Глава II. Застройка села. Крестьянское жилище

Село Вирятино принадлежит к числу поселений уличного типа. Окруженное со всех сторон низинами и заливными лугами, село вытянулось над рекой Пишляйкой длинной улицей с двумя порядками домов, от которой отходят небольшие ответвления (рис. 2). В одном месте, например, на середине села улица расширяется, образуя площадь, на которой ранее стояла церковь, а теперь расположен сельский клуб.

В прошлом село имело иную планировку. По рассказам старожилов и характеру современной планировки, оно было рядовым, точнее, прпбрежно-рядовым, т. е. дома его располагались в один ряд над рекой. Следы рядовой застройки продолжают сохраняться до последних дней: улицы Песок, Сычевка, Верхний проулок, Нижний проулок имеют местами на значительном протяжении лишь один порядок домов (см. рис. 2). Рядовая форма селения в данном случае была, очевидно, вызвана особенностями географических условий местности. Дома первоначально ставились на наиболее возвышенных частях узкой «веретки» в один ряд. Застройка вторых порядков улиц была вызвана земельной теснотой и проводилась постепенно с конца 70-х годов XIX в. Вторые порядки образовались путем сокращения ширины придорожной полосы и расчисткой улиц от амбаров и кладовых.

Судя по рассказам стариков и по губернским статистическим данным, первоначально село было небольшим. В 40-х годах XIX в. в селе было дворов 70, по данным 10-й ревизской переписи, в 1857 г. в Вирятине насчитывалось 156 домохозяйств, а в 1881 г. по подворной переписи числилось уже 252 домохозяина 1 . В 1953 г. в селе было 456 домохозяйств, размещенных в 406 домах. Разрастание села обусловливалось в основном естественным ростом населения и выделением новых семейств. Однако в развитии села можно наметить несколько этапов, теснейшим образом связанных с изменениями местных социально-экономических отношений.

Наиболее ранний этап развития села, о котором у нас имеются сведения, можно датировать первой половиной XIX в. В это время заселение Вирятина стояло в тесной связи с барщинно-помещичьим хозяйством. По рассказам стариков, получивших эти сведения от своих дедов, первоначально село было расположено по дороге в Сосновку, там, где сейчас находится сенной склад. По мере естественного роста населения селиться на этом месте стало негде, так как кругом были леса и болота; поэтому помещик переселил своих крепостных на другую сторону речки Пишляйки — на то место, где сейчас проходит улица Верхний проулок. Вначале застраивались более возвышенные части села — Верхний проулок, Орешник, Поляна. По преданиям, раньше на этом месте был лес, что отразилось в названиях улиц.

Дома в Верхнем проулке располагались в один ряд и были обращены фасадами на юг, т. е. в сторону, противоположную реке; за домами до самой реки шли огороды и заливные луга. На Поляне и Орешнике вначале застраивалась левая сторона, здесь передние фасады домов были обращены на север, в сторону реки, а напротив домов, через дорогу, были гумна с хозяйственными постройками. Застройка правой стороны Орешника происходила, вероятно, в 60—70-х годах XIX в. Об этом свидетельствуют предания ряда местных семей, населявших эту улицу. Они говорят о том, что при заселении дома вытягивались рядами, но не по прямой линии: каждый ставил дом по своему усмотрению. Однако еще при крепостном праве помещиком Давыдовым был якобы вызван землемер, и крестьянские дома были переставлены и вытянуты в одну прямую линию.

При крепостном праве процесс расширения села шел Медленно, в основном за счет крестьян, покупаемых помещиками в соседних селах. Некоторые фамилии жителей села ведут свое происхождение из других сел. Ожогины и Матрохины, например, считают, что их предки были когда-то переселены помещиками из села Атманов Угол.

В первые годы после крестьянской реформы жители Вирятина почти не возводили новых жилищ и село не разрасталось. Новый этап в истории села начинается с середины 80-х годов XIX в., когда развитие капиталистических отношений привело к более частому разделу семей и, в связи с этим, к увеличению числа жилищ. Быстрое разрастание села по всем направлениям видно на чертеже (см. рис. 2).

Вновь возникавшие улицы заселялись хозяйствами, отделявшимися при разделах больших семей. Обычно при семейных разделах братья или делили между собой родительские дома и усадьбы, или выселялись на новые участки. До 80-х годов, когда плотность застройки была еще небольшой, предпочитали селиться рядом с родительской усадьбой. Позднее вновь возникавшие дворы должны были выселяться на концы села, где общество выделяло участки для застройки. В центре села была возможность селиться только в том случае, если кто-нибудь из односельчан уезжал и продавал свою землю. Сплошное подворное обследование, произведенное авторами этой книги в 1953 г., позволило выявить в Вирятине крупные гнезда родственных семей, проследить историю их разделов по поколениям и расселение по селу.

В селе много однофамильцев. Кроме того, внутри каждой фамилии существуют так называемые подворные прозвища, которые давались главам семей. Эти прозвища пережили несколько поколений. Так, например, в селе много однофамильцев Дьяковых, у которых имеется несколько подворных прозвищ: Кирюшкины, Самохины, Логоновы, Викторовы, Бирючковы, Молчановы. Все они находились между собой в близком пли отдаленном родстве 2 . Посмотрим, как расселялись по селу Дьяковы-Кирюшкины. Родоначальники Кирюшкиных жили в Нижнем проулке. Первый раздел в их семье произошел в 70-х годах. Три брата расселились поблизости на свободных участках в Нижнем же проулке. У одного из них, у Ефима, было два сына — Яков и Алексей. Раздел между ними произошел в 1897 г. Якову достался родительский кирпичный дом, Алексей ушел жить на левую сторону Сычевки, которая еще только начинала застраиваться в эти годы. В результате дальнейших разделов семей Дьяковых-Кирюшкиных ими была заселена значительная часть Нижнего проулка и Сычевки.

Родоначальники Дьяковых-Логоновых жили на Поляне, но уже в 80-х годах они при семейных разделах заселили значительную часть Песка. Дед Лонгин, от которого пошло дворовое прозвище, после раздела с братом в 1886 г. выселился с Поляны на Песок в деревянный дом. У него было четыре сына: Иван, старший, отделился в 1895 г. и построился рядом, остальные братья разделились в 1900 г.; Федор стал жить рядом с родительским домом; Степану досталась родительская изба, а Прокопий выселился на конец Песка. В результате дальнейших разделов в этих семьях Дьяковы-Логоновы заселили правую сторону улицы Песок.

Дьяковы-Самохины, родоначальники которых жили в Верхнем проулке, расселились по Верхнему проулку и Кобелевке.

Отделившиеся семьи стремились селиться поблизости от родительской усадьбы, в результате чего образовались гнезда родственных семей. На каждой улице живет сейчас преимущественно несколько крупных фамилий, члены которых находились когда-то в близких родственных связях. Орешник заселен Макаровыми, Параваткиными, Ожогиными, Суховыми, Малаховыми, Скриповыми, Буркиными, Неверовыми, Судни-цыными; Кобелевка — Матрохиными; Поляна — Калмыковыми, Кузововыми, Лосевыми; Верхний проулок — Дьяковыми, Поповыми, Булуе-выми, Стародубовыми; Нижний проулок — Колесниковыми, Дьяковыми, Ждановыми; Пучков переулок — Пучковыми. В Сычевке и на Песке, заселявшихся позднее, фамилии разнообразнее, но и здесь можно выделить преобладающие: для Сычевки — Матрохины, Дьяковы; для Песка — Жиряковы, Фомины, Дьяковы, Гусевы, Неверовы.

В 900-х годах село продолжало разрастаться, хотя и не так бурно, как в 80—90-е годы.

К этому времени в селе резче обозначается его административноторговый центр.

В старом Вирятине общественные и торговые здания группировались вокруг церкви. Кирпичная церковь была построена в селе в 1860 г. (вместо деревянной срубной церкви на высоком каменном фундаменте, с железной крышей). Она была обнесена железной оградой, за которой было кладбище, где хоронили духовенство и сельских богатеев. Близ церкви стояли часовни, земская и церковно-приходская школа и дом священника. На Орешнике, недалеко от церковной площади, в 1903 г. была построена новая сборная (мирская) изба — срубный большой пятистенный дом, в котором имелось помещение для сходок, комната для писаря и арестантская. Недалеко от сборной избы, в большом кирпичном доме столяров Нагорновых, была лавка винной монополии. В разных местах Орешника и Поляны располагались лавки, в которых торговали красным и мелочным товаром, а также ситным хлебом, сахаром, баранками, колбасой. Первая лавка в селе была открыта в 1897 г.; помещалась она в большом кирпичном доме недалеко от церкви. До этого различным мелочным товаром в селе торговали только коробейники. В селе было три трактира. За рекой, там где сейчас расположены животноводческие фермы колхоза, стоял дом купца Маликова («Коршунова») с кирпичными службами вокруг. Выделялись своими размерами дома сельских богатеев и духовного причта.

Село всегда было хорошо обеспечено водой: в каждом дворе был вырыт колодец (с журавлем); иногда колодцы были общими и вырывались на границе двух дворов. Два небольших искусственных водоема (пруда) обеспечивали хозяйственные потребности крестьян.

Из опасения пожаров, которые часто случались в селе, около церкви стояли три пожарные бочки и пожарная труба, ежесуточно около них дежурили три хозяина с лошадьми. Каждая десятидворка должна была поставлять лагун и дроги.

Озеленению и красоте села уделялось мало внимания. Лишь при заселении Песка на улице были посажены ветлы, которые теперь разрослись и образовали красивые аллеи.

Старые срубные избы южновеликорусского типа.— Форма скотных дворов и хозяйственных построек.— Усиленное строительство кирпичных домов с конца 80-х годов. Их планировка.—Размеры «жилой площади в старых срубных и новых кирпичных домах.— Изменение внутренней обстановки домов.—Происхождение многоквартирных домов в селе.—Техника строительства

Среди современных жилых строений села Вирятина более половины - 58 ,1%) построено до 1917 г. Для того чтобы понять происходящие в настоящее время изменения в развитии традиционных форм жилых домов и хозяйственных построек, а также процесс формирования новых типов домов, необходимо получить представление о том, как складывались эти формы жилища в селе.

Старинные срубные постройки первой половины XIX в. в самом Вирятине не сохранились; поэтому приходится восстанавливать старинный тип срубного жилища по тем строениям, которые уцелели в соседних с Вирятином селах, и по рассказам стариков.

Старые крестьянские постройки села по всем основным признакам были типично южновеликорусскими. Жилая постройка стояла вдоль улицы. Избы состояли из одного жилого помещения с пристроенными к нему сенями (см. рис. 3). Сени были срубными или устраивались из плетня 3 . Планировка избы в XIX в. была совершенно стандартна и характерна для всей Тамбовской губернии 4 . Печь стояла в правом, противоположном от двери углу, устье ее было направлено к двери. В угол деревянного опечка врубался вертикальный столб, на котором лежал брус для полатей. Полати шли от печи до передней стены. У двери, в левом углу, наискось от печи, стоял обеденный стол, здесь же висели иконы. По стенам избы шли неподвижные лавки. От двери до передней стены была расположена широкая, имевшая внизу дверки, лавка-шкафчик — «коник», куда убирались съестные припасы.

Вся внутренняя обстановка изготовлялась плотниками при постройке избы. Никакой покупной мебели в избах не было, что обусловливалось натуральным характером крестьянского хозяйства того времени.

На стене перед печью обычно вешалась «судняя» полка для посуды; хлебы, вынимаемые из печи, хозяйка ставила на «хлебницу»— полку, повешенную на палках перед устьем печи. Налево от двери к стене прикрепляли самодельный шкафчик, в который убирали под замок деньги и наиболее ценные продукты. Над окнами передней стены шла полка «полавочник», куда клали шапки, пряжу и мелкие предметы домашнего обихода.

Каждый угол имел свое определенное название и назначение. В «переднем» углу, где находились иконы, семья обедала, принимала гостей, отмечала праздники; угол, где смыкались передняя и задняя лавки, назывался «задним» углом; здесь спали; «печным» углом назывался угол, где стояла русская печь; четвертый, «судный», угол был женской половиной, половиной хозяйки.

Старики в этих избах спали на печи, кто помоложе — на полатях и лавках, к лавкам подставляли скамейки. Подстилкой служила солома, накрытая дерюжкой или «полостью», валяной из войлока; сверху покрывались «постилками» и «ватолами» 5 . Характерны для этого времени очень большие подушки, рассчитанные на двух и трех человек.

В середине XIX в. избы в селе были курными, т. е. отапливались по-черному. Дым из русской печи выходил через двойную дверь: внутренняя дверь была меньше, не доходила до верхнего косяка и при топке печи закрывалась, тогда как наружную дверь оставляли открытой. Кроме того, в задней стене имелось волоковое окошечко для выхода дыма, которое задвигалось дощечкой. В курных избах было большей частью только по два окна: одно выходило на улицу, другое — во двор; окна были небольшие, рамы делались в четыре переплета, глухие. Позднее стали прорубать по два и три окна на улицу; створки окна стали делать поднимающимися кверху. По рассказам стариков, в начале XIX в. в окна вместо стекла вставляли бычий пузырь.

Размеры старых изб накануне отмены крепостного права были невелики (12—30 м 2 ), в то время как обитавшие в них семьи многочисленны по своему составу. Необычайная скученность усугублялась тем, что в курных избах зимой держали кур, телят, ягнят, свинью с поросятами. Корреспондент Русского географического общества в середине XIX в. так описывал крестьянские избы Моршанского уезда: «У крестьянина всю зиму живут с ним в избе: от 10 до 15 ягнят с матерями, две-три свиньи с поросятами, два-три телка, нередко и поздний жеребенок здесь же, здесь же доятся и коровы. Вечером при входе в избу запах от присутствия скота бывает не очень велик, но утром до подымки (т. е. топки курной печи) он совершенно несносен» 6 .

В избах было душно и грязно; полов не мыли, только перед большим праздником их скоблили скребками. Освещались избы лучиной (первая керосиновая лампа появилась в Вирятине в 1879 г.). Все это приводило к крайне антигигиеническим условиям жизни, способствовало распространению заболеваний.

В зажиточных и богатых хозяйствах большие семьи размещались в нескольких избах, устанавливаемых на одной усадьбе. В семье гуртовщика Макарова, состоявшей в 70-х годах XIX в. из 27 человек, было три избы. Две избы стояли вдоль по улице, третья — во дворе. В одной из изб стряпали и обедали, в двух других спали. В домах зажиточных крестьян было чище и просторнее. У Макаровых в 70-х годах спали на деревянных кроватях.

Дома, состоявшие из двух изб, разделенных между собой сенями, в Вирятине были редки. В хозяйствах более состоятельных уже в 70-х годах иногда строили избы с прирубами. Так, например, в экономически крепком хозяйстве Матрохина старая «деревянная изба была построена с прирубом, отведенном под кухню. В кухне стояла русская печь, были полати и коник, горница отапливалась голландкой, которая стояла посредине глухой стены, выделяя места для спанья.

Скотные дворы в селе были открытыми. Старая форма и конструкция двора сохранились в своей основе до настоящего времени (см. рис. 4, 1). Крытые помещения для скота, дров, сельскохозяйственного инвентаря называются «поветями». Стены повети устраивались из плетня. Крышу повети покрывали большей частью соломой в разброс. Зимой для утепления стены повети защищали соломой, т. е. около плетневых стен на расстоянии 20 см от них ставили ряд кольев, пространство между кольями и стеной заполняли соломой. Нередко стены плетня обмазывали глиной. У наиболее зажиточных крестьян под поветью стояли срубные «конюшни» для лошадей и коров, что часто встречалось в южновеликорусских крестьянских хозяйствах.

Повети отстояли от дома на 20—40 м, загибались под прямым углом по направлению к дому и иногда доходили с одной стороны до дома, с другой — до ворот, образуя замкнутый двор. В больших семьях при значительном содержании скота нередко параллельно первому ряду поветей устраивали на некотором расстоянии от него второй ряд. Эта поветь разгораживалась на отдельные хлевы, называемые «ворками». В первом ряду поветей обычно стояли коровы и овцы, во втором ряду держали лошадей. Сзади поветей огораживали плетнем пространство, называемое «денником», для летнего содержания лошадей. Для коров огораживали денник между домом и первым рядом поветей или его устраивали между параллельными рядами поветей.

В больших по составу семьях площадь под поветью разгораживали плетнем на отдельные «лачужки», предназначенные для отдельных семейных пар. Лачужки или клети во дворах, в которых летом спали семейные пары, были характерны в XIX в. для многих южновеликорусских губерний России. Под поветью нередко устраивали погреб и срубную баню. Стены погреба были земляными или выкладывались дубовыми плахами. В погребе держали картофель, огурцы, капусту, весной в погреб завозили лед для сохранения скоропортящихся продуктов. На улицах Сычевке и Кобелевке, где близко подходят грунтовые воды, погреба устраивали насыпными (рис. 4, 4) и ставили их против домов.

Вопрос о времени появления бань в Вирятине остается открытым. По рассказам стариков, во время крепостного права бань в селе было мало. Их стали строить с 60-х годов, когда в хозяйстве появились деньги и крестьяне получили возможность покупать лес. Бани были срубными, с южновеликорусским планом расположения печи; топились бани по-черному. Баня одновременно была «скотной избой»; зимой в бане держали молодняк, здесь ягнились овцы.

На крестьянских усадьбах стояли сенницы для мякины, сделанные из плетня, под четырехскатной соломенной крышей и риги — для необмолоченной ржи и сена. В 80-х годах риги имелись в 209 дворах, т. е. у 74% хозяйств. Риги и сенницы чаще стояли на гумне, которое помещалось за двором или за огородом. Рига не имела стен. Стропила («козлы») ставили непосредственно на землю, делали на них обрешетку и покрывали соломой (рис. 4,3). В плохую погоду хлеб молотили в риге, в хорошую — на току. Ток с земляным, плотно утрамбованным полом устраивался около риги. В риге также хранили инвентарь — бороны, цепы, телеги, оси, бочки и пр. Иногда на усадьбе стояли бани и срубный амбар. Амбары могли стоять и во дворе, и напротив окон избы на улице (см. рис. 4, 2).

Описанный выше тип крестьянских построек села Вирятина был характерен в середине XIX в. для многих районов южновеликорусских губерний России — Орловской, Курской, Воронежской, Тамбовской и прилегающих к ним районов Тульской и Рязанской губерний. Когда именно сложился данный тип жилища на юге России, установить пока нельзя. Став этнической традицией для данной местности, южновеликорусский тип жилища, в условиях натурального хозяйства и общей косности крепостнического уклада, мало изменялся в течение довольно длительного времени.

После крестьянской реформы 1861 г. в русских селах Тамбовщины, вследствие развития капиталистических отношений, началась ломка старых традиционных типов построек и сложение новых форм жилища, вызываемых к жизни новыми социально-экономическими условиями. Развитие отходничества в Донбасс и на плотницкий промысел сыграло в этом процессе положительную роль. В конце 80-х годов XIX в. в селе оставалось всего лишь две-три курные избы.

Во многих черноземных уездах южной России, бедных лесом, крестьяне стали переходить на кирпичное строительство 7 .

В Вирятине недостаток строительных лесных материалов не ощущался так сильно, как в других южных уездах, и поэтому не был основной причиной перехода на кирпичное строительство. До 1890 г., т. е. до покупки вирятинским сельским обществом «коршуновской» земли, лес имелся только у однодворческого общества — в размере 29,5 десятины 8 . После покупки «коршуновской» земли к крестьянам отошел значительный лесной массив. Однако строительный лес вирятинцы предпочитали покупать в Кулеватовском и Семикинском лесничествах и разрабатывать делянки в государственном лесе по р. Цне, расположенном в 10 км от села, а своим лесом расплачивались за купленную землю.

Замена деревянных построек в Вирятине кирпичными домами имела целый ряд причин. Развитие массового отходничества на заработки в Донбасс, а также на плотничьи и другие работы в города, привело к изменениям в бюджете крестьянских хозяйств. У крестьян появились деньги, необходимые для оплаты работы каменщиков, приобретения извести и кирпича. Покупка вирятинским обществом в конце 80-х годов «коршуновской» земли, где находились залежи глины, способствовала быстрому росту кирпичного строительства. Лет за десять до этой покупки крестьяне добывали глину на берегу р. Челновой, но залежи там оказались бедными и, дав возможность построить сравнительно немного кирпичных домов, вскоре были исчерпаны. Многие крестьяне, объединяясь двумя-тремя хозяйствами, заводили свой собственный горн, строили сарай для сушки кирпича и сами изготовляли кирпич, но значительная часть населения кирпич покупала. Тысяча кирпичей стоила 5—6 руб. Средняя стоимость кирпичных домов в конце XIX — начале XX в. колебалась от 120 до 250 руб. 9 . И хотя постройка деревянного дома обходилась значительно дешевле (100—150 руб.), но пожары, бывшие бичом крестьянского хозяйства Тамбовщины, стимулировали развитие кирпичного строительства. Вирятино неоднократно выгорало в значительной своей части.

Большую роль в переходе на кирпичное строительство играло также сельское общественное мнение. Постройка кирпичного дома в те годы указывала на материальное благополучие хозяина, поэтому отходники-шахтеры старались вкладывать заработанные деньги прежде всего в постройку кирпичного дома. При низких заработках, получаемых шахтерами-отходниками, к постройке кирпичного дома они могли приступить только после нескольких лет работы на шахтах 10 . И все же в сравнительно короткие сроки (в 90-х гг. XIX в. и особенно в начале 900-х годов) значительная часть села была перестроена. В Нижнем проулке, например, до 1890 г. было построено только пять кирпичных домов, остальные 20 были построены в 90-х годах и в первое десятилетие 900-х годов. В настоящее время в селе 230 кирпичных домов, которые были построены в конце XIX — начале XX в.

Большая часть кирпичных домов поставлена вдоль улицы. При постановке дома учитывалась величина и форма приусадебных участков, а также ориентация дома по отношению к солнечной стороне. Дома ставили таким образом, чтобы на солнечную сторону выходило больше окон 11 .

Первые кирпичные дома в 80-х и отчасти 90-х годах XIX в. строились по традиционному плану срубных изб. Они состояли из одного жилого помещения с пристроенными тесовыми, плетневыми или кирпичными сенями; печь стояла на традиционном месте — в дальнем от входа углу, устьем ко входу. Нередко печь ставили не в заднем углу, а несколько отступя от стены, противоположной к входу, ближе к двери. Кирпичные избы, сохранившие подобную постановку печи, можно встретить нередко и теперь. Так как кирпичную избу трудно отопить одной русской печью, вместе с кирпичными избами появились голландки. В кирпичных избах устраивали полати, лавки, коник; деревянные кровати были еще у немногих.

В связи с усилившимся экономическим влиянием города и развитием отхожих промыслов (на шахты, плотницкий промысел), в 90-х и особенно 900-х годах значительно повысились требования сельского населения к своему жилищу. С заменой деревянных жилищ каменными менялся не только внешний вид домов, но и их внутренняя планировка и обстановка.

В 90-х годах XIX в. в селе четко наметилась тенденция к выделению в домах двух жилых помещений — кухни и горницы. Выделение горницы, требовавшее значительных денежных затрат на переоборудование, первоначально было доступно лишь более зажиточным хозяйствам, в том числе тем, кто отпускал своих мужчин в отход. Это переоборудование в значительной степени определялось влияниями, шедшими из города. Наличие в доме горницы указывало, по мнению сельчан, на определенную состоятельность семьи. Так, например, подобными соображениями руководствовался Е. А. Дьяков, который к дому, построенному в 1897 г., пристроил в 1903 г. большие кирпичные сенцы. Осенью того же года, выдавая свою сестру замуж за «питерца»-односельчанина, чтобы «не ударить в грязь лицом» перед зятем и соседями, он перенес из горницы печь в кирпичные сенцы, превратив их в кухню. Тогда же при постройке нового кирпичного дома помещение нередко сразу разгораживали капитальной стеной на две части — кухню и горницу.

Влиянием отходничества можно также объяснить появление в Вирятине новых планировок жилища, неизвестных ранее. В селе распространялись дома, в которых печь для более рационального использования жилой площади в кухне ставилась различным образом. Появилась такая планировка домов (при продольном их положении к улице), когда в кухне устраивали два входа, один напротив другого, с улицы и со двора; печь стояла в заднем от улицы углу, устьем она была направлена к входу, идущему с улицы. Планировка дома с двумя входами требовала много топлива и была распространена в 900-х годах только у наиболее зажиточных слоев населения (рис. 5). В 900-х годах вирятинцы стали строить дома с новой планировкой, при которой печь находилась в углу у двери, устьем к боковой стене (рис. 6). Эта планировка не получила тогда большого распространения и стала широко применяться лишь в настоящее время.

С переходом на кирпичное строительство увеличивалась полезная площадь. Старые срубные избы были сравнительно небольших размеров. По данным статистики в 1881 г. в селе Вирятине у 252 домохозяев было 254 избы следующих размеров: