Наши в Антарктиде: «Здесь больше дисциплины, чем романтики»

В Международный день защиты озонового слоя, который отмечается в Минске уже второй год подряд, столичная публика встретилась с представителями Белорусской полярной экспедиции.

Как объяснил один из самых молодых участников Белорусской антарктической экспедиции, исследователь концентрации озона в атмосфере Илья Бручковский, в научном мире понятия «озоновая дыра» не существует, но есть «озоновая аномалия».

Озоновые аномалии представляют собой участки очень низкого содержания озонового слоя в атмосфере. Так, если нормальное содержание озона в атмосфере составляет 300 единиц Добсона, то внутри озоновой аномалии наблюдается около 180 единиц. И, действительно, одна такая аномалия является постоянной и находится над южным полюсом.

В научном мире понятия «озоновая дыра» нет, но есть «озоновая аномалия»

Природа озоновой аномалии остаётся до конца неизвестной: в научной среде существует множество гипотез, почему именно над Антарктидой озоновый слой «истончился» (в других участках атмосферы наблюдаются лишь непостоянные озоновые аномалии).

Однако большинство учёных придерживаются мнения о том, что при очень низких температурах частички аэрозоля разрушают озон в атмосфере. Вследствие атмосферного вихря в этих широтах атмосфера с низкой концентрацией озона не может перемешаться с теми участками атмосферы, где концентрация озона высокая или нормальная – в результате образуется устойчивый участок с недостаточным содержанием озона. Это и есть постоянная озоновая «дыра», о которой многие из нас слышали.

Озон – это уникальное соединение молекул кислорода на планете, без которого не было бы жизни на Земле. Если собрать все молекулы озона вместе и равномерно распределить их вокруг Земли, то толщина такого слоя составила бы всего 3—5 миллиметра. Однако защитная функция этого слоя, оберегающая Землю от коротковолнового излучения, по силе сравнима с металлическим щитом.

Защитная функция озонового слоя по силе сравнима с металлическим щитом

Именно озоновый слой делает нашу планету уникальной, создавая на ней так называемую температурную инверсию. Нормальным ходом температуры считается понижение температуры атмосферы с удалением от Земли: чем выше – тем холоднее. Там, где располагается озоновый слой, температура не понижается, а повышается. Таким образом, атмосфера делится на две части – тропосферу и всё, что выше. Благодаря этому разделению в тропосфере могут формироваться погодные условия, пригодные для жизни. Другим планетам повезло меньше (ну, или больше) – там нет озонового слоя, а, следовательно, и температурной инверсии, которая бы создала пригодные условия для жизни человека.

В нашей стране при Белорусском государственном университете работает Центр мониторинга озоносферы, который целенаправленно занимается изучением концентрации озона в атмосфере над Европой и, в частности, над Беларусью. Как рассказал Илья Бручковский, изначально этот центр создавался как полувоенное подразделение, нацеленное на разрушение озонового слоя над противником. Однако очень скоро стало ясно, что это была плохая идея и, что, разрушив, озоновый слой в одном месте, это повлияет на всю планету.

Над Беларусью же периодически случаются временные озоновые аномалии, но как шутят специалисты, они совсем небольшие – примерно, как половина территории нашей страны.

Озон представляет собой очень хрупкое и нестабильное соединение, а, следовательно, подвержен малейшему внешнему воздействию. Например, только одна молекула хлора может разрушить 200 тысяч молекул озона. По словам Ильи Бручковского, работа белорусских «озонщиков» состоит как раз в том, чтобы отслеживать и изучать эти внешние воздействия, способные нарушить сложный динамический процесс образования озона.

Только одна молекула хлора может разрушить 200 тысяч молекул озона

Сложность работы исследователей состоит в том, что не существует идеального метода измерения озона, поэтому приходится совмещать самые разные способы: наземные «озонозонды», спутниковые приборы, теоретические расчёты. Время экспедиции в Антарктике строго ограничено, поэтому там только собираются данные, а финальные расчёты и обработка данных происходит уже на «большой земле».

У Белорусской полярной экспедиции традиционно несколько научных направлений для изучения: биология, геология, геофизика и другие. Неважно, сколько человек находится в экспедиции, двое или пятеро, работа ведётся по всем изучаемым сферам.

Полярник-биолог Юрий Гигиняк рассказывает про своё родное биологическое направление: «Вся Антарктида – это международный заповедник, поэтому любые исследуемые там объекты уникальны. Мы разведываем биологические ресурсы для страны, исследуем здешние мхи и лишайники. Только подумайте: многие из этих растений живут по 10 тысяч лет – в Беларуси таких не найти! Есть на Антарктике и озёра, в которых живёт в тысячу раз больше вирусов, чем в наших. Там везде уникальный материал для исследования, никогда не знаешь, какое открытие можно сделать».