Наступление Тьмы
Очень сильная картина. Но вот только это, скорее, "отступление" тьмы.
Напоминает работы Zdzislaw Beksinski:
. и многое прочее
Я сегодня там проходил, нормально все было.
We shall stand against the Darkness!
А людям на картинке вообще похуй, что творится
Забавно, буквально вчера прочитал - Айзек Азимов. Приход ночи
А Киану Ривзу и другим людям на картинке - пофигу.
Костян: Повелитель тьмы.
Немой крик
Автор: Alexey Egorov
Аmbience
Villagers
Тьма ручной работы
Автор: Daniel Conway
Elegy
"Летающие полипы"
рисовал для артбука (который не издался) по вселенной Г.Ф. Лавкрафта портфолио artstation
Ожидание ночи
Автор: Алексей Егоров
Ведьма
Классика ужасов! 5 коротких рассказов с мрачной атмосферой
В посте нет файлов книг, только обзоры.
1. «Голуби преисподней» («Pigeons from Hell») Роберт И. Говард, 1934 г.
Разлетающиеся в ночном небе голуби — редкое событие. Если, конечно, это обычные голуби, а не знак из самой преисподней.
Ночь, проведенная путниками в старом пустом доме, оборачивается кошмаром и отсюда начинается интересное, но вселяющее ужас, расследование секретов бывших владельцев этой мрачной обители.
Полный зловещих символов, страшных тайн дома Блассенвилей, африканской магии мрачный рассказ Роальда Даля доставит удовольствие любителям классических хорроров.
Является ярким представителем жанра южной готики и оказал существенное влияние на развитие жанра ужасов, включая концепции зомби и магии вуду.
Время чтения: 53 минуты
Под какое настроение: почитать в ночи жутко мрачных и таинственных историй
Жанр: Ужасы, Мистика, Южная готика
Аннотация: Двое мужчин на автомобиле скитались в поисках приключений. Они решили заночевать в случайно попавшемся заброшенном доме. Среди ночи один из них ушел на звуки странного свиста, доносившегося с верхнего этажа. А вернулся — мертвец с топором в руках.
Оставшийся в живых Грисвелл еле спасся. С помощью местного шерифа он пытается узнать — кто или что обитает в проклятом доме.
Интересные факты:
— По мнению Стивена Кинга и некоторых других авторитетных литераторов, «Голуби преисподней» является одним из наиболее страшных рассказов в англоязычной литературе
— Рассказ входит в число тринадцати наиболее страшных рассказов по версии авторитетного американского журнала литературы ужасов «Сумеречная зона»
— У Канцлер Ги есть хорошая песня по мотивам этого произведения "Голуби преисподней". Тоже советую послушать.
2. «Падение дома Ашеров» («The Fall of the House of Usher») Эдгар Аллан По, 1839 г.
Читать лучше не спеша, в темное время суток, когда так обостряются все чувства, ощущения, обнажаются переживания и страхи. Так они явственнее передадутся вам от самого Ашера и покажутся понятными и даже близкими.
Осознание близкой смерти «единственного и последнего человека на земле, с которым он был связан кровными узами» может спровоцировать самые суеверные и мистические переживания. постойте ка, или не мистические.
Время чтения: 38 минут
Под какое настроение: испить «коктейля» ипохондрии с примесью паранойи и капелькой безумия 🌒
Жанр: Мистика, Ужасы
Аннотация: Родерик Ашер, последний отпрыск древнего рода, приглашает друга юности навестить его и погостить в фамильном замке на берегу мрачного озера. Леди Мэдилейн, сестра Родерика тяжело и безнадежно больна, дни её сочтены и даже приезд друга не в состоянии рассеять печаль Ашера.
3. «Псы Тиндала»/«Гончие Тиндалоса» («The Hounds of Tindalos») Фрэнк Белнап Лонг,1929 г.
Древний китайский наркотик, позволяющий созерцать Дао, в сочетании с оккультными знаниями и математикой, дают возможность пересекать пространство и время, увидеть самое начало и постичь тайны мироздания. Но если зайти слишком далеко, то можно столкнуться с теми, кто был еще до этого мира.
В рассказе время представлено особым образом - как углы и искривления, через которые сумрачные сущности могут перемещаться.
В атмосфере текста откликается эстетика Лавкрафта, хотя чуть менее убедительно, если сравнивать в целом. Но ценителям Лавкрафтианского хоррора должно понравиться. Особенно схожи описания неописуемого древнего ужаса)
Читайте, но будьте бдительны - псы Тиндала уже гонятся за вами.
Время чтения: 30 минут
Под какое настроение: замуровать все углы в доме гипсом 😶
Жанр: Ужасы
Аннотация: Писатель-оккультист Гэлпин Чалмерс пригласил к себе своего друга Фрэнка, чтобы тот помог ему. Чалмерс собирается с помощью старого китайского наркотика совершить путешествие во времени, а Фрэнк должен будет помочь ему вернуться назад, в XX век. Оккультист принимает наркотик и отправляется в путешествие во времени. Он видит тысячи людей разных исторических и доисторических эпох. Он стремится все дальше и дальше, к моменту, когда не было еще самой жизни.
4. «Щелкун»/«Клацающие зубы» («Chattery Teeth») Стивен Кинг, 1992.
Порой мир опасен и пугающ и никогда не знаешь где может подвернуться на твоем пути очередной психопат. И хорошо бы иметь на случай угрозы союзника, способного прийти на подмогу.
Подобрав попутчика перед песчаной бурей, Хоган оказался в большой передряге один на один в фургоне с парнишкой, оказавшимся волком в овечьей шкуре. Чем больше накаляется ситуация, тем, кажется, меньше шансов на благоприятный исход. Но у героя оказывается с собой игрушка, купленная для сына — крупные зубы на ножках, с керамическими клыками и насмешливой улыбкой.
Капелька трэша во всей этой истории ни чуть ее не испортила, Кинговское напряжение и отчаяние , как всегда, увлекает, неожиданная солидарность от странноватой игрушки радует и пробирает.
Если бы этот рассказ был песней, я бы обозначила его "Highway to Hell" AC/DC )
Время чтения: 1 ч. 8 мин.
Под какое настроение: боевое
Жанр: Ужасы
Аннотация: Когда ты на грани отчаяния, когда понимаешь, что жить осталось совсем недолго, ты начинаешь молиться. Но Боги безмолвны, и тогда ты понимаешь, что помощи ждать неоткуда. Но, разорвав человеческое понимание НОРМАЛЬНОГО, помощь приходит.
Интересные факты:
-- В 1997 году американский режиссёр Мик Гаррис снял телевизионный фильм «Автострада», состоящий из двух новелл. Первая поставлена по рассказу Клайва Баркера «Политика тела», а вторая — экранизация «Клацающих зубов».
5. «Сигнальщик» («The Signal-man») Чарльз Диккенс, 1866 г.
Временем мне хочется читать только мрачные рассказы. "Сигнальщик" подходит.
Знаете такие крипи-стори на тематических форумах, вызывающие холодок у читателей? Вот именно их атмосферу я ощущала, читая ночью этот рассказ, только, к тому же, тут чувствуется рука мастера, а не любителя.
Очень таинственная история, ответы в которой о том, что это был за случай - шестое чувство, предзнаменование, призрак или что-то еще - вы примете для себя сами.
Время чтения: 24 минуты
Настроение: загадочное, таинственное
Жанр: Мистика
Аннотация: Теплым летним вечером рассказчик увидел странную фигуру человека. Незнакомец стоял на рельсах и, высоко подняв фонарь, вглядывался во тьму железнодорожного тоннеля. Рассказчик окликнул его.
Так начинается мистическая история от Чарльза Диккенса. Яркий образчик готической литературы 19-го века.
Еще подборку с мрачными историями можно посмотреть здесь
Если вы любите читать книги или о книгах, то предлагаю присоединиться к моему телеграм-каналу, куда я добавляю то, что читаю и, может быть, вы подберете там себе что-то под любое настроение и в любом жанре.
Dark Queen
Автор: Yorgos Cotronis
«Дочь мясника», городская байка (Мор.Утопия)
История, которую рассказывают в Городе-на-Горхоне темными вечерами.
« Говорят, ее отец был мясником.
Он приходил домой поздно, а иногда – когда пригоняли большое стадо и Завод спешил отгрузить мясо поскорее – и ночевал в Бойнях. По пути он успевал заглянуть в кабак, где ему завсегда готовы были налить стаканчик-другой. Говорят, это состояние называется «навеселе», но она никогда не видела его веселым. Скорее, обозленным; он с порога швырял свой измазанный кровью фартук в угол, стаскивал заскорузлую робу и, в одних подштанниках и грязных ботах, ни на кого не глядя, топал к умывальнику.
Задачей матери в этот момент было выставить на стол горячий ужин, а задачей дочери - убрать пропитанную запахом крови и смерти одежду в лохань для полоскания. При том, попадись они ему на пути, он неизменно отвешивал им оплеуху. Как будто легко, наотмашь, но всегда очень больно. Он бил молча, они молча терпели: если кричать, только отлупит сильнее. Впрочем, мать он регулярно прикладывал так, что не кричать уже было никак.
С самых малых лет девочке доставалась чистка фартука. Тащила деревянную лохань с фартуком во двор, к водокачке, подставляла тяжелую сырую кожу под струю воды. Иногда слой крови и нечистот легко смывался без особого ее участия – только знай перекладывай фартук да качай воду, но чаще, особенно после ночной работы, бурая корка спекалась так, что приходилось тереть руками или пемзой, если удавалось достать ее. И особенно мучительно приходилось в холодную позднюю осень, когда под ледяной струей руки стыли так, что кости ломило, а через минуту уже не чувствуешь пальцы… Зимой, хорошо, работы мясникам почти не было, и стирать приходилось реже. Но отец чаще напивался и приходил еще злее. Впрочем, даже в подпитии он больше пах кровью, чем алкоголем. Казалось, запах крови въелся в него на всю жизнь.
Она ненавидела кровь.
Когда ей было лет восемь-девять, отец заставил ее «подмогать семье», как он выразился – нужно было приходить к нему в Бойни (не во внутренние помещения, куда ее не пускали, а так, к воротам) и таскать домой мешки с требухой, которую ему иногда удавалось достать помимо основного заработка. Идти не очень далеко – дом их стоял в край с Термитником и смотрел своими окнами прямо в Степь, – но мешки, источавшие смрад Боен, гнули к земле, и она с трудом тащила их на спине (отец запретил волочь, опасаясь, что мешки протрутся).
Ей чудилось тогда, что одежда и волосы навсегда впитают этот ужасный запах, который приводил ее в содрогание; а другие дети быстро научились дразнить ее, заметив как-то кусок требухи, свисающий из дыры в мешке: «Кишочница! Кишочница идет! Дай нам кишок, поменяй на порошок!» Однажды она не выдержала и кинула в них чем-то – склизкий багрово-синий кусок мерзко шлепнулся, не долетев до обидчика, а завязки мешка треснули и содержимое вывалилось на ноги. Радости развеселившихся подростков не было конца; отец же, узнав о случившемся, одним ударом отбросил ее к стенке – ей было бы несдобровать, если бы не заступничество матери, которая приняла большую часть побоев на себя. После того носить требуху ей уже не доверяли, но счастья это не прибавило, да и прозвище приклеилось намертво.
Говорят, что именно тогда мать ее немного тронулась умом. Стала смеяться и плакать без причины. Ручаться за то никто бы, впрочем, не стал – кто скажет, какие причины для слез и смеха могут найтись в том кошмарном наваждении, каким была их жизнь?
Когда же дочери сровнялось тринадцать, отец внезапно умер от приступа. Говорят, его сердце отказало в тот момент, когда он собирался рубить сердце очередного быка; и на это счет просвещенные люди болтают об алкоголизме или разливе желчи, а старые степняки бают о том, что каждому мяснику предрешено последний раз ударить тесаком по своему сердцу вместо бычьего.
Пока его хоронили, мать все больше смеялась и плакала, а потом и вовсе перестала здороваться с живыми людьми, предпочитая разговаривать с неживыми, видимыми только ей. По счастью, какая-то дальняя родственница сжалилась над девочкой и дала хоть какую-то честную работу – шитье да стирку, за копейки, да хоть на хлеб, как говорится. Да еще хорошо, что из дома с матерью не гнали – жалели.
Говорят, что она встретила того степняка, когда ей было шестнадцать или около – кто помнил, когда там ее день рождения? Говорят еще, что был он и не степняком вовсе – так, алаг, сорная трава на окраине болота, ублюдок-полукровка от Города и Степи, каких часто плодит граница этих двух миров. Работал на Заводе, имел угол где-то за Складами и водил знакомство с подпольными самогонщиками, утверждая, что поставляет им секреты твириновой настойки. Но для нее… для нее он стал загадочным сыном Степи, который знает такую свободу, какую никто и понять даже из городских жителей не способен.
Говорил, что он – потомок загадочных менху, а ей уготована великая судьба, не чета твириновым невестам, которыми пугали городских девчонок. Странные имена и названия сыпал, которые редкий степняк захочет трепать своим языком попусту – Суок и Бодхо, длинное тавро и Абнак-Шадыр. Он же вплетал в свою речь к месту и не к месту, завораживая городскую девчонку рассказами о странных ритуалах и повериях, пугающими и притягательными одновременно. Кто скажет, сколько он выдумал их на ходу, вспоминая обрывки баек, рассказанных варщиками твирина в долгие часы дистилляции своих настоек? И кто знает, в какие невероятные узоры сливались эти описания в воображении дочери мясника, которая вспоминала страшные тени своего детства – немногословные рассказы отца о страшных Бойнях, пересуды соседей о его занятии и жуткие истории, передаваемые детьми из поколения в поколение о степняках и их магии?
Говорят, что, желая ускорить процесс «первоначального прогрева емкости», как иногда шутили его друзья по самогону, этот алаг рассказал ей об особо таинственном ритуале, проводимом ночью на дальних курганах. Да и предложил на одном из них встретиться – ночь обещалась быть теплой и тихой. Ритуал, разумеется, был посвящен «получению особой силы от земли-Суок, безболезненно окропленной кровью» - на то у молодого «потомка великих менху» был, конечно, свой план. Неизвестно, с чем смешался этот ритуал в голове у той, которую когда-то прозвали «Кишочницей», но она впервые за несколько лет отперла отцовский сундук, в который сразу после смерти схоронила все его барахло, и достала завернутый в фартук вычищенный нож, который по обычаю передали им другие мясники из Боен в день похорон. Нож все еще острый.
Говорят, она ушла далеко – аж на Белый Курган, в нескольких часах пути к западу; видимо, вышла сразу на закате и шла почти всю ночь. Говорят, хватились ее далеко не сразу – лишь на третий день тетка пришла за заказом и обнаружила дома только улыбающуюся без конца мать с пустым котелком от похлебки на коленях – еда давно кончилась, а приготовить новую было некому. Говорят, что куда раньше заметили пропажу ее дружка. То ли знал он, что случилось, и бежал из Города, то ли были причины куда более… неясные. Говорят, искать ее особо и не хотели, но кое-кто из детей, дразнивших ее в детстве, нашел в себе достаточно жалости, чтобы озаботиться ее судьбой. Расспросив подельников «степняка», они смогли хотя бы наметить район поисков.
Говорят, тела так и не нашли, но жуткий багровый след из засохшей крови, тянувшийся с вершины Белого Кургана в сторону Города заметили почти сразу, как добрались туда. Там же, на вершине, нашли и нож ее отца – был он в крови по рукоятку, и следы испачканных кровью девичьих пальцев отпечатались на нем. Город бурлил неделю: предлагали то допрашивать степняков, то мясников, то вообще торговцев твириновой настойкой; в конце концов Ольгимские закрыли дело, раз тело так и не нашли – «А не сбежала ли просто-напросто взбалмошная девчонка со своим полюбовником?».
Мать ее так и скончалась с котелком на коленях и улыбкой на губах. И никто и не заметил, когда именно это произошло. Жалкое имущество разворовали обитатели Термитника, а скоро и сам дом пошел на слом. Кто теперь помнит дочь мясника, которую и по имени-то никто не помнил? Только дети рассказывают истории про Кишочницу, которая иногда темными туманными вечерами тащит на себе мешок с требухой по улицам. Сладкий запах крови и смерти предвещает ее появление…
Они говорят, что тело ее взяла Степь – вобрала в себя кости и плоть, оставив кровь высыхать на траве. Ведь она ненавидела кровь.
Они говорят, что Степь выпускает ее обратно в город – она наполняет мешок для требухи кровью, надеясь, что теперь, наконец, ей хватит, да только кровь это не ее, и никогда ее не достаточно…
И только старые менху никогда не поминают об этой истории, а если кто при них болтать начнет - одергивают. Кто знает, что они могли бы поведать… но они всегда молчат»
Автор истории: Даниил ДербасовАвтор иллюстрации: ViaEstelarCпециально для "Города на краю мира" Если вам понравилась эта история, присоединяйтесь к нам в путешествии по этому удивительному миру. Мы будем рады вас видеть в сообществе нашего проекта!
Мы создаем сеттинг на основе "Мора. Утопии": заполняем белые пятна, углубляем и расширяем мир. А еще делаем настольную-ролевую игру (НРИ) и публикуем материалы для игры живого действия.