«Евстафий» против «Гебена» Десять минут, изменившие расстановку сил на Черном море в ноябре 1914 года
Осенние месяцы 1914 года принесли русскому флоту целый ряд тяжелых разочарований. На этом фоне бой 18 ноября между главными силами Черноморского флота и турецко-немецкими крейсерами «Гебен» и «Бреслау» у мыса Сарыч был расценен если и не как полная победа, то как весьма значительный успех. За десять минут старые, но все еще мощные русские броненосцы развеяли миф об абсолютном превосходстве германского линейного крейсера «Гебен» на этом театре военных действий.
Начало войны складывалось для русского флота крайне неудачно. После ряда тяжелых потерь и бесславных поражений сложилось представление о неготовности и низкой боеспособности военно-морских сил России.
11 октября в Финском заливе от немецкой торпеды, выпущенной подводной лодкой U-26, погиб вместе со всем экипажем (598 человек) броненосный крейсер «Паллада» (7800 тонн).
15 октября в гавани Пенанга немецким легким крейсером «Эмден» был потоплен русский крейсер «Жемчуг» (3130).
29 октября турецкие военные корабли без объявления войны обстреляли Севастополь, Феодосию и Новороссийск. В тот же день два турецких эсминца зашли в одесский порт, где потопили канонерскую лодку «Донец» и подожгли нефтехранилище.
Одновременно германский линейный крейсер «Гебен» под турецким флагом (Турция в тот момент еще не объявила войну России) обстрелял Севастополь, нанес тяжелые повреждения миноносцу «Лейтенант Пущин» и потопил минный заградитель «Прут», на борту которого находилось 710 мин заграждения — едва ли не половина всех флотских запасов.
Тяжелые и унизительные поражения, а также память об уроках Русско-японской войны, привели империю к полному неверию в свой военно-морской флот. На Балтике большие военные корабли фактически отказались от активных боевых действий, а на Черном море «Гебен» — единственный мощный боевой корабль противника — внушал русскому флоту такой ужас, что ему уже были готовы отдать полное господство на этом театре военных действий. На этом фоне объективно незначительный по меркам большой войны морской бой 18 ноября 1914 года у мыса Сарыч имел самые серьезные последствия. Устаревшие, но все еще достаточно мощные русские броненосцы доказали, что в морском сражении количество вполне способно конкурировать с качеством, а абсолютное превосходство и непобедимость «Гебена» — всего лишь пропагандистский миф.
Броненосцы в походе. Русская открытка выпуска 1914-1916 годов
Изображение: архив Петра Каменченко
Вот как по горячим следам в своем морском обзоре изложила эти события ежедневная военная газета «Русский инвалид»:
«Морской генеральный штаб сообщает. Что 5-го (18-го) ноября около полудня дивизия линейных кораблей Черноморского флота, возвращаясь из крейсерства у берегов Анталии и подходя к Севастополю, усмотрела в расстоянии 25 миль от Херсонесского маяка турецкий отряд в составе броненосного крейсера "Гебен" и крейсера "Бреслау". Туман позволил нам приблизиться для боя на очень короткую дистанцию в 35-40 кабельтов. Флот немедленно перестроился в боевой порядок и, приведя неприятеля на правый борт, открыл огонь. Первый же залп 12-дюймовых орудий с флагманского корабля "Евстафий" попал в крейсер "Гебен" и разорвался в середине борта, произведя пожар на неприятельском судне. Вслед за "Евстафием" открыли огонь остальные корабли. Стрельба наша давала превосходные результаты, и в корпусе "Гебена" был виден ряд разрывов.
Стрельба с "Гебена" началась с опозданием. Неприятель по-видимому не ожидал встречи с нашим флотом. Стрельбу свою германцы вели залпами из крупных орудий, направляя их исключительно в адмиральский корабль. Бой продолжался 14 минут, после чего "Гебен" быстро повернул и, пользуясь своей скоростью, скрылся в тумане. "Бреслау" в сражении участия не принимал и держался на горизонте.
Незначительные повреждения получил только линейный корабль "Евстафий"».
«Русский инвалид», 9 (22) ноября 1914 года
А вот анализ некоторых последствий этого морского боя, сделанный тем же изданием двумя днями спустя:
«В политическом смысле вывод из строя "Гебена" отозвался уже как в Греции, так и в Румынии. Греция должна была считаться с возможностью выхода "Гебена" в Эгейское море, против которого она могла выставить только два купленных в Америке броненосца "до-дредноутного" типа и один относительно слабый броненосный крейсер ("Аверов").
Теперь, как сообщают газеты, бывшие в Греции опасения совершенно рассеялись. Что же касается Румынии, то это государство отчасти удерживало от активного выступления против Австрии присутствие в Черном море этого германо-турецкого судна, которое могло всегда напасть на единственный порт Румынии — Констанцу (Кюстенджи), главную базу румынского торгового флота и лучший порт этого государства, в сооружение которого Румыния вложила много денег. Теперь эта опасность миновала, как сознаются румынские дипломатические круги.
Таким образом, вынужденное исчезновение такого пугала, каким был "Гебен" для разных мелких государств и для слишком нервно настроенных общественных кругов, сыграло весьма важную роль в вопросе о выступлениях Греции и Румынии на театре войны и возможно, что эти государства наконец решатся оказать содействие для скорейшей ликвидации этой войны.
Этот бой имел также и большое моральное значение для наших моряков, которые доказали, что не только в одной броне, в пушках последнего образца и скорости хода зиждется победа, но для этого надо иметь на кораблях живую душу, искусство и знание своего дела. Ведь существует аксиома, что лучше иметь за деревянными бортами железные души, чем за железными бортами деревянные.
Во время этого боя нашим морякам пришлось сражаться с немецким судном, укомплектованном немецкой командой, имевшей более чем двухлетнюю практику во время плавания в Средиземном море. Кроме того, германский флот всегда считался вторым после английского не только по числу судов и их сил, но по личным качествам экипажей его судов.
И вот наши моряки себя блестяще зарекомендовали в этом бою как в смысле маневрирования, так и стрельбы. Понятно, что подобное боевое испытание должно отразиться самым благоприятным образом на моральном состоянии наших моряков и должно показать всему миру ту высокую степень боевой готовности, в которой находится личный состав нашего Черноморского флота.
Что же касается научного значения этого боя, то оно очень велико, так как здесь впервые на практике были проверены все последние усовершенствования военно-морской науки, создавшей такой тип боевого корабля, как "дредноут". К сожалению, не зная подробностей этого боя, пока нельзя сделать какие-либо выводы, кроме того, что доказана возможность боя броненосцев обыкновенного типа с "дредноутами", доказано преимущество большого хода, явившегося единственным спасителем "Гебена".
Понятно, что хотелось бы знать более подробно о повреждениях "Гебена", о действительности стрельбы из его могучих пушек, о функционировании в бою всех тех многочисленных вспомогательных механизмов, которыми обильно снабжен современный боевой корабль, о системе управления огнем и многом другом…
Так же ничего пока нельзя сказать о подробностях боя. Хотя некоторые газеты и дали даже план маневрирования наших судов и германо-турецких, на основании только одной фразы в сообщении морского генерального штаба, что наша эскадра сражалась правым бортом, но эти предложения о возможной обстановке боя надо считать весьма гадательными и мало обоснованными. Бесспорен только один факт, что "Гебен" с самого начала хотел уклониться от боя и все его намерения состояли в том, чтобы поскорей уйти из сферы огня наших орудий. Раз были пожары и разрывы снарядов около дымовых труб, то, понятно, на исправление этих повреждений надо очень много времени, особенно при скудных средствах адмиралтейства Константинопольского порта.
Понятно, все эти предположения гадательны, да и сообщения о повреждениях "Гебена" идут кружным путем через Италию, и пока мы основываемся на сообщениях корреспондентов итальянских газет, но пока приходится довольствоваться только этими сведениями, которые нельзя не отметить».