Виды постройки Западно-Сибирской железной дороги фотографа А.Кочешева в Кургане. 1894 год.
Обыкновенное чудо. О гадалках и медиумах до революции
Отолия (Ольга) Крашевская «Гадание», конец ХIХ века
Суеверия и надежда на чудо жили в народе всегда. Пару столетий назад вера в приметы и гадания была совершенно естественной частью жизни. Гаданиями увлекались и малограмотные крестьяне, и люди просвещённые. Условно попытки узнать будущее и прикоснуться к непознанному можно разделить на два вида. К первому уместно отнести разного рода народные суеверия и забавы. Ко второму – деятельность гадалок, псевдоучёных и шарлатанов всех мастей, которые занимались своей сомнительной деятельностью профессионально. Пост о бытовых гаданиях уже был. На этот раз речь пойдет о профессиональных гадалках, прорицателях и медиумов, которые были мегапопулярны со второй половины 19 века.
Гадалки - явление более характерное для городов. В деревнях могли быть местные колдуны, но люди относились к ним с опаской и ходили для решения конкретных насущных проблем, часто за различными снадобьями, а узнать будущее чаще пытались самостоятельно. «Профессиональные» гадалки делились на две категории. Странствующие и «оседлые». К первым обычно относились цыгане, «божьи люди», юродивые и т.д. Цыганки чаще гадали по рукам, реже на картах. По домам ходило довольно много толкователей снов, ныне забытое ремесло. В городах было больше оседлых. В 18 веке в России самыми верными считались гадания на кофейной гуще, карты стали популярны в 19 веке. Но многие гадалки и от кофе не отказались, став «универсалками». Оказывали подобные услуги чаще всего немолодые женщины крестьянского происхождения. К богатым клиентам могли приходить на дом. Разброс доходов в этой среде был очень большой, значительная часть зарабатывала не так уж много из-за большой конкуренции.
Михаил Врубель «Гадалка»
Одной из самых известных гадалок первой половины 19 века в России считается Шарлотта Кирхгоф, которая гадала по рукам. Есть легенда, что Пушкин пришёл к ней с другом, и она напророчила смерть обоим. Друг-офицер вскоре был убит пьяным солдатом, а Пушкин всю оставшуюся жизнь опасался «белого человека», который якобы должен был его убить. Дантес был блондином. Другая именитая прорицательница, сумевшая на некоторое время войти в круг доверенных лиц императора Александра I – баронесса Варвара Юлия фон Крюденер (1764 – 1824), уроженка Риги, покорившая парижские гостиные, модная писательница и, между прочим, правнучка некогда всесильного фельдмаршала Миниха. В 1782 году Варвара Юлия Фитингоф вышла замуж за посла России в Курляндии А. К. Крюденера, который был старшее её на 20 лет. С ним она то расставалась, то вновь воссоединялась, а также путешествовала по Европе в поисках приключений. В 1803 году во Франции она издала ставший модным роман «Валери», в котором в романтическом ключе описала свои похождения. А в 1804 году на неукротимую баронессу неожиданно снизошло религиозное откровение. Она стала выступать в образе прорицательницы и проповедницы.
Предсказания были расплывчатыми и при желании могли иметь самые разные толкования, проповеди представляли собой классическое «попурри» из идей о том, что христиане должны объединиться, о грядущей битве веры и неверия, о потрясениях на пути к светлому будущему и т. д. Ничего принципиально нового, но личное обаяние «прорицательницы» привлекало множество почитателей. В 1815 году в небольшом немецком городке Гейльбронне она познакомилась с российским императором, который, возвращался с Венского конгресса. Александр I, который и сам увлекался мистикой, остался под глубоким впечатлением от встречи. В 1818 году она переехала в российскую Лифляндию, где проповедовала среди узкого круга знакомых, а в 1821 году прибыла в Петербург. Александр I к тому времени мистикой уже не увлекался, и, более того, в 1822 году запретил все тайные общества, включая религиозные, и усилил борьбу с сектами. После того, как Крюденер попыталась давать ему советы в политических делах, император быстро поставил проповедницу на место, и та вернулась в Лифляндию. Там она продолжила свои «духовные практики», которые подорвали её здоровье, а в 1824 году скончалась в крымском имении своей почитательницы Анны Голицыной.
Элин Клеопатра Даниельсон-Гамбоджи «Развлечение»
На суеверных россиянах обогащались всевозможные «старцы», «странницы» и прочие «божьи люди». Целую галерею подобных персонажей выводит М. И. Пыляев в книге «Стародавние старчики, пустосвяты и юродцы». Почитаемым в народе прорицателем 18 века считался некий Тимофей Архипыч. Среди его поклонниц была даже императрица Анна Иоановна. В. Н. Татищев, человек просвещённый, относился к этому старцу скептически и «должного» уважения ему не выказывал. Не удивительно, что тот его не недолюбливал. Татищев вспоминал: «Однажды перед отъездом в Сибирь, я приехал проститься с царицей; она, жалуя меня, спросила оного шалуна: скоро ли я возвращусь? Он отвечал на это: “Руды много накопает, да и самого закопают”». Поездка прошла благополучно, и закопали государственного деятеля ещё не скоро.
Главной почитательницей старца была Настасья Нарышкина. Её правнучка писала: «В последние годы жизни Н.А. Нарышкина, по обыкновению своему, пребывала в своей моленной. Однажды, более чем когда-либо озабоченная будущностью своего потомства ввиду возмущавших её душу преобразований и реформ, введённых в Россию Петром I, она пала на колени и в пылу религиозного увлечения возносила к небесам молитву о том, чтобы род её неизменно оставался верен истинному православию и не прекращался никогда. Внезапно её озаряет видение: она видит перед собою, на воздусех, коленопреклоненным Тимофея Архипыча, держащего в руке свою длинную седую бороду. Обращаясь к ней, он произнес: “Настасья, ты молила Бога, чтобы род твой не пресекался и пребывал в православии; Господь определил иначе, и молитва твоя услышана быть не может. Но я замолил Всевышнего, и доколе в семье твоей будет сохраняться в целости моя борода, желание твоё будет исполнено, и род твой не прекратится на земле”. Устрашенная и взволнованная этим видением и словами, Нарышкина упала и лишилась чувств. Когда её подняли, и она пришла в себя, то в руках её оказалась длинная седая борода <…> Борода эта сохранялась в особенном ящике, на дне которого лежала шёлковая подушка с вышитым на ней крестом, и на этой подушке покоилась эта реликвия, или семейный талисман. Мне особенно памятна эта борода <…> Не могу теперь достоверно определить, в какую именно эпоху борода исчезла и, несмотря на самые тщательные розыски, не могла быть отыскана. Когда хватились бороды и не нашли её, то, после многих тщетных поисков, мы остановились на том убеждении, что мой свёкор, переезжая в новый дом, вздумал поместить в этом ящике свою коллекцию белых мышей, которых он очень любил и для которых счёл это помещение весьма удобным хранилищем при переезде. Затем остается предположить, что мыши привели эту бороду в такое состояние, что сам Нарышкин, боясь упрёков жены, выкинул её по приезде в новый дом, или прислуга, приводя в порядок шкатулку, забросила или потеряла эту бороду; при этом достойно замечания, что в год исчезновения бороды получены были известия от старшего брата мужа, проживавшего с семьею за границею, что у единственного сына его Александра появились первые признаки того тяжкого недуга, который свёл его в могилу; т. к. он наследников после себя не оставил, эта ветвь Нарышкиных, после кончины моего мужа, действительно пресеклась».
Михаил Нестеров «Пустынник» (1888)
В первой половине 19 века одним из самых известных в Москве старцев был некий Семён Митрич, предположительно разорившийся купец. Он стоял на паперти и пел в церкви, ненадолго попал в сумасшедший дом, а затем жил в домах своих почитателей. «Чтобы попасть к нему, надо было, выйдя в ворота, пройти через грязный переулок на заднем дворе, спуститься в подземелье, и тут направо была кухня, где он жил. Кухня – вроде подвала со сводом, прямо – русская печь, направо – окно и стена, уставленная образами с горящими лампадами; налево, в углу, лежал на кровати Семен Митрич; возле него стояла лохань; в подвале мрак, сырость, грязь, вонь. Прежде Семён Митрич лежал на печи, потом лёг на постель, с которой ни разу не вставал в продолжении нескольких лет. Представлял он из себя какую-то массу живой грязи, в которой даже трудно было различить, что это – человеческий ли образ или животное, лёжа на постели, Семён Митрич совершал все свои отправления. Прислуживавшая ему женщина одевала и раздевала его, иногда по два и по три раза обтирала, мыла и переменяла на нём белье. “Если же не доглядишь, – рассказывала она, – он и лежит… А то, – прибавляла, – и ручку, бывало, замарает: ты подойдёшь к нему, а он тебя и перекрестит”. Такую жизнь Семёна Митрича почитали за великий подвиг. Церкви он не знал, Богу тоже не молился; не любил, чтобы его спрашивали о чём-нибудь; прямых ответов он не давал, а о себе говорил в третьем лице. Понимать его надо было со сноровкою. Спроси, например его кто-нибудь о женихе или о пропаже, или, как одна барыня спросила, куда её муж убежал, он или обольёт помоями, или обдаст глаза какою-нибудь нечистью». Иногда туманные предсказания, по мнению почитателей, сбывались. Ещё более известный «святой» 19 века — Иван Яковлевич Корейша, который много лет принимал почитателей прямо в палате психиатрической лечебницы.
К середине 19 века в моду вошли столоверчение, вызовы духов и иные занятия на стыке мистики и псевдонауки. Как пишет в своих воспоминаниях А. Ф. Кони, «под влиянием пришедших с Запада учений о спиритизме многие страстно увлеклись этим занятием, ставя на лист бумаги миниатюрный, нарочито изготовленный столик, с отверстием для карандаша, и клали на него руки тех, через кого невидимые духи любили письменно вещать “о тайнах счастия и гроба”. Иногда такими посредниками при этом выбирались дети, приучившиеся таким образом ко лжи и обману, в чём многие из них впоследствии трагически раскаивались».
В качестве одного из предвестников спиритизма называют теорию животного магнетизма немецкого врача и астролога Ф. А. Месмера. Сей учёный муж в 18 веке утверждал, что «все тела в той или иной мере способны проводить магнетический флюид так, как это делает природный магнит. Этот флюид наполняет всю материю. Этот флюид может быть аккумулирован и усилен так же, как электричество. Этот флюид можно передавать на расстоянии. В природе есть два вида тел: одни усиливают этот флюид, а другие его ослабляют». Благодаря данным невидимым флюидам якобы можно воздействовать на людей, передавать мысли телепатически и даже лечить. В медицинских целях Месмер проводил сеансы, названные «бакэ» (от фр. baquet — чан). Чан с водой на них действительно присутствовал, а из его крышки торчали металлические штыри. Во время группового «лечения» участники одновременно держались за штыри и друг за друга и пытались испускать целебные флюиды. Некоторым помогало, ведь чего только не сотворит воображение. Сначала немец пытался «лечить» в Вене, но из-за недовольства так и не исцелённых и скандальной связи с придворной певицей Парадиз уехал в Париж. При французском дворе он стал кем-то вроде нашего Распутина, и жена французского монарха Мария-Антуанетта к нему также благоволила. Скептики боролись с лженаучными идеями Месмера, но тот, не смотря на все гонения, только богател. После французской революции, лишившись заработанного трудами неправедными, «учёный» умер в нищете, однако дело его было живо. Помимо экспериментов с водой Месмер и его последователи занимались изучением техник ясновидения и вхождения в состояние транса. Поклонники у Месмера были в Российской империи, и Екатерина II вынуждена была ввести прямой запрет на проведения подобных сеансов. Но до конца искоренить это явление не удалось, и упоминания о магнетизме встречаются в литературе первой половины 19 века: «Магнетизёр» А. Погорельского (1830), «Чёрная женщина», Н.И. Греча (1834), В.Ф. Одоевского «Косморама» (1840). Некоторые верили в него даже в 20 веке.
Считается, что спиритизм зародился в 1848 году в Нью-Йорке. Семья Фоксов стала слышать в своём доме подозрительные шумы и решила, что таким образом с ними общается дух давно почившего торговца. Сёстры Фокс из не примечательных ни чем девушек превратились в первых официальных медиумов. Почти безобидная история, ведь за полтора столетия до этого нескольким американским юным девам тоже что-то не то привиделось, а в итоге – процесс над салемскими ведьмами и несколько повешенных несчастных. Число медиумов росло, и новая мода из США пришла в Европу. Во Франции Алан Кардек (настоящее имя – Ипполит Ривай) в 1857 году написал псевдонаучную «Книгу духов», а затем «Книгу медиумов», в которой были разработаны ставшие классическими ритуалы. Довольно быстро данное сомнительное занятие стало популярно и в России.
Л.Н. Павлищев, сын сестры «солнца русской поэзии», в своих мемуарах вспоминал о матери: «Она (О.С. Павлищева) занималась одно время столоверчением, полагая что беседует с тенью брата Александра, который будто бы приказал сестре сжечь её “Семейную хронику”. <…> Случилось это при начале Восточной войны, когда многие были заражены идеями нового крестового похода против неверных, страхом о кончине мира и ужасами разного рода, предаваясь сомнамбулизму, столоверчениям, гаданиям в зеркалах. В это же время, осенью 1853 года <…> собрались в Москве у господ Нащокиных любители столокружения, чающие проникнуть в тайны духовного мира, друзья покойного Александра Сергеевича». Дух Пушкина (между прочим, верившего в идеи магнетизма) медиумы любили вызывать особенно часто.
Однако по-настоящему победное шествие спиритизма по России началось в 1870-х благодаря кружку энтузиастов во главе с А. Н. Аксаковым, и, как ни странно, профессорами Петербургского университета зоологом Н. П. Вагнером и химиком А. Н. Бутлеровым. Они приглашали на «гастроли» по петербургским гостиным известных европейских медиумов, вели дискуссии в прессе. Главным оппонентом их стал знаменитый химик Д.И. Менделеев, и по его инициативе в 1875 году Физическое общество при Санкт-Петербургском университете образовало «Комиссию для рассмотрения медиумических явлений». Комиссия изучала вопрос 10 месяцев и в 1876 году признала медиумов шарлатанами, однако критика в прессе только подстегнула интерес.
О подобных дискуссиях Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» в том же 1876 году оставил заметку «Спиритизм. Нечто о чертях. Чрезвычайная хитрость чертей, если только это черти». «Есть одна такая смешная тема, и, главное, она в моде: это – черти, тема о чертях, о спиритизме. В самом деле, что-то происходит удивительное: пишут мне, например, что молодой человек садится на кресло, поджав ноги, и кресло начинает скакать по комнате, – и это в Петербурге, в столице! Да почему же прежде никто не скакал, поджав ноги, в креслах, а все служили и скромно получали чины свои? Уверяют, что у одной дамы, где-то в губернии, в её доме столько чертей, что и половины их нет столько даже в хижине дядей Эдди. Да у нас ли не найдется чертей! Гоголь пишет в Москву с того света утвердительно, что это черти. Я читал письмо, слог его. Убеждает не вызывать чертей, не вертеть столов, не связываться: “Не дразните чертей, не якшайтесь, грех дразнить чертей… Если ночью тебя начнет мучить нервическая бессонница, не злись, а молись, это черти; крести рубашку, твори молитву”. Подымаются голоса пастырей, и те даже самой науке советуют не связываться с волшебством, не исследовать “волшебство сие”.
Коли заговорили даже пастыри, значит, дело разрастается не на шутку. Но вся беда в том: черти ли это? Вот бы составившейся в Петербурге ревизионной над спиритизмом комиссии решить этот вопрос! Потому что если решат окончательно, что это не черти, а так какое-нибудь там электричество, какой-нибудь новый вид мировой силы, – то мигом наступит полное разочарование: “Вот, скажут, невидальщина, какая скука!” – и тотчас же все забросят и забудут спиритизм, а займутся по-прежнему делом. Но чтобы исследовать: черти ли это? нужно чтобы хоть кто-нибудь из учёных составившейся комиссии был в силах и имел возможность допустить существование чертей, хотя бы только в предположении. Но вряд ли между ними найдется хоть один, в чёрта верующий, несмотря даже на то, что ужасно много людей, не верующих в Бога, верят, однако же, чёрту с удовольствием и готовностью. А потому комиссия в этом вопросе некомпетентна».
Из столичных салонов спиритические сеансы шагнули в народ и стали проводиться даже в деревнях, попав на благодатную почву местных суеверий и традиционных гаданий. Атрибутика деревенского столоверчения была схожей с городской, только вызывали чаще не дух Пушкина, а местных самоубийц, особенно висельников, чьё имя во время обряда часто выкрикивали в дымоход. В качестве кандидатов выбирали тех, чей дух по народным представлений должен остаться не упокоенным, а самоубийцы и закоренелые грешники идеально подходили на эту роль. Медиумов не приглашали, справлялись самостоятельно. В качестве главного инструмента использовали припасённый для этих целей стол, сделанный без использования гвоздей (считалось, что железо отпугивает нечисть). Во время обряда либо катали блюдце, которое двигалось к буквам и цифрам, либо стол должен был отвечать на вопросы стуком. В итоге подобные спиритические сеансы стали ещё одним популярным святочным гаданием.
Мои очерки о дореволюционном быте можно прочитать тут
Другие мои многочисленные посты о быте и нравах Российской империи:
квартирный вопрос и устройство домов
транспорт и путешествия
брак, отношения, интимная жизнь
проституция и не только
Немец, офицер русской армии, фантазер: кем был настоящий барон Мюнхгаузен?
Думаю, многие из вас еще в детстве прочли книгу Эриха Распе "Приключения барона Мюнхгаузена". Путешествие на Луну, охота на восьминогого зайца и многие другие невероятные рассказы всегда будоражили детское воображение. Однако мало кто знает, что у литературного барона был вполне себе живой и настоящий прототип - Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, который прославился своими выдумками и небылицами. Но обо всем по порядку.
"Вот Вы говорите, охота". Кадр из фильма "Тот самый Мюнхгаузен"
Наш герой родился в 1720 году в семье полковника Отто фон Мюнхаузена в городе Боденвердере Ганноверского курфюршества. В 15 лет стал пажом герцога Брауншвейгского Фердинанда Альбрехта II. Младший сын герцога тем временем строит военную карьеру в России. Молодая Российская империя, имевшая немало врагов, остро нуждалась в военных специалистах. И многие немецкие аристократы (особенно младшие дети в семье) ехали в бескрайнюю и загадочную Россию.
Так вот, младший сын герцога - Антон Ульрих Брауншвейгский воюет с турками в России, у него гибнет паж и, в разгар русско-турецкой войны 1735- 1739 г., в качестве пажа нового к нему прибывает наш Мюнхгаузен!
Благодаря покровительству Антона Ульриха карьера нашего героя развивается весьма перспективно: в 1739 году он становится корнетом Лейб-Гвардии Кирасирского полка (тогда он назывался Брауншвейгским), спустя год - поручиком, который командует первой ротой.
В декабре 1741 года свершился очередной дворцовый переворот: к власти в России приходит Елизавета Петровна, свергнув Анну Леопольдовну (ее муж - тот самый Антон Ульрих). Просто чудо, что никто не вспомнил тогда о нашем герое, и Мюнхгаузен продолжил военную службу, пока его покровитель томился в заточении - а мог бы ведь и наш герой оказаться в застенках НКВД шуваловских казематах.
В 1744 году Мюнхгаузен командовал почетным караулом который сопровождал в Петербург юную принцессу Ангальт-Цербстскую Софию Августу Фредерику (будущую Екатерину II).
Реконструкция портрета Мюнхгаузена, написанного в 1752 году Г. Брукнером
2 февраля 1744, Мюнхгаузен женился на Якобине фон Дунтен, дочери рижского судьи. В фильме "Тот самый Мюнхгаузен" красочно обрисован бракоразводный процесс, упоминается и сынишка барона (играет молодой и безбородый Леонид Ярмольник), хотя в реальности этот брак вышел бездетным, но счастливым.
В 1750 году Мюнхгаузен после прошения получил чин ротмистра, и был отпущен в отпуск домой для получения наследства. В Россию барон так и не вернулся, поэтому в 1754 году был исключен из списков полка. Однако с этого момента начинает расти известность барона. В своей усадьбе близ все того же Боденвердере, Мюнхгаузен управляет угодьями, охотится, в свободное время рассказывает всем желающим необыкновенные истории о своих приключениях в России, нещадно привирая и приукрашая их.
Запряженный в сани волк, вишневое дерево на голове оленя, охота на уток через дымоход и многие другие небылицы породила фантазия Мюнхгаузена. Богатое воображение чудаковатого барона вызывает интерес писателей - начиная с 60-х годов различные авторы публикуют сборники его рассказов, вызывая этим негодование нашего героя, мол, все переврали эти писаки)))
Вот так образ реального человека стал основой для всем известного литературного и кинематографичного персонажа.
На этом все, спасибо за внимание и это.
И такой был Кавалер Георгиевских крестов
Фотопортрет (современная колоризация) французского полинезийца, старшаго унтер-офицера Русской Императорской армии, Кавалера Георгиевскихъ крестов III-й и IV-й степени, в годы Великой войны (Второй Отечественной войны, Первой Мiровой войны) служил мотористом-стрелком на одном из бипланов серии «Илья Муромец» в состав Русского Императорского военно-воздушного флота — Марселя Франсуа Гийом Пля, 1916 год.
На Дальнем Востоке пробили новый тоннель в км. КНР хочет у РФ покупать больше угля и прочего, но пропускной способности жд не хватает
для лл: тоннель 926м, делали 111 месяцев. работают 500 человек и 70 ед. техники круглосуточно.
21 июня завершена проходка нового Керакского тоннеля на перегоне Ковали — Ульручьи (Амурская область) на Транссибе. Новый двухпутный электрифицированный тоннель строится рядом с действующим и станет самым длинным на Забайкальской магистрали.
Проходка тоннеля была завершена всего за 11 месяцев, то считается сжатыми сроками. Длина будущего инженерного сооружения — 926 метров. На объекте круглосуточно трудятся около 500 человек, свыше 70 единиц различной техники. Работы ведутся одновременно с двух порталов.
Действующий Керакский тоннель был построен в 1910 году, он проходит в зоне с обводненными грунтами. Новый тоннель возводится с применением современных технологий, он будет максимально защищён от воздействия воды.
В дальнейшем строителям предстоит выполнить обделку тоннеля и горных выработок, уложить почти 2 км новых железнодорожных подходов со стороны западного и восточного порталов, а также построить необходимую эксплуатационную инфраструктуру.
Открытие тоннеля позволит увеличить скорость поездов и пропускную способность на этом участке, а также снизить затраты на содержание искусственного сооружения.
Спрос на уголь продиктован как в сегменте генерации электроэнергии, так и в сегментах производства металла и цемента. В 2021 году рынок Китая увеличил потребление российского угля – после запрета на ввоз австралийского угля. На этом фоне экспорт из РФ увеличился на 38%, до 53 млн т.
В 2022 году есть потребность увеличить поставки из РФ еще примерно на 50 млн т. Однако фактическая отправка будет зависеть от пропускной способности Восточного полигона.
Невероятные приключения Мальтийского ордена в Российской Империи
Российский император Павел I, принявший титул Великого магистра Ордена братьев иерусалимского госпиталя Святого Иоанна Крестителя, возлагал на «мальтийский проект» грандиозные надежды, которым не суждено было осуществиться.
Нельзя прервать игру судеб
Орден госпитальеров и в самом деле начался с больницы для бедняков и паломников, устроенной в 1099 году в Иерусалиме по завершении Первого крестового похода. Времена были неспокойные, отвоёванную у мусульман Святую землю нужно было защищать с оружием в руках, и благотворительная, как мы сегодня сказали бы, организация очень быстро превратилась в военно-религиозный орден. Когда спустя два столетия крестоносцам пришлось покинуть Иерусалим, госпитальеры завоевали остров Родос, превратив его в один из форпостов католического мира на Средиземном море. Флот ордена защищал торговые пути из Европы на Восток от берберийских пиратов и сдерживал захватнический пыл правителей Османской империи.
Так продолжалось ещё двести лет, пока наконец родосскую цитадель ордена не осадили войска Сулеймана Великолепного. После многомесячной обороны, истощив силы, рыцари ушли с острова. В 1530 году их новым домом стала Мальта. Неукротимый султан Сулейман вознамерился изгнать их и оттуда, но на сей раз потерпел неудачу. Однако его могуществу это поражение серьёзного урона не нанесло. Зато для рыцарей победа оказалась пирровой: они окончательно убедились в том, что смысл существования их организации утрачен. Османская империя была настолько сильна, что о возобновлении Крестовых походов ради отвоевания Гроба Господня не могло быть и речи, а борьбой с пиратством с успехом занимались военные корабли европейских держав, которые обходились своим монархам куда дешевле, чем флот мальтийцев. Взносы христианских монархов в казну ордена скудели год от года, и постепенно благородные рыцари принялись решать свои финансовые проблемы далеко не самыми благовидными средствами.
К концу XVIII века Мальтийский орден из передовых боевых отрядов католического мира превратился в элитарный клуб для младших отпрысков древнейших дворянских фамилий Европы. Военная дисциплина и духовные обеты существовали только на бумаге. Расплата была неизбежна, и на роль карающей десницы Провидение избрало Наполеона Бонапарта. В 1798 году генерал отправился с военной экспедицией в Египет и по дороге без труда захватил Мальту. Тогдашний Великий магистр Фердинанд фон Гомпеш имел в распоряжении менее 250 рыцарей, причём большая их часть была по крови французами и не имела желания сражаться с соотечественниками. Пушки на бастионах Валетты молчали — последние лет сто к ним никто не прикасался, да и привести в боевую готовность их было попросту некому — у ордена не нашлось достаточного количества канониров.
Наполеон не собирался уничтожать столь слабого противника. Ему хотелось наказать его за опрометчивость — вместо того чтобы прибегнуть к его покровительству, мальтийцы обратились к его заклятому врагу — ненависть Павла к французской революции и всему, что было с ней связано, ни для кого не была секретом. Бонапарт заключил с госпитальерами мир, позволив беспрепятственно покинуть Мальту. Но все орденские сокровища, включая библиотеку почти в миллион томов, достались «корсиканскому выскочке». Суверенный военный орден Святого Иоанна, Иерусалима, Родоса и Мальты остался без крыши над головой. Но не без надежды обрести новую. В снегах страны гиперборейскойНачало дружеских отношений с Мальтийским орденом было положено ещё в царствование Екатерины II. Императрица нуждалась в надёжном союзнике для борьбы с турками — самой опасной из угроз, существовавших в отношении новых российских владений на берегах Чёрного моря. Гавань дружественной Мальты уже виделась ей как военно-морская база русского флота. В сентябре 1788 года Её величество соблаговолила отправить в дар Великому магистру Эммануэлю де Роган-Полдю свой портрет, писанный Дмитрием Левицким. И попросила герцога прислать ей в качестве советника человека, сведущего в морском деле. Государыня намеревалась реформировать российский флот на Балтике. Выбор Великого магистра пал на графа Джулио Литту. Эмиссар мальтийцев весьма успешно содействовал замыслам Екатерины, пока в результате происков недоброжелателей не был отставлен от службы.
Дело императрицы продолжил её наследник: «мальтийская история», пожалуй, единственное звено, связывающее Екатерину II и Павла I. Взойдя на престол, нелюбимый сын переиначивал всё, что было дорого сердцу ненавидимой им матери. Исключением стало, пожалуй, только покровительство Мальтийскому ордену, занимавшему его воображение с самого нежного возраста. Двухтомную «Историю мальтийских рыцарей», написанную Рене Обером де Верто, десятилетнему цесаревичу читал его наставник Семён Андреевич Порошин.
Стоит ли удивляться, что лишённый родительской любви ребёнок, росший среди дворцовых интриг и довольно легкомысленных нравов екатерининского двора, грезил старинными идеалами рыцарства — самоотверженного служения Отечеству и неизменной преданности Прекрасной Даме. Лучшего покровителя для своего ордена Великий магистр Эммануэль де Роган-Полдю найти бы не смог.
В 1797 году император заключил с орденом конвенцию и стал его протектором, сиречь покровителем. Великодушный монарх принял решение выплатить госпитальерам доходы с Острожского приората на Волыни, которая по второму разделу Польши отошла к России, увеличив эту сумму вдвое, что обошлось российской казне в 300 тыс. злотых. Подарок более чем щедрый. Но обуреваемый благородством государь пошёл ещё дальше, учредив Российское великое приорство из десяти командорств взамен утраченного мальтийцами Польского. Под штаб-квартиру рыцарям был выделен роскошнейший Воронцовский дворец на Садовой улице, некогда выстроенный архитектором Франческо Растрелли для сподвижника императрицы Елизаветы — канцлера Михаила Илларионовича Воронцова. По приказу Павла к дворцу пристроили католическую капеллу, а летнюю резиденцию великих магистров возвели в его любимой Гатчине, в двух шагах от императорского дворца.
Посредником между орденом и монархом стал граф Литта, вернувшийся в 1794 году в Петербург, на сей раз с уже более серьёзной миссией. Именно стараниями хитроумного Юлия Помпеевича Павел Петрович и обрёл титул Великого магистра мальтийских рыцарей. Произошло это 10 декабря 1798 года. Правда, не все линьяжи (территориальные отделения) ордена признали российского императора своим главой. Ведь имевший жену и многочисленное потомство православный государь не только не мог возглавлять, но даже являться членом католического ордена, устав которого предусматривал соблюдение целомудрия. Павла это, однако, совершенно не смущало: под его рукой обретались православные и мусульмане, католики и протестанты, буддисты и язычники. Россия в его понимании была государством, объединяющим большинство мировых религий. Присоединение Мальтийского ордена к этому ничего существенного прибавить не могло. Павел ставил перед собой куда более впечатляющую цель.
Мечты пленительная властьИмператор хотел превратить Россию в отлаженный, чётко действующий государственный механизм военного образца. И образцом этим должно было служить устройство Мальтийского ордена, который, как любая религиозная организация, изначально строился на принципах строжайшей дисциплины и беспрекословного подчинения низших высшим. Павел считал, что лишь дисциплина и подчинение, неустанно внедряемые в сознание его подданных, могут обеспечить не просто процветание государства, но и его, монарха, личную безопасность. Не будем забывать, что он рос в зловещей тени цареубийства. Мальчику было всего восемь лет, когда «верноподданные» лишили жизни его отца. Ужас перед этой участью понуждал его окружить себя людьми, в личной преданности которых он мог бы не сомневаться. Ими и должны были стать русские рыцари-мальтийцы.
На рыцарей, осевших в Европе, у Павла тоже были виды. Им предстояло стать проводниками его политических и экономических интересов в своих странах, ведь рядовые члены ордена не могли не подчиняться воле Великого магистра. К сожалению, далеко идущие планы императора строились на весьма шатком фундаменте. Реальный Мальтийский орден уже давно не соответствовал тому высокому идеалу, что жил в душе государя-романтика. О подлинном положении дел в ордене Екатерине докладывал русский посол на Мальте маркиз Кавалькабо. У её преемника тоже были надёжные источники информации, вот только император не горел желанием им доверять.
Мечта возобладала над здравым смыслом, восторженность и романтичность взяли верх над трезвым расчётом. А ведь Павел, по отзывам его наставников, с детства обладал недюжинными математическими и аналитическими способностями. Куда что делось! По указу императора высшей наградой государства стал орден Святого Иоанна Иерусалимского, потеснивший на второй план орден Андрея Первозванного, учреждённый ещё Петром Великим. И вручался он не за ратные подвиги или заслуги на гражданском поприще. Это был знак личного расположения монарха. Но сформировать достаточно сильную и внушительную когорту верных Павел Петрович не успел. А спустя 15 лет после смерти государя его сын, император Александр I, ликвидировал российское приорство и сложил с себя все обязанности по отношению к Мальтийскому ордену.