«Заработать миллиард и остаться честным»: Рецепт банкира Александра Лебедева
Председателю совета директоров «Национальной резервной корпорации» Александру Лебедеву есть о чём рассказать. СВР и коммерция, финансы и сельское хозяйство, «Аэрофлот» и Red Wings, «Новая газета» и Independent, «Единая Россия» и «Справедливая Россия».
Председателю совета директоров «Национальной резервной корпорации» Александру Лебедеву есть о чём рассказать. СВР и коммерция, финансы и сельское хозяйство, «Аэрофлот» и Red Wings, «Новая газета» и Independent, «Единая Россия» и «Справедливая Россия». Хватило бы на пару сезонов сериала. Но пока что миллиардер ограничился автобиографией. Книга «Охота на банкира» вышла в издательстве «Эксмо». «Секрет» публикует главу, в которой Лебедев рассказывает, как всё начиналось.
В начале 1992 года, будучи уже подполковником (Службы внешней разведки. — Прим. «Секрета»), я вернулся из, как принято говорить, продолжительной загранкомандировки. Точнее, не вернулся, а отозвали: высокопоставленный «чистый», но тесно связанный с нашей службой дипломат безосновательно приревновал ко мне свою жену, сообщил, что я потерял какую-то бессмысленную несекретную бумагу, и по моему поводу началась проверка. Бумагу он отдал мне сам с разрешением ссылаться на неё на открытой конференции, где я её. прочитал.
Перед отъездом я за два дня написал огромную телеграмму, страниц на 15, — о том, как строить экономическую разведку, какие в ней должны быть направления, какие подразделения, какие вопросы она должна решать, как готовить кадры и т.д. Это был ответ на запрос. Как выяснилось, записка попала к вновь назначенному директору Службы внешней разведки Евгению Примакову. Он, как человек внеклановый, попросил меня разыскать. Через три дня после возвращения я был в его кабинете.
Примаков немного знал меня по прошлой жизни — я дружил с его дочкой и бывал у них дома. «Здравствуйте, Саша! Вот я вашу телеграмму читаю, — перед ним действительно лежит моя телеграмма, вся исчёрканная, обклеенная стикерами, помеченная разными фломастерами. — Мы два часа вчера эту телеграмму обсуждали. А чего вы грустный такой?» Я объясняю, что меня подозревают в абсурде. Примаков час обсуждает тему и в конце беседы звонит начальнику управления: «У вас там недоразумение по Лебедеву? Просьба доверять ему, он толковый и дисциплинированный сотрудник». Предлагает мне либо генеральскую должность — возглавить службу внешней экономической разведки, либо возврат в Лондон.
«Знаете, Евгений Максимович, — говорю. — Я с вашей лёгкой руки попаду в очень сложную интригу. Если какой-то подполковник получит генеральскую должность в новом управлении, меня тут же начнут гнобить. И вы меня не прикроете. Я уеду ещё месяца на три, а потом уйду со службы — в бизнес». Примаков резюмировал: «Воля ваша».
Собрал я вещи и уволился со службы. На тот момент у меня были честно накопленные 500 фунтов и машина «Вольво» 1977 года выпуска с левым рулём. Родная столица, превратившаяся в огромную барахолку, представляла собой унылое зрелище. Но я смотрел на жизнь сквозь розовые очки. У меня не было опыта жизни и выживания в условиях капитализма с советским лицом. Мне казалось, что каждый может стать успешным бизнесменом. Реальность оказалась куда печальнее.
Фирма, которую мы организовали с Андреем Костиным, советником посольства в Лондоне, называлась «Русская инвестиционно-финансовая компания» (РИФК). Мы брались за всё, что только приплывало. Занимались, как было принято на заре капитализма, всем подряд — недвижимостью, консалтингом, торговлей. В основном неудачно. Например, купили вагон женской обуви из Южной Кореи, а она вся оказалась на одну ногу и 34-го размера. В другой раз взяли партию телевизоров, которые не работали. Хотели поставлять колючую проволоку из наших мест лишения свободы для войск ООН в Могадишо, но она не подошла — как выяснилось, советская колючая проволока не соответствует современным стандартам. Но небольшие деньги, десятки тысяч долларов в год, мы всё-таки зарабатывали.
РИФК тогда арендовала офис у медицинского управления МВД в подвале полуразрушенного исторического особняка архитектора Казакова на Петровке, 23, — через дорогу от столичного милицейского главка. Все свои скудные доходы, что-то порядка $40 000, мы потратили на ремонт особняка. Пока шёл ремонт, сидели в подвале, без туалета и отопления — зимой обогревали помещение тепловой пушкой. Когда же наконец модный евроремонт был закончен и мы переехали во флигель, пришли бандиты в татуировках и сказали: «Нас прислали менты, чтобы вы отсюда валили». За ними приехал замминистра внутренних дел с говорящей фамилией Страшко и лично проследил за тем, как нас будут оттуда выселять. Ни копейки, конечно, не вернули.
Чёрная полоса растянулась на несколько лет. В какой-то момент у меня опустились руки, и даже учение Фрейда о мучениях души по пути к счастью не помогало. Я садился на диван и смотрел в одну точку, остро ощущая собственную бесполезность. Ничего не хотелось, только исчезнуть. «Ничего не хочется? А курить?» До этого бросить курить у меня не получалось, в день уходило по паре пачек. «Ничего не хотения» хватило, чтобы избавиться от вредной привычки. До сих пор стараюсь использовать свои депрессивные состояния (а они случаются) для мобилизации скрытых резервов и самосовершенствования.
В конце концов в 1995 году госпожа Удача повернулась ко мне лицом. Мы тогда консультировали Сергея Родионова в банке «Империал». Я много кому предлагал заняться откупом суверенных долгов на внешних рынках, но никто не знал, что это за зверь, и не верил, что там можно неплохо заработать. А Родионов заинтересовался предложенной мною сделкой по покупке так называемых Brady bonds — облигаций, названных по имени Николаса Брейди, министра финансов США. Это были долги Мексики, Венесуэлы, Нигерии и Польши, подверженные весьма серьёзным колебаниям.