Валерий Гаркалин, советский и российский актёр театра и кино, заслуженный артист России, народный артист России, профессор РАТИ: «Смешить публику – самое счастливое занятие»

Когда юный Валерий Гаркалин сообщил родителям о том, что мечтает быть актёром, отец раскритиковал его выбор в пух и прах. Он заявил о том, что «кривляться на сцене» – занятие не мужское, что этим он не принесёт пользы обществу. После смерти папы Гаркалин узнал, что на протяжении долгих лет он аккуратно и трепетно собирал всевозможные вырезки из газет и журналов, где встречалось хоть мало-мальское упоминание о сыне. В интервью нашему изданию актёр рассказал о взаимоотношениях в своей семье, о том, кто должен быть в доме хозяином и как правильно воспитывать детей.

– Валерий, в вашей биографии значится, что в ваших венах течёт караимская кровь. Какой же вы национальности?

– Я наполовину русский, наполовину белорус. Папа приехал в Москву из Тамбова, а мама – из Минска. Моя жена была еврейкой. Мы живем в многонациональной стране и неосознанно перенимаем друг у друга черты поведения. Сейчас в Москве много таджиков и узбеков. И мне кажется, я в чем-то тоже таджик, а в чем-то узбек! (Cмеется).

– Вы всегда мечтали стать артистом или то, что вы им стали, всего лишь стечение жизненных обстоятельств?

– Я с детства обожал кино. По выходным нам с сестрой, когда мы были ещё маленькими, давали 10 копеек, и мы с ней ходили в кино. Сестра возвращалась домой одна, благо, дорогу знала. А я прятался за заднее сиденье в кинозале и смотрел три раз один и тот же фильм. Естественно, я лелеял в душе мечту стать артистом и бесконечно поступал в творческие вузы. И хоть в кукольники, но пришел! Правда, работал за ширмой. Но Леонид Абрамович Хаит, мой учитель, воспитывал нас как артистов и, в конце концов, мы вышли из-за ширмы и сделали ансамбль людей-кукол.

– А хоть одну куклу вы сделали сами?

– Да, волка! У нас был такой предмет – технология изготовления кукол. Мне нравился персонаж волк, и я его сделал. А потом сыграл. Мой волк говорил голосом Боярского, так похоже у меня получалось!

– Валерий Борисович, как отнеслись к выбору актёрской профессии ваши родственники?

– Мама – вполне сдержанно, с уважением. А вот мой отец, державший гаражную мастерскую, не понимал меня. Он считал, что быть артистом, мягко говоря, неприлично, что у мужчины должна быть более мужская профессия. Например, вкрутить гайку и принести конкретную пользу. Когда он умер, моя сестра обнаружила, что отец вырезал и собирал статьи в газетах и журналах обо мне. Оказывается, в глубине души он уважал мой выбор. Сейчас мне кажется, что он изменил отношение к этому сразу после выхода на экраны моей дебютной работы – картины «Катала».

– Вам самому нравится видеть себя на экране?

– Да, я очень люблю смотреть на себя со стороны! И в этом плане «Катала» был лучшим фильмом: мне нравилось абсолютно всё – как я что-то говорю, все жесты, движения, повороты головы, я влюбился в себя и не находил никаких изъянов в себе. Фильм этот снимал ещё Серёжа Бодров. Помню, показывает он мне последнюю вырезку, и я уже наперёд знаю, что он сейчас спросит о моем мнении. Из хорошего тона и актёрского мастерства я, разумеется, должен был сказать, что мне что-то не нравится. Сергей говорит «И как?», а у меня в горле пересохло, и я сказал, как думаю, что мне очень понравилось. Бодров опешил, не знал, как ответить, и произнёс лишь: «Нахал!»

– Кстати, после просмотра «Каталы» складывается ощущение, что вы и в жизни мастерски играете в карты…

– Что вы! Карты я освоил только после съёмок в том фильме, а прежде я даже не знал, как играть в дурака. У меня были два консультанта, один учил, как играть, другой – как говорить на сленге картёжников, ведь у них своя, определенная лексика. Уже после «Каталы» я ездил в Лас-Вегас к друзьям. Вот где азарт и игромания! Там даже в туалетах общественных стоят игральные аппараты! И ты, сидя на унитазе, можешь заработать миллионы. Я сразу побежал играть и за три минуты проиграл две тысячи долларов. Мне было стыдно признаваться в этом Кате, и я позвонил своему другу Артуру, крупному бизнесмену, чтобы занять у него денег. Занял, а потом мы с ним пошли на хоккей. Хоккей меня раздражал. Тем более, что всё это время в голове вертелся образ плачущей из-за проигранных денег жены… Во время игры я встал и пошел за гамбургером. И на своём пути увидел еще один игральный аппарат. Так быстро я никогда не бегал! Я побежал к нему, всунул в него свою долларовую бумажку и нажал по максимуму. И выиграл пять тысяч долларов! Меня потрясла реакция окружающих. Если бы я выиграл эти деньги где-нибудь у нас, меня бы еще и матерком покрыли из зависти. А там вместе со мной ликовал весь Лас-Вегас, чуть ли не на руках качали! По крайней мере, именно такое впечатление у меня сложилось!

– Валерий Борисович, в нашем разговоре вы уже несколько раз упомянули свою покойную супругу. Расскажите о ней.

– О Кате? После знакомства с ней я понял, что встретил «идеальную подругу». Она была мудрой, терпеливой, фантастически доброжелательной, и при всём этом независимой и самодостаточной личностью. Она преподавала в Театре кукол, у Сергея Образцова. Всё у неё получалось прекрасно – делать свою карьеру и поддерживать домашний уют. Особенно меня радовала Катя, когда на самый край необъятного Советского Союза приезжала ко мне во время гастролей. Она была настоящей женщиной, постоянно заботилась, берегла. А если не могла приехать ко мне, то, не знаю, каким образом ей это удавалось, она находила телефоны, постоянно звонила, не бросала. Наверное, в ней есть что-то от лазутчицы, да, с такой женщиной я бы пошёл и в разведку.

– Как же вы познакомились? Наверняка эта первая встреча была полна романтики?

– В тот день был мой дипломный спектакль, я читал со сцены монолог Артура Грея из «Алых парусов». В один момент я взглянул в зал и увидел заплаканное лицо симпатичной девушки. Это была Катя и по её щекам текли настоящие слёзы. Первая мысль, которая пришла мне в голову была: «Если эта девушка верит в такую сказку, то какая же чистая и необыкновенная душа у неё должна быть!» Мы стали встречаться, и вскоре я сделал ей предложение. Вот такая история.

– Кто у вас был главой семьи?

– В нашем семейном укладе не было места командирам, все в равной мере любили друг друга.

– В одном интервью вы сказали, что самая счастливая пора в вашей совместной жизни пришлась на поездку в Новую Зеландию?

– Да, мы там были на гастролях с Таней Васильевой с нашим спектаклем «На двоих». Я взял с собой Катю. Я вообще старался всегда и повсюду ее с собой брать. Мне кажется, что главное в моей жизни – это впечатления о ней. И вот мы стояли, слева разливались воды Тихого океана, справа – Индийского, а впереди была Арктика. Вы представляете себе, каково это ощущать слияние трех стихий? Мы физически чувствовали себя на краю света! И я сказал Кате об этом, прошептал: «Вот видишь, я привел тебя на край света!» А она заплакала и сказала: «Я счастлива! Ты всегда приносишь мне только радость!» И эти ее слова стоили тех тридцати часов полета до Зеландии, тех денег… Так получилось, что тот мой гонорар как раз равнялся стоимости нашей поездки. Но ради Катиных слов стоило эти деньги где-то найти, занять или украсть! Ведь вы только подумайте, Новая Зеландия – это единственное место на земле, которого не тронул ледник, изменивший на нашей планете всё! Там круглый год 26 градусов тепла. Только там, в Новой Зеландии, сохранилась доисторическая природа. Фильм о Юрском периоде снимался именно там, и не нужны были декорации! Там настоящие папоротниковые рощи, там изумительные цвета, там растут деревья, которые больше нигде нет в мире! Там никогда не было животного мира, только птицы… Как в раю! Я очень часто это вспоминаю… Сегодня, когда Кати уже нет, я продолжаю жить так, как если бы она была где-то рядом. В моей жизни есть любимая жена. Может, конечно, она была. Но какая разница – говорить в сослагательном наклонении или в прошлом? И там, и там – образ Кати. Я несчастлив без нее.