Кто всех сильнее. Две былины о Микуле Селяниновиче. 2

Жил богатырь на Святых горах. На могучем коне, как великая гора, ездил меж ущельев каменных. То был Святогор-богатырь. Ему сила-могута дана непомерная. Святогора да его коня богатырского не носила мать-сыра земля — вот и ездил он на каменных горах. Как-то и спросил Святогор своего коня богатырского: „Хочется мне на Руси побывать. Понесёт ли нас с тобой мать-сыра земля, коли спустимся с этих каменных гор?" И проговорил конь зычным голосом: „Лёгкой ступью поедем — земля выдержит, а на грунь перейти либо скоком скакать — провалимся". И спустился Святогор с каменных гор, едет лёгкой поступью, да и задремал на коне. И проехал он заставу богатырскую, а на заставе стояли три богатыря: Илья Муромец с Добрыней Никитичем да Алёша Попович-млад. Усмотрели они следы Святогорова коня: из каждого копыта по печи земли вывернуто — смотреть на следы — страх берёт.

Проговорил тут Илья Муромец: „Поеду-ко я, братья крестовые, по этим следам, поразведаю: коль не с добром кто приехал, с нахвальщиком силой померяюсь, ведь в бою мне смерть не писана". Оседлал он своего бурушку-косматушку и поехал во чисто поле. Едет, коня понужает и невдолге настиг-застал наездника. Видит — легко богатырский конь переступывает, по печи комья земли из копыт выворачивает, а на коне великан-богатырь сидит, сидя спит, похрапывает.

Поближе подъехал Илья Муромец и зычным голосом окликнул раз, другой и третий наездника. Богатырь не оглянулся, не откликнулся, сидит на коне, сидя спит в седле, да похрапывает. Илья Муромец подивился тому, подъехал к наезднику близко-наблизко да тупым концом долгомерного копья по плечам ударил нахвалыцика. Наездник сидит, спит в седле и глазом не сморгнул. Другой раз ударил Илья Муромец тупым концом долгомерного копья, а наездник сидит не оглядывается, сидя спит в седле да похрапывает. Удивился Илья Муромец, рассердился и ударил во всю силу богатырскую наездника в третий раз.

После третьего удара оглянулся богатырь. Оглянулся, повернулся и вымолвил: „Думал, русские комарики покусывают, а тут славный богатырь Илья Муромец с долгомерным копьём тешится!"

Он нагнулся с седла, ухватил Илью Муромца вместе с конём одной рукой, поднял, оглядел и сунул в седельную суму. Ехал так час и другой. Святогоров конь спотыкаться стал, а под конец на коленки пал. Закричал на своего коня богатырь Святогор: „Что ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься, а под конец и на коленки пал? Чуешь, видно, беду-невзгоду над моей головой!"

Отвечал ему конь: „Потому я спотыкаться стал, что вместо одного тебя несу на себе двух могучих богатырей да впридачу коня, богатырского, а на коленки пал, потому что чую беду-невзгоду над твоей над головой".

Святогор-богатырь доставал Илью Муромца из седельной сумы, становил его с конём на землю и говорил таковы слова: „Будь ты, Илья Муромец, моим братом названым. Тебе в бою смерть не писана, а мне такая сила-могута дана, что худо носит нас с конём мать-сыра земля, оттого я живу да разъезжаю по каменным горам".

По чистому полю, по широкому раздолью едут два богатыря: Илья Муромец, сын Иванович, да Святогор-богатырь. Едут, слышат, как орёт в поле пахарь, посвистывает, сошка у пахаря поскрипывает, омешики по камешкам прочиркивают, непомерные борозды оратай помётывает: из края уедет — другого не видать. Тут увидали Святогор с Ильёй возле пашни на обочине малую суму перемётную. Святогор-богатырь поддел за лямки сумочку на конец копья долгомерного, да не может сумочку с земли поднять. Он слез с коня, ухватилсяза сумочку одной рукой, а она будто в землю вросла: не шелохнулась, с места не стронулась. Удивился богатырь да двумя руками взялся за малую суму перемётную, а сумочка лежит, не трохнется, не ворохнется.

Рассердился Святогор-богатырь и напрягся во всю силу-могуту свою непомерную, сам по колени в землю увяз, пот кровавый на лице выступил, а сумочка, будто в землю вросла, с места не сдвинулась. Последние силы богатырь собрал и так напрягся, натужился, что по плечи в землю ушёл; все суставы у него перервалися, все жилы распустилися — да тут Святогору и кончина пришла. На том месте и похоронил Илья Муромец Святогора-богатыря.

А в ту пору, в это времечко издали-далече пахарь обратную борозду гнал-метал. Довёл борозду до обочины, сошку в землю воткнул, с Ильёй Муромцем поздоровался: „Здрав буди, крестничек Илья Муромец! Ты куда едешь, куда путь держишь?"

„Здравствуй и ты, крёстный батюшка, славный пахарь Микула Селянинович", — отвечал Илья Муромец и поведал-рассказал о кончине Святогора-богатыря. Подошёл Микула Селянинович к малой сумочке перемётной, взялся одной рукой, поднял её от сырой земли, руки в лямки продел, закинул сумочку на плечи, подошёл к Илье Муромцу, да и вымолвил: „В этой сумочке вся тяга земная. В этой сумочке я ношу и тягость пахаря-оратая, и хоть какой богатырь ни будь — не поднять ему этой сумочки!" На том былина и окончилася. Синему морю на тишину, а добрым людям на послушанье!