Бутанаев В.Я. Литературное наследство енисейских кыргызов

[10, 44] Среди западных бурят, живущих по Ангаре, до сих пор имеется род хурхуд, который восходит к этнониму кыргыз (кыргыт) и сохранился со времен кыргызской эпохи.

Период IX–X вв. н.э. занимает особое место в истории енисейских кыргызов. Крупный российский востоковед, академик В.В. Бартольд справедливо назвал данную эпоху «кыргызским великодержавием». Этот период был подлинно звездным часом кыргызской истории. В результате продолжительной победоносной войны кыргызы смогли разгромить своих южных врагов, уйгуров, подчинить другие кочевые племена Центральной Азии и создать могущественную кочевую державу – Кыргызский каганат.

Ко времени кыргызского великодержавия относится уникальный литературный памятник, известный как Суджинская надпись. Она была обнаружена Рамстедтом в 1900 г. на территории Монголии. Текст гласит: «Uyğur yirinte Yağlaq qanta keltim, qırğız oğlımen, Boyla qutluğ yarğanmen, Qutluğ bağa tarqan öge buyuruqı men. Küm soruğım kün toğsuqqa batsıqqa tegdi. Bay bar ertim. Ağılım on, yılqım sansız erti. İnim yeti, urım üç, qızım üç erti. Ebledim oğlumın, qızımın qalınsız birtim. Marıma yüzer torığ birtim. Yegenimin atımın körtm. Amtı öltim. Oğlanım erde marımızça bol, qanqa tap, qatığlan. Uluğ oğlum aşuqqa bardı. Körmedim. Arslanım oğul».

Согласно чтению тюрколога С.Г. Кляшторного в ней говорится: «Я изгнал Яглакарских ханов из Уйгурской страны. Я сын кыргызский. Я Бойла Кутлуг Ярган. Я – приказной (буюрук) правителя Кутлуг Бага Таркана.

Молва обо мне достигла (стран) Восхода и Заката. Я был богат: у меня было десять аилов, мои кони неисчислимы.

Я имел семь младших братьев, троих сыновей, троих дочерей.

Своих сыновей я женил, своих дочерей выдал замуж без выкупа. Своему наставнику (в вере) я дал сто гнедых коней. Я увидел детей моих детей и сыновей. Теперь я умер, и (их) покинул! Сыновья мои! Будьте среди людей подобно моему наставнику! Служите хану! Будьте мужественны!

Мой старший сын неожиданно ушел. Его я не увидел (перед смертью). Мой сын, мой лев!» [11, 57-59.].

Суджинская надпись, как считает С. Кляшторный, является уникальным памятником эпохи расширения власти кыргызов на большую часть Центральной Азии. Она свидетельствует о новом

Түркология, № 6, 2015

имперском устройстве кыргызского государства и его стремлении к новой политике в области имперской идеологии. Памятник отражает события связанные с разгромом уйгуров и созданием каганата. Герой Бойла Кутлуг Ярган являлся участником похода на уйгуров и разгрома династии яглакар.

Енисейские кыргызы в IХ в., когда их государство в борьбе против Уйгурского каганата вступило в военно-политический союз с карлуками, познакомилось с христианским учением. Карлуки, жившие на территории Семиречья (Аргу, Тараз) стали не только союзниками кыргызов, но и наставниками новой веры - христианства - несторианства. В начале IX в., как пишет известный тюрколог С. Г. Кляшторный, «среди кыргызской аристократии, а затем и среди более широких слоев получил известное распространение несторианский толк христианства, который, однако, не вытеснил местных шаманских культов [12, 167]. В знаменитой Суджинской надписи, воздвигнутой после победы над яглакарскими ханами Уйгурского государства, кыргызский чиновник Бойла Кутлуг Ярган с почтением произносит: «Своему наставнику в (вере) я дал сто гнедых коней. Сыновья мои! Будьте среди людей подобно моему наставнику!» [11, 58-59].

Наставник в вере христианской назван в надписи арамейским словом «мар» - господин, учитель. В тюркских языках Центральной Азии IХ- ХIII вв. слово «мар» получило специфическое значение как христианского, так и манихейского наставника в вере [13, 85]. Употребление данного термина в двух значениях послужило поводом для некоторых исследователей утверждать о манихействе кыргызов. Так, например, археолог Л.Р. Кызласов пишет, что в тексте эпитафии IХ в. из Суджи «исповедующий манихейство вельможа, судья Бойла («сын кыргыза»), упоминает своего вероучителя, называя его по- сирийски «мар». Именно так называли своих священников манихеи» [14, 33]. Исходя из данного факта, а также раскопанных им на территории Хонгорая дворцовых комплексов, делаются предвзятые выводы о государственной религии «Древнехакасского феодального каганата» - манихействе, которая просуществовала якобы в долине Среднего Енисея в течение пяти столетий.

Тюрколог С.Г. Кляшторный, внимательно изучив историко- культурную ситуацию в Центральной Азии VIII-IХ вв., пришел к выводу о том, что кыргызы, после победы над Уйгурским каганатом, где манихейство действительно являлось государственной религией, не могли принять веру побежденных врагов. Изображение на

Бутанаев В.Я. Литературное наследство енисейских кыргызов.

енисейских скалах людей с высокими носами и густыми бородами, в широких и длинных одеяниях и высоких митрообразных шапках он относит к рисункам христианских священнослужителей. Кроме того, на кыргызских эпитафиях встречаются символы креста.

В связи с трактовкой С.Г. Кляшторного для нас представляет большой интерес руническая надпись на стене Тогзасской пещеры по реке Белый Июс. Она гласит: «altu şanta kelip, elim qanım ters butun;

Bu uluğ er atım Ögdem alp, bağım kelip esen inip anlanıp». В переводах В.В. Радлова текст памятника означает следующее: «Придя из Алту-шан, мое государство, мой хан, народ терс. Мое великое геройское имя Огдем алп. Мой род пришел, благополучно спустившись» [8, 68]. Слово «терс» В.В. Радлов принял за этноним. Однако, если мы обратимся к историко-этнографической лексике тюркских языков, то встретим близкое по звучанию слово «терсе» или «тарса» (тарча), обозначающее христиан-несториан. В хакасском языке термин «терсе» употреблялся и для обозначения христианской религии [15, 350; 16, 137, 141]. Исходя из данного смысла слова «терсе» (тарса) становится ясным ранее непонятное название народа, зафиксированное рунами на стене Тогзасской пещеры. Вероятно, пещера, находящаяся в одном из самых живописных уголков Хонгорая, служила обителью христианским священникам. В таком случае надпись понимается как: «Придя из Алту-шан, мой правящий род и мой хан (представляют) христианский народ». Возможно, местность «Алту-шан», откуда пришли несториане, относится к территории Семиречья (известное также как «Аргу» и «Тараз»), где одна из областей носила близкое по звучанию название «Алты чуб». В VIII в. н.э. христианство там завоевывает сильные позиции, поддерживаемые царем карлуков. «Тесный союз с карлуками и борьба с уйгурами - манихеями явились, таким образом, теми политическими факторами, которые побудили кыргызскую аристократию поощрительно отнестись к миссионерской деятельности несторианских наставников» [12, 168]. Надо отметить, что недалеко от Тогзасской пещеры протекает речка Тарча, названная в честь богатырской девушки Тарча-хыс (т.е. девушка-христианка), поднявшей народ, по данным исторического фольклора, на борьбу против монгольских полчищ [17, 124]. Кроме того, в междуречье Июсов на скалах горы Хызыл-хая имеются изображения священнослужителей в рясах с длинными шлейфами, со скипетрами в

Түркология, № 6, 2015

руках и плохо читаемой рунической надписью «терсе» – несторианин. Тюркское слово «тарса» (терсе), по всей видимости, происходит от названия местности Тараз, где было распространено христианство- несторианство.

Итак, кыргызская литература, написанная руническим письмом, при правильном их чтении, помогают раскрыть тайны истории государства южно-сибирских номадов. Правящим классом военно-политической системы кыргызов являлись беги, которым и посвящены эпитафийные надписи. Их княжеская власть держалась на военной силе дружин, состоявших из потомственного сословия батыров и рядовых воинов-эров. Беги служили своему небесному элю (государству), главой которого был каган. Воспевание в текстах «земного рода барс» связано, как склонны думать ученые, с тотемом кыргызов, который, можно предположить, употреблялся вместо их этнонима. По данным памятников рунического письма, Кыргызское государство активно выступало на политической арене Центральной Азии. Кыргызы вели дипломатические сношения с Китаем, Ираном и Тибетом, воевали с курыканами, подчинили враждебных татар и т.д. Кроме того, памятники письма несомненно отражают уровень развития древнетюркского языка и представляют яркий образец кыргызской литературы.

ПРИЛОЖЕНИЯ 1.

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 1. М.-Л., 1950. 2.

Щербак А.М. Тюркская руника. Происхождение древнейшей письменности тюрок, границы ее распространения и особенности использования. СПб., 2001. 3.

Кормушин И.В. Тюркские енисейские эпитафии. Тексты и исследования. М., 1997. 4.

Вайнштейн С.И. Историческая этнография тувинцев. Проблемы кочевого хозяйства. М., 1972. 5.

Спафарий Н.М. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960. 6.

Кляшторный С.Г. Стелы Золотого озера (к датировке енисейских рунических памятников). //Turcologica. К 70- летию акад. А.Н. Кононова. Л., 1976. с.258 – 267). 7.

Бутанаев В.Я. Новая Уйбатская сабра (статья). // Ученые зап.ХакНИИЯЛИ. вып.18, сер.фил.№2. Абакан, 1973. с.149-153. 8.

Малов С.Е. Енисейская письменность тюрков. М. – Л., 1952. 9.

Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности. М.-Л., 1951. 10.

Гоголев А.И. Якуты (проблемы этнографии и формирования культуры). Якутск, 1993.

Бутанаев В.Я. Литературное наследство енисейских кыргызов.

Суджинская надпись – уникальный памятник эпохи «кыргызского великодержавия». //Источники по средневековой истории Кыргызстана и сопредельных областей Средней и Центральной Азии. Бишкек, 1991. с.57-59. 12.

Кляшторный С.Г. Историко-культурное значение Суджинской надписи. // Проблемы востоковедения. 1959. №5. 13.

Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. М. – Л., 1959. 14.

Кызласов Л.Р. Северное манихейство и его роль в культурном развитии народов Сибири и Центральной Азии. // Открытие государственной религии древних хакасов. М. – Абакан, 1999. 15.

Будагов Л.З. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий. СПб., 1869. 16.

Бутанаев В.Я. Хакасско-русский историко-этнографический словарь. Абакан, 1999. (БХРИЭС). 17.

Бутанаев В.Я. Топонимический словарь Хакасско-Минусинского края. Абакан, 1995.

УДК: 725.013(009)13 АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ АКЫНСКОЙ ПОЭЗИИ ( к вопросу о структуре, поэтике, форме и содержания) AXIOLOGICAL PARADIGM AKYN POETRY (The question of the structure, poetics, form and content)

Түйүндеме Макалада кыргыз улуттук адабияттын тарыхындагы акындык поэзиянын структуралык түзүмү, поэтикасы, мазмуну жана формасы тууралуу сөз болуп, анын көркөм дөөлөт катары аксиологиялык (баалуулук) парадигмалары белгиленет. Түйүндүү сөздөр: Коомдук аң-сезим, адабият менен искусство, генезис, аксиологиялык парадигма, легендарлык акындар, төкмөлөр, жазгыч акындар, жомокчу-манасчылар, жазгыч акындар, эл куудулдары, айтыш өнөрү.

Summary This article discusses the structure, poetics, forms and content of akynsk’s poetry as an artistic phenomenon in the history of national literature in terms of its axiological paradigms. Key words: social consciousness, literature and art, genesis, axiological paradigm legendary akyns, akyns-improvisers, akyns-writers, manaschy-narrators, akyns satirics, poetic contests.

В истории становления и развития различных форм общественного сознания, в том числе и в литературе и искусстве, можно выделить определенные важные и закономерные этапы. Искусство слова, являясь специфичной формой общественного сознания, имеет свои специфические особенности генезиса, функционирования и историко-культурного развития, тем более, когда это касается истории отдельных национальных литератур. В историко- литературном процессе кыргызского народа исследователи до сих пор выделяют три периода: устное народное творчество, акынская поэзия, профессиональная письменная литература двадцатого века. При этом древнетюркские орхоно-енисейские рунические памятники письменности (как литературное наследие) рассматриваются не многими исследователями как один из периодов становления не только кыргызской литературы, но и других тюркоязычных народов. В качестве духовного и эстетического наследия рассматриваются также средневековые письменные источники тюркоязычных народов. Каждый исторический этап, как литературный феномен, в свою очередь, создавал предпосылки для становления и образования последующих литературных направлений и периодов. Акынская поэзия, сформировавшая из почв устного

* доктор филологических наук, профессор , Кыргызский Национальный университет им. Ж.Баласагына. Бишкек- Республика Кыргызстан. Doctor of philological sciences, Professor, Kyrgyz National University named J. Balasagyn. Bishkek- Republic of Kyrgyzstan. E-mail: ali.turdugulov@inbox.ru

ӘДЕБИЕТТАНУ ЖӘНЕ ФОЛЬКЛОР

Турдугулов А.Т. Аксиологические парадигмы акынской поэзии.

народного творчества, в свою очередь стала благодатной почвой для становления и развития профессиональной письменной литературы, формирования ее образно- поэтической системы. В структуре же самой акынской поэзии прослеживается пять специфически отличающихся друг от друга по манере художественной интерпретации, элементов, составных частей, что в совокупности и составляют всю анатомию данного этапа литературного процесса, а именно: 1. Легендарные акыны, которые творили художественные произведения в устной форме и которых можно датировать примерно двенадцатым-четырнадцатым веками, яркими представителями того времени являются Асан кайгы, Ырамандын ырчы уул, Токтогул ырчы, Бука ырчы, Жайсан ырчы, Санчы сынчы, Толубай сынчы… 2. Акыны – импровизаторы, которые жили и творили свои произведения также в устной форме с сопровождением музыкального инструмента - комуз, домбра, и которых можно датировать со второй половины восемьнадцатого – девятьнадцатым веками. 3. Манасчи – жомокчу, которые в устной форме слагали великие и малые эпические произведения, хронологически построив сюжетные линии со знанием истории народа и с помощью импровизаторского искусства, не быть им акынами – импровизаторами, ни в коим образом не смогли бы создать столь уникальные эпические наследия начиная с эпоса «Манас», кончая малых эпосов, дастанов, поэм.

4. Акыны – письменники, которых художественные наследия как в устной так и в письменной форме, в начале на языке арабо-фарси, далее тюркоязычном, на чагатайском, чьи произведения трансформировались также, со второй половины восемьнадцатого – девятьнадцатого веков, чьих имен мы по праву можем отнести к прогрессивным явлением, связывающим фольклор с акынской поэзией, далее с письменной литературой, неким мостом в переходе от фольклора в профессиональное искусство… 5. Куудулдар – сатирики, в чьих творческих наследиях доминировалось сатира и юмор в устной форме, таких как Алдар Көсөө, Кожо Насреддин, Куйручук, Бекназар, Карачунак, Көкөтөй, Жоошбай, Шаршен, Сарыучук, Айдараалы Жөргөлөк, Эшкожо, Бошкой, Ордобай, Кочкорбай и.т.д. Критериями подобной классификации, такого расспределения послужило как принадлежность того или иного автора творческих наследий к эпохе (времени) исторического периода, так и их особенности творческих индивидуальностей, идейно-тематических направлений и способы интерпретации поэтического мышления, стилью изложения. У кого то из них поэтизация жизненных явлений в

Түркология, № 6, 2015

духе времени в форме эпических сказаний, у других импровизаторское мастерство, у третьих интерпретация поэтического мышления в письменной форме и.т.д. А также кто то из них жил и творил в эпоху позднего средневековья и трансформировал дух того времени, другие уже более или менее ближе к нашим реалиям времени т. е. конец восемьнадцатого, начало двадцатого века. В этом периоде развития национальной литературы прослеживается литературное течение под названием “Замана” (Молдо Нияз, Калыгул, Арстанбек, Молдо Кылыч, Алдаш молдо, Молдо Багыш, Сагымбай), что отличает кыргызскую литературу от других тюркоязычных народов (кроме казахской), населяющих Центральную Азию, также доминировалось сатира и юмор в устной форме в творчестве народных куудулов, таких как Куйручук, Бекназар, Карачунак, Шаршен и.т.д. Следовательно, их творчество, поэтическое мышление коренным образом отличаются друг от друга, но вместе они составляют ту единую цепочку, звено между фольклором и професиональной письменной литературой, дефиницируемой акынской поэзией. “Акынская поэзия кыргызов, - пишет доктор филологических наук К. Мамбеталиев, - создавалась в контексте своего времени и отражала те проблемы, которые возникали в ходе столкновения старого с новыми явлениями, это извечный конфликт прошлого с настоящим. Реальная действительность той же реальностью отражалась акынами в художественных образах. Именно с них начиналась авторское творчество в индивидуальном исполнении. В начальный период они творили в устной форме, а затем появилось возможность использовать арабское письмо для записи текстов, что породило письменную форму акынской поэзии” [1, 18]. Вот в связи с чем историки литературы условно разделяли их на две группы – певцы-импровизаторы и акыны- письменники. На самом же деле дело обстоит гораздо сложнее и иначе. В структуре анатомии акынской поэзии, как уже было сказано выше, прослеживается целых пять разделов, по манере исполнения и датировки их существования. Поэзия акынов стала художественно-эстетическим феноменом в истории кыргызской литературы. Синкретичность исполнения (художественное слово и музыкальное сопровождение), отражение в образно-поэтической форме этноисторический реалий и хронологических событий в поэтических образных «формулах» и фольклорных принципах типизации сближает акынскую поэзию с устным народным творчеством. Данный феномен сформировал особую

Турдугулов А.Т. Аксиологические парадигмы акынской поэзии.

манеру создания стихотворной речи, сохранил соразмерность, ритм, рифму, аллитерацию и ассонанс; описывал явление природы, восхвалял её красоту, создавал произведения об обычаях и традициях, поверьях, заклинаниях, свадебных обрядах, причитаниях. Однако, совершенствуясь, акынская поэзия, не теряя традиционных характеристик, приобрела специфические черты. Обогащая устное народное творчество, акынская поэзия стала отдельным направлением в литературе и искусстве. В акынской поэзии проявляются индивидуальные качества, каждый акын в произведении создает собственную художественную картину мира – и это лишь одна сторона проблемы. Тем не менее в советское время творчество акынов трактовалось иначе, чем на самом деле обстоит вопрос. Их творчество трактовалось из позиции социалистической идеологии, в рамках соцреализма. Скажем, в фундаментальном издании по акынской поэзии, изданной в семидесятые годы прошлого века в Москве, пишется, что мировоззрение таких представителей акынской поэзии как Молдо Нияз, Нурмолдо, Молдо Багыш, Арстанбек, Калыгул, Молдо Кылыч, Алдаш Молдо и других, носило чисто религиозно- мистический характер и они поддерживали феодально- аристократический слой населения, и они были довольно далёки от чаяний народа. В содержательной части акынской поэзии, безусловно, прослеживается ряд разнообразных жанров и возможностей трансформаций, интерпретаций действительности, одно из них айтыш (поэтическое состязание акынов). Айтыш – один из древнейших жанров устного народного творчества, которое передавалось из поколения в поколение устным путём, дошедший до наших дней. По структуре и характеру исполнения, айтыш, является одним из сложных видов исполнительского искусства, так как он требует от носителей этого вида искусства уникального таланта (поэтический дар от природы), синкретизм (исполнение музыкальных инструментов и мелодия), острата речи, глубина ума и находчивость. Носители данного элемента имеют огромную популярность у народа и озноменуются они как акыны-импровизаторы. Среди народа существует определенная категория людей, которые непосредственно отвечают за практику: распространению и передачу элемента среди населения, представители традиционных школ “народных акынов”, известных с дореволюционных (до двадцатого года прошлого века) и советских времен акынов-импровизаторов: Арстанбек, Токтогул,