пост, как только позволит погода, и часть лёгкой пехоты с целью их прикрытия, распределив их для этого в домах вокруг, и следовать майору Даллингу с остальным корпусом на следующий день.

19. На рассвете Monsieur Herbin, офицер колониальных сил, пересёк реку Кап Руж по льду, с шестьюдесятью бойцами и пятью или шестью индейцами, с намерением неожиданно атаковать нашу партию, но натолкнулся на её охрану, они вынудили его отступить в большой спешке, имея одного сержанта убитым, три или четыре ранеными одного из колониальных сил взятым в плен; большая группа, вышедшая на другой берег с целью прикрытия их ретирады, так же побежала следом, наша лёгкая пехота преследовала их; они были рассеяны прежде, чем майор Ирвин, собравший некоторые пикеты, смог прибыть; в тот же день главный инженер наметил основание для редута на возвышенности, расположенной перед плато, на котором я планировал организовать свои основные линии. В этот день шхуна закончили подготовку к плаванию.

20. В этот день шхуна приняла своё вооружение и припасы и подготовилась к плаванию.

21. Шхуна под командованием лейтенанта Fortye, из 35го, спустилась к о. Орлеан принять лес и продолжить путь вниз по реке; вместе с ней я направил письмо лорду Колвиллу, где сообщил ему о полученных разведданных и дал ему обзор общего положения дел, что должно было придать ему больше усердия, чтобы присоединиться к нам. В тот же день я направил партию из 120 человек для продолжения работ на передовом редуте три часа утром и три часа вечером. Так как гарнизон был столь болезненным, и я был вынужден использовать его со всей возможной осторожностью, а местность была настолько трудной, что вряд ли было возможно выдвинуть пикеты. Так как я не имел возможности одинаково следить за событиями внутри, как снаружи, в этот день я приказал всем жителям покинуть город, дав им три дня на сборы. Я приказал им собрать всё, что они не могли забрать с собой в Recollets, где я обещал выставить охрану, под ответственность местного сообщества вместе с двумя уважаемыми жителями города, а так же разрешил религиозному сообществу двух женских монастырей остаться в городе, так как они были чрезвычайно полезны в заботе о наших больных.

22. Приказал каждому полку иметь в готовности пикет для любой чрезвычайной ситуации. Направил так же два орудия, которые были доставлены с бесконечным трудом и проблемами в Сен-Фуа.

23. Ледоход начался повсюду на великой реке, у Кап Руж от так же ушёл, вследствие чего я приказал 15му полку, 28му, 47му, 58му и 2му батальонам вместе со всеми гренадерскими ротами быть готовыми к выступлению по первому требованию. Мой план был, если погода позволит, расположиться лагерем вместе с этими силами у Сен-Фуа, чтобы иметь возможность поддержать любые мои передовые посты и упредить возможность вражеской высадки, но мороз был настолько силён по ночам, что я всё же никак не мог решиться на эту меру, учитывая болезненное состояние людей.

24. Капитан Дональд МакДональд, отважный и опытный офицер, который был в различных малых предприятиях этой зимой, попросил командование ротой волонтёров, я сформировал такую для него в этот день, состоящую из пикетчиков; такой корпус мог быть полезен, и я считал необходимым дать офицерам, желающим отличиться таковую возможность.

25. Увеличил рабочую группу на передовом редуте на сотню человек, так как работа на нём продвигалась медленно, земля была настолько промёрзшая, что они не могли установить свои piquets глубже девяти дюймов. Для поднятия боевого духа солдат и пытаясь положить конец распространению болезней, которая свалила двести человек на прошлой неделе, я приказал рабочим группам мешать четверть пинты рома с водой в их флягах, поскольку было замечено, что часто используемая ими снеговая вода была пагубна. Этой ночью отозвал свои партии от Лоретт к Сен Фуа, приказав уничтожить все мосты через Кап Руж.

26. Дав достаточно времени французам для сбора пожитков, приказал в этот день закрыть ворота; направил так же часть роты капитана МакДональда к Силлери, чтобы проследовать туда самому с остальными утром; вечером получил сообщение от майора Даллинга, что он слышал сильную мушкетную пальбу на другой стороне Кап Руж. Главный инженер разметил основание для запланированных линий на высотах Авраама этим вечером.

27. Было воскресенье, очень дождливая погода, был сильный ветер всю прошлую ночь, я получил разведданные в три часа утра, что враг высадился прошлой ночью у Пойнт-о-Трамбле и движется на Лоретт; что они имеют с собой семь судов разного вида, на борту которых они перевозят свою провизию и артиллерию. Получив эту информацию я немедленно двинулся с гренадерами, пикетами, полком Амхерста и двумя орудиями к Сен Фуа, приказав трём другим полкам под командованием полковника Уолша двигаться следом для прикрытия моей ретирады и майору Моррису с полком Отвея к Силлери. Врага я обнаружил овладевшим всем лесом от Лоретт до Сен Фуа и готовящемся к выходу на равнину, однако они отказались атаковать меня на занятой мной выгодной позиции; но обнаружив, что их число всё прибывает и попытку обойти меня лесами, погоду плохой и получив сообщение, что в моё отсутствие французские корабли подошли к Траверсе, я посчитал необходимым отступить к городу, что было осуществлено в очень правильном порядке, отошли все мои посты с потерей только двух человек, две восьмипудовки были сбиты с цапф, так как я не мог их спасти из-за плохого качества дорог. Враг преследовал нас со своими иррегулярами, но не смог оказать никакого эффекта на мой тыл. Взорвал небольшой склад провизии и амуниции в церкви, для которого я не мог выделить повозок. Так как моя численность была столь мала, что я не мог думать больше о сохранении поста в Пойнт-Леви: я приказал командующему там офицеру поджечь блокгаузы, заклепать орудия, уничтожить провизию и уходить с ближайшим приливом.

28. Поскольку я полагал, что враг, будучи столь близко, никогда не позволит нам укрепить Высоты Авраама; что даже непритязательный главный инженер имел мнение, что потребуется десять дней на выполнение этой задачи; что гарнизон был настолько болезненным, что было затруднительно равно выполнять обе задачи по охране города и линий; наблюдая так же поднятие уверенности в войсках, которые до настоящего времени были успешны, я решил дать бой врагу прежде, чем они смогут укрепиться сами: вследствие чего, разослав мои приказы этим утром в семь часов, я вышел со всеми силами, которые мог собрать, в двух колоннах и, как только я прибыл на высоты, я сформировал свою маленькую армию следующим образом: - правое крыло состояло из полков Амхерста, Анструтера, 2го батальона Королевского Американского и Вебба под командованием полковника Бертона; полки Кеннеди, Лассельза, Хайлендеров и Брега сформировали левое крыло под командованием полковника Фрезера; полк Отвея и 3й батальон Американского под командованием полковника Янга сформировали резервный корпус; корпус лёгкой пехоты прикрывал правый фланг; рейнджеры Хаззена и рота волонтеров под командованием капитана Дональда МакДональда, храброго и опытного офицера, прикрывали левый. Батальоны имели каждый по два полевых орудия. В то время, пока линия формировалась, я провёл разведку врага и обнаружил их головной отряд вырвавшимся вперёд на редуты, а основную часть ещё на марше. Я посчитал это удачной минутой и двинулся всеми силами в хорошем порядке, чтобы атаковать их раньше, чем у них появится время для формирования, они были разбиты на своих укреплениях и майор Дарлинг, с большой отвагой атаковал их корпус гренадер в доме, который они заняли для прикрытия их левого фланга. Здесь он и некоторые из его офицеров были ранены; его люди, однако, преследовали беглецов до второй линии, которая опрокинула нашу лёгкую пехоту, которая немедленно рассеялась вдоль фронта нашего правого фланга, чем препятствовала полковнику Бёртону извлечь выгоду из первого впечатления, оказанного на их левое крыло. Лёгкой пехоте было немедленно приказано очистить фронт и сформироваться справа, но при попытке осуществить это, они были атакованы, приведены в конфузию, отошли в тыл и более не приняли никакого участия в акции. Как только я увидел это, я приказал майору Моррису с батальоном Отвея двинуться вперёд и прикрыть правый фланг. Это возвратило нам все позиции здесь; но этого было слишком мало, особенно после того, как уступил левый фланг, хотя ранее они смогли овладеть двумя редутами. Я приказал полку Кеннеди из центра и 3му батальону поддержать их, но они слишком запаздывали. Беспорядок распространился слева направо, и началось общее отступление под прикрытием огня блокгаузов, оставив наши орудия врагу. Ничего более теперь нельзя было сделать, необходимо было дать отдых войскам и попытаться удержать врага вне города. Главный инженер был ранен, я приказал капитану Холланду посетить укрепления, и всех офицеров и солдат выстроить на укреплениях в пять часов следующего утра. Этим вечером французский флот встал на якорь у Фулон.

Квебек, 25 мая 1760 г.

28. После действий этого дня ничего более нельзя было сделать; было необходимо дать людям отдых. Приказал главному действующему инженеру капитану Холланду, майор Маскелар был ранен, посетить укрепления, и офицерам, так же как и солдатам, прибыть на укрепления в пять часов следующего утра. Французские корабли встали на якорь у Фулон.

29. Из предосторожности вчера, рано утром, я направил группы пионеров разрушить небольшие дороги, ведущие в город. Я приказа прорубить амбразуры в фасах, флангах и куртинах бастионов St. Louis, La Glasiere и Сape Diamond. Ворота Св. Иоанна были закрыты, и четыре двадчатичетырёхфунтовки были установлены этой ночью. Так как мы имели преимущество в количестве орудий, враг по счастливому случаю был плохо оснащён в этом отношении, и наша стена была плохой, лучшее, что мы могли сделать, это препятствовать их работам до того, как они смогут установить свои орудия. Приказал раненных разместить в двух женских монастырях, женщинам создать условия для солдат и посещать больных, чтобы спасти столько рук, сколько возможно. В этот день враг протянул их первую параллель через высоты, приблизительно в шестистах ярдах от стены. В одиннадцать часов утра враг доставил двенадцатифунтовое орудие и был обстрелян несколькими выстрелами из большого блокгауза; но он был вскоре уничтожен вследствие несчастного случая при стрельбе: взорвался пороховой склад, сорвало крышу, и он сгорел до основания. Капитан и около двадцати пяти солдат были выведены из строя. Это было очень несчастливым событием, так как он был нашим наиболее передовым укреплением, вместительным, сильным и вне конкуренции (фр. Hors d “insulte), имевшим три орудия.

30. Вчера вечером организовал маленькую вылазку в составе одного офицера и двадцати солдат для нарушения их работ: офицер был взят. В силу природы и расположения места и видимой крайней необходимости для врага ускорить работы, и поскольку это способствовало безопасности людей, приказал полкам расположиться в определённых им тревожных постах в этот день. Наблюдая много случаев пьянства среди солдат, приказал весь алкоголь в нижнем городе, не принадлежащий королю, вылить. Поскольку многие из них взламывали дома, опасаясь последствий, приказал повесить одного в назидание остальным. Установили шесть двадцатичеьырёхфунтовок на крепостном валу, куртина между , La Glasiere и St. Louis была усилена парапетом и проделаны амбразуры для тринадцати орудий, направлены плотники, чтобы сделать платформы; ночью начали рубить амбразуры в двух фасах бастиона St. Louis: очень хлопотно было обеспечить эти работы землёй. Приказал совершать малые вылазки каждую ночь, чтобы обстреливать и беспокоить рабочих.

1 мая. Наблюдал утром, что враг начал возводить батарею на возвышенности на своём правом фланге и перед фронтом своих линий, против бастионов La Glasiere и Сape Diamond. Приказал направить наш огонь по этим местам. Полки, расквартированные в нижнем городе, получили приказ подняться сюда. Люди вне службы были разделены на две группы для работ днем и ночью поочерёдно по шесть часов и всегда имели с собой своё оружие. Офицер, командующий артиллерией, в этот день сообщил, что некоторые из французских орудий были очень плохи и некоторые бомбы непригодны. Послал капитана Макартни на Racehorse как можно быстрее к генералу Амхерсту, чтобы ознакомить его с состоянием дел здесь, чтобы он мог принять соответствующие меры. Семь орудий было установлено в этот день; большие трудности были в сооружении зубцов(merlons), частью из фашин, частью из земли и мусора, которые смогли наскрести. Прорублено ещё пять амбразур между бастионами St. Louis и St. Ursula.

2. Так как мы не имели ни новостей, ни инструкций, было решено удерживать место так долго, как возможно, приказал ослабить работу артиллерии, так как было определено, что мы израсходовали к этому времени 1473 ядра и 962 бомбы разных калибров, и если бы мы продолжали стрелять в том же самом темпе, что и ранее, наших запасов не хватило бы более пятнадцати дней. Я рекомендовал экономию, так как было слишком рано лишить себя возможности ответить им жарким огнём, когда они приблизятся. Создал тревожные посты для выздоравливающих, чтобы они были готовы оказать помощь, если враг предпримет попытку штурма; перегородили все наиболее доступные места в нижнем городе; установили ещё двенадцать орудий на крепостных валах; закончили все платформы между бастионами La Glasiere и St. Louis. Небольшой группе было приказано выдвигаться каждую ночь вдоль высокого берега Cape Diamond для наблюдения за передвижениями врага и предотвращения любого сюрприза с этой стороны.

3. Наш огонь притормаживал врага, чьи продвижения видимо медленны. В этот день около одиннадцати часов был подожжен укреплённый дом на прибрежной стороне нижнего города, который был в большинстве сожжён. Большим трудом было уберечь дом Интенданта от возгорания или распространению огня на верхний город. Орудия, доставленные вчера на крепостной вал, были теперь установлены и уложены платформы для трёх гаубиц. Начат настил парапета между бастионами St. John и St. Ursula, а так же левый фас potace. В этот день прорубили амбразуры ещё для трёх орудий; ночью дезертировал солдат полка Вебба.

Боеприпасы, израсходованные в этот день.

порох, баррели ядра бомбы 21 ? 24-617 13 дюйм-13 18-470 8-16 12-459 5 ? -48

4. Враг по наблюдениям в этот день закончил сапу слева от своих основных работ и по направлению к бастиону Св. Урсулы или воротам Св. Иоанна; установлены четыре орудия слева от бастиона Св. Урсулы. Главные ворота были полностью закрыты, за исключением небольшой калитки. При стрельбе из орудия случайно взорвалась коробка с ручными гранатами, ранив офицера и четырёх солдат; одна двадцатичетырёхфунтовка в этот день оказалась непригодной. Враг послал вниз по реке судно, которое проследовало мимо города этой ночью.

порох, баррели ядра бомбы 50 24-179 8 дюйм-30 18-210 4 2/5 - 46 12-225

5. Выздоравливающим я приказал готовить мешки, в которых была большая необходимость и заполнять их песком; десять женщин от каждого полка должны были помогать им в этой работе. 300 человек использовались на доставке орудий от батарей, ближайших к воде и установке их на валах, свободные делали амбразуры, перегораживали скалу у Бопора и делали несколько укреплённых мест с этой стороны. На случай форсирования врагом засеки (picquetiag) слева у девятиорудийной батареи, разрушили небольшой дом, который был превращен в редут, фланкирующий батарею и всю линию засеки у Cape Diamond; вражеские сапы очень мало продвинулись. Приказал охране быть под ружьем каждое утро за час до восхода. Послал двух верных канадцев вниз по течению на каноэ провести разведку и узнать, есть ли какие-нибудь суда на реке. Солдат Королевского Американского полка дезертировал этой ночью из одного из блокгаузов; рейнджеры получали приказ открыть огонь по вражеским рабочим два или три раза с целью задержать их.

порох, баррели ядра бомбы 25 24-114 4 2/5 дюйм-2 18-82 12-3

6. Так как враг теперь предполагал, видимо, возобновить свои нападения на бастион Св. Урсулы или ворота Св. Иоанна, а высоты Cape Diamond господствовали над этой местностью, я приказал этим вечером возвести тут два кавальера, один из которых был немедленно начат. Этим вечером пришли два дезертира, ранее бывшие на нашей службе: по их словам в акции 28го их левый фланг был в сильном беспорядке, и был абсолютно не готов к наступлению, когда отступил наш левый; что их потери были очень значительны; что все батальоны в Канаде были сформированы их избранных канадцев; что их численность может быть около 15000; что они говорят об артиллерии, но чувствуется, что они плохо снабжены в этом отношении, так же как и в провизии, которой однако в настоящее время дают достаточно хорошие пайки.

порох, баррели ядра бомбы 65 24-298 13 дюйм-7 18-323 8-55 12-147 5 ? -2 4 2/5 -2

7. Люди продолжали работы в кавальерах и по установке орудий на валах; доставили из нижнего города четыре тридцатидвухфунтовых орудия и два двадцатичетырёхфунтовых - ранее предназначенных для кавальеров; враг занят ремонтом своих батарей; замечена высадка двух орудий со шхуны, которая прибыла в этот день. Сигналы были сделаны вдоль побережья на остров Орлеан. Вечером были замечены топсель судна и шхуна врага, идущие вверх по реке. Прекрасный бриз дул с северо-востока. Несколько солдат отравились корнем, напоминающим пастернак.

порох, баррели ядра бомбы 40 24-… 13 дюйм-7 18-… 8-25 12-… 5 ? -3 4 2/5 -6

8. Люди по прежнему заняты на кавальерах; прибыли шесть орудий из нижнего города. Сигналы в окрестностях повторялись и увеличивались. Обнаружено, что враг начал новую батарею далее вправо, против контргардии бастиона La Glasiere. Приказал вести непрерывный огонь без перерыва на ночь, для уничтожения оной. Этим вечером, около получаса после одиннадцати французская шхуна повторно прошла по реке мимо города и присоединилась к французскому флоту.

порох, баррели ядра бомбы 96 24-421 13 дюйм-18 18-305 8-36 12-362 4 2/5-17

9. Отмечено, что огонь прошлой ночью предотвратил работы врага и полностью разрушил его батареи; кавальеры были закончены, все с зубцами; артиллерия, будучи очень слабой, была принуждена ограничить свои пополнения 450. Этим утром, между десятью и одиннадцатью, мы с радостью увидели судно, которое подняло британские флаги в ответ на наш на цитадели; как оказалось, это был фрегат Lowstaff под командованием капитана Дина, который покинул Европу с Коммодором Суонтоном 9 марта. Я ознакомил его с нашей ситуацией и попросил его остаться для взаимодействия с нами во всём, что необходимо согласно его королевской службе. Согласно полученным данным разведки враг обирался штурмовать нас этой ночью или следующей. Приказал половине людей не занятых на дежурстве, остаться на валах с оружием в руках на всю ночь, другой половине быть готовыми поддержать их. Решили вместе с капитаном Дином снарядить шхуну вниз по реке для ускорения любого встреченного ею нашего судна. Я поместил на борт сержанта и двенадцать солдат, а капитан Дин прислал гардемарина; этой ночью она отплыла.

порох, баррели ядра бомбы 95 24-560 13 дюйм-3 18-360 8-30 12-240

10. Ветер дул к югу в этот день, шёл дождь. Шхуна вернулась, сев на мель во время движения вниз по реке и потеряв руль; всё, что возможно было перемещено с её борта на шлюп, который был послан вниз по течению этой ночью с тем же поручением. Потребовал от месье Леви возвращения выздоровевших людей, как это было предусмотрено договором; приказал стрелкам активизироваться на батареях, так как я не был уверен в нашей эффективности. Решили с капитаном Дином, что шлюп Porcupine должен быть поднят, восстановлен, снабжен орудиями и подготовлен к выходу в море в наилучшей манере, он с готовностью брал подготовку на себя. Одно двадцатичетырехфунтовое орудие и три орудийных станка признаны непригодными; одна двадцатичетырёхфунтовка взорвалась, убив двух человек и ранив ещё двух. Мы начали устанавливать орудия на кавальерах и проводить частокол через траншеи бастиона Cape Diamond. Большая группа была занята последних четыре дня загораживанием скал, примыкающих к реке Сен-Шарль. Доставили ещё четыре орудия из нижнего города; два установлено на кавальерах, заменены некоторые двенадцатифунтовые орудия на бастионах La Glasiere и Cape Diamond, где установлены двадцатичетырёхфунтовые.

порох, баррели ядра бомбы 119 24-489 13 дюйм-32 18-496 8-121 12-229 4 2/5-130

11. Месье де Леви ответил в вежливых выражениях, что он не может позволить вернуться выздоровевшим в осаждённый город. На это я ответил, указывая на 27 статью договора, которая включала все случаи войны. Около десяти часов этого утра враг открыл две батареи, одна из шести орудий и другая из четырёх, и семь мортир, ни одно больше, чем 18-фунтовое; было поднято несколько 12, 8 и 4-фунтовых ядер. Все наши кухорны были приготовлены на случай, если враг попытается продвинуть свои сапы под прикрытием открытых батарей. Дал особые указания артиллерии быть осторожнее в наблюдении за этими траншеями; держать всегда превосходство в огне над врагом, но не тратить излишне боеприпасы - короче говоря, быть уверенными и осторожными. Враг сбил три наших орудия-два двадцатичетырёхфунтовых и одно двенадцатифунтовое. Этой ночью, около 9 или 10 часов, шхуна врага проследовала мимо города, несмотря на орудия наших батарей и фрегата.

порох, баррели ядра бомбы 155 32-12 13 дюйм-31 24-809 8-156 18-501 5 ? -29 12-390 4 2/5-90 8-5

12. Враг, казалось, не сделал никакого большого продвижения этим утром; только батарея на их правом фланге по наблюдениям чуть продвинулась вперёд и открыта в восемь часов, она включала два двадцатичетырёхфунтовых и одно двенадцатифунтовое орудия; её огонь был направлен на правый фас бастиона La Glasiere, под которым находилась контргардия или ложный bray. Одно из этих орудий скоро было принуждено к молчанию. Одно из орудий вражеской шестиорудийной батареи действовало в том же направлении, против того же фаса. Главный инженер сообщил мне, в четыре вечера, что, наблюдая оживлённый огонь врага по вышеуказанному месту, он исследовал его эффект и был удивлён его реальностью, объясняемым, как он предположил, гнилью и плохими качествами стен. Я лично отправился для проверки и нашёл, что рапорт соответствует действительности. Это достойно удивления, враг стрелял короткий промежуток времени и на таком расстоянии, что достигнутый эффект очень удивлял. Приказал группе солдат убрать обломка, как только станет темно. Люди в этот день были в основном заняты в доставке боеприпасов артиллерии. Закончили, однако, траверсы на фланге бастиона La Glasiere и продолжили piequeting перед ним и бастионом Cape Diamond. Закончили в этот день работы от Главных ворот (Palace-gate) вдоль лагеря полка Отвея до Большой батареи, которые теперь стали хорошей линией обороны. От открытия батарей вчера до шести вечера сегодня четыре человека убито и девять ранено. Для сохранения людей по возможности, приказал только трети остаться ночью при оружии. Замечено, что ядра и бомбы кажутся новыми, что соответствовало данным разведки во время зимы, сообщавшим, что они отливают их в Труа Ривер. В этот день они оставили убитых. Группы солдат ночью устанавливали зубцы на кавальерах, чинили пострадавшие амбразуры и заканчивали траверсы. Мы заставили замолчать четыре вражеских орудия и сильно повредили их батареи; одна из наших восемнадцатифунтовок и одна двеннадцатифунтовка пришли в негодность.

порох, баррели ядра бомбы 110 24-453 13 дюйм-15 12-455 8-97 18-402 4 2/5 -120

13. Прошлой ночью 200 человек были заняты восстановлением амбразур и уборкой обломков во рву у фаса и контргардии бастиона La Glasiere, которые были обрушены вчера вражескими пушками; некоторые так же были заняты на кавальерах. В конце дня сигналы делались вдоль обоих берегов; ракеты посылались со стороны Бопора, другие от Пойнт Леви; отвечая на орудия фрегата. Месье де Леви информировал меня в этот день в письме, что он послал курьера с моим требованием к месье де Водрейлю, так как он не мог позволить себе уладить этот вопрос в обход его. Вражеские корабли по наблюдениям стали совершать больше передвижений, как враг направил некоторое количество бомб и трупов к колледжу Иезуитов. Приказал припасы каждого вида загрузить на борт шлюпа Porcupine и шхуну в таком количестве, какое они могли принять ; что было тем не менее в действительности скорее притворством, поскольку я намеревался предпринять отступление только в случае, если это станет абсолютно необходимым. Часть орудий врага, которые были приведены к молчанию вчера вечером, снова открыли огонь этим утром, но были в короткое время приведены к молчанию второй раз. Стена даже близко не была повреждена в этот день, как в прошедший. Несмотря на то, что враг обстреливал кавальеры с большим усердием, позиции для двух орудий были полностью подготовлены, и орудия установлены. Мы были так же заняты завершением палисада перед Cape Diamond и продолжением траверсов. Этим вечером мы убрали три гаубицы и установили три пушки. Французы не сделали заметного прогресса в течение последних двадцати четырёх часов. За это время один человек был убит и два ранены. В этот день разорвалась 13 дюймовая гаубица.

порох, баррели ядра бомбы 70 24-279 13 дюйм-11 18-310 8-59 12-163 5 ? -92 4 2/5-98

14. Этим утром дул ветер с южного направления и шёл дождь. На рассвете враг задействовал десять орудий с различных своих батарей, которые частично были принуждены нами к молчанию к полудню. С этого времени их огонь был очень слаб целый день и стене был нанесён минимальный ущерб. Рабочие были заняты возведением banquets на левом фасе бастиона La Glasiere и возведением зубцов для четырёхорудийного кавальера. Не было никаких видимых изменений во вражеских работах. За прошедшие двадцать четыре часа не было убитых и раненых.

порох, баррели ядра бомбы 25 24-139 13 дюйм-4 18-65 8-34 12-62 5 ? -23 4 2/5-92

15. Этим утром задул сильный бриз с северо-востока. Французы были очень тихи весь день, и, кажется, совершенно не продвинули свои апроши. Люди были заняты возведением парапетов для стрельбы позади зубцов правого фланга La Glasiere и частоколов. Между Cape Diamond и цитаделью закончен четырёхорудийный кавальер. Начат равелин между бастионами St. Louis и St. Ursula для прикрытия Порта(прохода,входа-?) St. Louis и куртины. Ущерб, причиненный блокгаузам вражескими орудиями, вполне восстановлен. Этим вечером, около 9 часов, при сильном северо-восточном ветре в гавани встал на якорь Vanguard коммодора Суонтона с Dianа капитана Шомберга и шхуной Lawrence лейтенанта Фортье. Этот последний я выслал 20 апреля уведомить Лорда Колвилла о данных разведки, сообщавших о вражеских приготовлениях. Посланная шхуна встретила их у Bic и информировала коммодора о нашей ситуации, он не потерял ни секунды, и ветер способствовал его благим намерениям, за один день он достиг цели. Мы были, конечно, очень обязаны его усердию. Этой ночью, около десяти часов, перехвачен курьер от офицера, командовавшего на стороне Бопора с информацией у месье Леви о прибытии кораблей, которые он счёл французскими; после чего мной и коммодором Суонтоном было решено, что он должен напасть на фрегаты врага с первым приливом утром, и чтобы убедить врага, что подошедшие суда не были нашими друзьями, я должен бить «к оружию» около часа поутру, как будто я в очень встревожен. Группа на Бопоре включала их лёгкую кавалерию, канадцев и некоторых индейцев, которые возводили там батарею. Не было убитых и раненых.

порох, баррели ядра бомбы 22 24-108 13 дюйм-12 18-48 8-36 12-38 5 ? -33 9-11 4 2/5-50

16. Этим утром, около часа, враг, вероятно производя разведку, опрокинул нашу передовую цепь часовых, убив одного и захватив другого. Пробили «к оружию», как было согласовано раньше. Коммодор Суонтон на Vanguard с Lowstaff и Diana поставил паруса и, используя прилив, пошел вверх по реке для атаки вражеских фрегатов; они бежали от него, но шесть из них выбросились на берег, в частности Pomona, на борту которой была большая часть боеприпасов врага. В этот день мы продолжили равелин, который был близок к завершению, за исключением рва и гласиса. Парапеты, которые хотели установить здесь, были закончены в этот день; враг выпустил только пять бомб и несколько ядер. Вечером прибыли четыре дезертира, которые сообщили, что враг делает необходимые приготовления к отступлению - и, что, однако, они усилили траншеи и посты гренадеров там. Приказал артиллерии стрелять по траншеям этой ночью до приблизительно часа или двух утра, когда они предположительно должны были начать отступление, после чего они должны были обстреливать все окрестности.

порох, баррели ядра бомбы 172 32-5 13 дюйм-17 24-671 8-35 18-1132 4 2/5 -103 12-230

17. Этим утром я планировал сильную вылазку, для чего приказал лёгкой пехоте, гренадерам, полкам Амхерста, Таунсенда, Лассельза, Анструтера и Фрезера быть под ружьём. Лейтенант МакАльпин, которого я выслал прежде, чтобы совершить небольшую вылазку и отвлечь врага, возвратился и сообщил, что траншеи оставлены. Я немедленно выслал в преследование корпус, в надежде нагнать их арьергард; но они были слишком быстры: их арьергард пересёк Кап Руж прежде, чем мы смогли нагнать их. Мы взяли несколько пленных, отставших и значительную часть обоза, который иначе мог спастись. Мы заняли место их лагеря, взяв большое количество их боеприпасов, 34 орудия - 4 из которых медные двеннадцатифунтовки - шесть наши собственные медные полевые орудия, шесть мортир, четыре ракетницы(petards), много заготовок для штурмовых лестниц и шанцевый инструмент без числа. Месье де Леви написал мне письмо, прося позаботиться о больных и раненых, которых он оставил.

Квебек, 25 мая 1760 г.

КАМПАНИЯ 1760 года в Канаде Автором указывается шевалье Джонстон опубликовано под эгидой Литературно-исторического общества Квебека Квебек: Напечатанно в "Морнинг кроникл" ОФИС 1887 год.

Надежда, этот небесный целебный бальзам, что дарит Провидение , который, смешавшись с ударами судьбы, притупляет их острую боль и препятствует несчастным быть раздавленными под грузом своих скорбей, никогда не умирает, никогда не покидает несчастных. "Мы не верим в опасности", говорит Макиавелли ", пока они над нашими головами, но мы тщим себя надеждой избежать их, когда на большом расстоянии». Надежда не покидает бледного умирающего человека: в агонии он по-прежнему стремится к жизни, и в своих мыслях он не отделяет себя от неё. Смерть ударит раньше, чем сердце поймёт, что оно может перестать жить. Посмотрите в тюрьмах: надежда живёт там с несчастным, который на следующий день должен пойти на свой смертный приговор. Каждый раз, когда гремит щеколда, он считает, что его освобождение придёт вместе с тюремщиком. Целые годы рабства не были в состоянии стереть это чувство утешения. Эти противоречия — эти различия взглядов — эти возвращения — этот бурные приливы и отливы, являются многочисленными проявлениями надежды, которые играют в нас и никогда не прекращаются. Человеческой природе присуще надеяться в сложных условиях на благоприятное изменение судьбы, однако надежды о конце своей боли и страданий могут быть необоснованными. Канадцы, без малейших видимых причин, всё ещё льстили себя надеждой на спасение своей страны и не теряли надежды на взятие Квебека, хотя и без артиллерии и военных припасов. Все умы в течение зимы были заняты созданием проектов захвата этого города, которые были совершенно химерическими, лишёнными здравого смысла и ни в коем случае возможными. Ни одна страна не создала большее число невозможных проектов, скорее смешных и экстравагантных; каждый постарался вмешаться. Зараза распространилась даже на моего Лорд-Епископа и его семинарию священников, которые представили свой план, которому, как и всем остальным, не хватало только здравого смысла и рассуждения. В целом, всеобщее безумие преобладало в Монреале. Среди тысяч произведений расстроенных мозгов неожиданный марш на Квебек в зимний период и взятие его эскаладой, был единственным, имевшим мизерный шанс на успех. Этот проект некоторое время волновал настолько серьёзно, что рабочие были заняты строительством деревянных лестниц, но всегда рассматривая его как дикие и экстравагантные фантазии священников и старых женщин, я выступал против него всякий раз, когда они говорили о нём, и он был постоянной темой разговора. Верхний город Квебека расположен на вершине скалы около двухсот футов высотой, почти перпендикулярной в некоторых своих частях и везде очень крутой и недоступной, за исключением Высот Авраама (Hauteurs d'Abraham), являющихся продолжением того плато, которое начинается в Квебеке и заканчивается в Кап-Руж, постепенно понижаясь на протяжении этих трёх лиг. Нижний город является узкой полосой земли в четыре или пять сотен шагов шириной (четыре или пять сотен шагов 1760 года уже достигли семи или восьми гектаров-прим. ред.)между подножием скалы и рекой Св. Лаврентия. По существовавшей улице, незастроенной домами, которая вела в Верхний город, было невозможно взобраться на скалу из Нижнего города, так как я работал на ней на протяжении трёх недель с минёрами и другими рабочими, чтобы сделать все пешеходные дороги непроходимыми, мы закончили всего за несколько дней до прибытия английского флота(в 1759 году).Город, построенный большей частью на суше, которому требуется армия для защиты и к которому можно подойти со всех сторон одновременно, чтобы разделить гарнизон одинаково по всему городу, может быть неожиданно захвачен эскаладой, а в нашем отчаянном положении можно было бы попытаться, рискуя всем. Неожиданность в тёмную ночь естественно должна распространить ужас, беспорядки и панику среди тех, кто застигнут врасплох и которые скоро должны были распространиться на все кварталы города. Солдатам тем более страшно, что они не знают, откуда угрожает наибольшая опасность, в отличие от осады, где место нападения отмечено брешью. Их головы смотрят больше назад, и лишившись разумности, холодности и способности мыслить, они скорее думают о том, как спастись от резни, которая последует за захватом города, чем об обороне валов. Но Квебек был доступен только с той его стороны, которая обращена к Высотам Авраама и нечего было бояться в других местах, и в тот момент, когда прозвучит сигнал тревоги, все силы гарнизона естественно должны быть там. Таким образом, англичане, имеющие семь тысяч человек в городе, почти столько же, сколько наша армия могла выделить для эскалады, блокировала всю ту часть города, которая была доступна для атак, вполне вероятно, что мы могли потерять половину армии в такой попытке и наконец после ужасной бойни были бы принуждены вернуться туда, откуда пришли. Кроме того, предположим, мы захватили бы эскаладой Нижний город - мы не смогли бы развить успех. Англичане через полчаса после этого сожгли бы его, бросая из верхнего города на крыши домов горшки с огнём, гранаты и другие горючие вещества, в результате или изгнав нас из него или похоронив под его развалинами. Этот проект, служивший в течение длительного времени темой для ежедневных разговоров монреальцев, был в последний раз рассмотрен М. де Леви и расценён так, как он того заслуживал, как каприз бедлама; он заменил план на свой собственный, который был разумен, хорошо продуман и делает честь его способностям и талантам. М. де Леви, сообщая двору о потере всей нашей артиллерии и магазинов в Квебеке, дал так же все возможные гарантии, что он сможет отбить город весной и спасти колонию, при условии, что ему пошлют из Европы суда с артиллерией и боеприпасами к ней в феврале месяце, чтобы быть в реке Св. Лаврентия до прибытия англичан и неподалёку от Квебека в апреле месяце. Он собрал нашу армию, как только позволил сезон, собрал около двенадцати старых пушек, которые были заброшены в течение многих лет, и с небольшим количеством пороха и очень малым количеством пуль он отправился из Монреаля в начале апреля; снег всё ещё покрывал землю, и он организовал свой марш настолько хорошо, что армия прибыла в Кап-Руж в трёх лигах от Квебека без того, что противник имела бы какую-нибудь информацию о том, что армия оставила Монреаль. Он не льстил себя надеждой, что в состоянии взять Квебек с таким презренным артиллерийским парком, в его планах было только обложить город, чтобы отрыть перед ним траншеи, продвигая свои апроши, и быть в состоянии, в тот момент, когда суда, которые он просил выслать Двор, высадят пушки, разместить их сразу на подготовленные батареи, чтобы не теряя времени немедленно обстреливать город. Если бы фортуна способствовала его ожиданиям, и корабли с артиллерией, которые он ожидал из Франции прибыли, город едва ли смог бы продержаться двадцать четыре часа, в результате чего он имел бы славу спасителя колоний в Канаде для его страны, которая в результате померкла с последним её (колонии- А.М.) вздохом. Англичане узнали о том, что наша армия в Кап-Руж в результате того особого случая, в котором значительно проявляется преобладающая сила удачи в военных операциях и показывающего, что даже величайший генерал не может гарантировать успеха или поставить себя вне зависимости от тех событий, которые человеческое понимание не может предвидеть, при которых лучшие комбинации и хорошо спланированные схемы разрушаются при их исполнении. По всей видимости, мы взяли бы Квебек врасплох, если бы не один из капризов фортуны, который имеет больший вес в делах войны, чем гений и талант величайших полководцев. Афиняне не должны были заблуждаться, рисуя спящего Тимофеуса, в то время, как фортуна в другой части картины распространяла свои сети по городам, завоёвывая их для него. Артиллерийская лодка была перевёрнута льдами, плывшими по реке Св. Лаврентия с большой скоростью, и затонула; артиллерист спасся на куске льда и поплыл вниз по реке вместе с ним, не имея возможности сойти на берег, когда он находился напротив города. Англичане, как только поняли беду несчастного человека - выслали лодки, которые с трудом спасли его( река была покрыта полями льда) и доставили в город с редкими признаками жизни. Восстановив его силы ликёром, в тот момент, когда он начал приходить в себя и его чувства восстановились, они спросили его, откуда он пришёл и кто он такой. Он ответил невинно, что был французским канониром из армии М. де Леви в Кап-Руж. Сначала им показалось, что он бредит и страдания на реке помутили ему голову, но после тщательной проверки, когда его ответы были теми же самыми, вскоре были убеждены в истинности его утверждений и немало посрамлены тем, что имеют французскую армию в трёх лигах от Квебека, не обладая никакой информацией об этом факте. Все их заботы о сохранении своих жизней показали свою неэффективность в тот момент, когда он открыл этот важный секрет. Это важный и примечательный образец того, что фортуна сражалась на стороне англичан - равный примерно облаку дождя, которое спасло армию генерала Вулфа в прошлом году, во время её атаки 31 июля у Монморенси. Если бы не было этой непредвиденной аварии, М. де Леви, по видимому, захватил бы все английские форпосты, которые, как говорили, достигали численности в пятнадцать сотен человек, отошедших в город сразу же после поджога порохового склада в церкви Сен-Фуа, вместе со всей амуницией, забрать которую с собой они не имели времени. И не было бы ничего удивительного в том, что М. де Леви, оказавшись у ворот Квебека незамеченным, взял бы его врасплох. Нет сомнения, что удача имеет большее или меньшее значения во всех событиях жизни, и особенно это видно при военных операциях. Опасности могут постоянно идти на пользу генералу, слепо защищаемому богиней от противника, намного превосходящего его талантами. Все должны признать превосходство талантов принца Евгения по сравнению с герцогом Мальборо, но Мальборо всегда был удачлив в том, что все непредвиденные случайности оборачивались к его пользе, когда Евгений имел несчастье иметь их против себя, что мешало и пресекало выполнение лучших совместных проектов, которые вызывают восхищение, и кажется необходимо только самую малость фортуны, чтобы они были успешными. Может ли судьба армии зависеть от личной удачи генерала, который командует ею? Кардинал Мазарини, казалось, придерживался этого мнения, так как никогда не забывал спросить тех, кто рекомендовал ему лиц для руководства экспедициями: «Ему везёт?»- est-il heureux ? Можно ли предположить, что судьба играет с любимыми своими сыновьями во главе армий так, как она это делает за игорным столом? Однако, может быть Великий генерал всегда должен бдительно следить за непредвиденными случайностями - чтобы быстро воспользоваться благоприятными ему, и, проявляя благоразумие, предвидение и осмотрительность отразить или исправить те, которые противоречат его интересам. Любой пустяк не должен ускользать из его внимания, так как часто производит величайшие события, и при пренебрежении тем, что на первый взгляд кажется тревиальным, часто разрушаются самые хорошо просчитанные планы. Самые пустяковые наши действия часто становятся первой причиной, которая вызывает бесконечную цепь эффектов- вытекающих один из другого- и имеют огромное значение. Лодка, затопленная льдами в Кап-Руж, была первой причиной. Канонир, оказавшийся после этой аварии на глыбе льда посередине реки Св. Лаврентия, вызвал жалость у англичан, спасших ему жизнь. Эти гуманные действия англичан в спасении несчастного канонира, спасло Квебек от неожиданного захвата, который вероятно произошёл бы без его информации о том, что армия М. де Леви была в Кап-Руж. Этот захват М. де Леви мог бы удержать англичан от любых дальнейших действий против Канады и вскоре последовал бы мир. Но после заявления канонира захвата не последовало, и ,следовательно, война была продолжена. Квебек во владении англичан сделал завоевание Канады неизбежным и точным. Обладание столь огромной страной, как Канада, после всей крови и огромных расходов, которые оно стоило англичанам в различных экспедициях, возбудил слишком много алчности англичан, чтобы согласиться на мир на разумных условиях и побудил их расширить завоевания за счёт других французских колоний. Переход столь многих французских и испанских колоний в руки англичан привёл к позорному миру, который Франция и Испания были принуждены принять из рук англичан на самых тяжёлых условиях, по праву завоевателя. Лодка, перевернувшаяся и затонувшая в Кап-Руж, была первопричиной и первым звеном цепи, которая оказала сильное влияние на все дела Европы. Если бы М. де Леви спас канонира в Кап-Руж, то множество событий было бы пресечено в зародыше! Может быть, даже Великобритания была вынуждены принять мир от Франции, вместо того, чтобы предоставить его на собственных условиях. Едва ли существует действие человека, которое не является началом цепочки событий. Французская армия заняла деревню Сен-Фуа в тот момент, когда англичане её оставили, отступив в Квебек, и провела там ночь с 27 на 28 апреля. На следующее утро М.де Леви был проинформирован, что английская армия вышла из города, и что она построилась в линию баталии на том же самом месте, которое занимала французская армия в прошлом году в битве 13 сентября; он собрал своих людей и двинулся в линии баталии навстречу англичанам. Хотя он был совершенно уверен, что английский генерал не решится на бой вне стен города, в котором он мог потерять многое, не достигнув многого в случае победы, он был вполне уверен, что он (Мюррей-А.М.) отступит при приближении французской армии. Генерал Мюррей, который делает величайшую честь своей стране своим большим знанием воинского искусства, здравым смыслом и способностями, вышел из города, чтобы прикрыть его ретраншементом, что стало ясно по большому количеству рабочего инструмента, захваченного французами; большая скорость, с которой приближались французская армия, лишила его возможности вернуться в Квебек, без угрозы того, что часть из них будет перебита канадцами. Английская армия имела преимущество позиции. Они были построены на поле битвы на возвышенности, их строй был прикрыт двадцатью двумя бронзовыми орудиями - городской (Palace) батареей, которую де Рамси отказался отправить М. де Монкальму. Действие началось с нападений на дом (Дюмонов) между правым флангом английской армии и французским левым флангом, который был поочерёдно атакуем и защищаем шотландскими горцами и французскими гренадерами, которые поочерёдно захватывали и теряли его. Достойные противники!- гренадеры со штыками в руках заставляли горцев бежать от себя через окна; и горцы возвращались со своими палашами снова через двери в свою очередь заставляя гренадеров отступать той же дорогой. Оба они теряли и захватывали дом (Дюмон - прим. ред.) несколько раз, и противостояние продолжалось бы до тех пор, пока там оставались гренадеры и шотландцы, если бы оба генерала не приказали им отступить, оставив дом на нейтральной полосе. Гренадеры уменьшились до четырнадцати человек в роте максимально. Нет сомнений, что горцы уменьшились в той же пропорции. Левый фланг французской армии, примерно в сорока шагах от англичан, разрушался огнём их артиллерии, заряженной картечью. М. де Леви, видя их плохую позицию, отправил М. де ла Паусе (de La Pause), адъютанта Гийеньского полка, с приказами армии отойти на несколько шагов назад с целью занять возвышенность параллельно возвышенности, занятой англичанами; но то ли потому, что этот офицер не понял намерений М. де Леви, то ли потому, что он оставил ошибочные приказы различным полкам, но по его глупости сражение было очень близко к тому, чтобы быть безвозвратно проигранным. Он проследовал вдоль линии, приказав каждому полку развернуться и отступить, без дальнейшей передачи приказа М. де Леви. Некоторые части левого фланга французской армии были не далее, чем в двадцати шагах от врага, и даже от наиболее дисциплинированных войск в этом случае было сложно ожидать, что они смогут отступить без сильного беспорядка и дезорганизации, или не подвергая себя явной возможности быть разбитыми и уничтоженными. Во время этого движения англичане, считая, что они бегут, покинули дававшую им преимущество возвышенную позицию, с целью преследования, довершения их расстройства и окончательного разгрома. М. Далкье (Dalquier), который командовал полком Беарн с колониальными силами на левом фланге французской армии; смелый, бесстрашный старый офицер, повернулся к своим солдатам, когда М. де ла Паусе передал ему приказ М. де Леви отступать, и сказал им: «Сейчас не время отступать, дети мои, когда мы в двадцати шагах от противника; с вашими штыками на ваших мушкетах давайте бросимся стремглав на них - это лучше». В одно мгновение они стремительно бросились на англичан, завязали штыковой бой, молниеносно захватили из орудия; и снаряд, поразивший Далкье, тело которого было покрыто шрамами от старых ран, не помешал ему продолжать отдавать приказы. Поларье, который находился на правом фланге армии со своим полком Royal Roussillon и частью канадских ополченцев, видя, что Далкье стоит прочно, и все полки центра отступают в беспорядке, оставляя пространство между двумя флангами, приказал своему полку с канадцами сместиться влево с целью напасть на левый фланг английской армии; французская армия продлила свой правый фланг далее английского левого крыла. Враги осознали движение Поларье не раньше, чем незамедлительно быстро бежали в беспорядке и были в такой панике, что не было английских солдат, которых могли бы собрать их офицеры, некоторые из которых попали в плен. Отступавшие французские войска немедленно двинулись вперёд, и вся французская армия преследовала англичан с таким пылом, что если бы не раздался крик остановиться, было бы сомнительно, что они не попали бы в Квебек вперемешку с беглецами, бывшими у городских ворот, когда этот крик раздался. Таким образом, Квебек мог быть отбит в своеобразной манере, непредвиденно и непреднамеренно.(см. прим. ред.) Я не знаю ничего хуже, чем плохо обученные войска, несомненно, смелая милиция, с её простой, древней манерой сражаться, даже необученная предпочтительнее войск, имеющих слабое понятие о дисциплине; обучением полностью пренебрегали в Канаде среди регулярных войск, что французские полки там могут рассматриваться, как имеющие очень мало отличий от канадской милиции. Способы управления милицией и хорошо дисциплинированными регулярными войсками являются столь же различными, как они сами отличаются по своей природе. Холодность, флегматичность, неустрашимая храбрость являются плодом отличной дисциплины, делающей солдат способными возвращаться, когда они отражены и повторять штурм несколько раз, сплачиваясь по собственному желанию. Но сила и достоинства милиции подобны жаркому бушующему пламени, которое может сверкать, пока не умрёт само по себе: это вспышка, взрыв, который часто делает чудеса, но затем затухает; нет возможности предотвратить всегда наступающее немедленное расстройство, нет никаких средств заставить их вернуться во второй раз для столкновения с врагом. (Прим. ред. ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ, предыдущей зимой были стычки вокруг Квебека. Ночью восемнадцатого марта две сотни лёгких пехотинцев были выделены из гарнизона Квебека и с провизией на три дня вместе с ротой гренадер выступили на следующий день к церкви Лоретт, назначенной местом встречи. Далее двинулись к Кальвэр (Calvaire) в сопровождении французского дезертира в английской военной форме. По дороге они неожиданно атаковали передовой французский пост и захватили группу пленных в составе капрала и девяти рядовых, после чего двинулись вперёд с большой скоростью, опасаясь, что встреченные ими местные крестьяне сорвут их планы, встревожив страну. Лёгкая пехота, достигнув цели, представляющей собой сильно укреплённый лагерь - укрепления из брёвен с домом на небольшом расстоянии от них; они ворвались в жилой дом с присущей им храбростью, убив четверых и захватив остальных, числом двадцать, некоторые из которых были ранены. Основная часть французов к этому времени заняла свои укрепления, бывшие по грудь высотой и укреплённые аббатисом из дерева, на расстоянии около трёхсот ярдов, откуда они беспорядочно стреляли и кричали как обычно. Капитан Макдональд, командовавший отрядом, видя преимущества французского расположения и видя, что их офицеры очень активны в поднятии боевого духа, ожидая жёсткого отпора, составил диспозицию для атаки по всей форме. Как только, однако, лёгкая пехота двинулась в атаку, французы побросали оружие и бросились бежать, но около восьмидесяти из них были взяты в плен. В атаке англичане потеряли только шестерых раненых, но французы - пятерых убитых и тринадцать раненых. Капитан Макдональд уничтожил пост, три мельницы для зерна, амбары и другие постройки вокруг. Французские пленные были доставлены в Квебек, за исключением раненых, оставленных на попечении крестьян с указанием доставить их к Жак Картье. Около сотни солдат английского отряда были обморожены и доставлены в Квебек на санях. Капитан Хербин (Herbin), командующий офицер, смог спастись, но его часы, шляпа, перо, «войсковая жена» с бочкой вина и бочкой ликёра были взяты. Губернатор провинции Квебек (генерал Мюррей) направил коменданта (Town Major) к матери настоятельнице монастыря Hotel Dieu, чтобы сообщить ей причины, побудившие его разрушить их мельницы и жилые дома в Кальвэр: а именно, в результате того, что она передавала сведения французам, указанному отряду было приказано быть в готовности к маршу; за то, что она вела переписку с французами в течение всей зимы, в результате чего они были проинформированы о всех передвижениях, происшествиях и иных событиях, которые произошли в стенах. Губернатор так же предупредил её, что если она или её сёстры будут продолжать сношения с французами, прямо или косвенно, совершать любые действия, противоречащие доброй воле и обязанностям перед королём Великобритании, они будут, без всяких церемоний, изгнаны из Квебека, а их монастырь будет превращён в казармы для войск. Так как мадам Сен Клод, бывшая сестрой . де Рамси и начальницей главного Госпиталя всегда была враждебны англичанам в распространении лжи и в поощрении канадцев к сопротивлению, генерал Мюррей послал к этой женщине бригад-майора, чтобы указать, что она должна отказаться от такого поведения и что, раз на проявляет такой интерес к делам мирским и устала от своего уединения, он может зачислить её, как гренадера в соответствии с её ростом (полных шесть футов) и продвинет по службе при первой представившейся возможности. (Смит). У французов было около двух тысяч убитых и раненых в этом бою 27(28-?) апреля, среди них сто десять офицеров регулярных войск, а так же большое число офицеров канадской милиции: поэтому они могли сказать, как Пирр в день своей победы над римлянами - «ещё одна такая победа, и я погиб!». М. де Леви открыл траншеи у Квебека в ту же ночь, и они велись с такой деятельностью, что его батареи скоро были готовы принять орудия, необходимые для пробития бреши. Но самыми крупными из его орудий были плохие двенадцатифунтовые, которые он установил на батареи, стреляя время от времени с величайшей экономией, так как имел небольшой запас пороха. Необходимо было только прибытие судов из Франции с артиллерией и боеприпасами, чтобы увенчать М. де Леви славой. Англичане в Квебеке признавали, что первый флаг, появившийся на реке Св. Лаврентия решал вопрос, должна ли Канада остаться во владении англичан или вернуться к французам. Ни одно судно не прибыло из Франции с артиллерией. Судьба Канады была, наконец, решена появлением трёх английских линейных кораблей 7 мая. Они поднялись по р. Св. Лаврентия без остановки в Квебеке. Они атаковали небольшие французские фрегаты в Ance du Foulon, примерно в миле над городом – которые оставались там на канадскую зиму, некоторые из них захватили, другие сожгли, в итоге мгновенно уничтожив все французские военно-морские силы. Их неожиданное прибытие, вместо судов, которые М. де Леви ожидал из Франции, столь удивило и напугало французскую армию, что она сразу же сняла осаду без какой-либо необходимости в этом. Она снова оставила англичанам в качестве подарка свои палатки и обозы, как это было сделано ранее при отступлении из Бопор, после сражения 13 сентября. Их ужас был таков, будто ударила молния, они бежали с такой скоростью, как если бы англичане преследовали их после проигранного сражения. Только де Воклен отличился по настоящему героической храбростью. Он командовал небольшим французским фрегатом в шестнадцать орудий и дрался как лев против английского линейного корабля в сорок орудий, пока не закончились порох и ядра. Затем он отправил весь свой экипаж на берег к М. де Леви, считая, что они могут тому понадобиться, а сам остался на борту с ранеными, его флаги продолжали реять. Англичане продолжали некоторое время вести огонь по его судну, не получая ответа, затем приблизились не лодках и спросили, почему он не стреляет или не спускает флаг? Де Воклен в ответ яростно сказал, что если бы у него было больше пороха, он не молчал бы так долго, и что если бы у них хватило ума взять его, они мог ли бы снять флаг сами, так как у него нет такого обычая спускать флаг, но если это хотят сделать они - враги его страны – пусть делают. После этого англичане поднялись на борт и взяли его в плен вместе с ранеными, и, принимая во внимание его решимость – они, приспустив свой флаг – отнеслись к нему так, как храбрость может требовать от благородного врага. Де Воклен уже был известен англичанам своей неустрашимой храбростью при осаде Луисбурга. Его бесстрашие столь понравилось английскому адмиралу, что он попросил его сообщить ему, чем он может быть тому полезен. Он ответил адмиралу, что всего более он хотел бы вернуть свою свободу и вернуться во Францию. Адмирал был настолько благороден, что немедленно приказал снарядить судно, чтобы отвести его в Европу, приказав английскому капитану подчиняться де Воклену, высадив его в любом французском порту по его выбору, предоставив так же выбор, какие французские пассажиры будут его сопровождать. Это благородное и щедрое поведение англичан сделало честь их нации, путём оказания справедливости к заслугам врага; гораздо больше, чем при встрече де Воклена с Беррьером, секретарём военно-морского флота, после его прибытия во Францию. Несчастное положение колонии было теперь неизлечимо и сравнимо с человеком в муках смерти, которому врач продолжает прописывать микстуры, но не с надеждой на его выздоровление, а с целью уменьшить и смягчить его страдания. Всё, что теперь можно было ожидать – это получение почётной капитуляции, благоприятной для жителей колонии, находящейся на последнем издыхании. М. де Леви оставил две тысячи человек у Жак Картье с приказом медленно отступать при выдвижении англичан из Квебека, не вступая с ними в соприкосновение, но не теряя их из вида. Это тормозило их продвижение и откладывало недобрый час как можно дольше. Он отошёл с остальной своей армией в Монреаль. Так как в этом городе не было провизии, он не мог держать свою армию собранной, он был вынужден разделить её, направив обратно к их зимним квартирам, где каждый житель должен был принять солдата за очень низкую плату, выплачивавшуюся из запасных фондов генерала. М. де Бугенвиль был направлен весной командовать на остров Иль-о-Нуа с одиннадцатью сотнями человек, в число которых входили полки Гийень и Барри. Этот остров расположен на реке Шамбли (Ришелье), примерно в восьми милях по прямой от Монреаля и двух милях от озера Шамплейн. М. Бурлямак, офицер, имеющий большие знания во всех отраслях своей профессии, выбрал эту позицию в прошлом году, когда он эвакуировал Тикондерогу, будучи вынужденным оставить англичанам это озеро. Он укрепил этот остров настолько, насколько это было возможно в этом песчаном грунте, теперь служивший границей для этой стороны Канады и препятствовавший англичанам спуститься по реке Шамбли в реку Св. Лаврентия, после чего они могли в короткое время овладеть Монреалем и Труа-Ривер – гораздо легче, чем со стороны озера Онтарио, откуда гораздо дальше и полно chicares (?) на порогах Св. Лаврентия; и усложнял их операции, - очень большое преимущество в стране, где есть морозы в течении семи месяцев в году. Этот остров около тысячи двухсот саженей в длину и от ста до двухсот шириной. Траншеи проложенные и обустроенные М. Бурлямаком, были правильными и доказывают его превосходные знания в фортификации. Он загородил два рукава реки, которые создаёт остров, заграждениями (staccados) или связками больших деревьев, привязанных один к другому за свои ветви кольцами из железа. Это мешало английским лодкам из озера Шамплейн обогнуть остров ночью, чтобы достичь Монреаля. Заграждения (staccados) острова должны были быть ими взяты раньше, чем они могли следовать дальше. Некоторые ирокезы из Пяти наций, сообщили М. де Водрейлю в Монреале, что генерал Амхерст осуществлял движения для вторжения в Канаду с очень значительной армией со стороны порогов и озера Онтарио, в то время, как генерал Мюррей получил приказ двигаться со своей армией вверх по реке из Квебека и присоединиться к генералу Амхерсту в Монреале. Но они ничего не знали о третьей армии, около четырёх тысяч человек, выдвинувшейся со стороны озера Шамплейн в июле, за пять недель до прибытия двух других армий к Монреалю, и осадившей Иль-о-Нуа с очень значительным артиллерийским парком: пушками, мортирами и т.п. в изобилии. Они возвели пять батарей на южной стороне реки, с мортирной батареей, которые сделали наши траншеи бесполезными, так как они могли обозревать нас отовсюду: сзади, спереди и с боков, и они были настолько близко от нас, что у южного staccado убили несколько наших солдат мушкетным огнём. Песчаный грунт защищал нас от воздействия их бомб, которым они забрасывали нас в огромном количестве, вместе с непрерывным огнём своих орудийных батарей. После шестнадцати дней осады, сопровождавшейся самой жестокой канонадой без единого момента перерыва, М. Ногаре (Nogaire), офицер полка Ройал Руссильон, прибыл к нам из Монреаля, пройдя непосредственно через леса, с несколькими индейцами в качестве проводников, с двумя письмами к де Бугенвилю, одно из которых было к нему от Водрейля, а другое от М. де Леви. Критическим стечением обстоятельств было наличие только двухдневной провизии для гарнизона, существовавшего до прибытия английских войск с помощью рыболовных сетей, так как река изобиловала самой вкусной рыбой, с семью или восемью быками, сохранявшимися в качестве резерва и убитыми пушками противника. Письмо М. де Водрейля содержало разрешение М. де Бугенвилю сдаться или уйти с острова, если это возможно. Письмо М. де Леви содержало прямой приказ защищать этот пост до последней крайности. Де Бугенвиль, несмотря на свой гений, здравый смысл, знания вместе с личным мужеством, и который ждал только задачи в военном искусстве, чтобы отличиться, был поставлен в тупик, как действовать при тех противоречивых приказах, которые он получил. В этой дилемме он показал мне два письма, спросив в то же время, как поступить, и мой ответ был – «Через два дня голод заставит нас сдаться на милость врага на его условиях. Подкрепление в тысячу человек может иметь для Монреаля огромное значение, и поможет создать благоприятные условия, когдп английская армия окажется в его окрестностях. Это М. де Водрейль является главнокомандующим в Канаде, а не М. де Леви; и что есть ещё возможность ухода с гарнизоном с северной стороны острова, где болотистая почва на берегу реки помешало англичанам установить пост». Де Бугенвиль немедленно выбрал отступление, которое было продумано и выполнено с равным блеском, и успех точно соответствовал тому благоразумию, мудрости и хорошему примеру, которые де Бугенвиль проявил в подготовке к ней. Было около десяти утра, когда Ногаре прибыл с индейцами, которые,- не привычные к тому огню, который в это время ёл с английских батарей, очень отличному от их способа боя из-за деревьев, - были не в своей тарелке и проявляли сильное нетерпение, чтобы уйти с острова. Час отступления был назначен на десять в эту ночь. Северный берег от Иль-о-Нуа, на противоположном берегу реки, был болотистым на расстоянии трёхсот шагов от реки, покрытым мелкими деревьями, там, где были возвышенности, и не было никаких английских постов ближе, чем в Прери де Буало (Prairie de Boileau), на расстоянии пол мили вниз по реке, так что место, где река было доступна для переправы, было чуть ниже к северу от стакады. Де Бугенвиль принял все мыслимые благоразумные меры, чтобы добиться успеха. Он приказал, чтобы все лодки были починены и готовы к использованию при первой необходимости. Он так же приказал, чтобы все лодки, каноэ из коры и плоскодонки, высеченные из больших деревьев, были удалены на некоторое расстояние от берега, чтобы какой-нибудь солдат не смог дезертировать и предупредить англичан о его планах, так как это случилось с постами у Квебека. Он приказал, чтобы весь гарнизон был в боевой готовности в десять вечера, соблюдал полную тишину без бряцания оружием и иных звуков, и был готов к маршу. Он приказал М. ле Борне, офицеру колониальных войск, остаться на острове с отрядом в сорок человек и поддерживать энергичный огонь нашей батареи, состоявшей из семи или восьми орудий в течение того времени, которое мы будем пересекать реку, чтобы препятствовать англичанам услышать нас в ходе операции, и продолжать огонь пока не закончатся боеприпасы, чтобы скрывать наше отступление так долго, как это возможно. Мы начали переправу на двух лихтерах с некоторым количеством небольших лодок около десяти вечера. Они курсировали постоянно взад и вперёд до полуночи, кога все пересекли реку без любого противодействия со стороны врага, даже не подозревающего о наших операциях, хотя слева от нас их посты были на таком расстоянии, что отчетливо слышались голоса. Всё было выполнено без малейшего шума, беспорядка и замешательства – редкое достижение при подобных случаях. Ле Борне действовал прекрасно, и в то же время экономил боеприпасы настолько хорошо, что он продолжал стрелять по англичанам с промежутками до часу ночи. Предполагая, что мы уже были около Монреаля, он поднял белый флаг капитуляции, и англичане, не имевшие ни малейшего понятия о нашем отступлении, сразу гарантировали ему почётные условия. У нас было восемьдесят человек убитых и раненых за время осады – очень незначительная потеря для канонады, продолжавшейся шестнадцать дней с пяти батарей, не считая мортирной батареи, без перерыва ни на мгновение. Если бы там был каменный, а не песчаный грунт, мы должно быть потеряли бы более половины гарнизона и, возможно, не сопротивлялись бы так долго. Как только все перешли реку, мы двинулись к Монреалю напрямую через лес, который (Монреаль –А.М.) был по прямой линии всего в восьми милях от острова Иль-о-Нуа, постоянно наполовину бегом один за другим, мы двигались таким образом с полуночи до двенадцати утра, по болотам, топям, мху, часто по пояс погружаясь в болотистую почву, без отдыха или остановки хотя бы на минуту. Вместо того, чтобы оказаться около Монреаля, как мы думали, мы были ошеломлены, обнаружив, что по вине наших проводников, оказались на расстоянии всего в пол лиги от Иль-о-Нуа; наши проводники, не зная дороги через лес, заставили двигаться нас по кругу на протяжении двенадцати часов без малейшего продвижения! Мы были настолько близко от английского поста в Прери де Буало, что гренадеры полка Барри, видя, что их командир Кормье сел от усталости на землю и не в состоянии идти дальше, забрали от них (англичан-?) лошадь, которая оказалась среди деревьев, и посадили на неё командира; в противном случае он остался бы и был взят в плен англичанами или скальпирован индейцами. Потеряв всякую надежду добраться до Монреаля через лес, мы вышли на дорогу к форту Сен-Жан на реке Шамбли, четырьмя лигами ниже Иль-о-Нуа и в пяти лигах по суше от Монреаля.Мои силы были настолько истощены, что я с трудом передвигал ноги. Тем не менее страх попасть в руки индейцев с их ужасной жестокостью, практикуемой ими по отношению к своим пленным, способную шокировать человеческую натуру, помешали мне поддаться боли и дали мне силы идти дальше. Прибыв в поселение около лиги с половиной от форта Сен-Жан в четыре часа дня, де Бугенвиль позволил своему отряду остановиться и отдохнуть в первый раз начиная с полуночи, когда он покинул остров Иль-о-Нуа. Я узнал, что в Сен-Жан уходит лодка и имел силы только на то, чтобы упасть в неё. Мы потеряли в этом походе около восьмидесяти человек: те, что не выдержали и остались позади, стали жертвами индейцев. Когда я прибыл в форт Сен-Жан, первым человеком, которого я увидел, был Поларье на берегу реки, который сказал мне, что они получили новости о нашем отступлении, и он был послан со своим полком, чтобы поддержать нас в случае, если мы будем преследуемы англичанами. Мы теперь были обложены на острове Монреаля со всех сторон. Англичане стали хозяевами реки Шамбли, овладев Иль-о-Нуа. Генерал Амхерст приближался со своей армией от озера Онтарио, и генерал Мюррей был на марше от Квебека с шестью тысячами человек, переживших зиму и несколькими линейными кораблями, один из которых в сорок орудий; когда они прибыли в окрестности города Монреаля, то удивляли и вызывали восхищение жителей, которые в силу невежества и халатности лиц, уполномоченных в изучении реки Св. Лаврентия, никогда не видели прибывавших судов более шестидесяти или семидесяти тонн. Генерал Мюррей показал себя как офицер с высоким пониманием, знаниями и способностями; он ничего не оставил генералу Амхерсту никаких дел, он потратил пять недель, чтобы добраться от Квебека до Монреаля, который находился всего в шестидесяти лигах и принёс нам больше вреда своей политикой, чем армией. Он часто останавливался в деревнях, разговаривал по душам с жителями и чувствовал себя как дома в их жилищах – обеспечивая провизией тех несчастных существ, погибавших от недостатка средств к существованию, кого голод и невзгоды вынудили бежать из нашей армии в Монреале. В некоторых случаях он сжигал дома тех, кто отсутствовал дома и находился в нашей армии в Монреале, одновременно публикуя везде амнистии и обеспечивая хорошее отношение ко всем канадцам, вернувшимся и свои жилища и жившим там мирно. В итоге – улещивая одних и запугивая других – он преуспел настолько, что не было возможности удержать их в Монреале. Правда, мы нуждались в них только, чтобы сделать хорошую мину. Три английских армии в сумме составляли более двадцати тысяч человек, и было невозможно оказывать любое дальнейшее сопротивление. Армия Амхерста появилась ввиду Монреаля напротив ворот Лашине (Lachine) 7го сентября, около трёх часов дня. Генерал Мюррей со своей армией из Квебека появился через два часа после этого на противоположной стороне города: так черный кризис взял в свои руки судьбу Канады. Монреаль никоим образом не был приспособлен к обороне. Он был окружен каменными стенами, возведёнными при зарождении колонии, только для обороны жителей от набегов индейцев мало кто мог представить в то время, что он станет театром регулярной войны, и что в один прекрасный день можно будет увидеть грозную регулярную армию хорошо дисциплинированных войск под его стенами. Мы, однако, все собрались в этом несчастном, плохом месте – без провизии, в тысячу раз хуже, чем на выгодной позиции в открытом поле – чьи жалкие стены не могли выдержать канонаду двух часов не будучи сровненными с землёй, и где мы были бы вынуждены сдаться на милость победителя, если бы англичане настаивали на этом. Ночь с 7го на 8е сентября прошла в обсуждении статей капитуляции. К утру все трудности были преодолены, и генерал Амхерст предоставил условия гораздо более благоприятные, чем можно было бы ожидать в нашей ситуации. Таким образом канадцы, храбрые, послушные и легко управляемые стали подданными Великобритании, и если они могут считать себя счастливыми в рамках этого правительства, помня свои прошлые неприятности, то так тому и быть. М.(полковник) Поларье и М.(полковник) Далкье, которые сильно выделялись во французской армии их высоким чувством чести, честностью, их мужеством, опытом и знаниями в военном искусстве, оба были по прибытии во Францию разбиты, как командиры батальонов – звание, которое было отменено во французской службе, с целью дать майору, как в английской службе, командование полком в отсутствие полковника и лейтенант-полковника. Белькомб (Belcomb), адъютант Поларье из полка Роял Руссильон и Монтгнари (Montgnary), капитан в полку Беарн, которым командовал Далкье – (два очень красивых мужчины, способные привлечь внимание дамы любой части Европы) – стали полковниками Пеших полков, не обладая никакими замечательными военными талантами или способностями. Фортуна наиболее жестко проявляет свою всемогущую силу в военном государстве, где справедливость, наказания и поощрения только должны служить базой для неё. Мужчины ведут себя с точки зрения или чести, или интереса; и не может быть никакого соревнования по службе, где посредственность в талантах, интриги, фаворитизм и взятки довлеют над заслугами. Присоединиться к превосходству таланта, игнорируя искусство низкопоклонства – есть величие души, но то, что заслуги могут привести к счастью скорее невозможно в продажной и корыстной стране: напротив, они становятся причиной отчуждения. Добродетель возвышает душу, и её нельзя купить ни взяткой, ни преувеличением достоинств пороков и неспособности. «если военная конструкция в государстве такова» - говорит М. Гобер в своём «Трактате о тактике» - «что правитель(король Пруссии) является одним из величайших людей своего времени, который обучает и командует своими армиями, и чьи армии формируют всё величие королевского двора, какой она должна быть в тех государствах, где государь не является вовсе военным человеком, где он не видит свои войска, где он открыто презирает или не знает того, что касается их; где двор всегда повинуется настроению своего суверена и, следовательно, не способен к войне; где почти все большие награды получают благодаря подаркам и интригам; где большая часть милостей является наследственными; где заслуги томятся за отсутствием поддержки; где успех может развиваться без таланта; где приобретение состояния больше не подразумевает приобретение репутации, а просто накопление богатств; где мужчины могут в одно и то же время быть покрыты орденами и позором – в больших званиях и невежественно служат жестокому государству, занимая лучшие места, не обращая внимания на осуждение общественности и наслаждаясь благосклонностью государя? Если в то время, как другие науки развиваются, искусство войны остаётся в зачаточном состоянии, это вина правительства, которое не придаёт этому достаточного значения, которое не делает его объектом общего образования, которое неспособно направить талантливых людей в этой профессии, в результате чего они переносят устремления найти больше славы и преимуществ в сфере наук пустяковых или менее полезных, считая профессию военного неблагодарным занятием, где таланты опережаются интригами, а призы распределяются фортуной. Генерал Амхерст, в соответствиями с его утверждениями в его письме Mr. Питту, тогдашнему государственному секретарю, потерял на пути вниз по порогам, не встретив никакого противодействия со стороны французов или индейцев, утонувшими восемьдесят четыре человека. Более двадцати полковых лодок были разбиты на куски. Семь артиллерийских лодок, нагруженные оружием и боеприпасами, и одна из его галер были также потеряны. Если бы 900 индейцев находились там, как они и должны были сделать, рассыпанные в лесах по берегам реки, с 1200 канадцами, которых они искренне просили у М. де Водрейля, чтобы защищать эти трудные пороги, но этот офицер упрямо отказался, что стало бы с генералом Амхерстом? Как он мог продраться сквозь них? Амхерст и его армия, должно быть, там погибли бы, как это случилось с Бреддоком, его экспедиция была бы бесплодной, и Канада была бы сохранена для Франции: но по воле небес всё произошло иначе. Как долго англичане смогут сохранить это завоевание, зависит от их собственного мудрого и разумного поведения. КОНЕЦ.

Оригинал этой рукописи хранится во французском военном архиве в Париже: копия была сделана с разрешения французского правительства PL Morin, эсквайром, чертёжником Департамента земель короны в Канаде, около 1855 г. и хранится в библиотеке Законодательного Собрания Канады. Литературно-историческому обществу Квебека, благодаря доброте библиотекаря Mr. Тодта было разрешено получить к ней доступ. Этот документ, как предполагается, был написан через несколько лет после возвращения во Францию шевалье Джонстоном, шотландским якобитом, который бежал во Францию после поражения при Каллодене и получил от французского монарха вместе с несколькими другими шотландцами направлении во французскую армию. В 1748 году, говорит Франсуа Мишель (Les Ecossais en France , vol. II, p. 449), он отплыл из Рошфора в качестве прапорщика (энсин) с войсками, направляющимися на Кейп Бретон: он продолжал службу в Америке, пока не вернулся во Францию в декабре 1760 года, выступив в кампании 1759 г. в Канаде в качестве адъютанта шевалье де Леви. Когда Леви был направлен в Монреаль, Джонстон остался среди офицеров при генерале Монкальме, в связи с его глубокими знаниями окрестностей Квебека и особенно Бопора, где были возведены основные оборонительные укрепления, и где укрепилась вся армия, около 11000 человек, оставив в гарнизоне Квебека лишь гарнизон из 1500. Журнал написан на английском языке и не отличается орфографией или чистотой дикции: Джонстон или забыл или никогда не знал полностью язык.

ИСТОРИЧЕСКОЕ НАПОМИНАНИЕ: 1760-2010: 250-ая годовщина сражения при Сен-Фуа.

Оккупация Сен-Фуа и Лансьен-Лоретт (L”Ancienne Lorette). В это время, 250 лет назад церкви Лансьен-Лоретт и Сен-Фуа были заняты английскими войсками. Церковь Лансьен-Лоретт, вторая, возведённая из камня и открытая для служб в 1725 году, заменила собой кирпичную часовню, построенную в 1674 г. отцом Шамоно. Оккупация продолжалась с 12 ноября 1759 г.- спустя два месяца после сражения на Равнине Авраама 13 сентября 1759 г. – до 26 апреля 1760 г. – за два дня до сражения при Сен-Фуа (28 апреля 1760 г.).

Губернатор Джеймс Мюррей пишет после отступления французских войск к реке Жак Картье: « 12 ноября 1759 г., после признания региона за собой, я занял позиции в церквях Сен-Фуа и Лоретт, чтобы контролировать все пути к Квебеку, так, чтобы никакое значительное войско не могло достичь его, предварительно не захватив эти два поста. Я укрепил эти церкви таким образом, чтобы сопротивляться любой атаке». Лейтенант Джон Кнокс уточняет 18 ноября: « Церкви Лоретт и Сен-Фуа укреплены и имеют каждая по два полевых орудия (12 фунтовые) с артиллеристами и боеприпасами. Эти посты окружены укреплениями и баррикадами, обильно снабженными бойницами для ведения мушкетного огня». Незадолго до сражения при Сен-Фуа, 20 апреля 1760 г., солдаты майора Джона Хесси, командовавшего 47 полком Ласселеса, доставляют в Лоретт, через болото Сюэте ( la Su?te) два крупных орудия калибром 18 фунтов (по весу ядра). Но 26 апреля, при приближении войск де Леви (4 500 людей), они уходят с их орудиями на высоты Сен-Фуа, где армия Мюррея, которая в общей сложности в Квебеке насчитывает 7 313 человек, предполагает лучше противостоять атаке. Оккупация церкви Сен-Фуа длилась на день больше и имела более драматичный конец, когда арьергард майора Джона Даллинга её взорвал 27 апреля 1760 г. в 13 часов, прежде чем отойти к Квебеку для битвы, так же именуемой «второй битвой на Равнине Авраама». Оккупация церквей продолжалась пять с половиной месяцев. События, предшествовавшие оккупации англичанами церквей в Лоретт и Сен-Фуа. Вот факты, которые предшествовали оккупации церквей Лансьен - Лоретт и Сен-Фуа английской армией. В утро сражения на Равнине Авраама 13 сентября 1759 г. бригадир Бугенвиль движется от Кап-Руж к месту боя с 900 людьми, но, пишет он «когда я смог добраться до места боя, наша армия уже сразилась и проиграла. Вся английская армия выдвинулась, чтобы меня атаковать. Я отступил перед нею и направился (развернулся - ?) таким образом, чтобы прикрыть отступление нашей армии». Бугенвиль отходит к Лансьен-Лоретт. В лагере Бопор, на военном совете с губернатором Водрейлем, решено отступить к реке Жак Картье, чтобы ожидать там возвращение генерал-лейтенанта де Леви . Вечером и ночью полки из лагеря Бопор с Водоейлем следуют по улице Сен-Поль к Лансьен-Лоретт и пересекают реку Кап-Руж по «мосту Лансьен-Лоретт» (несколько выше современного моста на бульваре Хамел в округе Сен-Андре). Джонстон писал: «Это был марш абсолютно в индейском стиле; не отступление, а ужасное, отвратительное бегство (Водрейля), в тысячу раз худшее, чем утром на Равнинах Авраама, в таком беспорядке и дезорганизации, что если бы англичане о нём знали, 300 человек, посланных против нас, было бы достаточно, чтобы уничтожить всю нашу армию, разорвав её на куски. Де Леви был этим возмущён: « таким обазом не оставляют 20 лье (60 миль) страны». 18 сентября 1759 г., в день, когда будет подписана капитуляция Квебека, Бугенвиль пишет из Лоретт Бурлямаку на озере Шамплейн: «Мы не должны думать о своей безопасности за Жак Картье. Я взял на себя смелость удержать Кап-Руж и Лоретт. Я сохраню магазины Щарлебура (Charlesbourg) и Сан-Августина, от которых (Водрейль) отказался и доставлю продовольствие в Квебек. Сегодня я иду обратно в наш лагерь Бопор, оставленный столь поспешно, с заклёпанными орудиями и разрушенными магазинами, и шевалье де Леви, прибывший вчера к Жак Картье, желает двинуть армию обратно. Я опасаюсь, чтобы не было чересчур поздно…». Ремзи (Ramezay) в Квебеке был оповещён капитаном кавалерии Рошебекуром (Rochebeaucourt) о движении французской армии в четырёх лье от города. «Сьер де Бугенвиль получил приказ перейти реку Сен-Шарль. Он был всего в трёх четвертях лье от города, когда он узнал, что он капитулировал, это превращённое почти в прах место, подвергавшееся бомбардировке в течение шестидесяти восьми дней». (Кампания 1759 г., не подписано). Поставленный Ремзи перед свершившимся фактом, Бугенвиль, находившийся в полулье от Квебека, отступил с авангардом к Лоретт, где соединился с Леви, которого всегда опережал: «Удивительно,- говорит Леви,-что мы смогли объединиться, не будучи ни атакованными, ни обложенными». Леви на три дня расположился лагерем на реке Кап-Руж. Он писал в своём Журнале: « Мы направили отряды, чтобы забрать боеприпасы и провизию, оставленную (Водрейлем) в лагере Бопор. Потеря Квебека поставила нас в необходимость отступить и установить посты для обеспечения главной зимней квартиры. Я убедил М. де Водрейля в необходимости постройки форта у Жак Картье. Армия выступила туда для работ». В начале октября, после нахождения в авангарде у Лансьен-Лоретт, Бугенвиль и его люди уходят в Пойнт-о-Трамбле (Neuville). Там Леви решил расположить на зиму авангард с капитаом Луи де Репентинем, недалеко от форта Жак Картье, построенного на Кап-Санте. С этого времени территория свободна для английской армии, которая устанавливает посты, выдвинутые к Лансьен-Лоретт и Сен-Фуа и занимает обе церкви в течение пяти с половиной месяцев, с 12 ноября 1759 г. по 26 апреля 1760 г. В конце декабря 1759 г. основная часть французских войск ушла в Монреаль на зиму. Английская штаб-квартира решает установить посты в Сен-Фуа и Лоретт. После отступления французской армии, англичане, закрепившиеся в Квебеке, стремились укрепить и обезопасить завоеванных территорий. Лейтенант Джон Кнокс сообщает о причинах, побудивших британских офицеров создать посты в Лансьен-Лоретт и Сен-Фуа при приближении зимы: « Этот план расширения наших границ вызвался у нас различными доводами. Во-первых, было крайне необходимо укрепить оба поста в Сен-Фуа и Лоретт, так как благодаря своему особому положению, они не только защитят жителей завоеванной страны, подчинившихся нашему правительству, но кроме того, мы сможем, с достаточной лёгкостью, обеспечивать себя свежей провизией, без которой будет очень сложно выжить. Во-вторых, местные жители уверяют нас, что овладев селением Лоретт, мы защитим превосходный источник дров в лесах Сен-Фуа. Кроме того, мы не только будем защищены от внезапных нападений французов, но сможем вечером или ночью при лунном свете вторгаться на вражескую территорию для сбора продовольственной контрибуции с его округов. Наконец, мы всегда сможем поддержать эти передовые отряды, или уйти, обеспечив соответствующее прикрытие». Лансьен-Лоретт являлся, следовательно, стратегической позицией, которая обеспечивала англичанам снабжение продовольствием и дровами, и позволяла противостоять рейдам французских отрядов, оставшихся в Пойнт-о-Трамбле в форте Жак Картье, возведённом на правом берегу реки Жак Картье. Таким образом «14 ноября 1759 г. отряд майора Джона Хесси, командира 47 полка Ласселеса, занял эти два поста в Лоретт и Сен-Фуа. Дорога на Квебек с запада страны проходит через эти две деревни, и они господствуют над большой территорией». Джон Кнокс добавляет: «Справедливость во всех отношениях этих доводов офицеров, мы могли проверить во время всего зимнего сезона». Рискованное положение жителей Лансьен-Лоретт. Во время британской оккупации осенью 1759 г. и зимой 1760 г. положение жителей Лансьен-Лоретт было очень трудным и даже опасным. Катастрофа, произошедшая с их соседями 18 ноября 1759 г. говорит сама за себя: «Майор Джон Хесси и полковник Хант Уолш сожгли приход в районе Пойнт-о-Трамбле (Нёвиль), называвшийся Сен-Жозеф, и опустошили эту часть страны, потому что жители восставали против их присяги. Повсеместно были распространены прокламации с угрозами более строгих мер против канадцев, которые не выполнят своих обязательств и не проявят должного уважения к приказам и запросам губернатора Джеймса Мюррея о поставке нам провизии, телег, саней, лошадей, и в случае, если они забудут оповестить его превосходительство, когда враг появится в их окрестностях». Лейтенант Джон Кнокс так же подчеркивает, что «крайние меры были противны чувству человечности британской армии и его командующего (Мюррея)». Можно понять, что жители Лансьен-Лоретт благоразумно подчинились, когда, через два дня после катастрофы у Пойнт-о-Трамбле, «Мюррей приказал майору Хесси, командующему отрядом в Лоретт, призвать жителей этого прихода сдать оружие, принести присягу и сжечь дома тех, кто ещё оставался с французской армией». Надо заметить, что англичане также были заинтересованы в том, чтобы оставаться в хороших отношениях с окрестными жителями. Например, Мюррей оплачивал жителям их услуги: «Я приказал приходам Сен-Фуа и Лоретт предоставить сани с лошадьми и доставлять их регулярно каждый день, в течение которых они будут оплачены (3 декабря 1759 г.)».Обитатели Лоретт жили так все изнурительные месяцы, в течение которых они подвергались приходам и уходам обоих лагерей: британской оккупационной армии и авангарда французской, которая должна была возобновить кампанию весной 1760 г. Сражение Сен-Фуа начинается у Лансьен-Лоретт. Лансьен-Лоретт был вовлечён в Сражение Сен-Фуа. 20 апреля французская армия отплыла от Сореля к Квебеку. Это плохое время: корабли плывут через льды. 21го генерал-лейтенант де Леви в свою очередь отплыл из Монреаля к Пойнт-о-Трамбле (Нёвиль), месту объединения. 24го он узнал, что британцы до сих пор занимают церкви в Лавьель-Лоретт и Сен-Фуа и готовы защищать высоты Кап-Руж. До этого, 19 апреля, лейтенант Эрбен (Herbin) (морские роты) пытался подняться на высоты Кап-Руж с 60 канадцами и шестью индейцами, но вынужден был уйти, потеряв 2 убитыми и 5 ранеными. 25 апреля из форта Жак Картье им «следовательно, было решено совершить переход по суше, пересечь реку Кап-Руж в двух лье выше его устья, пройти Лавьель-Лоретт и пересечь болото Сюэте (Suette), чтобы захватить высоты Сен-Фуа». 26 апреля армия высадилась у Сан-Августина, в 10 часов. Марешаль ди камп Бурлямак « выступил с дикарями, гренадерами и волонтёрами (из канадской милиции), чтобы исправить мосты. Мы узнали к этому времени, что противник эвакуировал посты, которые он занимал в церкви Лавьель-Лоретт и отступил к Сен-Фуа. Армия была в состоянии осуществлять переход до 4 часов вечера, но только приблизительно около трети армии смогло переправиться до вечера. Была ужасная буря. Земля ещё была покрыта снегом. Был ужасный холод, видимость была только при свете молний. Войска потратили всю ночь, чтобы закончить переправу через реку, наводнение почти смыло мосты. Они были в печальном состоянии, онемевшие от холода, без огня, и промокшие до нитки. Когда перешла половина армии, М. де Бурлямак двинулся вперёд с авангардом до начала болота Сюэте, где заметил мост, не разрушенный врагом, он его перешёл и занял позицию в домах, которые были только в полу-лье от церкви. М. шевалье де Леви двинул вперёд бригады для поддержи, направился туда сам и там провёл ночь. Когда войска подошли, и отряд был собран, они были размещены в амбарах прихода Лавьель-Лоретт, откуда предполагали начать атаку на врага на рассвете. Но дождь и непогода продолжались (на заре 27го), и им было разрешено отдохнуть». (Из Журнала кампаний шевалье де Леви и Мемуаров шевалье де ла Паусе (de la Pause). Армия де Леви включала Роял-Руссильон бригадира Пуларье (Poulhari?s), Гийень лейтенант-полковника де Лоне и артиллерию капитана Лувикура (Louvicourt), Ла Рейн бригадира Рошмора (Roquemaure) и Лангедок лейтенант-полковника Прива (Privat), Морские силы генерал-майора Даниеля Дюма, образованные 1м батальоном коммандана Ла Корна и 2м батальоном коммандана де Вассана и марешаль ди камп Бурлямака, 2 батальон Барри бригадира де Трево и 3 батальон Барри лейтенант-полковника Трецессона (Tr?cesson), Ла Сарр лейтенант-полковника Палмароля (Palmarolle), Беарн бригадира Далкье (D’Alquier) и резервный батальон милиции Монреаля коммандана Симона Рюме (Simon Rh?aume). И 27 апреля 1760 г. французская армия вышла из Лансьен-Лоретт, чтобы подняться на высоты Сен-Фуа и выиграть 28 апреля «втрое сражение на равнинах Авраама». Это сражение было особо героическим с обеих сторон. Оно не возвратило колонию для Франции, но оно принесло французам последнюю победу в Америке, где канадские милиционеры имели возможность показать свою храбрость, особенно в центре линии баталии. В тот день «отвратительное бегство» было бегством англичан под защиту стен Квебека. В Лансьен-Лоретт улица, которая пересекает улицу Сен-Поль, носит название «улицы Храбрецов», а эту последнюю пересекает другая , называющаяся «Сен-Фуа». Всё это в честь армии де Леви , которая прошла к знаменитому сражению по улице Храбрых в Квебек! Милиция из Лансьен-Лоретт так же участвовала в этой большой французской победе, 250-летие которой мы отмечаем в 2010 г. Слава храбрецам! Заключение: победа без сражения 27 апреля 1760 г.

Войска де Леви промокли до нитки и уже в течение трёх дней находятся в жалком состоянии. Леви позволил им разместиться в амбарах Лансьен-Лоретт и присоединился к марешаль ди камп Бурлямаку, перешедшему Сюэте Сеннан (Su?te Sennanne). Первые французские бригады, которые пересекли болота, были сгруппированы ввиду высот Сен-Фуа и обоих английских 18-фунтовых орудий. Ночная буря уступила место густому туману. Мюррей выдвинулся из Квебека к Сен-Фуа с корпусом в 3500 человек и соединился со своим авангардом. Ледяной холод и дожди предыдущих ночей помешали ему подойти раньше. Церковь Сен-Фуа, обнесенная палисадом и снабженная бойницами, служила складом боеприпасов для английской армии. Бригадир Ральф Бёртон, на правом крыле, имел под своим командованием лёгкую пехоту майора Джона Даллинга, 15й Амхерста лейтенант-полковника Джеймса Робертсона, 58й Анструтера полковника Хоу, 2й батальон 60го Королевского американского лейтенант-полковника Августина Прево и 48й Вебба. Бригадир Саймон Фрейзер, на левом крыле, командовал 43м Кеннеди полковника Деметриуса Джеймса, 47м Ласселеса майора Джона Хесси, 78м хайлендерским майора Джеймса Клефена и Colonial Marines капитана Дональда Макдональда. Линия баталии Мюррея проходила вдоль дороги Сен-Фуа. Она опиралась на церковь справа и развёртывалась по направлению к Кап-Руж слева. Мюррей имел две 18-фунтовых пушки, снятых с Лансьен-Лоретт. Он видел себя в сильной позиции, на высотах, господствующих над болотом Сюэте и армией де Леви, собирающейся к югу от Лоретт. Полковник Хант Уолш в арьергарде, рядом с территорией Дувилля (carr? d'Youville), с 28м Брегга и майор Роджер Моррис в Силлери с 35м Отвея, защищали тыл английской позиции. Пока последние люди и артиллерия прибывали в Лоретт, Леви отдал приказ сержант-адьютанту (? l’aide-mar?chal des logis) Ла Паусе двинуть построенную армию вперёд через Сюэте.Крутой подъём создавал такую сложность для атаки, что Леви решил обойти англичан с их правого фланга, поднявшись по дороге Дюваллон (chemin du Vallon), чтобы отрезать их от Квебека и вступить в битву на такой же высоте, как и они. Пушки и мушкеты бригадира Бёртона гремят в тумане против французского авангарда на опушке леса. Мюррей ожидает атаки, но её нет. В тумане, он обеспокоен медленным продвижением авангарда марешаль ди камп Бурлямака к Квебеку, от которого он опасается быть отрезанным. Его позиция оказывается менее сильной, чем он предполагал. Он чересчур далеко удалился от города и находится в опасности. Лейтенант артиллерии Везон пишет: «Мюррей видел движение нашего авангарда по дороге Сюэте и готовился атаковать, полагая, что он не имеет поддержки, но когда он увидел, что вся наша армия сформировалась для баталии и двинулась влево, чтобы отрезать ему отступление, он воспользовался поджогом церкви Сен-Фуа и отступил». В час дня церковь взорвалась вместе со складом оружия и боеприпасов, это была работа майора Джона Даллинга, последним отошедшего в Квебек. Французские войска, находящиеся в менее выгодной позиции, не в состоянии отрезать отступление англичан. Леви следует за ними. Французская армия в колоннах занимает берег Сюэте. Бурлямак с авангардом следует по дороге Сен-Фуа к Квебеку. Гренадеры и кавалерия преследуют арьергард майоров Доллинга и Хесси, которые закрепляются в мельнице Дюмон (в парке Храбрых) и в редуте на высотах Бютаневё (la Butte-?-Neveu) (улица Храбрых, резиденция консула Франции). Бурлямак продвигается до дома Лафонтена в 1500 футах от мельницы Дюмон ( в 800 футах от госпиталя Сан-Сакрамент). Французские бригады «размещены en bataille»(в готовности к бою) в амбарах по дороге Сен-Фуа. В ночь с 27 на 28е, Леви рассылает приказы начальникам милиции правительства (департамента - М.А.)Квебек присоединиться к нему. В середине ночи майоры Далинг и Хесси покинули мельницу Дюмон и редут на Высотах, отступив на Бютаневё (здание Лаурентьен (?difice La Laurentienne). Итог дня 27 апреля:2 убитых англичан и несколько раненых. Но для Леви 27 апреля - само про себе победа: поспешное отступление англичан со взрывом церкви Сен-Фуа и склада боеприпасов является её демонстрацией. Это- победа без боя умелого тактика, который смог осуществить манёвр на местности к югу от Лоретт и использовать слабое место в плане боя грозного соперника. Это была так же упущенная возможность, так как если бы Леви отрезал Мюррея от Квебека, поднявшись по дороге Дюваллон до того места, где сейчас находится университет Лаваля, город мог бы быть взят на капитуляцию. Таким образом, большой победе 28 апреля 1760 г. предшествовала накануне победа без боя, одержанная де Леви к югу от Лоретт.(1) (1). Военные звания соответствуют принятым на территории Америки и могут отличаться от находящихся в обиходе во Франции и Великобритании. (Source : Gilles Drolet et Michel Quessy, Soci?t? d’histoire de L’Ancienne-Lorette) Journal L”APPEL, Publi? le 25 Avril 2010

Шарль Дувиль о сражении при Сен-Фуа и кампании вцелом.

ПОБЕДА ПРИ СЕН-ФУА 1760 Автор: Шарль Дувиль. Здравствуйте, канадский архивист\историк доставил мне удовольствие, выслав полный и чрезвычайно интересный доклад о битве при Сен-Фуа, франко-канадской победе и реванше за поражение на Равнинах Авраама. Канадские милиционеры особенно хорошо бились, у них были некоторые счёты с англичанами, так как Вулф (чтобы отомстить за нанесенное поражение, которое он потерпел в 1759 г. на пляжах Монморанси) запланировал сжечь целые семьи канадцев. Оказалось, что среди других жертв были женщины и дети канадских солдат, которые сражались при Сен-Фуа. Шевалье де Леви спасает честь французского флага. Приготовления де Леви: С начала декабря Леви имел планы вернуть Квебек в ходе неожиданной зимней кампании, но несмотря на это не было достаточного количества продовольствия и экипировки, чтобы провести такую кампанию. Тем временем Леви старался укрепить боевой дух своих войск, ясно показывая им ситуацию и прямо объясняя то, чего он ожидал от них в течение весенней кампании. В циркуляре от 29 марта он писал своим офицерам: «Я прошу предупредить их (солдат и милиционеров), что они должны готовиться к тяжёлой кампании. Несмотря на усилия Интендантства, я могу быть действительно уверенным только в хлебе, и, когда мы будем перед Квебеком, мы будем есть или лошадей, или быков, мясо которым мы можем обладать». Он им подтвердил, что не было исправной одежды, так же как зимних кафтанов для солдат, дополнительных мушкетов, патронных сумок, кюлот и кальсон. Что касается бочек, солдатских котелков и ложек, их необходимо было изготовить из дерева. Не хватало так же ниток и ткани, чтобы чинить одежду. Регулярные войска, так же как и Независимые морские роты были одеты в разорванную, полинявшую, заплатанную форму. Самоотверженность дам высшего света Монреаля передало немного комфорта этой армии в заплатах. Что касается милиционеров, то они были одеты в свою повседневную одежду и имели в качестве вооружения только свои охотничьи ружья. Они привязывали охотничьи ножи к стволам в качестве штыков. Что касается патронов, они выдавались дополнительно. Большая часть орудий была потеряна при эвакуации лагеря Бопор и Кап Руж. По ведомости Водрейля, было найдено только 169 пушек и 21 мортира всего с 15 950 ядер, 312 бомб и 200 300 фунтов пороха. Большая часть этого вооружения была распределена по различным фортам и не могла быть использована в кампании. Следовательно, с армией оборванцев или «армией нищих» согласно определению де Леви, была предпринята весенняя кампания, чтобы исправить поражение 13 сентября прошлого года и таким образом вернуть город. За неимением экипировки, хорошего оружия и боеприпасов в достаточном количестве, эта армия была воодушевлена твёрдой решительностью, волей к сопротивлению и подлинным героизмом, которые вдохновили их на одно из наиболее блестящих действий этой войны. Колония хотела продолжать жить. Дорога к Квебеку: Из Монреаля 15 апреля 1760 г. отплыли два судна с начальником штаба (major g?n?ral des logis) шевалье де Ла Паусе и инженером Дезандруа, которые направились в Пойнт-о-Трамбле для подготовки мест расквартирования. 17го командиры батальонов получили приказы на выдвижение, для их посадки на суда была определена дата на 20е. Первая часть пути была пройдена быстро, но на озере Сен-Пьер пришлось сделать остановку в связи с сильным северо-восточным ветром, который ледоходу. 22го погода прояснилась, и флотилия пересекла озеро, по пути собрав войска из районов Труа-Ривер. Французская армия устроила лагерь в пещерах Ла Пераде ( La P?rade) и Дюшамбо (Deschambeault), чтобы ожидать там открытия фарватера. Она там переждала новый шторм, результатом которого было разрушение ледяного затора, который всё ещё держался от острова Орлеан до Кап Руж. 24го фрегаты и десять транспортов отбыли во главе конвоя, который пристал к Пойнт-о-Трамбле на закате. Глыбы льда постоянно держались вдоль берега и создавали много затруднений при подъеме лодок, которые вытаскивались на сушу для того, чтобы избежать того, что они будут унесены льдами в течение ближайшего прилива. Были выгружены три орудия, которые должны были завершить путь по суше. Войска отдыхали в течение всего дня 25го, в то время как разведчики определяли вражеские позиции. На следующий день лодки были спущены на воду для перехода к Сан-Августину. Около полудня плавание было прекращено, так как с этого момента скалы препятствовали любому новому подходу к Квебеку. Поэтому было решено пройти по суше и атаковать через Сен-Фуа и лес Силлери… Леви полностью реорганизовал структуру своей армии, включив отряды милиции в регулярные батальоны, внутри которых они составляли отдельные однородные роты. Эта новая французская армия состояла из пяти бригад, сформированных из двух батальонов каждая, к которым добавлялись нелинейные войска. Полагая, что войска Мюррея занимают Кап-Руж, Леви решил обойти эту местность. Он прошёл по дороге в Лоретт, чтобы пересечь реку. Он выслал роту гренадер под командованием Бурлямака для восстановления мостов, разрушенных англичанами. Это было исполнено к двум часам дня и войска де Леви двинулись на мосты, английский форпост был немедленно эвакуирован , так как английские солдаты в этом месте видимо не были в большой силе. Они бросились в Сен-Фуа, чтобы предупредить английские отряды в этом месте для предотвращения угрозы. Французская армия возобновила свой путь, который стал крайне трудным, так как надо было пересечь замёрзшие болота Сюэте. Мюррей узнаёт о приближении де Леви: Английский генерал Мюррей что-то подозревал, но он предполагал, что атака будет произведена по реке, когда сойдут льды. 21 апреля, наблюдая медленное освобождение реки, он решил вывесить прокламацию на стенах города, в которой приказывал гражданским лицам покинуть город в три дня. Это было сделано, чтобы предотвратить любое восстание. До ночи с 26го на 27е гарнизон не знал о высадке французских войск в Сан-Августине и их продвижении. Правда открылась случайно от одного спасшегося француза. Английский часовой услышал крики человека, который звал на помощь. Высланная шлюпка нашла французского моряка, почти замерзшего на льдине. Его слова были столь важны, что его незамедлительно доставили в штаб-квартиру Мюррея. Он показал, что его лодка перевернулась, и что он был в составе экспедиции, посланной, чтобы вернуть Квебек. Прежде, чем сделать последний вздох, он показал, что Леви поблизости от Квебека с мощной армией. Обе армии готовятся: Мюррей забил тревогу и приготовил свою армию к выступлению против армии де Леви. На рассвете, с гренадерами, пятью полками и 10 артиллерийскими орудиями он выдвинулся на Сен-Фуа, где разместил своих людей в церкви и соседних домах. Английская армия находилась на прекрасной позиции и ожидала людей де Леви. Этот последний (де Леви –А. М.), осмотрел хорошую позицию Мюррея и не атаковал сразу столь хорошую позицию, главным образом из-за того, что люди были истощены тридцатичасовым маршем в плохих условиях. Лес разделял обе армии на расстояние в полмили. Леви использовал это прикрытие, чтобы обойти англичан справа. Мюррей считал, что эта армия имеет большую численность и принял решение отступить. Леви только привёл свою армию в движение, когда церковь в Сен-Фуа взлетела на воздух и воспламенилась. Мюррей, не имея возможности забрать все боеприпасы, решил уничтожить их, чтобы не оставлять в руках французов. Французская армия продолжила своё наступление. Это было, впрочем, довольно тягостно, так как она должна была двигаться в «каше», состоящей пополам из талого снега и густой грязи. Один офицер вспоминает: «Этот марш был так же сложен, как и мучителен. Все офицеры двигались пешком и страдали, так же, как и солдаты от дождя и снега, так же как от неудобств движения в воде, доходившей в некоторых местах до середины ноги». Кроме того, место боя было целиком покрыто грязью. В 6 часов вечера Леви занял Сен-Фуа. Его кавалерия и гренадеры следовали за отступающим Мюрреем до занятия мельницы Дюмонов (сейчас Парк храбрых). Другие авангарды располагались емного впереди на равнинах. Слева, другой отряд (пять рот гренадер) заняли два небольших редута, недостроенных англичанами. Мюррей готовится: Эффект неожиданности теперь был невозможен для Леви. Он планировал использовать день 28го для подготовки регулярной атаки на город 29го. Мюррей решил иначе. На военном совете он решил взять инициативу на себя. Если состояние французской армии было довольно плохим, то положение английской армии было далеко не блестящим. Почти половина гарнизона была больна и не могла держать в руках оружие. В целом, Мюррей имел чуть более 3 600 ещё годных людей. Придерживаться оборонительного положения, закрывшись за стенами, которые были слабыми, или окопаться перед ними и вернуться, если положение станет слишком серьёзным? Мюррей выбрав второй вариант. Он был слишком невысокого мнения о французской армии и решил встретиться с ней. Очень амбициозный, он перешёл в наступление и решил атаковать Леви до того, как французская армия получит время, чтобы занять позиции и приобрести такую же славу, как Вулф. Он пишет: «Поэтому я решил начать сражение. В половине седьмого утра мы выступили со всеми силами, которые могли собрать, 3 200 человек, 20 орудий и 2 гаубицы. Каждый солдат имел с собой, помимо его оружия, пику и лопату, которые должны были быть использованы для сооружения укреплений». Британская армия заняла те же холмы, которые Вулф занимал в прошлом году. Мюррей расположил свои войска на хорошей линии атаки. На левом крыле он расположил 87й, 28й и 47й с отрядом рейнджеров. На правом крыле – 48й, 15й и половина 60го. В центре он расположил остаток 60го, 35й, 43й и 58й. Он оставил 35й и Королевский Американский в резерве. Подготовка де Леви: По прибытии Мюррей заметил, что Леви уже начинал движение впреди. Последний не ждал Мюррея. Он увидел, что англичане выдвигаются для боя. Бой будет дан не непосредственно под стенами, но на месте сражения на Равнинах Авраама. На правом крыле Леви поставил Ройял Руссильон и Гийень. В центре батальоны полков Барри и Морского впереди леса Силлери и слева Беарн и Ла Сарр, которым требуется определённое время, чтобы занять позиции, затем (позади-?) Королевы и Лангедок. Левое крыло ещё не было организовано, и в этот момент Мюррей решил начать свою атаку. Сражение при Сен-Фуа начинается!. Он приказал британской артиллерии открыть огонь картечью и малыми ядрами по Барри и Морской (бригаде). Когда огонь начал становиться смертоносным, Леви приказал им найти убежище под прикрытием леса Силлери. В этом было двойное преимущество, так как гон укрыл своих людей, которые были теперь недосягаемы для орудий и сократил путь войскам, которые шли на подмогу. Мюррей совершенно неправильно понял этот манёвр, решив, что это начало бегства. Он бросил свои войска в атаку в центре, наращивая огонь по мельнице Дюмон. Как раз в центре оказался первый сюрприз де Леви. Среди войск, укрывшихся в лесу, оказались канадские заядлые охотники, сама жизнь которых зависела от умения стрелять. Так как они стреляют и перезаряжают лёжа, они, следовательно, очень хорошо защищены от огня англичан. Они уничтожают таким образом одного старшего офицера за другим. Что касается французских регулярных солдат, они посылают залп за залпом, и те англичане, которые не пострадали после этих залпов, немедленно уничтожаются канадскими милиционерами. Эта стена огня останавливает линию английского центра и приковывает их к месту. Положение в центре стабилизируется. Теперь на мельнице Дюмон борьба будет наиболее ожесточенная и смертельная за всё сражение. Борьба за мельницу Дюмон: После того, как центр потерпел неудачу, Мюррей хотел возобновить попытку, захватив мельницу Дюмон. Это позволило бы ему заблокировать любые усилия французских подкреплений и позволило бы их обойти. Таким образом, он совершил ту же ошибку, что и Монкальм в прошлом году. Он оставляет доминирующую позицию, чтобы захватить расположенную ниже. Английская легкая пехота Даллинга незамедлительно атаковала французских гренадер, которые были на мельнице Дюмон. С самого начала пошло ожесточенное сражение. Обе стороны одинаково понесли серьёзные потери. В итоге английская бригада генерала Бёртона ворвалась на мельницу. Леви, видя непосредственную угрозу, приказал не упорствовать и отойти назад, чтобы укрыться в небольшом леске, расположенном позади. В то же время французское левое крыло занимает наконец на позиции, и французская армия теперь насчитывает 3 600 человек. Под коммаданом Бурлямаком, который командовал в этом секторе, была убита лошадь, и часть икры оторвана ядром. Несколькими минутами спустя Леви на своей лошади проскакал вдоль строя своих людей, и отдал, наконец, приказ атаковать мельницу Дюмон. Он надел шляпу на острие своей шпаги и дал условный сигнал. Полковник Далкье бросил против мельницы Дюмон всех своих людей полка Ла Сарр в сопровождении большого количества канадских милиционеров с топорами и ножами в руках, издающих громкие крики «к атаке». Атака французов была настолько сильна в этом общем порыве, что английская лёгкая пехота была раздавлена на месте и отброшена с такими потерями, что окончательно покинула поле боя. Генерал Бёртон немедленно отправил против мельницы Дюмон шотландских горцев. Бой будет очень ожесточённым и считается среди наиболее ожесточенных эпизодов войн. Английский полковник оставил нам свидетельство: «Достойные противники! Французские гренадеры, со штыками в руках, вынудили горцев выпрыгивать в окна дома и они были перебиты томагавками и ножами канадских ополченцев. Те кто выжил, избежав канадских милиционеров, контратаковали со своими палашами, вынудив французских гренадер уйти тем же путём. Дом отбивался и утрачивался несколько раз, пока не остался в конечном счёте за французами. Борьба продолжалась бы до тех пор, пока были живы французские гренадеры и шотландские горцы, если бы оба генерала не оставили на некоторое время дом, сделав его чем-то вроде нейтральной территории. Французские гренадеры сократились до 20 или чуть более в роте, и горцы были уничтожены в той же пропорции». Капитан канадской милиции так же рассказывает: " Бешенство поселилось в сердцах моих людей. Они потеряли всё и были готовы дорого отплатить за слёзы и кровь своих семей, утопив в них англичан. Они были безжалостны. Не теряя времени они завязали самый жестокий рукопашный бой. Солдат по имени Пьер Гранмезон, называемый "Пьеро" уже убил десятерых шотландцев, и только я смог его остановить от того, чтобы расколоть череп английскому офицеру. Другой буквально отрезал ногу высоченного шотландца и добил его ударом по голове.

Ещё один, милиционер по прозвищу "Пико", пал, получив три пули и пять ударов штыка, но не раньше, чем убил по меньшей мере шестерых англичан. Когда наконец мы окончательно отвоевали территорию, я потерял более половины своих людей, и с большим трудом смог остановить оставшихся от преследования беглецов… Гранмезон вернулся ко мне с треуголкой и серым офицерским кафтаном полностью красными от крови. Он убил 15 английских солдат и получил пять ранений". Гренадер Пулиот, уроженец Монреаля, включённый в состав полка Ла Сарр, оставил нам такое захватывающее свидетельство: «Мы получили приказ атаковать англичан, которые были в большой каменной мельнице Дюмон. Мы все испустили дикий крик и подняли наши штыки с такой яростью, которой я никогда не испытывал прежде. Я уже участвовал в боях в канадской милиции, но никогда не испытывал такого бешенства… Я увидел огромного шотландца, который готовился убить солдата, лежащего на земле. Я бросился к нему и вонзил штык ему в бок. Он дёрнулся, пытаясь освободить штык, но тот застрял. Солдат, лежащий на земле, смог подняться и в свою очередь вонзил штык ему в шею. Шотландец упал, но я не смог освободить свой штык, который окончательно застрял. Я подхватил оружие убитого солдата и, сломя голову, бросился в драку. Когда сражение прекратилось, я огляделся и увидел настоящую бойню вокруг меня. Мои гетры были красными от крови. Снег тоже был красным и полным трупов, разбросанных вокруг. Было мало раненых англичан, так как мы не испытывали никакой жалости к тем, кто сжигал наши фермы и убивал наши семьи… Я плакал от бешенства, стоя посреди этой мясной лавки. Другие солдаты кричали от радости от радости и от бешенства, видя, как англичане уходят. Ведь если бы они получил и такую возможность, то перебили бы всех до единого. Мы получили приказ отойти на соединение со своими." Между тем, левое крыло под командованием Далкье и Малартика продолжало свое продвижение. Пересекая ручей и ложбину, ещё полную снега, они оказались под огнём англичан. Перед лицом этой опасности, Леви отправил гонца с приказом своим людям занять более удобную позицию. К сожалению приказы были неправильно переданы, и, соблюдая их в том виде, в каком они были переданы, они начали движение отступления. Малартик не осмелился нарушить приказы и готовился к тому, чтобы изменить направление движения своего полка, когда Далкье, подозревая какую-то ошибку, подошёл, чтобы посовещаться. Он сказал своему коллеге: «Я беру на себя смелость нарушить приказы генерала. Давайте воспользуемся пылом наших солдат. Не стрелять! Атакуем! Бросимся на врага в штыки!». Он сказал солдатам и милиционерам: « Дети мои, не время отступать, когда враг находится в двадцати шагах. Давайте бросимся на врага в штыки». Порыв французов был неудержим, и атака столь же смертоносна, как и в большом здании мельницы Дюмон. Французские гренадеры вновь возобновили атаку на мельницу Дюмон и заняли мельницу и два холма за ней, и откуда англичане напрасно пытались их выбить ценой больших потерь для обеих сторон. Всё левое крыло французов затем двинулось в атаку, чтобы захватить позиции, занимаемые авангардом в начале атаки. Французский центр, видя продвижение левого крыла, в свою очередь начал выдвигаться. Английский строй начал медленно распадаться. Поздравив Далкье за проявленную инициативу, Леви поспешил на своё правое крыло, где он предполагал нанести решающий удар по врагу. Редуты над Анс-о-Фулон: В начале боя пять рот французских гренадер заняли два редута, расположенных над Анс-о-Фулон. Они вскоре были атакованы превосходящими силами, состоящими из 43го и Королевского американского полков, и быстро отступили. Неистовость боя вокруг мельницы Дюмон заставило Мюррея сместить свои силы к правому крылу. Отметив, что противник ослабил своё левое крыло, Леви решил попробовать провести обходное движение бригадами Ройял Руссильон и Королевы, поддержанных кавалерией. Он распорядился сместить резерв на его правое крыло с левого. За передачу приказа был ответственен Монтреуль. Он имел привычку допускать ошибки. На этот раз, кажется, он перепутал его правый фланг с левым, или он передал послание настолько запутанно, что оба полка, которые должны были маршировать на редуты, были направлены занять позицию в резерве позади левого крыла. Тем временем, гренадеры Ройял Руссильона при поддержке канадских милиционеров и охотников («лесных бродяг») Сен-Люка получили приказ вернуть редуты. Хорошо поддержанные батареей из трёх орудий под командованием коммадана Лавикура, которые вели огонь картечью с опустошающим эффектом, они быстро поставили врага в затруднительное положение. Основные офицеры англичан были ранены и командир Королевского американского полка убит. Это было уже чересчур, и результатом стало беспорядочное бегство под залпами французских гренадер и огнём милиции и охотников. Несмотря на отсутствие полков Королевы и Лангедока, Леви решил выполнить свой обходной манёвр с полками Ройял Руссильон и Гийень. Он поручил его проведение полковнику Пуларье. Пользуясь уклоном местности, он провёл своих людей ниже утёсов, чтобы атаковать в штыки во фланг 28го и 47го британских полков. Мюррей должен был призвать свои резервы одновременно на своём левом крыле и на своём правом крыле, но напрасно. Всё уже было использовано. Общая паника охватила английскую армию. Свидетель говорит: «Враг бежал в такой спешке и беспорядке, что ни один английский солдат не сплотился вокруг своих офицеров». Англичане в беспорядке откатывались к городу. Некоторые остановились только в Бассевиле (Basse-ville). Беспорядок был таким, что не оказалось никого, кому можно было бы приказать закрыть городские ворота и занять стены. Несмотря на это, французские войска слишком устали, чтобы что-нибудь сделать. Было слишком поздно, чтобы попробовать какие-то новые действия. Бой длился более трёх часов. Потери обеих армий: Сражение при Сен-Фуа было очень кровавым. Они (потери), конечно, меньше чем в европейских сражениях, но для североамериканского континента оно действительно было кровавым. Английские потери составили 1424 человека, среди которых 383 убитых, более трети задействованных участников. Число убитых выросло, так как английская армия оставила своих раненых на земле при отступлении. Французская сторона, в соответствии с цифрами, приводимыми Леви и его начальником штаба Ла Паусе, потеряла 932 человека, включая 203 канадца. Количество убитых составило 193 человека, включая 33 офицера, но это число выросло в последующие дни за счёт смерти многих раненых, так что кладбище Главного Госпиталя получило более 300 могил в результате сражения. Англичане оставили на месте своих убитых и раненых. Вокруг мельницы Дюмон трупы лежали друг на друге, и в низинах, где всё ещё лежал слой снега, всё было красным. Раненые, упавшие в грязь или ледяные лужи, пытались ползти на более удобную местность. Индейцы, во время действия , как было у них заведено, держались в стороне, бросились на поле битвы приканчивать и скальпировать раненых. Леви заставил немедленно прекратить этот ужас и переправить английских раненых, так же как и французских, в Главный Госпиталь, которым он овладел. Почти каждый день водружался белый флаг, чтобы просить короткого перемирия, для того, чтобы обсудить обмен пленных или доставить продовольствие раненым англичанам, госпитализированным в Главный Госпиталь. Обменивались взаимной вежливостью. Леви, зная об эпидемии цинги, поражавшей английские войска, доставил Мюррею d’anneda ( белый кедр). Тот в качестве ответной вежливости послал ему честерский сыр. После победы: Весть о победе быстро распространилась по всей стране, вызывая сильную радость и очень живую надежду. Водрейль был первым, поздравившим Леви. Он написал ему это письмо: «Необходимо иметь не менее, чем Ваш опыт и Ваша военная предусмотрительность, чтобы определить победу в свою пользу. Этот день останется незабываемым и полностью Ваша заслуга. Очень трудно выразить ту глубокую радость, которую я испытываю. Я глубоко сожалею о храбрых офицерах, солдатах и канадцах, которых мы потеряли; они смогли доказать свою доблесть, сражаясь на глазах любимого ими генерала, чьей отваге они подражали». Осада Квебека: Леви выдвинул свою армию до склона Бюттаневё (Buttes-?-Neveu), с которых открывался обзор города, где она расположилась лагерем, суть более, чем в 600 ярдах (туазах) от города. В ряде мест стены оставляли желать лучшего. Тем не менее, они были достаточно мощными, чтобы попытаться пробить брешь с теми ограниченными средствами, которыми располагал Леви. Весь день 29го был использован для выгрузки с фрегатов и транспортов, которые бросили якорь у Фулон, материалов для осады, нескольких орудий, необходимого запаса пороха и фашин, доставленных из Монреаля. Вечером того же дня, 600 человек во главе с королевским инженером Понтлеруа, открыли траншеи, но промёрзший грунт и скалистая порода, начинавшаяся почти у поверхности, делали работу трудной. Для заполнения габионов землю приходилось доставлять в мешках. Водрейль издал приказы, предписывающие милициям округа Квебек присоединиться к армии де Леви. Но они были разоружены англичанами. Тем не менее, жители Квебека, изгнанные из города 21 апреля и рассматривающие это постановление, как нарушение условий капитуляции, были первыми прибывшими, за которыми последовали многочисленные милиции северного берега и острова Орлеан, которые считали, что присяга, данная по принуждению, недействительна. Они были заняты на земляных работах. Однако, такое поведение со стороны храбрейших из жителей имело, к несчастью, последствия. Мюррей вряд ли мог предать забвению их поведение вопреки присяге. Когда французская армия снова ушла в Монреаль, они были направлены на тяжёлые работы по демонтажу осадных апрошей, возведённых в ходе осады. Самым тягостным эпизодом этих репрессий была казнь мельника Надо из Пойнт-Леви. Обвинённый в побуждении своих соотечественников присоединиться к осаждающим и предоставлении им муки, он был казнён. Он был повешен на одном из крыльев (рей) его мельницы, где его тело качалось на ветру в течении трёх дней. В его невиновности убедились слишком поздно. Удачливее был кюре Мориссо из Шарлесбура, который открыто призывал своих прихожан присоединяться к Леви; за это он удостоился шести месяцев тюрьмы и крепкого пинка под зад, когда его выпускали, от осудившего его английского офицера. Мюррей и оборона Квебека: После поражения у Сен-Фуа Мюррей располагал не более, чем 2100 человек, к тому же слишком деморализованных, чтобы защищать Квебек, и многие из них думали только о том, чтобы украсть и напиться. Для восстановления порядка Мюррей приказал разбить бочки с ромом в магазинах и немедленно повесить вождей возмущения. Он вывел войска из казарм, чтобы они ночевали в палатках. Он использовал выздоравливающих для изготовления пыжей для орудий или наполнения песком мешков, предназначенных для усиления стен, порядком разрушенных вокруг города. По его приказу инженер Холланд начал усиливать укрепления, возводя вал из фашин и «рогаток». Он так же возвёл укрепление (ретраншемент) впереди ворот Сен-Луи. Это были главные ворота, ведущие в Квебек. Затем он начал заполнять стены мощной артиллерией. За неимением вьючных животных, которые закончили жизнь на бойнях, гарнизон, включая офицеров, запрягался в лафеты орудий, чтобы перетащить их на валы, скоро вооружённые 140 орудиями. «Наконец! Парус на горизонте!..»: Несмотря на превосходство своей артиллерии, Мюррей оставался сильно обеспокоенным. Он отлично представлял, что его ждёт, если Леви когда-нибудь отобьет Квебек. Последний в свою очередь надеялся на помощь, о которой он просил Ле Мерсье. С той и с другой стороны были уверены, что прибытие (помощи А.В.) первой определит победителя осады Квебека. Мюррей надеялся, что отправленный в плавание «Racehorse» ускорит прибытие английского флота. Леви так же имел свои основания для надежды: в прошедшем декабре путешественник принёс новость, что французское судно, вооружённое 30 орудиями, зашло в гавань Гаспе, и , узнав о капитуляции Квебека, решило там перезимовать. Путешественник был незамедлительно отправлен обратно, чтобы предупредить капитана плыть к Квебеку, как можно скорее. Наконец, утром 9 мая, в фарватере к югу от о. Орлеан появилось судно. Все затаили дыхание, как англичане, так и французы и канадцы. Мюррей приказал немедленно поднять английский флаг на редуте Кап-Диаман (Cap-Diamant). Как только корабль приблизился, было установлено, что на его грот-мачте трепещет английский флаг. Фрегат Lowestoff, поприветствовав город 21 пушечным выстрелом, встал на якорь. Его капитан сошёл на берег и сообщил, что он предшествует значительной эскадре. Лондон знал о захвате Квебека, и что, несмотря на это, ресурсы британской армии исчерпаны. Следовательно, было необходимо срочно восполнить её запасы ввиду опасности контрнаступления французов. В этот момент Мюррей пояснил ситуацию, что французы были уже прямо под стенами, и прибытие флота должно спасти ситуацию. Нокс сообщает в своём журнале: «Радость войск невозможно выразить, солдаты и офицеры забрались на стены лицом к врагу, наполнив воздух криками «ура» и махая шляпами в течение часа… Артиллеристы были так тронуты, что в течение длительного времени только и делали, что заряжали и стреляли». Осада продолжается: Леви не позволил себе придти в уныние в результате этого события. 11 мая он наконец смог открыть огонь по стенам. Монбельяр сконцентрировал огонь своих орудий на бастионе Glaci?re, о котором знали, что он наиболее слаб, в надежде пробить там брешь. По мере использования, пушки стали выходить из строя одна за другой. В распоряжении было только небольшое количество пороха низкого качества. Бастион выстоял без осложнений. Каждый прошедший день беспокоил Леви всё сильней. 13 мая он пишет Водрейлю: «Если бы счастье было на нашей стороне, мы бы, конечно, достигли успеха, но необходимо подчиниться законам Провидения». 15го его уверенность почти совсем пропала. «Мы делаем всё, что только в состоянии сделать, но совершенно не имеем успеха, потому что, нашими пушками, которые не взорвались, мы не в состоянии пробить брешь. У нас осталось только три небольших медных орудия, которыми мы пользуемся время от времени только чтобы напомнить о нашем присутствии врагу. Пришло время завершить это тем или иным способом; я полагаю это нельзя откладывать». В тот же день он признался интенданту Биго: Наша ситуация… становится всё более тревожной. Я боюсь, что Франция отказалась от нас. Мы делали, и делаем всё, что можем. Я знаю, что колония брошена и без ресурсов. Тут нет нашей вины, и мне кажется, Бог и король оставили эту несчастную колонию на свои силы. В тот же день, ситуация, которую он столь осознанно описал в своём письме, во второй половине дня стало отчаянным. В конце дня два новых британских корабля, «Vanguard» - линейный 74пушечный корабль и «Diana» - фрегат в 32 орудия, встали на якорь перед Квебеком. К 11 часам вечера группа индейцев прибыла к Леви с английским пленным, который сообщил, что за этими двумя кораблями следовала целая эскадра. Жребий был брошен. Леви немедленно начал отдавать приказы о снятии осады. Первой необходимой мерой было обезопасить от противника припасы, которые находились на якоре у Фулон. Леви послал офицера к Воклену, чтобы предупредить его немедленно поднимать паруса на транспортах и фрегатах и уходить вверх по реке. Ночь наступала стремительно и была настолько тёмной, что посланник не смог выполнить свою миссию до рассвета. Воклен: Сразу после рассвета, «Lowestoff» и «Diana», следующие непосредственно за «Vanguard», двинулись на всех парусах на флотилию Воклена. Он приказал резать якорные канаты, чтобы быстрее сняться с якоря. Транспорты были пущены вперёд. «Pomone» была неудачно снесена в сторону, и поэтому села на мель на уровне Силери. Его командир поджег корабль и присоединился к армии с экипажем. «L’Atalante» присоединилась к транспортам у Кап-Руж. Из-за их медлительности они были лёгкой добычей для английских фрегатов. Воклен приказал им войти в устье реки и посадить там корабли на мель. Он был убеждён, что вражеские фрегаты продолжат преследовать его, что позволит армии сохранить припасы. Так и произошло, он продолжил свой путь к Пойнт-о-Трамбле, где английским фрегатам удалось его перехватить. Он посадил свой корабль на мель и открыл оживлённую канонаду против вражеских кораблей. Так как прилив заканчивался, он приказал срубить грот-мачту, чтобы его корабль приобрёл большую устойчивость. Вражеские ядра пробили палубу ниже ватерлинии, пороховой погреб был затоплен. Ему пришлось отказаться от использования пушек и довольствоваться тем, что удерживать врага сильным мушкетным огнём. Так как фрегат терял экипаж всё сильнее из-за того, что находиться на палубе становилось всё сложней, он приказал срубить бизань-мачту и высадиться большей части экипажа. Командир «Lowestoff» пишет в своём журнале: « Были умные ходы с обеих сторон. Мы не могли подобраться слишком близко, опасаясь посадить корабли на мель в свою очередь… Несмотря на отчаянное положение французов, они держали нас на расстоянии в течение нескольких часов, и мы получили серьёзные повреждения. В какой-то момент ядро французов обрушилось на палубу, и, рикошетируя во всех направлениях, скосило по крайней мере дюжину матросов. Это замедлило наш огонь на несколько минут, но мы восстановили огонь». После шести часов борьбы, за время которой «Diana» выпустила 500 ядер, а «Lowestoff» – 350, они прекратили огонь и выслали шлюпки, чтобы завладеть тем, что осталось от «L’Atalante». Воклен, пять офицеров и шесть членов экипажа были взяты в плен. Выбросившиеся на мель суда были спасены. Снятие осады: Этот блестящий подвиг завершил серию военных операций в районе Квебека. Утром 16 мая Леви распустил милицию Квебека и прилегающих районов. Он писал: « У меня вызывает большие переживания за них то, что они уходят таким образом. После стольких героических усилий и преданности с их стороны, это печалит меня. Канадцам есть, что терять в этой войне более остальных». Он приказал снимать артиллерию. Полевые орудия были отправлены первыми; тяжёлые орудия были заклёпаны и сброшены вниз со скалы Фулон. В 10 часов вечера французская армия выступила в поход и к утру достигла Кап-Руж. В то время, как основная часть армии подолжила свой путь к Пойнт-о-Трамбле, сильный арьергард под командованием Бурлямака, которого несли на носилках, остался забрать продовольствие и боеприпасы с транспортов на мели, следуя за ними на лодках. Они смогли вернуть «la Marie» к состоянию плыть и подожгли остальные суда. При помощи дождливой ночи и сильного северо-восточного ветра, «la Marie» и лодкам удалось уйти вверх по реке. Отступление: Отступающие войска не имели другого питания, кроме хлеба. Леви распустил почти всех канадских милиционеров, отослав их по домам. Он распределил регулярных солдат в сельской местности между Труа Ривер и Монреалем, оставив наблюдательные пункты в Пойнт-о-Трамбле, на Жак Картье и Дюшамбо. 19 мая адмирал Колвилл с шестью линейными кораблями и пятью фрегатами вошёл в гавань Квебека, уничтожив даже слабую надежду на помощь со стороны Франции. В итоге летом 1760 года судьба Америки была решена, когда небольшая спасательная экспедиция оказалась зажатой в заливе Chaleurs, в устье реки Рестигуш. Последний обмен пушечными залпами между французами и англичанами закончился вничью. Победа при Сен-Фуа и осадные операции оказывают честь стратегической мудрости Леви, Что признают и его враги. Малартик, раненный 28 апреля, был оставлен в Главном Госпитале, чтобы обеспечить интересы французских раненых. Это дало ему возможность пообщаться с рядом английских офицеров, в том числе Бёртоном и Мюрреем. В результате он смог написать Леви: «Все английские офицеры соглашаются, что 28 апреля мы взяли реванш за 13 сентября. Они отдают должное стойкости войск, надёжности Ваших диспозиций, и Вашему отступлению, которое было определено только прибытием флота. Таким образом, Вы можете быть совершенно спокойны за реляции, которые дойдут до Европы; англичане сказали, что Франция должна благодарить Вас, хотя Вы на это не претендуете». Леви не стремился монополизировать себе все заслуги, что делает ему ещё больше чести. Он стремился отдать должное уважение мужеству и настойчивости своих бойцов. В письме к министру Беррьеру он писал: «Колониальные войска, так же как и войска метрополии вместе с милиционерами показывали чудеса храбрости. Они повторно доказали, главным образом 28 прошлого апреля, что сохранение колонии не могло зависеть ни от их усердия во имя славы Его Величества, ни их мужества при обороне, ни их доброй воли, перенеся огромную усталость и лишение самых необходимых вещей». Флаг Франции никогда не будет реять над Квебеком. Английский гарнизон занимал казармы и цитадель на протяжении более ста лет, до 11 ноября 1871 года, когда 60й и королевская артиллерия не возвратились в Англию и не были заменены отрядом канадской артиллерии под командованием лейтенант-полковника франко-канадского происхождения Шарля де Монтизамбера (Charles de Montizambert), потомка одного из победителей сражения при Сен-Фуа.