Личная собственность = частная собственность. (Интерлюдия.)

Исторически понятие "личной собственности" обозначало то, что от начала и до конца добыто/создано данным лицом "в поте лица своего" лично. Именно пот, а также кровь, сопли и слёзы, которые крестьянин инвестировал в продукт своего труда, делали этот продукт "личной" собственностью. Именно эту личную частную собственность вытесняет при капитализме частная собственность буржуазная, т. е. приобретённая не личным трудом, а в ходе товарного обмена, и конституируемая не обычаем и фактом, а буржуазным правом. Об этом уничтожении личной частной собственности буржуазной частной собственностью и говориться в "Манифесте", а вовсе не о том, что личная собственность не является частной, и тем более не о том, что личная собственность сохранится в коммунизме - как это пытаются представить извратители марксизма. (См., напр., последнюю главу I т. "Капитала".)

Понятие "личной собственности" конкретно на землю также использовалось до начала 20-го века в противоположность общинной форме собственности (см., напр., Ленин, ПСС, т. 22). Очевидно, что ни о какой "личной собственности" на землю при коммунизме речи идти не может. Но не может при коммунизме идти речи также и о "личной собственности" на автомобили, холодильники, ноутбуки и зубные щётки, ведь ничто из этого не создаётся нынче в поте чьего-либо отдельно взятого лица. (Не будем здесь вдаваться в мрачные подробности того, в поте множества чьих лиц всё это создаётся при капитализме. ) Так что "личным" это всё называется не потому, что оно произведено лично самим собственником, а потому, что потребляется им в одно лицо. А так - это всё суть буржуазная частная собственность - та самая, которая вытеснила добуржуазную, в т. ч. подлинно личную, частную собственность.

С тех пор, как историческая добуржуазная личная частная собственность была вытеснена буржуазной, понятие "личной собственности" использовалось и используется по сей день некоторыми теоретиками, чтобы "контрабандой" протащить частную собственность в социализм и далее. Хотя некоторые современные ревизионисты марксизма, ратующие за сохранение личной частной собственности, между прочим, открыто признают, что это есть одно и то же, и сожалеют, что концепция "личной" собственности не была в своё время использована для релегитимации мелкой частной собственности и малого бизнеса в СССР:

У этого "марксиста" прелестно всё: и обидка за державу, и признание частной собственности, товарного производства и рынка средством спасения "страны" от отмирания развала, и пафос "революционного открытия", чтобы совершить которое гр. Корниенко достаточно было открыть сталинскую Конституцию, где всё было изложено гораздо проще:

Статья 9. Наряду с социалистической системой хозяйства,являющейся господствующей формой хозяйства в СССР, допускаетсязаконом мелкое частное хозяйство единоличных крестьян и кустарей,основанное на личном труде и исключающее эксплуатацию чужоготруда.

Т. е. личный труд (ага, тот самый, который должен быть уничтожен капитализмом) ведёт к частному хозяйству, которое ни разу не есть социалистическое хозяйство, даже если оно ведётся без эксплуатации других людей. Симптоматична и следующая статья:

Статья 10. Право личной собственности граждан на их трудовыедоходы и сбережения, на жилой дом и подсобное домашнее хозяйство,на предметы домашнего хозяйства и обихода, на предметы личногопотребления и удобства, равно как право наследования личнойсобственности граждан — охраняются законом.

Сбережения, недвижимость, наследование. Чем мог руководствоваться Сталин, записывая такие положения в Конституцию СССР? Только тем, что данные "родимые пятна старого общества" уже не носили решающего характера, и должны были бы постепенно сойти на нет естественным путём по мере расширения социалистического хозяйства. На деле, однако, оказалось, что они сыграли свою отрицательную контрреволюционную роль, способствуя омещаниванию самых широких слоёв населения, происходившему в унисон с перерождением КПСС в 1940-60-е гг. и извращением марксистско-ленинской теории. Из этого следует извлечь все возможные уроки. Чем дольше просуществуют эти "родимые пятна", тем выше вероятность, что какой-нибудь очередной корниенко опять совершит "революционное открытие", могущее спасти "страну".

Так что если кто-то пытается закрепить "право личной собственности" на веки вечные и при этом выступает якобы от лица пролетариата якобы за социализм, то это, честно говоря, никак, кроме как в качестве подрывной деятельности, расценивать невозможно. Даже если это - очень правильные во всём остальном товарищи. Все попытки этих недалёких граждан отделить "личную" собственность от частной путём определений и увязывания частной собственности со средствами производства, эксплуатацией чужого труда, нетрудовыми доходами и т. п. - жалки и нелепы. Ведь так даже яхту Абрамовича после революции придётся оставить Абрамовичу, так как она не приносит ему нетрудового дохода и, таким образом, является его личной собственностью. Конечно же, яхта Абрамовича, будучи моторизованным транспортным средством, является средством производства, но для этих любителей поюлить с определениями даже мирно стоящий в поле трактор - не средство производства, пока он не заведётся и не начнёт приносить капиталисту нетрудовой доход. Однако яхту Абрамовичу они оставлять всё-таки не хотят, так как, хотя она, по их мнению, и не является частной собственостью, но, видите ли, средства на её приобретение были получены Абрамовичем каким-то не таким путём. Это есть очередная ересь, причём ожидаемо внутренне противоречивая.

Во-первых, в задачи коммунистической революции не входит "восстановление справедливости" с выяснением, кто кого когда обидел и проэксплуатировал со времён царя Гороха. Коммунистическая революция имеет своей задачей привести производственные отношения в соответствие с производительными силами общества. И яхта Абрамовича либо имеет какое-то отношение к этому, либо нет. Поэтому конфискована она будет у Абрамовича потому и только потому, что общество её может использовать более эффективно и продуктивно, чем лично Абрамович, а вовсе не потому, что он её нажил "нечестным трудом". Т. е. если бы он даже и нажил её 100% "честным трудом", она всё равно подлежала бы экспроприации. А во-вторых, всё равно, если разобраться досконально, то выяснится, что те же машины (средства для их приобретения в "личную собственность") мелкой буржуазией также получены не за счёт личного труда, а за счёт эксплоатации пролетариата в третьем мире. Т. е. "автомобиль, нажитый честным трудом" - это такая же фантастика, как и "яхта Абрамовича, нажитая честным трудом".

Ещё более наглядно это проявляется на примере таких предметов роскоши как драгоценности, которые действительно не являются средством производства. Не служит напрямую получению нетрудовых доходов даже потребление драгоценностей, суть которого заключается в подчёркивании высокого социального статуса. Однако драгоценности могут легко и непринуждённо использоваться для накопления ценности, ровно таким же образом, как это было исторически на заре цивилизации, а затем эта накопленная ценность может легко и непринуждённо превращаться в капитал, едва на пути социалистического строительства возникнет какая-нибудь заминка в виде перерождающейся партии или чего-нибудь ещё. Очевидно же, что без личной собственности перерождаться партии будет гораздо сложнее.

Можно, впрочем, предположить, что изначально это "контрабандное протаскивание" частной собственности в коммунизм являлось не злым умыслом оппортунистов и социал-соглашателей, маскировавшихся под теоретиков, толкователей и пропагандистов марксизма, а их ошибочным (в результате "добросовестного заблуждения") ответом на "проблему зубной щётки". Т. е. буржуазный апологет нас спрашивает: "А что, вот уничтожите вы частную собственность, так у вас и зубные щётки общие будут? А то и вообще одна на весь барак!", а мы ему такие отвечаем: "Та ни! Мы ж тока частную собственность уничтожим, а личную оставим!" Но этот ответ - неверный. Поскольку, оставляя личную собственность, мы тем самым оставляем частную собственность и открываем ревизионистам и прочим врагам лазейку для реставрации всех других видов частной собственности под видом "личной".

Правильный ответ на "проблему зубной щётки" такой: "Да, мы в конце концов уничтожим все виды частной собственности, в том числе и личную. Мы даже кооперативную собственность в конце концов уничтожим. И оставим только один вид собственности – коммунистическую общественную собственность. Да, даже зубные щётки у нас будут общие. Но это, разумеется, не значит, что одной и той же зубной щёткой будет пользоваться несколько человек. Это негигиенично, неэффективно, антинаучно и, следовательно, не по-коммунистически. Зубные щётки и некоторые другие предметы будут выдаваться обществом своим членам в индивидуальное пользование – в зависимости от назначения данной вещи и других соображений общественной целесообразности. При этом, эти предметы не будут менять своего владельца – коммунистическое общество."

Будет научно обоснованное знание, что в целях гигиены и рационального использования ресурсов зубные щётки выдаются в индивидуальное пользование. При этом пользователь зубной щётки не будет считаться её владельцем отдельно от всех остальных пользователей всех зубных щёток.

Если говорить о периоде социализма, т. е. низшей, недоразвитой фазы коммунизма, то да, "право собственности" различных видов, в т. ч. и личной частной собственности, будет ещё сохраняться некоторое время, но это "право собственности" в том числе и общественной (государственной) будет ещё по сути пережитком буржуазного общественного строя, изжить который следует как можно скорее, а именно, даже раньше, чем распределение предметов потребления через такие пережитки старого общества как кредит и розничная торговля. Т. е. на определённом этапе продаваться гражданам за электронную валюту (кредит) будет не право собственности на отпускаемый товар, а лишь право пользования (с более или менее длиннным списком ограничений). Такие схемы уже применяются в настоящее время рядом капиталистических корпораций.

Так или иначе, временное сохранение личной частной собственности возможно только в период социализма, на начальных этапах социалистического строительства. При коммунизме - вся собственность общая, точка.