проблемы интроверта.
Миф 1.Интроверты не любят разговаривать Это не так. Интроверты просто не любят разговаривать, когда им нечего сказать. Они ненавидят болтовню. Но если интроверт говорит о чем-то интересном для себя, он может не затыкаться целыми днями.
Миф 2. Интроверты застенчивы Застенчивость не имеет ничего общего с интроверсией. Интроверты вовсе не обязательно боятся других людей. Что им действительно нужно, так это причина взаимодействовать. Они не общаются просто от жажды общения. Если вы хотите поговорить с интровертом, просто начните говорить. Не беспокойтесь о том, чтобы быть вежливым.
Миф 3. Интроверты грубые Интроверты часто не видят смысла в плясках с бубном вокруг социальных поглаживаний. Они хотят, чтобы каждый был настоящим и честным. К несчастью, в большинстве ситуаций это неприемлемо, и интроверты часто ощущают на себе давление социальных норм, что очень их угнетает.
Миф 4. Интровертам не нравятся люди Напротив, интроверты крайне ценят своих немногих друзей. Они могут пересчитать близких друзей на пальцах одной руки. И если вам повезло оказаться в их числе, вероятно, вы получили союзника на всю жизнь. Заслужив однажды уважение как стоящий человек, вы прочно заняли свое место в этом списке.
Миф 5. Интроверты не любят выходить на публику Чушь. Интроверты не любят слишком долго находиться на публике. Они также склонны избегать сложностей, связанных с общественной активностью. Они очень быстро воспринимают информацию и опыт, и, как результат, им не требуется много времени, чтобы врубиться. Они готовы пойти домой, «перезагрузиться» и осмыслить всё происходящее. К слову, перезагрузка — жизненно необходимая вещь для интровертов.
Миф 6. Интроверты всегда хотят быть одни Интроверты отлично себя чувствуют наедине с собой. Они много думают. Они грезят. Они любят разрабатывать проблемы и разгадывать загадки. Но они также могут быть невероятно одиноки, если им не с кем поделиться своими открытиями. Они жаждут аутентичного и искреннего общения с одним человеком в одну единицу времени.
Миф 7. Интроверты странные Интроверты часто являются индивидуалистами. Они не следуют за толпой. Они предпочитают, чтобы их ценили за новаторский способ жизни. Они думают в первую очередь о себе и поэтому часто бросают вызов норме. Они не принимают решений на основании моды или популярности.
Миф 8. Интроверты — равнодушные задроты Интроверты это те люди, которые изначально нацелены на свой внутренний мир, и уделяют большое значение своим мыслям и чувствам. Это не значит, что они не способны отдавать себе отчет в том, что происходит вокруг, просто внутренняя жизнь для них намного более увлекательна и насыщена.
Миф 9. Интроверты не умеют расслабляться и получать удовольствие Интроверты обычно расслабляются дома или на лоне природы, а не в шумных общественных местах. Интроверты не охотятся за острыми ощущениями и не являются адреналиновыми наркоманами. Если вокруг них слишком много разговоров и шума, они просто «выключаются». Их мозг очень чувствителен к нейротрансмиттеру допамину. У интровертов и экстравертов различаются ведущие нейронные пути. Просто учитывайте это.
Миф 10. Интроверты могут взять себя в руки и стать экстравертами Мир без интровертов был бы миром, где практически отсутствуют ученые, музыканты, художники, поэты, режиссеры, врачи, математики, писатели и философы. Говорят, что существует множество техник, благодаря которым экстраверт может научиться взаимодействовать с интровертами. (Да, сейчас я нарочно меняю местами эти термины, чтобы показать, насколько пристрастно наше общество.) Интроверты не могут «взять себя в руки» и заслуживают уважения к своему естественному темпераменту и своему вкладу в человечество.
Немногие люди способны переносить полное одиночество. Я и сам, как вы знаете, не люблю одиночества, но после нескольких попыток пришел к выводу, что общество болтливых дураков еще хуже.
Проблема эстравертов № 1 - интроверты засрали весь интернет постами о том какие они особенные.
Люди, серьёзно, вам уже нечем выделиться? Скоро группами крови выделяться будем, вот у меня например 4 группа, это так сложно иметь 4 группу, все эти люди с первой - просто обезьяны, им никогда не понять, как тяжело иметь такие необычные белки в крови!
Тетрадь
Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?
Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.
– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.
Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».
Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.
Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.
И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.
– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.
– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.