Палач, расстрелявший 137 человек в Чон-Таше, закончил свою жизнь в подвалах Лубянки

Но мало кто знает о виновнике этого самого масштабного в летописи Кыргызстана злодеяния. А вот «Комсомолка» знает!

Хозяин мясорубки

«Они не должны быть забыты, их имена навсегда останутся в истории, они представляли цвет нации», - сказал глава Бишкека Иса Омуркулов на митинге-реквиеме в пригороде столицы.

Как сообщили в пресс-службе мэрии, для 16 детей репрессированных, которые нынче живут в городе, организовали ужин и вручили по 2000 сомов.

Но все-таки, кто же стал организатором этой массовой расправы?

Иван Петрович Лоцманов. Нынешнему поколению сей сатрап практически неизвестен. А вот деды–предки, жившие с ним в одно время, отлично помнят, как рьяно крутил Лоцманов рукоятку сталинской мясорубки в Киргизии, как вздрагивали они от ночного шороха шин «воронков», как жутко было существовать в той системе тотального террора. Лоцманов возглавлял НКВД Киргизской ССР в 1937–1938 годах. В ту пору, когда волна репрессий достигла своего апогея. И именно он отдал приказ расстрелять в ущелье Чон-Таш «врагов народа».

Через срез его биографии можно увидеть нравы целой эпохи, царившей тогда.

Ваня Лоцманов родился в 1903 году в местечке Деречин Слонимского уезда Гродненской губернии (Белоруссия). Чуть погодя у него появился брат Коля. Их отец Петр, унтер-офицер, был малограмотным рубакой. Но он отлично знал, что ученье – свет, а неученье – чуть свет – и на работу. Поэтому уже с семи лет Ваня начал обучаться в Пензенской церковно–приходской школе, потом – в подклассе учительской семинарии в городе Рогачеве.

А потом разразилась Первая мировая война. Отец сгинул где-то на румынском фронте. Много лет спустя стало известно, что Петр Лоцманов получил тяжелейшую контузию и два ранения – в грудь и голову. Ни читать не может, ни писать, и не помнит ничего. Так бедняга и помер в безвестности в Саратовском госпитале.

Тем временем Ивана, как сына фронтовика, приняли в реальное училище. Но не успел он его окончить. Разразилась Февральская, затем Октябрьская революция. Вслед за этим – Гражданская война.

В городе хаос: то красные приходят, то белые, то анархисты с эсерами. В лавках – шаром покати. Училище, естественно, прикрыли. И пошел Иванушка чернорабочить.

Карающая длань Каина

1919 год стал поворотным для Лоцманова. Железнодорожный разъезд городка Рогачев большевики превратили в мощный агитпункт. Иван частенько бывал там, слушал ораторов, листал брошюрки и читал прокламации. И незаметно втянулся в это дело. Да настолько, что вскоре стал завбиблиотекой при клубе, в комсомол вступил.

Пахал наш Ваня как проклятый. Его заметили, оценили и летом 1921 года вручили путевку на работу в ЧК. Начался новый, захватывающий и в то же время страшный по своей сути этап в жизни Лоцманова. В огне мирового революционного пожара ковался характер будущего «солдата системы». Лоцманов превращался из обычного крестьянского парня в «карающий меч пролетарского правосудия».

Шло время. В СССР началась охота на «врагов народа». Оказалось, что голод, бунты, разруха – это все происки и диверсии замаскировавшихся белогвардейцев, шпионов, уклонистов, бухаринцев и прочей контры. В общем, караул!

Иван Лоцманов боролся с нечистью активнее некуда. Даже родного братишку не пожалел! Дело в том, что Коля, в отличие от Ивана, уехал из Рогачева прямо в Москву и устроился на Измайловской текстильной фабрике. Сошелся там с людьми, не шибко одобрявшими Советскую власть, и по глупости сообщил об этом брату в письме. Иван в ужасе схватился за голову, потом за сердце и, наконец, за ручку. По стране уже начинался девятый вал знаменитой всесокрушающей партийной чистки 1929 года, организованной ВКП(б).

Бдительный Ваня писал Николаю и требовал, чтобы тот немедля порвал с троцкистами. Но простодушный сородич, видно, не захотел этого делать. И поплатился. Иван настрочил подробный рапорт, приложил письма братишки и отправил в Москву на имя начальника ОГПУ с просьбой «срочно принять меры».

Больше писем не было. Николая Лоцманова осудили и «закрыли». Иван уже вычеркнул «отщепенца» из числа родни и из памяти. Начальство похвалило его за бдительность и отметило именными золотыми часами. Часами ценой в 30 сребренников.

Примеривший «ежовые рукавицы»

Дальше – больше.

В 1935 году Иван Лоцманов получил весточку от матери. Старушка, не знавшая всей подоплеки истории с арестом и наказанием Николая, взяла и поделилась радостью с сыном Иваном. Мол, Коленька освободился и, слава Богу, жив–здоров, работает в Гомеле на городском радиоузле! Иван чуть не задохнулся от ярости: «Как же так? Неужели махровый антисоветчик пробрался на стратегический пункт связи мимо чекистского ока?!». И тут же фельдсвязью уведомил начальника госбезопасности Гомеля об этом факте.

Николая уволили на следующий же день. Помыкавшись по городу, он подался в Ленинград. И кто знает, может, и удалось бы ему затеряться там, но простодушная мать вновь написала Ивану письмо. Она, бедная, и не знала, что именно Иван, к которому она обращалась за помощью, топит Николая. Старший Лоцманов, верный «боец революции», немедленно сообщил о брате в Ленинградский НКВД. И Коля исчез навсегда. А Иван Петрович получил в награду именной пистолет. Чтобы сподручнее было охотиться за недобитыми противниками.

Все бы хорошо, но тут у Ивана Лоцманова неожиданно открылся туберкулез. Он попросил перевести его в Среднюю Азию, где посуше. В мае 1937 года его ходатайство удовлетворили. И кто – сам нарком внутренних дел СССР Николай Ежов! Ивана сначала назначили в Управление погранвойск в Алма-Ате, а в сентябре он уже стал главой НКВД Киргизии. К зиме полковника Лоцманова избрали еще и депутатом Верховного Совета СССР.

Надев «ежовые рукавицы», 34-летний Иван Лоцманов круто принялся за наведение порядка. Причем первым был подведен под расстрел его… предшественник Четвертаков. Обвинение стандартное: за слабую выявляемость ворогов и за связь с контрреволюцией. Потом пошло–поехало.

Судьба полковника Ивана Лоцманова типична и трагична одновременно.

Однажды, в январе 1939 года, «Почетного чекиста» и лауреата ордена Красного Знамени вызвали в Москву, откуда он уже не вернулся. Когда обеспокоенный его долгим отсутствием первый секретарь ЦК КП(б) Киргизии Вагов позвонил в Первопрестольную новому начальнику союзного НКВД Берии и спросил, где Иван Петрович, Лаврентий Павлович сказал в трубку: «Твой Лоцманов сидит у меня в подвале и дает показания. Ищи себе другого наркома!».

И никто не узнает, где могилка моя…

Любопытный факт приводится в книге «Кто руководил НКВД. 1934-1941». Авторы Н.В. Петров и К.В. Скоркин пишут, что согласно приговору ВКВС СССР, Лоцманов был приговорен к расстрелу 25 января 1940 года. Но при этом его жене в 1956 году объявили, что супруг умер гораздо позднее, а конкретно 12 августа 1943 года, отбывая наказание.

И еще. Расстрелянного при Берии наркома В.Н. Четвертакова при Никите Хрущеве реабилитировали, а вот его преемника Лоцманова – нет.

СПРАВКА «КП»

В 1937-38 годах на территории дома отдыха НКВД в урочище Чон-Таш были казнены почти полторы сотни человек, захороненных в общей могиле. Об их судьбе стало известно только после раскопок в 1991 году. Выяснилось, что в числе расстрелянных фигурируют такие видные деятели, как Торекул Айтматов, Касым Тыныстанов, Жусуп Абдрахманов, Баялы Исакеев а также другие жертвы. Всего представители 19 национальностей.

На этом месте был воздвигнут «Ата–Бейит». В настоящее время там покоятся не только жертвы сталинского режима, но и великий классик Чингиз Айтматов, а также 87 революционеров, погибших во время апрельских событий прошлого года.

КОМПЕТЕНТНО

Дмитрий ОРЛОВ, генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток-Запад»:

- Согласно «Оперативному приказу наркома внутренних дел Союза ССР № 00447 об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» от 30 июля 1937 года, все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории, включая тех, кто должен быть подвержен ВМН – высшей мере наказания. Однако 31 января 1938 года к «подрасстрельным» людям по Киргизской ССР Политбюро ЦК ВКП(б) добавило еще 500 человек. Таким образом, в середине 1937 года и до 1938 года (операция началась в нашей республике с 10 августа 1937 года) в Киргизии было репрессировано 1250 человек. То есть 0,09 процента от всего тогдашнего населения Киргизской ССР. Об этом упомянули в своей книге «Как террор стал «большим». Секретный приказ №00447 и технология его исполнения» немецкие исследователи Марк Юнге и Рольф Биннер. Книга вышла на русском языке в 2003 году.

КСТАТИ

Как и в любой сфере, состязание шло и между мастерами заплечных дел.

К примеру, Иван Лоцманов в приказе «О результатах соцсоревнования третьего и четвертого отделов УГБ НКВД Кирг. Республики за февраль 1938 года» извещал: «Четвертый отдел в полтора раза превысил по сравнению с 3-м отделом число арестов за месяц и разоблачил шпионов, участников контрреволюционных организаций на 13 чел. больше, чем 3-й отдел. Однако 3-й отдел передал 20 дел на Военколлегию, и 11 дел на спецколлегию, чего не имеет 4-й отдел, зато 4-й отдел превысил количество законченных его аппаратом дел (не считая периферии), рассмотренных тройкой, почти на 100 человек».

Палач, расстрелявший 137 человек в Чон-Таше, закончил свою жизнь в подвалах Лубянки

Читайте также