Русские, белорусы и украинцы – это один народ, разделённый в 1917 году

Имеет опубликованные научные работы, участвовал в научных конференциях. Вышел в отставку в 2004 году в звании полковника милиции. С 1998 года пишет фантастические книги. Лауреат множества литературных премий и наград, один из наиболее популярных российских авторов.

В июне 2012 года в Обнинске прошла встреча с Романом Злотниковым, организованная Право-Консервативным Альянсом.

– Насколько я знаю, вы – в некотором роде земляк. Вы родились в Сарове (Арзамас-16), но долгое время прожили в Обнинске. А сейчас вы проживаете в Москве. Это так?

Роман Злотников: Да, большую часть жизни провёл в Обнинске. Сейчас живу на два города: в Обнинске все друзья остались, в Москве тоже, конечно, есть общение – но там оно гораздо менее обширное.

– И всё-таки, положа руку на сердце – где лучше живется?

Роман Злотников: Москва даёт больше возможностей. Но мы специально в Обнинске не продаём квартиру на случай, если я пойму, что Москва меня окончательно напрягла – и вернусь в Обнинск спокойно доживать здесь.

– Где вы предпочитаете работать?

Роман Злотников: У меня есть квартира в Греции, в поселке таунхаусов – и основную массу текстов пишу там. Почему там? Потому что когда я здесь, то очень тяжело настроиться. У меня настройка идёт несколько дней. Когда я приезжаю на рабочий этап, то я первый день практически ничего не делаю. На следующий день я могу написать строчек двадцать, на третий день листик, на четвертый день – пару листиков. Максимально я за день писал до восьми листов «десятым кеглем». И на протяжении двух-трёх недель, когда я уезжаю – мой так называемый рабочий этап – я могу написать половину, может быть, две трети книжки, если работа идёт.

– Если бы была возможность уехать в Сибирь или Китай, то это можно было делать и в Китае – с Грецией ничего особо не связано, кроме удобства проживания?

Роман Злотников: С Грецией у меня связано несколько вещей. Вы правы в том, что нет ориентации на вдохновении, хотя бывают моменты, которые я называю «не идёт». Что касается того, почему Греция? У меня был застой после книжки пятой или седьмой, когда мне перестало писаться здесь, в Обнинске. Я ходил, мучился, злился, потому что есть задача, и она не выполняется. И мы поехали в Грецию на отдых. И я за две недели до моря дошёл четыре раза – зато мне очень хорошо писалось. Это было в июне. В июле я написал страниц пять, в августе – дай Бог, страниц пятнадцать, когда уже вернулись. Жена говорит: «Чего ты мучаешься? В Греции тебе вон как писалось. Иди в турагентство, покупай путевку – и езжай!». Я поехал и за две недели закончил книжку, которую начал в июне.

Таким образом, с Грецией у меня связана первая попытка выйти из ситуации, когда происходит творческий «затык», причем попытка успешная. Поэтому у меня к ней есть некий пиетет, который появился ещё тогда. Зимой большинство гостиниц в Греции закрываются, поэтому зимой я пробовал ездить писать в Египет – в Египте писалось гораздо хуже.

– Как вы оцениваете те изменения, которые происходят в системе образования в России?

Роман Злотников: Я считаю, что уровень образованности человека не сильно зависит от системы образования. Гораздо сильней он зависит от системы личной мотивации. Есть достаточно большое количество людей, которые получили достаточно хорошее образование, не занимаясь в государственных или частных системных органах образования своих стран. Достаточно сказать о системе дворянского домашнего образования в России.

– Чему и куда вы бы порекомендовали идти учиться молодым людям, которые хотят быть полезными свое Родине? Профессии, образовательные учреждения, если такие есть.

Роман Злотников: В армию сходить. В наше время была такая фраза: «Армия – школа жизни». Фраза избитая, но, на самом деле, это так и есть. Очень много про себя и людей понимаешь и хорошего, и плохого после того, как послужишь. Желательно это сделать не когда это само случится – а когда ты сам это спланируешь. Например, поступить в какое-нибудь учебное заведение, отучиться первый курс, взять «академку» – и сходить в армию, чтобы совершенно спокойно не напрягаться и не бегать от службы.

– Ваш ответ заставляет задать вопрос: читали ли вы книгу Роберта Хайнлайна «Звёздный десант»?

Роман Злотников: Конечно. Книжка очень интересная, и в этом смысле фильм – абсолютно никакой! Книга выстроена полностью на предельно демократических основаниях. Грубо говоря, что сделал Хайлайн? Он взял древнегреческие города-полисы и всю их политическую систему перенёс в современный мир. Человек создал реально работающую демократическую систему.

Преимущество демократии в двух вещах и оно серьёзное – поэтому элементы демократии должны быть присущи любой системе управления, как бы она не называлась. Первое – это разделение ответственности. Если некое решение принято людьми, которых избрали, если всё сделано по закону, значит, вы в этом участвовали и извольте выполнять. И второе – при демократии правящим элитам приходится разъяснять свою позицию, свои шаги, свои действия, почему они происходят. Потому что мы знаем, что в современном мире много проблем из-за недопонимания. Элита, которая умеет работать с информационным пространством, всегда выигрывает.

– Известно, что вы считаете литературу инструментом влияния на общество. Какое из ваших произведений внесло наибольший вклад в положительные изменения в нашем обществе?

Роман Злотников: «Империя». Мне рассказывали достаточно много народу, что когда Путин готовился к первым выборам президента, он создал так называемые центры стратегических разработок (ЦСРы). В одном из них, «Центре стратегических разработок “Северо-Запад”» в Питере, у меня были знакомые, которые там работали. Они говорят, что у людей, которые занимались формированием предложений (но, конечно, не принятием решений) – у них моя «Империя» лежала на столе.

Плюс это была одна из первых книг. У нас тогда была модной «чёрная литература», где показывалось, как у нас все плохо – это были 1998-1999 годы, когда эти книжки писали. И действительность подтверждала это: 1998 год – дефолт, потом нас послали с Сербией, бомбардировка Сербии («Ребята, вы никто и зовут вас никак!»). А это была книжка, как стать кем-то в России. Она наивная, конечно, во многом – но, грубо говоря, это был один из очень немногих положительных образов будущего страны. Образов, к которым людям хотелось присоединиться: «Я хочу жить вот в этой стране».

– Вы неоднократно высказывались в поддержку монархической формы правления. Не могли бы вы для читателей пояснить свою позицию? Или, может быть, что-то изменилось – и вы не поддерживаете?

Роман Злотников: Я не высказываюсь в поддержку монархической формы правления – я выступаю за монархическую форму организации общества. Сегодня, в современном обществе, к сожалению, восстановить монархию будет сложно, а может, и невозможно. Я уже говорил, что элементы демократии должны присутствовать в любой форме политической организации общества в современном мире просто в силу их эффективности.

Ни Дания, ни Голландия, ни Бельгия не имели никаких собственных интересов и никаких собственных планов ни на Первую, ни на Вторую мировую войну. Однако поучаствовать в них им пришлось. Все проблемы военного времени в этих странах всё равно присутствовали.

– Как вы оцениваете происходящие в России миграционные процессы? На ваш взгляд, не грозит ли неконтролируемое никем переселение из стран Средней Азии для русской идентичности и в целом политической стабильности страны?

Роман Злотников: К происходящему я отношусь плохо. Но, прежде всего, не к самим этим процессам, а к реакции властных структур на складывающуюся ситуацию. В этом вопросе страны, которые исповедовали достаточно консервативный подход, сейчас в выигрыше. А страны, которые исповедовали свободу передвижения, жизни, вероисповедания – начинают заметно, хотя пока ещё не очень ярко выражено, но довольно заметно – откат к большему консерватизму, предъявлять претензии по поводу тех, кто собирается сюда приехать. Мы почему-то последовательно повторяем ошибки, которые совершили на Западе.

То есть эти узбеки, таджики и азербайджанцы – это некоторым образом наш иммунитет против курдов, турок и марокканцев. Не думаю, что такая замена будет лучше. Эти хотя бы пытаются на русском разговаривать, у нас с ними есть некая общая история.

– Но ведь создание диаспор – это естественный процесс, когда число приезжих превышает некую пропорцию по сравнению с местным населением?

Роман Злотников: Неформальные объединения существуют везде и всюду. Например, в армии народ распределялся по землячествам: московские, калужские, тверские и т.д. Но этому ни в коем случае нельзя давать официальный статус, каким-либо образом вступать в официальные отношения. Есть общий официальный порядок для всех.

Сначала создается диаспора, потом её формально признают, потом сами собой появляются требования по строительству мечетей и компактному расселению приезжающих «земляков», требования соблюдать предписания Корана или иных привезенных культурных норм. Начинается ползучее выдавливание местных жителей.

– Вы упомянули мечети. Для москвича это очень актуальный вопрос. Как вы оцениваете проблему строительства мечетей в Москве, сопутствующие конфликты с местными жителями. Каким вы видите решение этой проблемы?

Роман Злотников: Из предыдущих моих слов понятно, что я оцениваю это негативно. Должен честно сказать, что решения я не вижу. Это конфликтная точка. Проблема не в мечети, как в таковой: у нас, ещё в имперской столице, в Петербурге была построена мечеть, и в Москве была. Ислам – религия миллионов граждан нашей страны, как и христианство. Но когда требуют пятнадцать мечетей и желают их построить в течение пяти лет, одну за другой – это негативное явление. И требуют ведь именно под предлогом того, чтобы поддерживать анклавы своих стран у нас в столице, сохранять привычный образ жизни.

– Концептуальный творческий вопрос. Всё-таки история знает сослагательное наклонение?

Роман Злотников: Я считаю, что да. Мы не знаем нашу историю настолько хорошо, чтобы утверждать, что всё, о чем мы читаем в книгах, является абсолютной и непреложной истиной, что было именно так. Даже академическая история знает не один подход, а в каких-то моментах знает несколько версий событий. Более того, разные версии могут поддерживаться разными академиками, руководителями научных направлений. Достаточно сказать, что у нас на время образования Российского государства существует несколько версий.

Поэтому история не просто знает сослагательное наклонение – она с ним работает. Работа в сослагательном наклонении с теми фактами, которые уже были, позволяет нам вычленять некие закономерности, которые можно использовать в современном течении жизни. Можно увидеть, например, где мы проиграли, на каком этапе. Можно спроецировать, что было бы, если бы вот здесь пошли этим путём, а не тем.

– Из открытых источников известно, что вы преподавали стрельбу в обнинской школе милиции и являетесь полковником милиции в отставке. Как вы оцениваете перспективы возвращения в гражданский оборот короткоствольного огнестрельного нарезного оружия?

Роман Злотников: К сожалению, перспективы я пока особой не вижу. Но я бы это поддержал. У меня была статья на antiterror.ru. Там я, как раз, высказываюсь по перспективам оборота гражданского оружия. Если это сделают, это будет очень верным шагом властей. Вопрос о том, как это сделать.

Если ты хочешь приобрести оружие – то ты можешь сделать это только вступив в стрелковый клуб, который будет отвечать за тебя и за твое психологическое состояние. Будет не только давать возможность, но и требовать от тебя, чтобы ты приезжал и отстреливал какой-то объём боеприпасов.

– На ваш взгляд, существующее государство в лице его чиновников готово на возвращение прав граждан владеть и носить короткоствольное огнестрельное нарезное оружие?

Роман Злотников: Именно поэтому я и сказал, что не вижу особых перспектив для его возвращения. Прежде всего, нет политической воли. Государственный аппарат у нас сегодня дрессированный. При чётко поставленной задаче и достаточном финансировании, пусть и очень далеко от требуемого уровня эффективности, наши чиновники могут решить весьма амбициозные задачи. Саммит G8 в Санкт-Петербурге, саммит АТЭС во Владивостоке и Олимпиада в Сочи тому подтверждение. Сделать если и не хорошо, то, по крайней мере, так, что потом не будет стыдно.

Поэтому без ярко выраженной политической воли в данном направлении по своей инициативе никакие государственные структуры никаких шагов предпринимать не будут. Криминал же имеет сегодня оружия на руках в более чем достаточных объемах – оружия нет у обычных людей.

– Каково ваше отношение к проводимым правительством антиалкогольным и антитабачным компаниям?

Роман Злотников: Наверно, особого отношения нет. Курить я никогда не курил – в своё время родители сказали (хотя оба курили), что курить плохо и я, наверно, как послушный сын их послушался. Что касается алкоголя – в самом алкоголе никакого особого негатива я не вижу. Он переходит в негативное явление, только когда его употребление начинается без какого-либо самоконтроля. А что касается сигарет – у нас не растет качественного табака. Поэтому то, что мы выкуриваем – это наши деньги, отправленные кому-то, например, в Виргинию. А потом они возвращаются пятью миллиардами на Украину.

– Вопрос о компьютерных играх. Играете ли вы? И если играете – то во что? Что вы можете порекомендовать? Может быть, раньше, лет десять-двадцать назад, во что-то играли, что сейчас вообще забыто?

Роман Злотников: Играл. Более того, и сейчас играю. У меня был период, когда я играл в серию «Меч и магия», «Might and magic». Шестая, седьмая, восьмая части, девятую не прошёл. «Готика» очень нравилась. Надеюсь, выпустят и следующую часть.

Так что к играм я отношусь хорошо. У меня есть желание когда-нибудь поиграть в игру и по своей книжке. Было пару попыток это сделать. По «Арвендейлу» в «Акелла» хотели делать игру. Было ещё одно серьёзное предложение – планировалась многопользовательская игра по миру «Вечного». Но пока ни один из проектов до реализации не дошёл. Студии «Акелла» я просто вернул гонорар и забрал права. Про многопользовательскую игру пока ещё даже до покупки прав дело не дошло.

– Следующий вопрос, наверно, самый тяжелый. Ваша оценка происходящих на Украине событий? И желательно раздельно: период перманентного Майдана, захвата власти евроинтеграторами-радикалами, возвращение Крыма и вот сейчас – идущая фактически гражданская война на юго-востоке.

Роман Злотников: Ситуация проста – нет противостояния России и Украины. Нет и противостояния России и США, на самом деле. Всё, что там происходит, по моему мнению – эта некая спецоперация США, направленная не против России – мы такой же инструмент, как и Украина. Всё происходящее – операция, направленная против Европы.

А американцы же готовятся к глобальному противостоянию с Китаем, и их задача – вернуть в стойло Европу. Для этого нужно европейцев как можно сильнее к Америке привязать. Один из вожжей – это американская нефть и американский газ (в частности, сланцевый). Но для этого надо заставить европейцев покупать этот газ, а он дорогой.

Были реализованы заготовки, которые не были до конца отработаны. Их готовили к 2015 году. Дальше началась совместная игра США и Европы. Европейцы пытались работать в рамках своих представлений о «правильном мироустройстве», работали с выдвинутыми народом политиками. Американцы работали в стиле англосаксов: «я не общаюсь с господином министром – я покупаю его секретаря, а господин министр подпишет всё, что ему поднесёт секретарь». Американцы традиционно работали по множеству направлений и оказались эффективней европейцев. Сразу перехватили управление, как только произошло выдавливание Януковича.

– И всё-таки русские, белорусы и украинцы – это один народ, разделённый в 1917-м году или разные народы?

Роман Злотников: На самом-то деле это, конечно, один народ. В этом смысле даже разница в языке между, допустим, русскими из Москвы и русскими из Киева в том же 17-м году была не больше, чем между русским из Москвы и русским из Нижнего Новгорода, русским из Рязани и русским из Касимова. Диалекты даже были разные. Какие-то отголоски дошли до нас, до сегодняшних дней: мы все знаем, что москвичи акают, нижегородцы окают, а рязанцы говорят «тяперь», «тябе», «лятить» и так далее.

А в остальном – да, мы разделённый народ, точно так же, как Северная и Южная Корея или Восточная и Западная Германия.