Народ привык говорить в суде, что хочется, считая, что это демократия

В нашем суде законодательно не запрещено врать. Все знают, что свидетель, который дает показания в суде, предупреждается об уголовной ответственности за задачу заведомо ложных показаний. . «Клянусь говорить только правду». Из фильмов американских знаем, что вызванные свидетели приходят в суд, руку на Библию кладут и говорят: «Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды». Но главное заключается в том, что на этом самом Западе, так называемом загнивающем, так обязаны делать все: истец, ответчик и те, кто дает показания в суде.

В России уголовная ответственность за ложь суду, за заведомо ложные показания, предусмотрена не для всех. Для экспертов - за заведомо ложное заключение, для переводчиков за заведомо неправильный перевод. Но в большей степени это все же касается свидетелей. Человек может никогда не быть экспертом или переводчиком, но свидетелем он потенциально стать может. Увидел, зафиксировал в своем мозгу, показания по этому поводу дал. Обязан дать правдивые показания.

Мы сейчас коснемся гражданских дел. С уголовными все понятно. Там человек, которого обвиняют, не обязан говорить «правду и только правду», потому что гарантировано его право вообще ничего не говорить. Это такой способ защиты человека. Против него все общество в лице какого-нибудь следователя или прокурора, ну и закон говорит о том, что человек имеет право защищать себя любыми способами и необязательно ему говорить правду, хотя раньше эту правду пытались вытащить. Откуда, наверное, и пошла эта история: неправду обвиняемому разрешали говорить, потому что правду из него все равно вытаскивали - то на дыбу, то иголки под ногти, то еще какими-нибудь «приятными» способами. В итоге человек сам себя мог и оговорить.

Правда ведь понятие относительное. Для следователя одна правда, для обвиняемого другая. Поэтому с тех пор как народ понял, что каждый может оказаться на месте обвиняемого, законодатель придумал такую штуку, что обвиняемый в принципе может ничего и не говорить. Потому что, если следователю надо, чтобы он сказал правду, он этой правды добъется, какой угодно. Так вот, в гражданском судопроизводстве на сегодняшний день, ну как собственно и в арбитраже как разновидности гражданского судопроизводства, оказывается для многих в новинку узнать, что истец и ответчик не обязаны говорить правду.

Возьмем самое простое - заем. Все в той или иной степени знают, что это такое. Одолжил денег один у другого, потом должен отдать: вот гражданско-правовые отношения заема. В гражданском процессе истец может заявить исковое требование, но он, оказывается, по закону, не обязан говорить правду. Предполагается, что все действия в гражданском обороте, как написано в кодексе, люди осуществляют добросовестно и разумно, то есть теоретически правду говорят, это презюмируется в гражданском процессе. Но когда истец приходит в суд и говорит, что кто-то ему денег должен, и требует вернуть деньги, то, получается, он может и лгать. Он не должен этого делать, но прямого запрета в виде наказания нет.

Свидетелей суд допрашивает, и, прежде чем допросить, суд предупреждает их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вы должны говорить правду, иначе вам тюрьма. И свидетель говорит правду. В большинстве своем люди приходят в суд, и даже если кто-то их настроит определенным образом, когда свидетель видит судью и тот предупреждает «сядешь, если что», то свидетель начинает говорить правду. А вот истца, который привел этого свидетеля и рассказывает свою историю, какова она на самом деле в его понимании, ссылается на какие-то обстоятельства, оказывается, никто не предупреждает, что надо говорить только правду. Одно дело понимание событий как ты их истолковываешь, а другое дело факты.

Тоже самое касается и ответчика. Он может нарассказать с три короба, но это будет неправда. Смех в чем заключается, что если в каком-нибудь английском, немецком, американском суде вдруг уличат истца или заявителя во лжи, даже не применительно к конкретно этому делу, то все. Спросят «вы когда-нибудь наркотики употребляли?», он скажет «нет, не употреблял», а какой-нибудь умный адвокат достает справочку, говорит: «слушай, ты сейчас в суде находишься, сказал, что не употреблял, а вот тебя как-то в школе задержала полиция, потому что у тебя косячок был». И все. И у судьи к истцу сразу никакого доверия нет.

А у нас не так. В качестве примера привожу эпизод. По договору заема истец подал заявление в суд: «Человек взял у меня много денег в долг, вот расписка». Тот говорит, что на самом деле, эту расписку он написал, но она прикрывала некую иную сделку, а физически он деньги не брал. Расписка есть, да, но есть и такое понятие в гражданском кодексе, когда должник может оспорить договор займа в связи с его безденежностью. Договор есть, расписка есть, а денег физически не было. Он может сказать, что расписку он писал под влиянием других совершенно причин, она прикрывала куплю-продажу или дарение, или это было обещание награды. Расписку написал, но физически денег не было. Истец тогда должен доказать свое утверждение и рассказать, как все происходило. В том случае, о котором я говорю, истец рассказал, что он приехал к ответчику, тот сидел у себя в кабинете, истец привез в сумочке вот такую кучу денег и отдал ему, тот ему дал расписку. Все просто и по датам совпадает. Но получилось так, что, когда спросили про размер этой сумочки, а она была совершенно четко истцом обрисована, то получилось, что в эту сумочку деньги бы не поместились. Они бы не поместились и в две, и в три, и в четыре таких сумочки. Неувязочка. Истец подумал и сказал судье: «ладно, а сейчас я расскажу, как было на самом деле». Теперь уже он приехал, деньги были в сейфе в комнате, где находился ответчик. И хотя деньги были в сейфе, то есть истец их в сумке уже не привозил, но это были его деньги и поэтому ответчик написал расписку. Судья это принимает, не «дав по башке» за то, что полчаса назад ему откровенно врали. Почему? Потому что, оказывается, в нашем российском законодательстве нет прямого запрета на это.

Не связанные с юриспруденцией люди с удивлением обнаруживают, что не запрещено в суде врать. Свидетелю нельзя, а истцу и ответчику - можно.

Человек может по своему трактовать обстоятельства, но факт он искажать не должен. Есть договор, его можно по разному читать. 21 ст. ГК гласит, что суд при толковании договора принимает во внимание буквальное толкование содержащихся в договоре слов и выражений. Это означает, что вы читаете эту фразу так, я читаю этак, а судья читает совсем по другому. Про это можно говорить, это разные мнения. А когда один говорит: бумажка была подписана в июле, я сидел за столом, на мне были шорты, а другой говорит: нет, она была подписана в Антарктике, и на самом деле мы пролетали в этот момент надо льдиной, то это констатация разных фактов.

Народ привык приходить в суд и говорить то, что им хочется, считая, что это демократия. А во всем мире оказывается, что суду надо только правду говорить. Так что же мы на наших чиновников ругаемся, которые не только говорят что хотят, но и делают что хотят, берут что хотят. А потом в суде заявляют, что было совсем не так.