Милиционер, застреливший школьника, через год выйдет на свободу

Дело Баира Борбак-оола получило широкую огласку в российском обществе: гаишник застрелил школьника и тяжело ранил его одноклассницу. По официальной версии, оглашенной в суде, 24 октября прошлого года трое сотрудников ДПС остановили автомобиль «Жигули», за рулем которого находился ученик 11-го класса 17-летний Анзат Ай-Мерген. Борбак-оол подошел к автомобилю, схватил водителя за куртку и зачем-то вытащил пистолет, который неожиданно выстрелил. В результате юноша был смертельно ранен, и та же пуля, пройдя навылет через шею школьника, попала в живот сидевшей рядом с ним одноклассницы. Баир Борбак-оол признал свою вину в гибели школьника, в связи с чем его дело рассматривалось в суде в особом порядке — без проверки доказательств и допросов. С учетом того, что убийца был арестован 16 ноября 2009 года, через год он выйдет на свободу.

Однако в основу приговора легла версия, значительно отличавшаяся от первоначальной. Как напоминают «Ведомости», в первом пресс-релизе МВД Тувы говорилось, что сотрудники ГИБДД остановили автомобиль с нетрезвыми подростками. За рулем находился 17-летний Анзат Ай-Мерген, также в нетрезвом состоянии. Баир Борбак-оол потребовал водителя выйти из машины, однако подросток вынул из куртки предмет, похожий на пистолет, и начал угрожать милиционеру. После этого Борбак-оол выстрелил в него из табельного пистолета. При этом внутриведомственная проверка признала, что оружие было применено законно: «Он выстрелил в тот момент, когда на него было направлено, как ему показалось, оружие, и он почувствовал реальную угрозу жизни. Причем все происходило в темноте, и то, что это несовершеннолетний, в темноте тоже трудно разглядеть».

В ходе следствия было установлено, что эта версия является ложной. «В руках школьника, застреленного сотрудником ДПС, пистолета не было. Муляж пистолета был подброшен в машину позже. Инспектор ДПС не произвел и предупредительного выстрела в воздух перед тем, как открыть огонь на поражение, о котором ранее сообщила пресс-служба МВД», — заявлял помощник руководителя следственного управления Оюмаа Омзара. Кроме того, экспертиза установила, что в крови убитого школьника и пассажиров автомобиля не было алкоголя. Отметим также, что первоначально Борбак-оолу было предъявлено обвинение по более тяжкой статье — о превышении должностных полномочий с причинением тяжких последствий, которая предполагает наказание в виде лишения свободы от 3 до 10 лет. По какой причине обвинение было изменено, до сих пор остается неясным.

Суды инерционны. Они еще не поняли, что у нас главный враг не олигарх, а милиционер. По-моему, они медленно думают. В нашей, с моей точки зрения, абсолютно неправильной системе прокуратура связана с милицией, фактически, это одна организация. А прокуратура и суд — настолько близкие организации, что они подобные случаи воспринимают почти как внутриведомственное дело. В докладе ИНСОРа, недавно представленном Медведеву, мне понравилась концепция реформы МВД: разделить на три части, и чтобы муниципальные милиционеры не имели отношения ко всей системе, а следственные органы отделить от прокуратуры. Сегодня получается, что они судят своих соратников. Прокуроры даже в той же форме ходят, что и милиционеры. Думаю, все же нужна реформа МВД, куда деваться.

Тувинскую журналистку оштрафовали за исторические фотографии со свастикой во «Вконтакте»

В Австралии судят бездомного, который пытался остановить террориста тележкой из магазина

Жительница Петербурга с подозрением на коронавирус сбежала из-под карантина: какие могут быть последствия

Эту реплику поддерживают:

Марат, вы говорите, что главный враг теперь не олигарх, а милиционер. Все так, только ненависть к олигархам не разделяют очень многие (полагаю, большинство здесь присутствующих не разделяют), а вот ненависть к милиции теперь разделяют все. Даже, кажется, чиновники. Я бы сказал, что в России впервые появилось нечто, что объединяет всех граждан независимо от пола, возраста, места жительства, достатка и т.д. - это как раз ненависть к милиции. Ну и к судейским, прокурорским и прочим "правоохранительским" - их уже не различают. Причем, в отличие от олигархов, милиция - угроза реальная, она влезает в жизнь каждого человека. Например, тычет автоматом в живот Кириллу Березову.

Мне очень интересно, во что этот "народный консенсус" разовьется. Сможет ли общественное мнение продавить радикальные реформы - например, введение жестких наказаний, как предлагает Кирилл, или роспуск МВД, как предлагает ИНСОР? Или недовольство достигнет некой критической точки - и тогда на успех может расчитывать любая политическая сила, которая напишет на своих знаменах "Всех ментов в отставку" или даже "Бей ментов, спасай Россию". Пока же, кажется, максимум, на что готова власть - это косметический ремонт: назвать милицию полицией (мы это обсуждали здесь) и организовать из следователей МВД, СКП и Госнаркоконтроля "русское ФБР".

Эту реплику поддерживают:

В правовом государстве не должно возникать вопроса: маленький приговор или большой, потому что судьи независимые, закон равен для всех и решение судьи не обсуждается. В правовом государстве этой дискуссии вообще не может быть. Может быть, только некая реакция на приговор, но пересмотра приговора не может быть, поскольку это решение независимого суда.

Поскольку у нас в стране суды считаются управляемыми, мне кажется, на эту тему можно поговорить отдельно. На мой взгляд, неправильно говорить, что все суды у нас управляемые. Это еще вопрос: какие суды, на каком уровне и по каким делам управляемы? Представить, что у нас что-то сверху управляется, в масштабе нашей страны по всем регионам, по всем видам судов, и арбитражным, и общей юрисдикции, практически нереально — кто и когда ими всеми будет управлять?

Понятно, что управляемость возникает не по всем делам (которые в общем потоке происходят сами по себе). Она есть при политических процессах, там, где приоритет отдан власти — это во-первых. Во-вторых, в процессах, которые интересуют власти, где задействован или государственный интерес, или интерес чиновников, которые представляют государство, но на самом деле отклоняются от логики государственного управления в сторону своих частных интересов. И, в-третьих, соображения внутренней судебной управляемости тоже играют роль, это когда судьи осуществляют волю председателя суда, ради того, чтобы у них не было административных взысканий. Эти три формы управляемости совсем разные. И они осуществляются в совершенно разных формах.

У нас есть много нормальных вменяемых честных судей, которые стараются делать работу так, как считают нужным. Случай, о котором идет речь, проходит по тому разряду управляемости, когда влияет статус фигуранта дела. У обвиняемого погоны, а у нас все люди в погонах являются государственными чиновниками, и это основание для неравенства перед законом. Такие случаи не единичны, они происходят часто, уже были прецеденты. Когда прокурор застрелил мальчика в подъезде, например. Конечно, понятно, что по этому случаю должна быть подана апелляция в вышестоящую инстанцию. Это дело должно пройти по всем инстанциям, в том числе, если необходимо, пойти в Европейский суд по правам человека.

На местах, если процесс не затрагивает интересы власти, он может затронуть интересы местного председателя суда, привести в движение какие-то другие корпоративные рычаги. Просто тогда ситуация раскладывается по-другому. При том, что может быть есть команда сверху судить по закону, реальные интересы судьи — другие. Приоритеты с точки зрения власти расставлены правильно, а сам судья, может, вообще боится, что у его сына будут проблемы с местной милицией после этого. И формы страхов, самоцензуры совершенно непредсказуемы.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎