Запрет на нарушение прав третьих лиц как предел осуществления субъективного исключительного права Текст научной статьи по специальности «Право»

Текст научной работы на тему «Запрет на нарушение прав третьих лиц как предел осуществления субъективного исключительного права»

5. ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

5.1. ЗАПРЕТ НА НАРУШЕНИЕ ПРАВ ТРЕТЬИХ ЛИЦ КАК ПРЕДЕЛ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ СУБЪЕКТИВНОГО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРАВА

Аникин А. С., аспирант Нижегородский коммерческий институт

Перейти на Главное МЕНЮ

Вернуться к СОДЕРЖАНИЮ

Пределы осуществления права определяют как совокупность сложившихся на основе существующих в обществе социальных ценностей, критериев, ориентиров, очерчивающих границы, рамки пользования своими правами1. В информационно-психологическом аспекте правового воздействия пределы осуществления гражданских прав рассматривают как вид правовых ограничений на уровне диспозиции правовой нор-мы2. Представляется, что такой вид правовых ограничений как пределы осуществления прав более тяготеют к выражению через запрет как способ правового регулирования.

Среди пределов осуществления субъективных гражданских прав значительную роль отводят запрету на нарушение прав третьих лиц3. Запрет на нарушение прав третьих лиц при осуществлении исключительного права основан на конституционном положении о недопустимости нарушения прав и свобод других лиц при осуществлении прав и свобод человека и гражданина (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ). В абсолютном гражданском правоотношении управомоченному противостоят обязанные по поводу объекта его права лица. Данные лица так же являются обладателями разнообразных благ имущественного и неимущественного характера, принадлежащими им по праву. Таким образом, управомоченный в своем правоотношении субъект выступает как лицо, обязанное в бесчисленном количестве абсолютных правоотношений с другими лицами. Строго говоря, не право другого лица формирует предел осуществления права управомоченного, его формирует юридическая обязанность управомоченного в правоотношении с этим третьим лицом по поводу социального блага последнего. Проблема заключается в том, что в силу объективности проявления «внешнего фактора» осуществление субъективного права в целом ряде случаев с неизбежностью влечет вредоносное воздействие для благ третьих лиц, т.е. осуществ-

1 Филиппова Т. А. Осуществление субъективных гражданских прав и злоупотребление ими / Цивилистические заметки. Субъективные права: осуществление и защита. Сб. научных статей / Отв. ред. В. Я. Музюкин. - Барнаул: Изд-во Алтайского ун-та. С. 7.

2 Поротикова О. А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом. Дисс. . к.ю.н. Саратов, 2002. С. 84.

3 См.: Гражданское право. Том 1. Учебник / Под ред. А. П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - М.: ООО «ТК Велби», 2002. С.318; Поротикова О. А. Указ. соч. С. 98.

ление права управомоченным ведет к неисполнению им абсолютной правовой обязанности в другом правоотношении.

Права третьих лиц, обуславливающие установление данного предела осуществления права, формируют две группы: права относительно других социальных благ и права относительно социального блага управомоченного лица. В последнем случае одно и то же социальное благо выступает в качестве объекта разных абсолютных прав (примером могут служить право собственности и ограниченное вещное право на одну и ту же вещь). Своеобразными аналогами ограниченного вещного права в праве интеллектуальной собственности являются право преждепользования и право по-слепользования, в научной литературе их относят к ограничениям патентных прав4. В. П. Камышанский, подробно исследовавший природу ограничений права собственности, отметил, что ограничения права не являются границами (пределами) права, они лишь ограничивают собственника в осуществлении своего права5. Следует отметить, что в случае с правами преждепользования и послепользования пределы осуществления исключительного права патентообладателя достаточно четко установлены: он не способен в отношении субъектов данных прав воспользоваться правомочием требования6.

Сложнее дело обстоит с пределами осуществления исключительного права, очерчиваемыми правами третьих лиц относительно других социальных благ. В этой связи интерес представляет явление, достаточно сложное для правовой регламентации, которое может сложится только в сфере отношений по поводу информационных объектов. Имеется в виду существование так называемых «смежных»7 объектов исключительных прав. Часто происходит так, что один объект интеллектуальной собственности (или его охраноспособный элемент) используется в другом объекте интеллектуальной собственности, что может привести к «пересечению» или столкновению исключительных прав на эти объекты. В различных институтах права

4 См.: Мурзина О. П. Ограничения исключительных прав патентообладателя по закону. Дисс. . к.ю.н. М., 2006. С. 25.

5 Камышанский В. П. Ограничения права собственности (гражданско-правовой анализ). Дисс. . д.ю.н. СПб., 2000. С. 176.

6 Правомочие требования как элемент субъективного исключительного права представляет собой юридическое обеспечение возможностей правообладателя воздействовать на любое лицо с целью получения от него надлежащего поведения, обусловленного содержанием корреспондирующей исключительному праву юридической обязанности.

7 Термин «смежные» используется в административной

практике Роспатента для обозначения объекта интеллектуальной собственности, способного к правовой охране в рам-

ках различных правовых режимов (Рекомендации по соотношению правовой охраны промышленных образцов с правовой охраной товарных знаков, утвержденные Приказом Роспатента от 19 августа 1999 г. № 141 // Использовано по справочной правовой системе «Консультант Плюс»). Представляется, что данный термин можно использовать применительно к объектам, охраняемым в рамках одного института интеллектуальных прав (производные и составные произведения; изобретения, являющиеся объектами «второго» патента).

ЗАПРЕТ НА НАРУШЕНИЕ ПРАВ ТРЕТЬИХ ЛИЦ

интеллектуальной собственности используются следующие подходы к разрешению таких ситуаций:

- простое указание на необходимость соблюдения исключительного права лица, чей объект используется в «смежном» объекте, без конкретизации порядка такого «соблюдения» (подход применяется в авторском праве и институте смежных прав, в современном законодательстве нашел закрепление в п. 3 ст. 1260, п. 2 ст. 1315, п. 2 ст. 1323, п. 5 ст. 1330 Гражданского кодекса РФ8 (далее - ГК РФ);

- установление конкретных пределов осуществления отдельных правовых возможностей при появлении смежных объектов (подход используется в институте смежных прав: п. 3 ст. 1317 ГК РФ);

- принудительное лицензирование в патентном праве (п. 2 ст. 1362 ГК РФ);

- прекращение правовой охраны или установление запрета на использование «смежного» объекта, исключительное право на которое возникло позже (новелла российского законодательства, применяется в институте правовой охраны средств индивидуализации - п. 6 ст. 1252 ГК РФ).

Тем не менее, остается ряд вопросов, не имеющих специальной правовой регламентации: «пересечение» исключительных прав на полезную модель и товарный знак, а так же прав на промышленный образец и товарный знак. Относительно первой ситуации весьма показателен случай из арбитражной практики.

Обладатель свидетельства на объемный товарный знак (оригинальная бутылка с крышечкой в виде пагоды) обратился в арбитражный суд с иском к обладателю патентов на полезные модели (бутылка и крышка) с требованием прекратить использование полезных моделей в качестве упаковки для томатной пасты (товарный знак истца зарегистрирован в отношении аналогичного товара). Не усмотрев сходства до степени смешения между «смежными» объектами и решив, что ответчик не использует товарный знак истца, поскольку не индивидуализирует с помощью полезных моделей товар, а использует их в качестве упаковки, суд в иске отказал. Кассационная инстанция оставила решение суда в силе9. По нашему мнению, если бы в ходе разбирательства обнаружилось сходство «смежных» объектов до степени смешения, иск следовало удовлетворить, поскольку, упаковывая аналогичный товар в «бутылку - полезную модель», ответчик косвенно способствовал бы индивидуализации товара. В результате произошло бы смешение в среде потребителей между товарами истца и ответчика. Однако, серьезной проблемы в такой коллизии прав, на наш взгляд, нет. Она вполне решаема в соответствии с действующим законодательством. Признание незаконным использование полезной модели для упаковки одного товара не создает серьезных препятствий в осуществлении права на полезную модель - в конце концов, ее можно будет использовать для упаковки других продуктов. Функционально назначение средства индивидуализации и полезной модели отлично.

8 Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая от 18 декабря 2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (часть 1). Ст. 5496.

9 Постановление Федерального Арбитражного Суда Московского Округа от 1 ноября.2005 г. № КГ-А40/10077-05 // Использовано по СПС «Консультант Плюс».

Но ситуация с коллизией прав на промышленный образец и товарный знак действительно принимает актуальный и проблемный характер. Гражданское законодательство (пп.3 п. 9 ст. 1483 ГК РФ) и подзаконные нормативные акты в сфере охраны промышленной собственности (пп.1 п. 19.5 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на промышленный образец10) содержат положения, направленные на недопущение появления «смежных» товарных знаков и промышленных образцов. Однако отсутствует запрет на регистрацию товарного знака, тождественного или сходного с одним из существенных признаков промышленного образца. В этом случае может возникнуть коллизия11. Хотя промышленный образец не имеет прямого назначения индивидуализировать товар, такую функцию он все равно выполняет, поскольку сам является внешним видом товара или упаковкой для товара (но, как правило, для строго определенного товара)12. Для разрешения данной коллизии не подойдет система принудительного лицензирования или иные способы ее разрешения. Да это и не целесообразно, поскольку, исходя из общего смысла законодательства о средствах индивидуализации, на рынке не должно существовать два и более субъектов, производящих аналогичные или однородные товары, разные по качеству, и использующие на товаре сходные обозначения (будь то промышленный образец или товарный знак); это может привести к заблуждении потребителей относительно производителя товара. Поэтому выход из сложившейся ситуации заключается не в том, что бы разрешить коллизию, а в том, что бы ее не допустить. Предложения о выработке нормы, запрещающей регистрацию товарного знака, сходного до степени смешения с отдельными охраняемыми элементами промышленного образца с более ранней датой приоритета, уже высказывались, однако предлагалось такую норму закрепить на уровне правил регистрации товарных знаков, т.е. в подзаконном акте13. Представляется, что данная норма должна содержаться в Гражданском кодексе. Одним из вариантов видится следующий:

- из пп. 3 п. 9 ст. 1483 ГК РФ исключить слова «промышленный образец»;

- включить в ст. 1483 ГК РФ п. 9.1. следующего содержания: «Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с промышленным об-

10 Утверждены Приказом Роспатента от 6 июля 2003 г. № 84 // Российская газета. 2003. № 137.

11 В одной из современных публикаций приводится следующий пример. Одна организация владеет патентом на промышленный образец - коробка для торта - на которой изображено слово «Мираж» (включено в совокупность существенных признаков образца). Другая организация получает свидетельство на товарный знак мираж, хотя и с более поздним приоритетом, и предъявляет первой организации требование о прекращении использования промышленного образца (Петрова Т., Петрова Н. Соотношение прав на различные объекты интеллектуальной собственности // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. 2004. № 8. С. 31.

12 Получается, что использование промышленного образца носит достаточно ограниченный характер - он используется относительно определенного товара, стало быть, осуществить по-другому правомочие использования обладатель, как правило, не в состоянии.

13 Петрова Т., Петрова Н. Там же. С. 33.

разцом, права на который возникли ранее даты приоритете регистрируемого товарного знака, а так же обозначения, тождественные ли сходные до степени смешения с одним или несколькими существенными признаками такого промышленного образца».

Выше отмечалось, что осуществление гражданских прав объективно способно причинять вред третьим лицам, «без нанесения вреда другим лицам при осуществлении некоторых прав даже нельзя обойтись, если вообще их осуществлять»14. Если же право осуществляется с умышленным намерением причинения вреда другому лицу или осуществляется недобросовестно, такие действия квалифицируются как злоупотребление правом. Но если лицо действует добросовестно и не может осуществить свое право иначе как без посягательства на чужое благо, интересы управомоченного так же требуют защиты. Задача состоит в том, чтобы разумно распределить бремя неблагоприятных издержек от осуществления права между управомоченным и третьим лицом. Данная проблема была решена в большинстве континентальных правопорядков применительно к осуществлению прав на земельные участки соседствующими собственниками, при этом соседям дозволяется чинить друг другу «незначительные неудобства», если иным образом осуществить свои права невозможно15. Представляется, что такой подход можно использовать применительно к любому абсолютному праву, что позволит более четко обозначить пределы осуществления гражданских прав. Интереса в этой связи заслуживает предложение В.И. Емельянова включить в институт деликатных обязательств нормы об освобождении от возмещения незначительного вреда, причиненного в процессе осуществления абсолютного права, если размеры причиненного вреда не превышают «пределов допустимого соседского неудобства». Данное правило не применимо, если осуществление права могло бы удовлетворить интерес управомоченного в той же ситуации действиями, не причиняющими вред, а так же если право осуществляется с исключительной целью причинить вред16. При таком подходе происходит распределение рисков от осуществления гражданских прав между

управомоченным и третьим лицом, что касается незначительности вреда и пределов допустимого неудобства, то их определит суд, «оснований опасаться судебного произвола при рассмотрении таких случаев не больше, чем при разрешении вопроса о пределах необходимой обороны.»17. Мы выражаем согласие с данной точкой зрения и полагаем, что такой подход будет способствовать более четкому «размежеванию» пределов осуществления «пересекающихся» субъективных абсолютных прав.

Статья аспиранта Аникина А. С. выполнена в рамках актуальной в настоящее время тематики осуществления субъективных исключительных прав. Актуальность данной темы обусловлена малым числом научных исследований, посвященных пределам осуществления исключительных прав, а так же обновлением российского гражданского законодательства об исключительных правах, выразившемся в принятии четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации.

В своей статье автор рассматривает общий запрет на нарушение прав третьих лиц в качестве предела осуществления субъективных исключительных прав. Рассматривается, в частности, один из злободневных вопросов правового регулирования в сфере использования результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации - вопрос о коллизиях исключительных прав на «смежные» объекты исключительных прав. Рецензируемая работа основана на анализе новых положений гражданского законодательства об исключительных правах, материалов правоприменительной практики и результатов научных и научно-практических исследований российских цивилистов и специалистов-практиков в сфере права интеллектуальной собственности. В статье формулируются и обосновываются предложения по совершенствованию гражданского законодательства.

Статья аспиранта Аникина А. С. по теме «Запрет на нарушение прав третьих лиц как предел осуществления субъективного исключительного права» выполнена на достаточно хорошем теоретическом и практическом уровне и рекомендуется к опубликованию.

Научный руководитель, д.ю.н., профессор, зав. кафедрой предпринимательского права ННГУ им. Лобачевского

Перейти на Главное МЕНЮ Вернуться к СОДЕРЖАНИЮ

14 Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1.

Полутом. 2. М., 1950. С. 437.

15 Например, в § 906 ГГУ установлено: «Собственник земельного участка не может воспрепятствовать воздействию с другого участка газом, паром, запахом, дымом, теплом, шумом, сотрясением или иным подобным образом если подобное воздействие не стесняет или незначительно стесняет его а пользовании своим земельным участком или обуславливается таким использованием земли, которое можно считать нормальным с учетом местных условий и эксплуатации таких земель».

16 См.: Емельянов В. Всегда ли возникает обязанность возмещения причиненного вреда? // Российская юстиция. 2001. ----------------