АРАВИЯ И ВОСТОЧНЫЕ АРАБСКИЕ ЗЕМЛИ

Успех давы («зов, призыв»: миссионерское движение или религиозная пропаганда) Аббасидов, а также создание ими халифата ознаменовали важный поворотный момент в истории исламского государства и общества. Победа Аббасидов важна по причине радикальных перемен, которые последовали за ней как в политической, так и в культурной сферах. Аббасиды сами первыми подчеркнули, что их движение является неким переворотом, революцией, вследствие чего свою новую систему они назвали давла (букв, «перемена времен, поворот судьбы», а в более широком смысле «государство, государственное устройство») (al-Mubarrad, I, р. 144).

При внимательном изучении возникновения аббасид- ской давы и ее последствий на протяжении раннего периода их правления выявляется важность роли арабов и их активного участия в движении Аббасидов. Политическая пропаганда этого движения была направлена главным образом против династии Омейядов и тех сирийцев, которые пользовались их благодеяниями. Вождями давы, впоследствии ставшими халифами в новом государстве, были арабы-хашимиты. Главной опорой исторического блока (сравн. ai-Jabin, 1992: рр. 329 ff.), включающего различные группы, которые оказывали поддержку этому движению, а затем и государству также были арабские племена, в частности ямани и раби, а также иранские лшвали (ед. ч.мавла, «вассалы-обращенные», т.е. новообращенные в первый век существования ислама), мусульмане неарабского происхождения, которые получили этот статус вследствие своего присоединения к группе арабских племен; позднее, при Аббасидах, этот термин приобрел более общее значение - «освобожденный человек»). Арабы (включая племя бану-хашим) продолжали занимать главные политические, административные и военные посты, а халифы полагались на них в разрешении всех сложных задач и деликатных ситуаций (Omar, 1970: passim). Если быть более точным, то хотя в ранний период правления Аббасидов арабы и не утратили своего главенствующего положения, но у людей неарабского происхождения появилось больше возможностей получить свою долю власти.

Новый режим привел к важным социальным переменам. Касту воинов мало-помалу вытеснили другие социальные группы: купцы, мелкие торговцы и ремесленники, землевладельцы, секретари (служащие государственных канцелярий), ученые, законоведы и другие. В то же время перемены коснулись и главных городов: из военных баз они превратились в настоящие города с культурными центрами, рынками и школами. Однако это не должно удивлять, ибо то был век богатой исламской цивилизации, возникшей в результате смешения многих народов, каждый из которых обладал своим уникальным опытом. Города стали средоточием социальной, экономической и интеллектуальной деятельности. Эта новая исламско-арабская цивилизация являла собой не просто обновленную версию сасанидской или византийской цивилизаций, как готовы были предположить некоторые ученые (Wiet, 1953), но обладала собственной индивидуальностью, унаследованной как от исламских, так и от арабских традиций, и в то же время включавшей в большом количестве элементы соседних или более древних цивилизаций.

Расширение городов, сложность городской жизни во всех ее аспектах, развитие сел и сельского хозяйства, а также увеличение числа профессий, ремесел и расширение торговли привели к появлению новых типов организации. Возникли такие предвестники организаций по видам производств, как гильдии, которые получили более ярко выраженное развитие в IX и X вв.

Первый халиф Аббасидов Абу-ль-Аббас Саффах («проливающий кровь», щедрый) официально был объявлен халифом в мечети Куфы в октябре 749 г. Абу-ль-Аббас завещал халифат своему брату Абу Джафару Абдаллаху (аль- Мансуру), который вступил на престол в июле 754 г.

Историки полагают, что именно аль-Мансур был реальным основателем новой династии и сумел добиться того, чтобы она стала могущественной и прославленной. «Именно он основал это государство, создал империю, написал устав, ввел закон и сделал все, что нужно было сделать» (Ibn al-Tiqtaqa, 1899; англ, перев. 1947: р. 160). Аль-Мансур действительно успешно отражал все опасности, угрожавшие халифату.

Во время правления аль-Мансура произошли коренные изменения в центральной администрации: были определены полномочия уже существующих государственных ведомств и созданы новые. Правитель стремился к централизации и начал с формирования регулярной армии, преданной государству, после чего построил новую столицу - Мадинат элъ-Салам («город мира») - Багдад, ставшую центром государства с правительственными учреждениями и штаб-квартирой военных. Город был построен в 758-766 гг. Затем аль-Мансур начал строительство города Эль-Русафа к востоку от р. Тигр и приказал своему преемнику аль-Махди поселиться в этом городе и расширять его. Аль-Мансур планировал добиться наследования халифата по своей линии, а потому готовил своего сына

Карта 14. Ирак в начале правления династии Аббасидов (по Lapidus, 1984)

Мухаммеда к принятию этого наследства после своей смерти. С этой целью он вел обширную пропаганду, называя сына аль-Махди (араб. - мусульманский мессия, спаситель. - Прим, ред.), что в конечном итоге привело к вынужденному отказу от управления халифатом законного наследника -Исы ибн Мусы в пользу аль-Махди, который в октябре 775 г. был объявлен халифом.

По сравнению с жестокостью тяжелыми испытаниями, выпавшими на время правления аль-Мансура, Аббасидский халифат аль-Махди характеризовался политической стабильностью и экономическим благополучием. Значительное внимание аль-Махди уделял борьбе с новой религиозной группой - зиндиками (zindlqs - свободомыслящие, еретики или агитаторы). Он основал государственное управление, целью которого было их преследование и наказание.

Багдад (карта 14) разросся, его базары и владения процветали, строительство Эль-Русафы завершилось; открылись новые государственные управления. Аль-Махди ввязался в джихад (религиозную завоевательную войну), вследствие чего военные действия не прекращались почти круглый год. В своих военных походах Аббасиды дошли до Индии, Трансоксании и Анатолии. Под влиянием Хай- зурана (Khayzurari) аль-Махди решил сделать своими преемниками сыновей Мусу аль-Хади и Харуна ар-Рашида.

Муса аль-Хади принял халифат в августе 785 г., но его правление было недолгим: около года спустя он внезапно скончался при таинственных обстоятельствах. В сентябре 786 г. халифом стал Харун ар-Рашид, который, несомненно, является самым известным и самым знаменитым из всех аббасидских халифов не только по знакомым всем сказкам из цикла «Тысяча и одна ночь», но и по свидетельствам историков (Omar, 1977). Однако мнения о нем и его политике разнообразны и противоречивы. В некоторых из них ар-Рашид представлен халифом, которого не волновали дела его подданных и который «вверил их Бармакидам» (представители иранского рода, занимавшие важнейшие государственные посты. - Прим. ред.); другие же сводят его роль к минимальной и на первый план выводят других лиц, не менее важных в управлении и политике, чем Бармакиды.

Эпоха ар-Рашида была временем значительных достижений в сфере строительства, развития городов, а также гражданского самоуправления и общественных институтов.

Халиф занимался обеспечением безопасности и стабильности на обширной территории халифата. Он вызвал новый прилив энтузиазма по отношению к джихаду и сам повел армию в сердце Византийской империи, впервые за всю историю правления Аббасидов дойдя даже до окраин Константинополя. Он занялся приграничными землями и реорганизовал их в административном и военном отношениях. Большое внимание правитель уделял и средиземноморскому флоту, перестраивая гавани и размещая в них военные гарнизоны. Эти достижения, вместе с прогрессом в сферах науки и культуры, сделали его широко известным в мире того времени; например, посольства каролингских франков поспешили в Багдад, чтобы укрепить дипломатические связи с халифатом. Возродились торговля и сельское хозяйство и появились новые способы уплаты хараджа (поземельного налога): теперь в его счет шла часть собранного урожая. Для больных и прокаженных начали строить приюты. Созданные при Аббасидах институт визирей стал приобретать новую форму: более четко определились его функции и полномочия. Таким образом, эпоха ар-Рашида, со всеми ее культурными и интеллектуальными достижениями, казалась золотым веком. И все же случались инциденты, предрекавшие грядущее политическое разделение и распад управления. Возникновение на востоке и западе сепаратистских течений и злоупотребление некоторых правителей своими полномочиями создавали сложности для центрального правительства, находившегося в Багдаде.

Сначала Харун ар-Рашид передал управление халифатом своим сыновьям Мухаммеду аль-Амину, Абдаллаху аль- Мамуну и аль-Касиму (аль-Мутамину). Он поделил между ними административные области и стал первым халифом, всех трех сыновей которого после его смерти признали халифами. Арабский историк Табари приводит слова о нем простых людей того времени: «Он посеял раздор между ними, и деяние его имело ужасные последствия». Харун ар- Рашид умер в Тусе у Машхеда (в Фарсе), куда отправился подавлять движение Рафи ибн аль-Лайса; в апреле 809 г. халифом стал Мухаммед аль-Амин. Все годы его правления, длившегося до 813 г., шла гражданская война, возникшая из- за его вражды с братом аль-Мамуном. Войска аль-Мамуна осаждали Багдад 14 месяцев, на протяжении которых аль- Амин и его сторонники оказывали яростное сопротивление, сражаясь за каждую улицу; в конце концов в сентябре 812 г. аль-Амин погиб в сражении с войском Тахира ибн аль-Хусейна (Ibn Tayfur, 1994, рр. 52 ff.).

Хотя аль-Мамун объявил себя халифом Хорасана и всего Востока еще в марте 811г., официально его титул был признан только в сентябре 812 г., когда из Багдада ему прислали знаки отличия правителя халифата. Он решил обосноваться в Марве (Мерве), центре Хорасана, по совету своего визиря аль-Фадла ибн Сахла, индивидуальность которого затмевала личность самого халифа. Ибн Сахл старался ввести при дворе и в государстве персидские традиции (илл. 215) и назначил своего брата аль-Хасана ибн Сахла правителем Ирака. Но Ирак, который всегда был центром аббасидского халифата, ясно обозначил свое неприятие новой политики аль-Фадла ибн Сахла, и народ Багдада остался в оппозиции, а в июле 817г. провозгласил новый халифат Аббасидов, противостоящий халифату аль-Мамуна. В 819 г. из-за этих событий аль-Мамун вынужден был вернуться в Ирак и избавиться от Али аль-Рида и своего визиря аль-Фадла ибн Сахла.

В последний год своего правления аль-Мамун попытался сделать мутазилизм официальным вероучением своего государства, каковым он и оставался до прихода к власти аль-Мутаваккила. Первые аббасидские халифы, судя по всему, не оказывали особого предпочтения какому-то конкретному вероучению перед всеми остальными, несмотря на свою благосклонность к ахл ал-хадис (последователям традиции пророков - традиционалистам) и дружеские отношения с некоторыми выдающимися хадисскими теологами. Аль-Мамун благоволил к людям ученым, мыслителям, философам и рассудительным теологам, и явно находился под впечатлением от рационалистических аргументов мутазилитов, которые защищали доктрину ислама посредством новых логических методов и полемических приемов, заимствованных у греков. В то время мутазилиты положили начало спору, в котором их поддерживал аль- Мамун и предметом которого был вопрос о происхождении Корана. Этот спор привел к появлению михна (упіірпа - «суровое испытание, суд»), или инквизиции. Мутазилиты утверждали, что Коран был сотворен; другими словами, он не был ни вечным, ни существовавшим до того, как появилось всё, так как противное означало бы, что Коран наделен одним из атрибутов Бога - существованием, предшествовавшим существованию всего, а это было бы нарушением тавхида (строгого единобожия). По этой причине мутазилитов стали называть аиіаб ат-тавхид (ashab at-tawhld - приверженцы единобожия). Особое значение мутазилиты придавали свободе воле, утверждая, что люди могут выбирать, что им делать, что они ответственны за свои действия и что, вследствие этого, они заслуживают награды или наказания в потустороннем мире. За это их стали называть ахл алъ-адл (ahl al- ’adl - «люди правосудия»). Однако в действительности, когда мутазилиты пришли к власти, они подвергли гонениям всех, кто придерживался других взглядов, и началась михна - инквизиция, во время которой пострадали такие ученые, как Ахмад ибн Ханбал и его последователи и Ахмад ибн Наср ал-Хузай. Михна вызвала волну яростных протестов, которые вполне могли привести к массовому кровопролитию, если бы не благоразумие и рассудительность халифа аль- Мутаваккила.

Аль-Мамун умер во время военного похода против византийцев и был похоронен в Тарсусе (совр. Турция) в августе 833 г. Его прямой наследник, Али аль-Рида, умер в 819 г. Вскоре после начала болезни, имевшей летальный исход, аль- Мамун назначил преемником своего брата аль-Мутасима.

Личность аль-Мутасима в корне отличалась от личности его предшественника: его занимали не столько интересные идеи, культура и науки, сколько война и военные действия. Таким образом, учение мутазилитов поддерживалось не потому, что новый халиф особенно в него верил, а лишь потому, что он следовал политике своего предшественника и руководствовался его указаниями. Он реорганизовал армию и набрал в нее гораздо больше тюрок, отдав предпочтение их войскам перед прочими. Он положил конец многим волнениям, которые ранее нарушали спокойствие его государства, в частности, движению хуррамитов под руководством Бабека в Азербайджане, Джабале и Джазире (у р. Евфрат) и тайному заговору аль- Афшина, могущественного тюркского военачальника.

Еще одним результатом привлечения тюрок в армию и управленческий аппарат Аббасидов стало основание в 835 г. нового города - Самарры, куда был перенесен центр государства. Самарра стала штаб-квартирой и местом размещения государственных управлений (илл. 206). Возможно, самым важным фактором, ставшим причиной переноса столицы, были культурные различия городских жителей Багдада и грубых тюркских воинов-кочевников, приводившие к конфликтам между ними. Однако Самарра не заменила Багдад, который по-прежнему оставался культурным, образовательным и торговым центром, хотя на некоторое время (до 892 г.) и утратил статус столицы халифата Аббасидов.

В день смерти аль-Мугасима, в январе 843 г., халифом стал аль-Ватхик (al-Wathiq). За время его правления большая доля власти перешла к нескольким тюркским военачальникам: Ашнасу, Васифу, Итакху и Бугхе Старшему. Сильным оставалось и влияние мутазилитов, особенно Ахмада ибн Аби-Дуа- да, одного из двух советников, мнению которых доверял халиф, вторым был визирь Мухаммед ибн Абдулмалик аз-Зайят.

Аль-Ватхик не назначил своего преемника, что позволило военной и гражданской бюрократии вмешаться в выбор нового халифа. Это создало опасный прецедент, которому суждено было возыметь опасные последствия для будущего халифата. Благодаря поддержке некоторых тюркских военачальников и лидеров мутазилитов к власти пришел аль- Мутаваккил. С самого начала он решил проводить новую политику, составив блок лояльных к себе людей, задачей которых было управление исполнительной властью, положил конец коррупции и постепенно стал предпринимать некоторые действия для ослабления влияния военных на политику и управление. Его враждебность к мутазилитам и жестокость по отношению к сторонникам Алидов и находящимся под покровительством немусульманам (дхимми) обеспечили ему поддержку некоторых религиозных законоведов, а с ними и определенных слоев населения. Он постарался использовать эту поддержку в своей конфронтации с группой тюркских военачальников, когда начал осознавать опасность, которая грозила халифату в их лице.

Эти и другие меры, например, перевод старых самарр- ских подразделений из Самарры в Дамаск, затем в Джафа- рию и, наконец, их включение в состав вновь организованной армии, вызвали недовольство тюркских военачальников. Они убили аль-Мутаваккила и избрали халифом его сына аль-Мунтасира, который участвовал в этом заговоре против своего отца. Правление аль-Мутаваккила запомнилось отказом от мутазилизма как официального вероучения государства. Однако в отношениях с лидерами мутазилитов аль-Мутаваккил проводил умеренную политику, характеризовавшуюся терпимостью. В самом деле, если бы он не был у власти и не предпринял бы необходимых шагов для предотвращения назревавшего конфликта против мутазилитов, устроивших инквизицию, то могла подняться волна народного возмущения. Мутазилиты представляли собой обособленную группу людей, которые доходили до крайностей в своей рациональной и логической аргументации. Решение покончить с их влиянием халиф принял, следуя настроениям всего общества, а особенно ашаритов.

Политика аль-Мутаваккила постепенно привела к появлению нового религиозного течения людей сунны (суннитов) (сунна - мусульманское священное предание - совокупность изречений и поступков Пророка, служащих прецедентами для законодательства и дошедших до нас в виде хадисов) и их сообщества, которое пока еще только формировалось. В дополнение к указу, в котором аль-Мутавак- кил убеждал правоверных «распространять добро и препятствовать злу» и критиковал мутазилитов, он также требовал от знатоков хадисов распространять новое учение среди людей и поощрял сочинителей к созданию работ об этой доктрине и об основах религии. Так, Али ибн Раббан аль-Табари написал труд «Религия и государство», а аль- Джахиз - трактат «В ответ христианам». Целью этих и других трудов было описание добродетелей ислама и опровержение аргументов его противников. Однако правоведы и знатоки хадисов, включая Ахмада ибн Ханбала, все еще с подозрением относились к правителю; а аббасидс- кие халифы теперь не принимали определенной стороны в отношении соперничающих религиозных течений или школ и никого не принуждали придерживаться какого-то определенного вероучения.

Вслед за убийством аль-Мутаваккила в ходе первого военного переворота в ранний период правления Аббаси- дов, тюркские военачальники почувствовали себя уверенно, так как больше никто не угрожал их интересам, и при назначении и свержении халифов, а также в управлении государством стало преобладать их влияние.

Это время характеризуется появлением на востоке и западе региональных политических образований - явный признак политической слабости центрального правительства В то же время некоторые из этих образований сыграли заметную роль в войне против византийцев (Хамданиды) или против тюрок-немусульман и индийцев (Саманиды и Газневиды) и в распространении ислама в новых землях.

Политический раскол, быть может, и не был столь фатальным, так как являлся скорее отражением многообразия культур, существовавших в пределах единой цивилизации мусульманского сообщества, особенно если вспомнить, что халифат Аббасидов уже почти изжил себя, потеряв способность играть ведущую роль. Так что именно эти новые образования, окружая свои дворы теологами, законоведами, сочинителями и философами, оказались средством дальнейшего распространения ислама. Эти люди были носителями нового мышления, культуры и науки, оказавшимися чрезвычайно важными для развития арабо-исламской цивилизации, которая со всеми своими ценностями и традициями продолжала удерживать верховную власть над всем обществом. Другими словами, появление этих политических образований вызвало ряд относительных перемен, которые привели к преобразованию политической географии исламского мира.

И всё же исламская цивилизация сохраняла стабильность и целостность, несмотря на постоянно изменявшиеся государственные границы и всевозможные сепаратистские движения. При правлении аль-Мансура отделился Андалус (Испания); в эпоху ар-Рашида и аль-Мамуна за ней последовали Магриб (Северо-Западная Африка) и Ифри- кия (современный Тунис), а также государство Тахиридов в Хорасане. Затем в евфратской Джазире появилась династия Хамданидов, в Египте - династии Тулунидов (868 г.) и Ихшидидов, в Магрибе и Египте - династия Фатимидов, в Табаристане (864 г.) - Зейдиты, в Фарсе (867 г.) - династия Саффаридов, в Цэансоксании и Хорасане (873 г.) - династия Саманидов. В 750 г. Хариджиты-ибадиты успешно основали свой собственный имамат в Омане, а ибадиты и Хариджиты-суфрии то же самое сделали в Магрибе и Северной Африке (Bosworth, 1967; -De Zambaur, 1927).

Аббасидский халифат раздирали не только внутренние распри между политическими группировками в государстве и в армии: против него выступили и другие силы, желавшие свергнуть правящую династию; к ним относились восстания зинджей, карматов и Саффаридов.

Зинджи были африканскими рабами, которых вместе с рабами из соседних городов и деревень заставляли поднимать целинные земли южных районов Ирака. Они работали большими группами, не получая за свой труд регулярной платы и довольствуясь горстью муюі, несколькими финиками да плошкой жидкой овсяной каши в день. Их вождь, Али ибн Мухаммед, не был ни чернокожим, ни рабом, но поняв, в каком ужасном положении находятся эти люди, стал обещать им землю и богатство. Он выступил с религиозными лозунгами, объявив себя долгожданным махди (мессией), и рабы потянулись к нему. В 869 г он поднял их на мощное восстание. Сначала путем расправ со своими противниками и насаждения террора ему удалось установить контроль над Басрой и окружающей ее территорией, а также захватить власть в Ахвазе и эль-Васите. В этом ему также помогли настроенные против властей арабские племена, проживавшие в этой области. Однако преемнику халифа аль-Муваффаку удалось мобилизовать армию и предпринять ряд военных и административных действий, одержав в 883 г. победу над мятежниками-зинджами.

Движение карматов (приверженцев шиитской секты исмаилитов. - Прим, ред.) в районе Персидского залива и Западного Ирака по своей организации и целям было связано с исмаилитами и способствовало распространению недовольства в Заливе, Западном Ираке и Южной Сирии. В южном Ираке и Бахрейне к нему примкнули племена бедуинов. Начиная примерно с 900 г, карматы, возглавляемые Абу Саидом аль-Джаннаби, совершили ряд нападений на армию халифата в районах Хаджара, Басры и Куфы и в нескольких областях Сирии; земли, на которые они нападали, подвергались опустошению, а их жители - жестокой расправе. Движение карматов достигло пика развития после 913 г., когда Абу Тахир ибн Аби Саид аль-Джаннаби после гибели своего отца стал во главе этого движения. Он одержал ряд побед над армией халифа, разорил множество городов и караванов паломников и торговцев и устраивал жуткую резню. Все это вызвало в Багдаде сильнейшее недовольство визирем Ибн аль-Фуратом, на которого пало подозрение в заговоре с карматами.

В 929 г. во время ежегодного паломничества Абу Тахир напал на Мекку; он вырезал паломников, собравшихся в Заповедной мечети Мекки, похитил священный Черный камень и увез его в Хаджар. Набеги Тахира продолжались до самой его смерти в 943 г., которая, вместе с тем, ознаменовала начало упадка власти карматов, так как в самом их движении стали возникать разногласия. Карматы выразили готовность к переговорам с правительством Багдада и с Бундами, когда последние в 945 г. захватили власть в Багдаде. Целью этих переговоров был дележ прибыли, получаемой от сухопутной и морской торговли, и Бунды добились своего. Более того, участие карматов во внутренних распрях различных политических группировок, существовавших в пределах халифата Аббасидов, особенно во время правления Бундов, привело к дроблению их власти, а несколько серьезных поражений, которые они потерпели, постепенно подорвали их влияние.

В конце периода военного хаоса, перед самым приходом к власти Бундов, в халифате Аббасидов, несомненно, началась эпоха увядания. Там беспрестанно происходили волнения, беспорядки и восстания сепаратистов, и вместе с тем не находилось никого, кто воспрепятствовал бы устремлениям византийцев; более того, хозяйственная жизнь пребывала в упадке, а коррупция процветала.

Тузун, предводитель тюрок, стремившийся занять пост амир алъ-умара (главнокомандующего), в 942 г. сумел занять Багдад, и халиф аль-Муттаки назначил его главнокомандующим, коим он и оставался до своей смерти в 945 г. Преемником Тузуна стал его секретарь Ибн Ширзад, занимавший этот пост в течение всего трех месяцев, после чего, практически не встретив сопротивления, в Багдад вошел Ахмад ибн Буй (Муизз аль-Давла), который его и свергнул (ІЫ Khaldun, р. 162).

Следующий период, в течение которого судьба Абба- сидского халифата находилась в руках Бундов, длился с 94 5 по 1055 г. Бунды (Бувейхиды) были родом из региона Дей- лем, расположенного к югу от Каспийского моря. Это были воинственно настроенные люди, среди которых к концу VIII в. распространился ислам зейдитского толка. Бунды Али, аль-Хасан и Ахмад, сыновья Абу Шуджа Бувейха, впервые прославились еще будучи солдатами и сражаясь в армиях местных военных правителей. Воспользовавшись хаосом, царившим в экономике и политике, они поделили между собой области Фарса. Так, Али (Имад аль-Давла) стал править в Фарсе, аль-Хасан (Рукн аль-Давла) - в Джа- бале, а Ахмад ибн Буй (Муизз аль-Давла), захватив власть в Ахвазе, нацелился на Ирак и Багдад. Он вошел в город в январе 946 г., где аббасидский халиф аль-Мустакфи вынужден был даровать ему и двум его братьям те титулы, под которыми они стали известны. Муизз аль-Давла покорил Хамданидов на севере, подавил волнения турецкой армии в Багдаде и решил проблемы с Баридитами в Басре. Муизз аль-Давла был настроен крайне враждебно по отношению к халифу аль-Мустакфи, поэтому не прошло и двух недель после его вступления в Багдад, как он сверг халифа и посадил на его место своего двоюродного брата, которому даровал титул аль-Мути ли-Ллах. Так начался период, который Минорский (Minorsky, 1932) называет иранской интермедией между эпохой правления арабов в начале зарождения ислама и тюркским вторжением XI в.

В самом сердце Аббасидского халифата Буиды основали передаваемое по наследству княжество, которое получило поддержку армии, состоявшей в основном из дейлами- тов (Daylamis) и тюрок Таким образом, халифат стал чисто формальным институтом, который Буиды не тронули исключительно из административных и оппортунистических соображений. Вся власть принадлежала буидско- му амир алъ-умсфу (главнокомандующему). Если же говорить о цивилизации и культуре, то X в. был, по выражению Меца (Mez, араб, перев., 1957), эпохой возрождения ислама. Это было время поочередного правления пяти халифов: от аль-Мустакфи би Ллаха до аль-Каима би-Амр Аллаха. Из всех знаков власти над халифатом у этих халифов остались лишь титул да обязательное упоминание в хутбе (проповеди во время пятничного богослужения), но и эти привилегии, не говоря уже о множестве других, они делили с буидскими военачальниками.

Институт визирей был создан еще в ранний аббасидский период, должность визиря стала официальным постом с достаточно определенными полномочиями и важными обязанностями, хотя в ранний период правления Аббасидов влияние визиря во многом ограничивалось желанием халифа. Но даже при таком положении дел визирь, которого назначали, выбирая из гражданской бюрократии (или, по выражению Казна, из «секретарской аристократии»; Cahen, 1970: р. 150), считался главой центральной администрации. В эпоху Бундов власть аббасидских визирей исчезла полностью, а у каждого халифа появился свой секретарь (катив, мн. ч. куттаб - «писец, секретарь»), который вел делопроизводство. Буидский же правитель, или верховный главнокомандующий, напротив, держал при себе визиря, который пользовался огромным влиянием, даже несмотря на то, что по законам того времени при увольнении имущество визиря подлежало конфискации.

В результате развития общества и усложнения различных аспектов жизни в городах стало появляться все больше правовых школ, которые занимались решением повседневных проблем. Так родилась наука фикх (исламское правоведение), которая была представлена двумя школами: ахл аль-хадис (знатоки хадисов) в Хиджазе и ахл алъ-райи (сторонники единоличного правосудия) в Ираке. Видимо, Абдаллах ибн аль-Мукаффа был первым, кто упомянул о кодификации законодательства, которая позволила получать информацию из единого источника. Халиф аль- Мансур попытался с помощью Малика ибн Анаса создать капитальный труд по законодательству, к которому в случае необходимости могли бы обращаться юристы и судьи, работающие в рамках созданной системы.

С развитием юридических учреждений связано и появление хисбы (al-Mawardt, 1966: р. 260) - новой религиозно-гражданской должности. Кроме надзора за рынком и гильдиями, в должностные обязанности человека, ее занимавшего, входили охрана общественной нравственности, наблюдение за выполнением запрета на монополии и изготовление фальшивых денег, а также проведение ценовой политики. Проникновение представителей оппозиционных течений в гильдии торговцев добавило мухтасибу (занимавшему пост хисбы) ко всем прочим еще одну служебную обязанность - надзор за политической деятельностью, оппозиционной политике государства. Стремление ранних Аббасидов рассматривать жалобы и контролировать соответствующие учреждения появилось из их твердого убеждения, что они пришли, чтобы даровать людям правосудие и поступать в соответствии с Кораном и сунной. Судья Абу Юсуф (АЬй Yusuf, 1932: рр. 111-112) настаивал на необходимости личного контроля халифа за рассмотрением жалоб, что непременно стало бы известно его подданным и испугало бы правонарушителей, которые впредь не осмелились бы творить злодеяния.

Еще в начале правления Аббасидов была учреждена должность главного судьи (кади ль-кудах), а в X в. при Бундах из-за быстрого роста количества судей, носивших один и тот же титул кади лъ-кудах в одном городе, появилась новая должность - акда лъ-кудах (верховный судья). Абу ль-Хасан аль-Маварди, автор «Верховных законов», первым получил этот титул в 1037 г., так как превосходно ладил с буидскими военачальниками. Пост судьи оказался среди ряда должностей, право на которые монополизировали некоторые хорошо известные семьи, и в ІХ-Х вв. он вошел в число квазинаследственных постов. Одной из таких семей была семья Абу ль-Шавариба, 8 членов которой стали судьями в Багдаде, а 16 - в других регионах; второй - семья Бану Аби Бурда. Несмотря на все, что было сказано о фанатичной политике Бундов, судьи того времени могли весьма расходиться в своих личных суждениях и принимаемых решениях; среди них были и мутазилиты, и захи- риты, и шафииты. При Абуде аль-Давле четверо багдадских судей были мутазилитами, а главный судья - захиритом. Однако, к какому бы рангу или школе права ни принадлежал судья, он все равно считал свой пост религиозным и тесно связанным с Багдадским халифатом и твердо верил, что одной из его обязанностей является поддержание веры перед лицом радикальных или экстремистских течений типа исмаилитов, батинитов, атеистов и зиндикитов (ІЬп al-Jawzl, 1938: Vol. 7, рр. 226, 264; КаЫг, 1959).

В начале эпохи Аббасидов военное ведомство претерпело важное изменение: впервые за всю историю исламского государства появилась армия, которую можно назвать профессиональной регулярной, людей в которую набирали из Хорасана, причем как арабов, так и мешали, и скорее по личным качествам, а не по племенной принадлежности. В военном ведомстве их регистрировали не по названию племени, а по названиям городов и деревень, откуда они прибыли, и вскоре они оказывались связанными верноподданническими узами с государством, которое кормило, одевало и обучало их. С течением времени Аббасиды ощутили настоятельную необходимость притока в армию «свежей крови» и начали подготовленную кампанию по набору в нее наемников, особенно тюрок и других жителей исламского Востока.

Когда Бунды установили контроль над Багдадом, реальная власть попала в руки военачальников. В начале своего правления Бунды не сумели ни реорганизовать армию, ни заручиться ее поддержкой, хотя армия и состояла из дей- ламитов, к которым принадлежали и сами Буиды. Так случилось потому, что дейламиты, будучи наемниками, привыкли подчиняться командующему, который давал им все, в чем они нуждались. Поэтому они и переходили от одного военачальника к другому, в зависимости от тех выгод, которые они могли получить. Подобное состояние дел постепенно привело к тому, что Буиды стали полагаться больше на тюрок, которых они считали действенной силой, способной подавить любое недовольство дейламитов.

Социальные и экономические условия

Переворот, совершенный Аббасидами, некоторые историки называли «буржуазной революцией», так как он отражал устремления среднего класса, который только начал формироваться в городах, постепенно обогащаясь и приобретая влияние. Однако в социальном контексте аббасид- ский переворот был отражением критического состояния общества, а его истоки следует искать в общественной, экономической и политической ситуации, которая сложилась к концу правления Омейядов. Революция стала лишь откликом на эту ситуацию и послужила дополнительным стимулом, который, наряду с другими, способствовал распространению в обществе городского уклада жизни.

Багдад, столица халифата новой династии, построенный аль-Мансуром вскоре после начала правления Аббасидов, являл собой идеальную иллюстрацию новых тенденций в обществе. При выборе места халиф-основатель должным образом учел все факторы, которые могли оказаться жизненно важными для развития Багдада как центра городской жизни удобные коммуникации, хорошая почва и мягкий климат, изобилие воды и потенциальная возможность превращения его в торговый центр. Стабильность и взаимовыгодное сосуществование разных народов в рамках четко определенного пространства, свойственные Багдаду, приводили к еще большему их смешению, что, в свою очередь, постепенно ослабляло верность людей своему племени и усиливало дух городской жизни, в большой степени определявшейся географией.

С самого начала ислам благоволил оседлому образу жизни, поэтому возведение городских поселений и городов всячески поощрялось, и было построено много новых городов. Арабы, заселявшие сами города и городские территории, обретали новые источники средств к существованию в сельском хозяйстве, торговле и ремеслах. Тем временем, различные школы права и исламские группы поощряли изучение шариата (исламского права) и науки. Борьба между7 обычаями разных племен и новыми концепциями ислама усилилась, но начавшиеся социальные перемены остановить уже было нельзя.

Как совершенная Аббасидами революция, так и созданное ими государство способствовали возникновению более общего взгляда на ислам. Первые Аббасиды попытались увеличить число сторонников ислама за счет большего количества мешали и других групп, в дополнение к арабам, которые в начале правления Аббасидов по-прежнему численно преобладали в обществе. Важность арабов как военной силы была неоспорима; именно они сыграли основную роль в приходе к власти Аббасидов, аббасидские халифы были арабами и гордились своим наследием; при дворе они поощряли арабские традиции и обычаи и, возвысив представителей бану-хашима, советовались с ними по всем важным вопросам. Придворными халифа были в основном арабы, причем при аль-Мансуре их было 700 человек, а при аль-Махди - 500.

Второй по численности группой были мавали-, их нельзя назвать однородной социальной группой, так как некоторые из них явно не бедствовали. Их преуспевание началось ближе к концу эпохи Омейядов - началу эпохи Аббасидов, поскольку они занимались торговлей и ремеслами, владели землей и пользовались покровительством династии или ее верноподданных Мавали стекались в крупные города, и их число росло по мере того как определялся их новый социальный статус. Некоторые становились учеными, специализируясь на хадисах, в законоведении и подобных сферах деятельности, обучаясь, естественно, у арабов, которые здесь занимали ведущие позиции. Кроме того, развитие управленческого аппарата породило потребность в чиновниках, которые могли бы работать в государственных ведомствах. Большинство секретарей в центральных и региональных государственных канцеляриях как до, так и после их перехода к использованию арабского языка составляли мавали.

Появление мешали при Аббасидах и их более заметная, нежели ранее, роль были обусловлены исключительно временным фактором и историческим развитием. Аббасиды делали особый акцент на выгодах жизни в городах и стимулировали процесс сотрудничества и смешения многочисленных социальных групп, включая мавали, что способствовало росту этих групп и появлению новых знаний и умений в различных сферах деятельности. Так возникла новая норма определения социального статуса человека: этническая принадлежность (кровное родство) уже не имела основополагающего значения, ей на смену пришли критерии культуры и верности исламу и его принципам Qbn Khaldun. Vol. З, р. 507).

Третьей группой общества были дхимми - люди немусульманского вероисповедания, принадлежащие к одному из религиозных сообществ и обладавшие дозволенным и признанным (однако все же второстепенным) статусом в исламском государстве. За уплату джизии (подушный налог, взимавшийся с немусульманского населения) эти люди (а среди них были иудеи, христиане, сабиане (члены секты, упоминающейся в Коране наряду с христианами, иудеями и мусульманами как верящие в истинного Бога. - Прим. ред.) и мяги (члены древней персидской жреческой касты. - Прим.ред.) получали защиту халифа. Как и мавали, дхим- ми занимались ремеслами, торговлей и производством; при Аббасидах некоторые из них стали визирями, врачами, финансовыми инспекторами, переводчиками и учеными-богословами. Подозрения насчет того, будто дхимми сеют скептицизм в отношении исламских верований или будто некоторые из них заодно с византийцами, были использованы некоторыми из первых аббасидских халифов, чтобы оправдать суровые меры, которые они предприняли против дхимми. Однако эти меры были в основном формальными, так как дхимми продолжали работать в администрации и служить при дворе, а также принимать активное участие в жизни общества. Наблюдения аль-Джахиза (ум. в 869 г), видного арабского писателя и богослова эпохи Аббасидов, свидетельствуют о смешении дхимми с мусульманами и о заметном социальном и экономическом статусе, достигнутом первыми. У каждого сообщества был лидер, который отвечал за своих людей перед государством и назначался указом самого халифа; принятие каждым из этих сановников жалуемой должности сопровождалось особыми церемониями. Главу христиан называли джатхалик (католикосом), а главу евреев -рас аль-джалут, «глава галуты (диаспоры) •>. Эти люди должны были платить джизию, которая была для них гарантией покровительства, защиты и безопасности. От уплаты этого налога освобождались дети, женщины, старые и немощные, монахи и больные люди, которые не могли работать.

Практически с момента создания исламского государства магов причисляли к дхимми и относились к ним как к ахл алъ-китаб, «людям Писания», поэтому они тоже платили джизию. Маги были приверженцами Заратуштры, и Кристенсен (Christensen) полагает, что влияние зороастризма ощущалось во многих частях Фарса, несмотря на то, что число его последователей уменьшалось по мере обращения людей в мусульманскую веру. Что касается жителей Сабы (Сабейского царства) - сабиан (сабейцев), то из беседы аль-Мамуна с представителями их аристократии следует, что у них была своя собственная вера и личные убеждения, отличавшиеся от веры и убеждений других народов, входивших в группу дхимми. Изначально они поклонялись звездам и называли себя харранитами (Harrams). Однако их малая численность, тайный характер их верований и намеренное отделение от остальных обусловливали их крайне незначительное влияние на общество. Среди них были выдающиеся переводчики в Байт алъ-Хикма (Доме мудрости) в Багдаде, а также астрономы, ювелиры и граверы по металлу; а некоторым из них в то время удалось занять важные административные должности.

Четвертую социальную группу составляли рабы. Рабство существовало в различных обществах задолго до возникновения ислама и было одним из проявлений острого социального неравенства. Ислам несколько смягчил рабовладельческую систему и ввел некоторые ограничения, облегчившие участь рабов, а также поощрял их освобождение, что со временем привело к сокращению этого класса. Одним из источников рабской силы в арабо-исламском государстве были военнопленные, которые считались военным трофеем; другим - работорговля. Более того, некоторые феодалы предлагали рабов как часть уплаты ежегодного налога, которым они были обложены, а также дарили их своему халифу или местному правителю. Рабов, привозимых на восточные территории исламского государства, можно было разделить на две группы: рабы с побережья Восточной Африки и рабы византийского, славянского или тюркского происхождения. Работорговля процветала вследствие многочисленных завоеваний и роста обычной торговли. В исламском обществе рабов освобождали по разным причинам: религиозным, гуманистическим, личным и экономическим; однако после освобождения взаимоотношения между бывшим рабом и его хозяином сохранялись, при этом они регулировались определенными обязательствами, связанными, в частности, с наследованием. На официальном уровне государство интересовалось состоянием рабства, поэтому одной из обязанностей мухтасиба был надзор за рынком рабов. Рабы же отличались друг от друга своим статусом, образованием и родом занятий. Некоторые завоевывали доверие своих хозяев и становились их торговыми представителями, помогали вести различные дела или прислуживали им в доме; домашней прислугой в основном становились евнухи. Некоторые рабы добивались высоких званий на военном поприще, занимали важные политические и государственные посты. С другой стороны, зинджи, вынужденные осваивать болота на юге Ирака, терпели ужасные лишения, которые приводили к бунтам, начавшимся в середине IX в.; как уже упоминалось, их восстание смогли подавить лишь через 15 лет.

Человек в исламском обществе мог выбрать профессию или ремесло по душе; имеющиеся источники (например, аі- Dufi-. 1959, р. 154) перечисляют множество видов занятий, при которых ремесленники постепенно поднимались по социальной лестнице от учеников до ремесленников, работающих по найму у мастеров. Ихван ас-сафа («Братья чистоты», или «Чистые братья») составили классификацию видов занятий по степени предпочтения одних занятий другим. Престиж некоторых профессий, например, ювелирного и парфюмерного дел, обусловливался материалами, которые в них использовались; важность других, например, ткачества, пахоты и строительства, проистекала из потребности в них людей. Третьи - носильщики и прислуга - могли оказать какую-то услугу общего характера, а музыкантов, художников, актеров и им подобных высоко ценили уже только за их умения и мастерство. Представители каждой из этих профессий нередко объединялись в гильдии. Религиозно-политические движения пытались привлекать и использовать в своих целях наиболее активные группы мастеров-ремесленников, поэтому государству приходилось проявлять внимание к деятельности гильдий через мухтасибов и полицию.

Подобно тому как ранее изменился традиционный взгляд на торговцев, теперь иначе стали относиться и к ремесленникам, на которых раньше смотрели свысока; люди начали уважать и почитать их (al-Jafriz, Kitab al- bukhala’, p. 51). Многие традиционалисты и законоведы того времени владели разными профессиями и ремеслами, которые перестали быть занятиями мавали и дхимми-, теперь в этих сферах трудились и арабы.

Аббасидское общество отличалось высокой степенью урбанизации: центрами торговли и производства были города. Соответственно, базары исламских городов служили естественным местом деятельности торговцев и ремесленников. Судя по всему; тенденция представителей какой-либо профессии собираться на одном базаре, зародившаяся в середине VII в., достигла кульминации на базарах Багдада. Халиф аль-Мансур правильно оценил всю важность географического расположеніи этого города и его потенциал для торгового преуспевания, когда делал Багдад столицей нового государства. Со времени его основания в 762 г. в этот город перебралось множество рабочих, производителей, ремесленников и торговцев, благодаря чему он приобрел характер интернационального центра и влиял на развитие урбанизации в других городах. Это ясно из слов аль-Хатиба аль-Багдади (al-Khattb al-Baghdaв красоте и пышности, в числе ученых и великих людей, в разграничении элиты и простолюдинов. во множестве дворцов, домов, дорог, улиц, лавок, базаров, переулков, аллей, мечетей, бань, архитектурных стилей 1turuz] и хане [караван-сараев]; в великолепном воздухе, сладкой воде, прохладной тени. в огромном множестве горожан, числе строений и людей».

В 774 г. аль-Мансур из соображений безопасности перенес базары из города в аль-Арбад и отвел каждой гильдии отдельные ряды и строения. Представители каждой профессии обосновались на выделенных им улицах и с тех пор ни одно ремесло или сообщество не смешивалось с другими.

Ислам весьма заботился о положении семьи в обществе и стремился добиться ее сплоченности. Ислам уважал и женщин и в законодательстве закреплял за ними определенные права. В результате, на протяжении VII в. и большей части VIII в. их социальный статус был защищен. Вместе с тем, связи вне брака по-прежнему не запрещались, а увеличение количества рабынь и обогащение мужчин возымели обратный эффект на положение женщин: свободных женщин изолировали и не допускали в общество. Ревность была одной из причин использования в качестве прислуги евнухов, вследствие чего возрос спрос на них на рынке; евнухов описывали такие авторы того времени, как аль- Джахиз и Абу Хайян аль-Тавхиди. Но, несмотря на это, некоторые женщины достигали известности в религии, литературе и политике, в благотворительных и богоугодных делах, в строительстве и общественной деятельности как в начале правления Аббасидов, так и позднее. В Багдаде и других городах были женщины, которые хорошо разбирались в хадисах и у которых учились многие знатоки ха- дисов. К таким женщинам относятся Шахда аль-Ибари, Таджанни аль-Вахбанийа, Зейнаб аль-Шарийя, а также многие другие - в поэзии, литературе, политике, музыке и пении (al-Khatib cd-Baghdadt. Vol. 14, рр. 430-447).

Аль-Якуби в своей книге «Сходство людей и их времени» утверждает, что люди гораздо легче находят общий язык со своими сверстниками, нежели с родителями, и обычно придерживаются того же вероучения, которое исповедуют их правители. Это заявление не голословно: его подтверждают различные явления общественной жизни того времени. Тогда в обществе вводились новые традиции и нормы поведения; некоторые из них сначала принимал двор и привилегированные слои общества, а потом и остальные. Однако все перемены происходили не сразу, а постепенно. Ко времени ар-Рашида широкое распространение получили приобретение певиц и рабынь, пение и музыка, вино и совершенно непристойная поэзия, вследствие чего время ар-Рашида стали называть «эпохой свадебных празднеств». Аль-Якуби рассказывает, как склонность халифа аль-Амина продвигать при дворе мальчи- ков-рабов (гхилман) привела к тому, что Умм Джафар стал переодевать симпатичных стройных девочек-рабынь в одежду мальчиков. После этого богачи стали покупать таких девочек с коротко остриженными волосами и называть их алъ-гхуламийят («юношами женского пола»).

Высокий уровень жизни представителей элиты и обеспеченных людей, с ними связанных, создал повышенный интерес к еде и к появлению новых блюд, описанных в многочисленных кулинарных книгах того и более позднего периодов; некоторые из них упоминаются в «Указателе» (аль-Фахризи) Ибн аль-Надима (Пт al-NcuUm. р. 424). Разнообразных блюд существовало множество: одни были распространенными и обычными, другие - редкими и дорогостоящими. Было множество фруктов, сладостей и закусок

При Аббасидах росла и развивалась тенденция исламского общества к урбанизации. Государство пыталось оказывать подданным разного рода помощь; законовед Абу Ханифа, живший в начале этого периода, полагал, что все бедняки должны получать максимальное пособие, которое в его время составляло менее 200 дирхемов или 20 динаров. Аль-Маварди, который творил в конце рассматриваемого периода (XI в.) называл три класса бедняков: (1) люди, которые работают на базаре и зарабатывают себе на жизнь, но доход которых недостаточен и которым не хватает лишь одного динара, чтобы подняться из крайней нужды на более приемлемый уровень жизни; (2) бедняки, которым необходимо пособие из-за их неспособности работать, болезни или большой семьи, и эти люди должны получать большее пособие, нежели первые; (3) бедные рабочие, которые могут заработать достаточно для себя и семьи, а потому не могут претендовать на получение пособия.

Для всего вышесказанного требовалось вмешательство государства, которое должно было обеспечивать жизненно важные потребности обычных людей, и особенно бедняков, с помощью различных средств, включая мабаррат (благотворительные взносы в пользу бедных и слабых) и джирайят (дневной рацион). В правление аль-Мансура назначался специальный чиновник по распределению дневного рациона между слепыми, сиротами и старыми женщинами; при правлении аль-Махди в эту категорию включили также прокаженных и заключенных «Когда [аль- Махди] выезжал из дворца, с ним всегда были огромные мешки с деньгами, и своей собственной рукой он одаривал всех, кто просил у него; а остальные люди подражали ему». Ар-Рашид дал людям многое и прославился тем, что организовал места для отдыха (водоемы, наполненные дождевой водой) на дорогах в Мекку, Медину, Мину и Арафат, он также построил жилье для войск, охранявших границы государства.

Немало сделала для людей и Зубейда (Zubayda), создав множество мест отдыха (водоемов с дождевой водой), систем искусственного орошения и мест для ритуального омовения вокруг Большой мечети. При ней в Арафате и Мине построили фонтаны и оросительные системы, а вдоль дороги в Мекку вырыли колодцы; неимущим стали жертвовать земельные наделы. Она выделяла деньги на больницы и дарила беднякам поместья с доходом до 100 тыс. динаров, расположенные на приграничных землях

Аль-Мансур расширил Большую мечеть; это начинание продолжил его сын аль-Махди в 776 и 780 гг. ІЪсударство строило тюрьмы, дороги и мосты и охраняло их от нападений воров и грабителей с большой дорога Примечательно, что в год когда разразилась очередная эпидемия, визирь Али ибн Иса Али аль-Джаррах писал врачу Синану ибн Тхабиту:

«Да продлит Бог твою жизнь, а я думал о тех кто сейчас в тюрьме, ибо их так много и живут они в столь тяжелых условиях что непременно заболеют. потому, да поможет тебе Бог, нужно назначить врачей, которые будут приходить к ним ежедневно с лекарствами и снадобьями. и пусть они лечат всех больных и облегчают их страдания».

Некоторые состоятельные люди и государственные мужи вносили свой вклад в обеспечение всей этой помощи.

Типичными для эпохи Аббасидов были роскошь и развлечения, но в то же время в обществе появились и противоположные явления: аскетизм и отшельничество. Отшельники выказывали крайнюю набожность и отчужденность от обычных мирских занятий. Это движение являло собой некоторого рода духовную или общественную реакцию как на классовое неравенство и общественные пороки, так и на легкомыслие, бесстыдство, роскошь и политическое безвластие, которые пришли на смену эпохе могущества и процветания в ранний период правления Аббасидов. Массиньон (Massignon, 1922) утверждает, что склонность к аскетизму и мистицизму обычно произрастает на почве внутреннего волнения, которое охватывает душу и приводит к бунту людей против социальной несправедливости. Это касается не только противостояния с другими людьми: все начинается с борьбы с самим собой. Суфиан аль- Тхаври (ум. в 777 г.) советовал одному из своих друзей: «Стремись к безвестности. Ибо когда-то люди, встречаясь, помогали друг другу; но сегодня не те времена, и спасется тот, кто людей избегает» (Mez, араб, пер.: ѴЫ. 2, р. 28).

Объем сведений о явлениях происходивших в обществе, растет с течением времени, так что о X в. нам известно значительно больше, чем о начале эпохи Аббасидов. Как и следовало ожидать, переход власти в халифате к Бундам (правление которых длилось весь X в. и половину XI в.), вызвал заметные перемены в обществе. Однако, судя по всему, ценности новой арабо-исламской цивилизации возымели ощутимое влияние на общество в целом: они стали его доминирующими элементами и основным фактором, который обусловил равенство и единство всего населения, несмотря на разнообразие обычаев, традиций, культур, языков и вероисповеданий. Регионы, оказавшиеся в подчинении у Бундов, населяли разные народы: арабы, персы, турки, дейламиты, курды и зутты (цыгане). Такое многообразие народов гораздо заметнее было в городах, чем в сельской местности. Несмотря на то, что уже говорилось о склонности буидских военачальников к зейдитскому, а иногда и имамитскому вероучению, некоторые из них, например Адуд аль-Давла, были весьма благосклонны к мутазилитам. Нет доказательств, что они воспринимали эти вероучения или что их ислам отличался особой строгостью. Об этом говорит тот факт, что вероисповедание людей почти не изменилось по сравнению с тем, каким оно было во время прихода Абба- сидов к власти. Вероучения ханифитов, шафиитов и за- хиритов по-прежнему господствовали в пределах сферы влияния Бундов, хотя там же встречались и центры сект зей- дизма, мутазилизма, имамизма и исмаилизма. Соперничество этих вероучений в некоторой степени проявилось лишь в конце X в., а потом вновь в XI в. (Munaimina, 1987).

Мез (Mez, араб, пер.: Ѵоі. 2, р. 268) отмечает, что у халифов, военачальников и правителей вошло в привычку основывать небольшие курортные города, которые, начиная с середины IX в., стали появляться на западе и востоке исламской империи. В самом начале эпохи Аббасидов неподалеку от Куфы выросла Эль-Хашимия, а рядом с Багдадом - Эль-Русафа; позднее около Самарры выстроили Эль- Джафарию, около Фустата - Эль-Катаи, около Кайруана - Раккаду, а при Адуд аль-Давле около Шираза появился Курд Фана-Хусрау; в то время самой богатой областью был Фарс. В Ираке Адуд аль-Давл восстановил Багдад, который сильно пострадал во время восстаний и религиозных волнений. Аль- Рудхравари 1961: Vol. 3,pp.68-69)

свидетельствует: «. он желал блага для Багдада. он трудился, чтобы вернуть его былое богатство, он построил больницу, сделал большое пожертвование на ее нужды и отправлял в нее отовсюду разное оборудование и лекарства; следы этих свершений видны и по сей день».

Переход арабов от примитивного существования, свойственного кочевым племенам, к сложной жизни в городах и прогресс, которого они достигли во всех областях цивилизации, привели к тому, что больше внимания стало уделяться экономическим сферам: сельскому хозяйству, торговле и производству. В начале эпохи Аббасидов власть стремилась также поощрять многообещающую урбанизацию и, главное, обеспечивать государству экономическое процветание. Насколько сильной была эта тенденция можно понять из слов, приписываемых халифу аль-Мутасиму «В развитии существует несколько особо важных сторон, и первая из них - обработка земли, ибо от нее зависят все люди, она обеспечивает уплату поземельного налога, дает в изобилии деньги и пищу скоту; поэтому цены низки, прибыль велика, а доход растет».

Разнообразные климатические условия, достаточное количество воды, благоприятное географическое положение и гарантия безопасности были важнейшими факторами, обеспечившими развитие сельского хозяйства и возможность выращивания разных культур в восточных областях исламского государства того времени. Наиболее ярким свидетельством этого развития являются реестры уплаты поземельного налога, которые, несмотря на то, что их сохранилось относительно немного, полностью доказывают процветание сельского хозяйства в провинциях. Сельское хозяйство действительно было краеугольным камнем экономики: сельскохозяйственные угодья простирались вокруг городов и в сельской местности, причем во многих частях империи собирали по два урожая в год.

Системы землевладения и землепользования всегда были актуальным вопросом для средних слоев общества, так как, несмотря на процветание ремесел, производств и торговли основным средством производства в эпоху Аббасидов оставалась земля. Для начала нужно уяснить разницу, которая в то время существовала между землевладением и землепользованием. Первые аббасидские халифы понимали, что в эпоху правления Омейядов в системе землевладения и налогообложения царил произвол, поэтому они пытались развивать сельское хозяйство и призывали состоятельных людей приобретать землю и вкладывать в нее собственные деньги. Отношение правоведов к этим нововведениям в основном определялось попытками примирить шариат с существующим положением дел, так что их позиция изменялась вместе с изменениями в сельскохозяйственной системе, хотя некоторые из них были против «неумеренности», которая, на их взгляд, не соответствовала шариату.

Когда с конца IX в. в государстве начался общий упадок, то под давлением политической ситуации халифы вынуждены были назначить правителей в регионах, наделив их финансовыми полномочиями по надзору за сельскохозяйственными угодьями и обложению их налогом. Основным методом землепользования стал даман (облагаемое налогом хозяйство), впоследствии развившийся в так называемый «административный икта» (икта - земельный надел, пожалованный феодалам. - Прим, ред.), благодаря которому победоносные военачальники получили абсолютный контроль над подчиненными им землями. На этом переходном этапе в децентрализованном государстве получила распространение практика раздачи земли военными или гражданскими правителями, которую Шабан (Shaban) вследствие этого называет «административно-военным даром». Лембтон (Lambton) считает, что данный этап развития был промежуточным между даманом и военным даром, который ввели Бунды. Казн (Caheri) полагает, что из метода даман возникла целая система землевладения, а аль-Дури (al-DUrt) уверен, что в то время использовались разные виды безвозмездной передачи земли и лишь потом в совершенно определенной форме появились военные дары Бундов. Другие разновидности землевладения оставались неизменными со времени прихода к власти Аббасидов, допускались лишь изменения в некоторых правах собственности. Земли халифа назывались «имперскими поместьями». Четкое различие проводилось между икта алъ-тамлик (предоставление земли в частную собственность), при котором владелец икта получал землю в полную собственность и мог завещать ее своим наследникам, и икта алъ-вазифа (предоставлением земли в пользование), которое не было наследственным и, будь оно военным или гражданским, могло быть аннулировано халифом. Когда визирь, правитель или военачальник заступал на свой пост, он получал право на икта, который у него отнимали после ухода с должности и передавали его преемнику. Землями вакф продолжал распоряжаться кади, хотя визирь Али ибн Иса Али аль-Джаррах создал особое правительственное управление, названное диван ал-бирр («канцелярия благочестивых дел»), обязанность которого состояла в управлении землями вакф.

В период правления Бундов в системе землевладения произошел определенный сдвиг. Бунды считали захваченные ими земли своей собственностью - трофеем, который они завоевали силой. Когда оказалось, что они не в состоянии выплачивать своей армии регулярное денежное содержание, они прибегли к практике военных земельных даров, что привело к упадку сельского хозяйства и, соответственно, к дефициту дохода государства. С X в. начался финансовый кризис, с которым государство старалось справиться изо всех сил, но с приходом Бундов он только обострился по причине их расточительности, неумелого управления и большого числа волнений и конфликтов, происходивших в то время. Немаловажную роль в сложившейся ситуации сыграло и то, что Бунды соглашались на любые финансовые запросы своей армии. Они продолжали вводить систему военных земельных даров: военачальники получали землю взамен положенного им денежного содержания, целые регионы отдавали во временное владение солдатам, которые потом могли выжать из них свои деньги через доходы, приносимые землей, а с течением времени путем протекции или других средств они получали эту землю в свою собственность. Раздача земель военным расширилась при Адуд аль-Давле, который наделял свою армию землями вакф и отбирал имперские поместья, чтобы отдать их буидским военачальникам. Поворотным стал 945 г., когда землю начали отдавать в основном военным, и такие военные земельные дары стали преобладать над всеми остальными формами землевладения.

Многие восточные регионы были богаты драгоценными металлами и полезными ископаемыми. Мез рассказывает, что на востоке добывали серебро, а на западе - золото; золотые прииски располагались в Верхнем Египте и Судане, а самые крупные серебряные рудники - в Гиндукуше и особенно в долине Панджшу к северо-востоку от Кабула.

Смолу, нефть и соль добывали из земли и считали их не менее важными, чем воду. Смолу использовали для покрытия стен домов, бань, лодок и для обеспечения водонепроницаемости, где это было необходимо; в Ханакине и Баку имелись большие нефтяные колодцы, приносившие немалый доход. По нашим источникам, залежи нефти были известны во многих областях Фарса, Ирака, Центральной Азии, Аравийского полуострова, Египта и Азербайджана. Первая ссылка на ее использование в военных целях датируется 752 г., когда аль-Махди сказал о Фарсе: «Земля его полна полезными ископаемыми». В их число входили железо, свинец, ртуть, сера, нефть и соль. В районе Дарабджирда в Фарсе из земли били нефтяные фонтаны. В Кермане и Хорасане находились железные рудники, а аль-Тхаалиби рассказывает, что среди самых известных в X в. драгоценных камней были бирюза из Нишапура, жемчуг из Омана, хризолит из Египта и сердолик из Йемена.

Благодаря изобилию сырья сельскохозяйственного, животного и минерального происхождения, а также большому спросу, вызванному высоким уровнем жизни, восточные регионы исламского государства активно занимались различного рода производством, особенно ткачеством. В то время эта отрасль производства достигла очень высокого уровня развития, особенно в Фарсе, Хорасане и Египте, а изделия отличались особым изяществом.

Производство духов, например, розовой воды, и мыла сосредоточивалось в крупных городах типа Багдада и городов Фарса, которые славились умением экстрагировать эссенции из растений и семян. В Багдаде существовал специальный рынок благовоний, а Куфа славилась своим левкоевым маслом. Город Джур (Тур, Фирузабад) был знаменит розовой водой, которую производили в таком количестве и такого качества, что ее стали называть джуровой розовой водой.

Бумага (кагхад) была новым материалом; в начале эпохи Аббасидов ее стали использовать для письма вместо киртас - материала из пергамента и папируса. Уже в первой половине IX в. бумага получила широкое распространение; технологии производства бумаги совершенствовались, и в Багдаде росло количество бумагоделательных фабрик. Эту знаменитую бумагу «багдади» использовали составители официальных документов в государственных канцеляриях, книготорговцы и каллиграфы, переписывавшие Коран и другие книги. В Багдаде были и магазины, торговавшие бумагой. Таким образом, этот период стал решающим в производстве бумаги, которая получила распространение во многих странах. Аль-Тхаалиби пишет, что различные виды самаркандской бумаги вытеснили из употребления старомодный египетский киртас (Shafoan, 1971-1976, араб, пер.: ѴЫ. 2, рр. 89 ff.). В Фарсе для письма изготовляли тушь, но по качеству она уступала китайской (Ibn Haivqal, р. 262) (илл. 108).

Существовали и другие ремесла, например, изготовление оружия, поддерживающее «оружейный рынок» Багдада; кузнечное дело, необходимое для производства инструментов, весов и гравюр; обработка кож; сушка фруктов и виноделие. Вино производили преимущественно на территории или вблизи мужских монастырей, окруженных виноградниками. Оживленную торговлю с дальними странами в X в. Мез описывает как «одно из блестящих достижений ислама.. Мусульманские купцы стояли в первых рядах международной торговли» (Mez, араб, пер.: Ѵоі. 2, рр. 271). В таком развитии торговли IX и X вв. стали поворотным временем в стремлении арабского общества к богатству и роскоши. Багдад и Александрия устанавливали цены на предметы роскоши по всему миру.

Развитие и процветание торговли в эпоху Аббасидов (особенно в X в. и позднее) обусловлено несколькими факторами. Самым главным из них, вероятно, было благосклонное отношение ислама к торговле и растущий спрос нового городского общества как на товары первой необходимости, так и на предметы роскоши. Кроме того, важную роль играло географическое местоположение исламского Востока, позволившее ему господствовать на международных торговых путях Востока и Средиземноморья. И, наконец, немаловажной была и относительная безопасность арабоисламского мира и его преуспевание, определенную роль в которых, несомненно, сыграло стремление государства охранять и защищать дороги, обеспечивать безопасность караванов, ловить разбойников и с помощью мухтасибов предотвращать мошенничество на базарах.

Вообще говоря, интеллектуальное движение началось одновременно с появлением ислама. Ко времени прихода Аббасидов к власти стадия формирования этого движения сменилась периодом его консолидации, так что к X в. это было уже зрелое и прогрессивное движение. Интеллектуальное пробуждение произошло под влиянием многих факторов, включая поддержку ученых и литераторов государством в лице аббасидских халифов и других высокопоставленных лиц Появление различных правовых шкод схоластического богословия и философии, соперничество различных исламских группировок, разнообразие социальных и религиозных структур, включавших как мусульман, так и дхимми, внесли вклад в обширность интеллектуальных устремлений с самого раннего периода правления Аббасидов. Интеллектуальное пробуждение, достигшее наивысшей точки в X в. и позднее, можно объяснить высоким культурным уровнем, которого исламское общество достигло в различных областях, атмосферой относительной безопасности и свободы, и, наконец, что тоже немаловажно, открытостью по отношению к другим культурам и идеям. Всеобщая природа ислама способствовала взаимодействию и взаимному оплодотворению культуры и интеллекта с целью усвоения всего, что казалось полезным в других цивилизациях

В начале правления Аббасидов немало трудов было написано в областях традиционной и рационалистической наук, или в науках древних Обитель Мудрости (Байт алъ-Хикма) в Багдаде сыграл выдающуюся роль в переводе греческих трудов на арабский язык Аль-Мансур стал «первым халифом, при котором на арабский язык перевели древние книги». В это же время Мухаммед ибн Исхак (аль-Мансур) написал «Книгу военных кампаний пророка». Абу Джафар занимался наукой и пересказывал хади- сы, и в его время знание находилось на высоком уровне» (al-Ya’qiibt. р. 54).

В обществе не было намеренного противопоставления различных работ или профессий, поэтому некоторые историки (Wellhausen, 1902-,VanVloten, 1894), возможно, преувеличивают, полагая, что при Омейядах существовала социальная, экономическая и политическая дискриминация мавали. Безусловно, при Аббасидах ситуация была иной: вряд ли стоит удивляться замечанию Ибн Хальдуна, что «в исламском государстве большинство ученых людей были неарабского происхождения» (Ibn Khaldun-, р. 173). Когда ислам только возник, арабы, естественно, были заняты главным образом политикой, управлением и войной, тогда какмавали не оставалось ничего другого, кроме как возвыситься в иных сферах, включая науку и культуру. Именно эти арабы обучали мавали и одобрительно относились к их стремлению найти свое место в новом исламском обществе. Согласно одному из историков, «когда умерли первые [арабские] знатоки, законоведение во всех странах стало прерогативой мавали» (Yaqot al-HamawI, статья о Хорасане).

Саид ибн аль-Мусаййаб аль-Кураши был правоведом в Медине до того, как там появились Зайд ибн Аслам и другие; Саид ибн Джубайр, правовед из Куфы, учился у Абдал- лаха ибн Аббаса, аль-Хасан аль-Басри - у Имрана ибн Ха- сина и аль-Нумана ибн Башира; Мухаммед ибн Сирин - у Абу Хурайры, Абдаллаха ибн Омара и Анаса ибн Малика: все эти ученые-мавали в свое время учились у арабов. Все население Басры вышло проводитьмавла аль-Хасана аль- Басри в его последний путь, а о мавле Саиде ибн Джубайре Ахмад ибн Ханбал писал: «В целом мире нет ни одного человека, который не извлек бы пользы из его знаний». Вряд ли можно считать обоснованным утверждение ибн Хальдуна, будто в первые века после появления ислама в обществе преобладали бедуины и что изучение наук оставалось единственным занятием мавали, так как арабы презирали их и не допускали их вмешательства в дела государства.

В начале правления Аббасидов, частично в результате интенсивной переводческой деятельности, появилась наука калам (схоластическое богословие; букв. - слово, речь), которая основывалась на логике, аргументации и полемике. При Бармакидах общественные собрания посещало так много ученых и сочинителей самых разных школ, что халифу ар-Рашиду пришлось запретить ведение споров и дискуссий в мечетях и на улицах. Халиф аль-Мамун, симпатизировавший мутазилитам (в среде которых и возник калам во второй половине VIII в. - Прим, ред.), напротив, поощрял всевозможные дискуссии и сам устраивал прения между учеными. Наиболее выдающимися представителями калама в то время были Василь ибн Ата, Амр ибн Убайд, аль-Аллаф и аль-Наззам.

Именно в этот период в различных областях знания выделась ученая элита. Аль-Халил ибн Ахмад аль-Фарахи- ди первым систематизировал грамматические правила, составил словарь, названный «Книга Источника» («Кшпаб алъ-айн»), и первым описал законы стихосложения. Выдающимся грамматистом был Сибаваих, а Абдаллах ибн аль- Мукаффа славился своей прозой и переводами с языка пехлеви (среднеперсидского) на арабский. Его последователями были Ибн Кутайба аль-Динавари и аль-Джахиз - наиболее плодовитые сочинители того времени. Некоторые ученые, например, Яхья ибн аль-Харис аль-Дхимари (ум. в 762 г.) и Хамза ибн Хабиб аль-Зайят (ум. в 772 г), специализировались на деталях альтернативного прочтения Корана. Ха- рун ибн Муса аль-Басри (ум. ок 786 г.) первым подверг прочтение Корана критическому изучению, а специалисты по тафсиру (комментарии к тексту Корана. - Прим, пер.) начали собирать и записывать все, что им передавали, не пытаясь проверить точность полученных сведений; одним из таких специалистов был Мукатил ибн Сулейман аль- Азди (ум. в 767 г).

Мутазилиты попытались толковать Коран на рационалистической основе. Одним из первых это сделал Абу Бакр аль-Асамм (ум. в 854 г.). Арабские ученые, например, аль- Фарра (ум. в 822 г.) создавали труды с толкованием наиболее непонятных стихов Корана и, как правило, называли их «Значения Корана». Правоведы в то время тоже писали книги, называя их «Предписания Корана». Аль-Ки- саи, аль-Асмаи, Абу Убейда и грамматист Халаф интересовались языком, правописанием и литературой. Аль-Муфад- дал аль-Дабби представил халифу аль-Махди свою «Антологию» (Rosenthal, рр. 108 ff.).

Мусульмане очень интересовались хадисами, так как они являлись одним из источников законодательства. ВIX в. этим предметом занимались два выдающихся автора: Мухаммед ибн Исмаил аль-Бухари (ум. в 869 г.) и Муслим ибн аль-Хаджжадж аль-Кушайри (ум. в 874 г.). Труды обоих носили одно и то же название «Подлинный»; это были самые знаменитые книги о сунне. В это же время возникло правоведение как наука, которое разделилось на две школы: ахл алъ-хадис в Хиджазе и ахл-алъ-рай в Ираке. Среди выдающихся правоведов были Малик ибн Анас из Медины, Абу Ханифа аль-Нуман из Куфы, а позднее Мухаммед ибн Идрис аль-Шафии, Ахмада ибн Ханбал и Джафар аль-Са- дик. На основе принятых ими судебных решений эти люди написали несколько трудов.

В начале правления Аббасидов в поэзии возникло новое направление, наиболее известным представителем которого был Абу Нувас. Поэзия преследовала множество целей и затрагивала много тем: аль-Бухтури славился поразительными описаниями, Абу Таммам аль-Таи - философскими размышлениями, Ибн аль-Руми - глубиной образности, Башшар ибн Бурд - разнообразием тем и точностью описаний. У каждой правовой школы или секты были свои поэты, которые писали стихи с целью распространения их взглядов. Так возникло множество самых разных поэтов, чьи стихи могли носить политическую, сектантскую или аскетическую окраску, но были среди них и такие, кто писал о любви и богатстве.

История ислама берет начало в хадисах Пророка. В исламском государстве существовали не только две правовые, но и две исторические школы, представляющие две разные тенденции: исламскую (традиционализм), центр которой находился в Медине в Хиджазе, и племенную (генеалогическую), которая базировалась в Куфе и Басре в Ираке. Первые историки, которые занимались хадисами, были под влиянием хадисоведческого метода критики как текста, так и всей цепи повествований. Их занимали военные кампании Пророка и его биография - дисциплина, возникшая из хадисоведения и занимавшаяся жизнью Пророка. Первые исторические исследования в начале эпохи Аббасидов провела группа ученых, в которую входили Муса ибн Укба (ум. в 758 г.), Муаммар ибн Рашид (ум. в 767 г.), Мухаммед ибн Исхак (ум. в 767 г.) и Абдулмалик ибн Хишам (ум. в 813 г.). Ибн Исхак, автор «Биографии Пророка» (алъ- Сира), а затем Мухаммед ибн Умар аль-Вакиди (ум. в 822 г), автор «Военных походов Пророка», и Мухаммед ибн Сад (ум. в 844 г.), автор «Великого биографического словаря», считаются первыми историками; они были также и знатоками хадисов, но уже в меньшей степени.

Вторая школа, занимавшаяся генеалогией, легендарными деяниями, битвами и славой племен, включала группу летописцев и специалистов в генеалогии, живших в главных иракских городах. Среди них были Авана ибн аль-Хакам (ум. в 764 г), Абу Михнаф (ум. в 774 г.), Сайф ибнУмар(ум.в79бг.),НасрибнМузахим(ум.в827 г.)и аль- Мадаини (ум. в 839 г.). Самыми знаменитыми в генеалогии были Мухаммед ибн аль-Саиб аль-Калби и его сын Хишам, затем Абу ль-Якзан, а после него Мусаб аз-Зубай- ри (ум. в 850 г.).

Благодаря распространению торговли, всевозможных сухопутных и морских путешествий и переводам многочисленных текстов других культур, в эпоху Аббасидов одна за другой начали появляться первые книги по географии и путешествиям. «Книга путей и царств» была написана Ибн Хордадбехом в начале эпохи Аббасидов и стала первой в своем роде географической книгой. Когда Аббасиды основали в Ираке свое государство, около Багдада оказалось по меньшей мере два центра иноземной (особенно греческой) культуры: Харран, населенный Сабианами (сабейцами), которые знали арабский и греческий языки и помогали переводить греческие труды на арабский, и Джундишапур в Ахвазе (провинция Хузистан), служивший убежищем для греческих философов и врачей, подвергшихся гонениям; впоследствии он стал центром обучения греческим знаниям в этом регионе. Благодаря созданию Обители Мудрости (Байт аль-Хикма) при первых Аббасидах были переведены на арабский язык множество книг по философии, медицине, астрономии, математике, алхимии и другим предметам. Наиболее известными переводчиками того времени были Тхабит аль-Харрани, Хунайн ибн Исхак, Куста ибн Лука и семья Навбакхт. На приобретение книг по наукам древних и последующий их перевод на арабский язык ар-Рашид и Бармакиды, аль-Ма- мун, семейство Мусы ибн Шакира и другие правители тратили большие суммы денег. Такой подход дал желаемые результаты, и некоторые мусульманские ученые добились выдающихся успехов в различных областях: они усвоили древнее знание и добавили ряд новых дисциплин, повлиявших на прогресс человеческой науки и культуры. Среди этих ученых - Мухаммед бен Муса аль-Хорезми в алгебре, Джабир ибн Хайян в алхимии, аль-Хаджжадж ибн Артаа в архитектуре, Имран ибн аль-Вадцах в арифметике, астроном Абу Машар, астролог аль-Харитх, Абу Сахл ибн Навбакхт в науке о звездах, а также Джабраил ибн Бухтьяшу, Ибн Маса- вайх и Хуньян ибн Исхак в медицине (al-Nashshar. Vol. 1, рр. 76 ff.). Кроме того, в начале эпохи Аббасидов внимание мусульман стало привлекать искусство возведения зданий и их украшения, особенно после постройки Багдада, Самарры и Эль-Джафарии, а также различных зданий и общественных построек в этих городах (Cresswell, 1938-1949; Grabar, 1972).

Вероятно, наиболее примечательной чертой следующего периода (DC-Х вв.) является тот факт, что превратности политической ситуации, сложившейся в государстве, как правило, не отражались на делах ученых Несмотря на то, что в политическом отношении исламский Восток весьма напоминал мозаику, в управлении государством царил полный хаос, а тюркские командующие и буидские правители толком не знали арабского языка и потому не могли ни оценить арабскую литературу, ни понять значение рациональных наук, их дворы были полны учеными, которых они заставляли соперничать между собой, чтобы одновременно и привлечь, и поощрить. Поскольку правители чуть ли не соперничали друг с другом в привлечении возможно большего числа ученых, то создается впечатление, что изменилось само отношение общества к наукам: из простых и презренных ремесел, которыми их (за исключением наук, изучающих религиозный закон) считали ранее, они превратились в нечто, получившее выдающийся статус в обществе.

В этот период ведущее положение в исламском научном мире продолжал занимать Ирак, поэтому наивысшей концентрации интеллектуальная деятельность в виде школ, библиотек, книготорговцев, переписчиков и сочинителей достигла в Багдаде, что ясно показал аль-Хатиб аль-Багдади в своем труде «История Багдада», содержащем его оценки ученых из различных сфер знаний.

Несмотря на то, что халиф аль-Мутаваккил отказался от мутазилизма как от официального вероучения Аббасид- ского государства, это движение по-прежнему играло активную роль в делах интеллектуальных Среди наиболее известных ученых-мутазилитов того времени можно назвать Абу Али аль-Джуббаи и его ученика Мухаммеда ибн Омара аль-Саймари, а также главного кади Абдулджабба- ра (ум. в 1024 г.). Абу ль-Хасан аль-Ашари (ум. в 941 г.) был учеником аль-Джуббаи, но выступил против мутазилизма и создал независимую школу, привлекшую многих ученых, включая Абу Хамида аль-Исфараини, который преподавал в Багдаде до своей смерти в 1015 г. В Ираке процветал фикх (законоведение), и было множесгвомуджтахидов (букв. - ревностных - представителей высшей категории мусульманских богословов-законоведов, принимающих независимые решения по правовым или богословским вопросам), таких как Дауд аль-Захири (ум. в 883 г.) и Мухаммед ибн Джарир аль-Табари (ум. в 922 г.), автор «Экзегезы» (толкований Корана) и «Истории пророков и царей»; он был одним из самых знающих людей в законах различных вероучений; кроме них, работал мутазилит аль-Замахшари, автор труда «Разоблачающий». В это время усилилось влияние ханбалитов (Makdisi, 1985: рр. 216 ff.), их лидерами были Абдаллах ибн Ахмад ибн Ханбал (ум. в 902 г.) и Абу Бакра Абдулла ибн Дауд аль-Аэди аль-Сиджистани (ум. в 928 г.).

Учение суфизма в этот период приобрело законченность; вполне возможно, что некоторые идеи оно позаимствовало из греческой и индийской философии через алъ-Хариса аль- Мухасиби (ум. в 857 г.) и достигло апогея при суфийском мистике аль-Джунайде (ум. в909 г.), утверждавшем: «Суфизм - это чистота личного отношения человека к Богу». Одним из его учеников был аль-Халладж, убитый в 921 г. за то, что посмел утверждать, будто он общался с Богом.

В результате конфликта мнений в отношении правоведения и гуманитарных предметов в целом возникла так называемая литература расхождения доктрин и были разработаны принципы полемики, которые предполагали сначала понимание некоторой точки зрения, а затем ее опровержение. Правоведческая литература, всевозможные описания и биографические словари содержат массу исторических примеров рассмотрения противоречивых случаев, а принципы подхода к их разрешению можно понять из слов Абу Ханифы: «Это наша позиция, но мы никого не принуждаем придерживаться этого мнения и не требуем, чтобы человек принимал его против своей воли; если у кого-то есть лучшее мнение, пусть он предложит его» (al-AIwanl: 1981: р. 91).

К области языка и литературы относятся несколько книг Мухаммеда ибн Дурайда аль-Азди аль-Омани (ум. в 933 г.), из них наибольшую известность получили «Собирание вместе» и «Происхождение». За ним последовали Абу Али аль-Кали, автор «Предписаний», Абу Саид аль-Сирафи и Абу Бакр ибн аль-Анбари (ум. в 939 г.), писавший на различные литературные и правовые темы. Были также многочисленные поэты, писавшие стихи на разные темы.

В исторических трудах, начиная с IX в., наблюдается заметное увеличение используемого материала (Mustafa, 1979: ѴЫ. 2, рр. 68 ff.); причин тому немало: стабильность государственных институтов, доступность архивов историкам и обширная переводческая деятельность, предоставившая массу новой информации ученым, которые раньше предпочитали путешествовать, чтобы самим все увидеть и услышать. Одним из наиболее выдающихся историков этого времени был Ахмад ибн Яхья аль-Баладху- ри (ум. в 892 г), который писал о завоеваниях и генеалогиях; другим - арабский историк и географ Ахмад ибн Якуб аль-Якуби (ум. в 897 г.). Он и его современники Абу Ханифа аль-Динавари (ум. в 895 г.) и Мухаммед ибн Муслим ибн Кутайба (ум. в 889 г.) выражали всеобъемлющий взгляд на историю и на концепцию всемирной истории. Однако наивысший уровень освещения исторических тем, которого к тому моменту достигли мусульмане, представлен трудами Мухаммеда ибн Джарира аль-Табари (ум. в 922 г). Его взгляд на историю и историческую литературу сформировался под влиянием полученного им образования в области правоведения и хадисоведения, что явствует из его книги «История пророков и царей».

Новая тенденция, возникшая в исторической литературе, приняла вид местных историй отдельных регионов, расположенных в хронологическом или в биографическом порядке. В таком стиле написаны «Книга завоеваний Египта и их описаний» Ибн Абдулхакама (ум. в 870 г), «История Багдада» Ибн Аби Тахир Тайфура (ум. в 893 г.), «История Мосула» Абу Закарийя аль-Адци (ум в 945 г), «Хроники Мекки» Мухаммеда Абдаллаха аль-Азраки (ум. ок 858 г).

К началу X в. культурное движение достигло своего апогея. «Указатель» Ибн аль-Надима (ум. ок 988 г.) дает некоторое представление о множестве авторов в различных науках. Второе поколение Бундов как в Ираке, так и в Фарсе было более благосклонно к арабскому языку, арабской культуре и учениям. Среди них особого внимания заслуживают правитель Адуд аль-Давла и визири Ибн аль-Амид, аль-Са- хиб ибн Аббад и аль-Мухаллаби, чьи библиотеки были сокровищницами исламской и иноземной мысли, а ученые встречи - истинными интеллектуальными форумами.

Адуд аль-Давла из Бундов благоволил к сочинителям, поэтам и ученым, принадлежавшим его двору в Ширазе или Багдаде (al-Tha 'alibi-. Vol. 2, р. 216). Мискавейх приводит наглядную картину позиций Адуда аль-Давлы в отношении интеллектуальных проблем того времени, его интереса к традиционной и рационалистической науке и пишет о покровительстве, которое он оказывал многим астрономам, врачам, философам и сочинителям. Аль-Му- хадаси описывал библиотеку Адуд аль-Давлы в Ширазе, которая по праву могла соперничать с библиотеками аль- Сахиб ибн Аббада, Ибн аль-Амида или Саманидов в Бухаре. Ибн аль-Амид был визирем Рукн аль-Давлы, также из Бундов, был весьма сведущ в логике, архитектуре, философии, естественных и религиозных науках, а также в литературе. Мискавейх курировал его библиотеку, содержавшую книги по всем областям науки и литературы. Именно его знаменитое собрание посещали многие ученые и писатели. Аль-Сахиб ибн Аббад был учеником и другом Ибн аль-Амида; он стал визирем Муайида аль-Даулы и Фахр аль- Давлы. Аль-Сахиб был мутазилитом и занимался изучением правоведения, литературы и лингвистики. Ему было знакомо хадисоведение, исламское богословие и основы религии. Он проводил собрания ученых, которые пользовались популярностью.

Интерес к учению, поддержка книгоиздания и библиотек были свойственны не только этим визирям; их примеру последовали и другие, например, Абу Абдаллах Садан, визиръ Самсам аль-Давлы, и Абу Наср Сабур, визиръ Баха аль-Давлы, который основал для ученых дом в Кархе в Багдаде и назвал сто Дар алъ-илм (Дом учености), в котором он собрал более 10 тыс. томов. Абу ль-Ала аль-Маарри и аль-Шариф аль-Ради из Багдада воспели этот Дом в своих одах.

В 988 г. Шараф аль-Давла построил обсерваторию, похожую на ту, что существовала при Аббасиде аль-Мамуне; ее руководителям он назначил Ибн Рустама аль-Кухи, а его помощником - Абу Хамида аль-Астурлаби.

В это время были сделаны первые попытки возродить иранскую культуру. Уже упоминалось о социальных последствиях движения шуубитов, возникшего в начале правления Аббасидов. В культурном отношении это движение было враждебно арабскому языку и наследию, так как пропагандировало неарабское наследие и возрождение соответствующих культур (Gibb, 1953).

Вторая тенденция, существовавшая в начале эпохи Аббасидов параллельно с движением шуубитов (shu’uinyd), была связана с зиндикитами (zindtqs) (Vajda, 1938). Ученые до сих пор спорят о точном происхождении и лингвистическом смысле этого термина, в те же времена с официальной и исторической точки зрения это учение рассматривалось как новое манихейство. Это было организованное интеллектуальное движение, приверженцы которого стремились к распространению манихейства, что, естественно, являлось угрозой исламу, так как манихей- ская литература на арабском, персидском и сирийском языках получила широкое распространение. Манихейские авторы оспаривали как стиль, так и содержание Корана и отвергали «божественные» (дарованные) религии. Аль-Джахиз критиковал зиядикшпов и ставил их в один ряд с шуубипити.

Несмотря на то, что в самом начале эпохи Аббасидов шуубиты и зиндикиты потерпели неудачу, в некоторых областях Ирана (например, в Фарсе и Хорасане) сохранилось религиозное, лингвистическое и культурное наследие персов. Но Бунды из Дайлема, установившие контроль над западными областями Ирана (в частности, над Фарсом), не осознавали своей реальной связи с персидской культурой, поэтому, захватив власть в Ираке, они оказались втянутыми в энергично развивающуюся арабо-исламскую культуру. Более того, они были покорены ею и всеми силами старались способствовать ее развитию. При персидских Сама- нидах Хорасан начал играть важную роль в возрождении новой персидской культуры. Фактически движение, направленное на ее возрождение, началось с переводческой деятельности в ранний аббасидский период и лишь усилилось за время сепаратистских движений на востоке при Тахири- дах и Саффаридах. Своего апогея это движение достигло в X в. при Саманидах, найдя выражение в работах Рудаки, Балами и Фирдоуси (ум. ок 1020 г). Таким образом, вклад Бундов в персидскую культуру был весьма ограничен по сравнению с тем, насколько они обогатили арабское учение.

Этот отрезок времени, когда процветали все направления исламской мысли, включил также и борьбу умов различных правовых школ и схоластического богословия. Борьба началась в ранний аббасидский период, а окрепла и созрела к моменту прихода сельджуков (в середине XI в.). Интеллектуальное возрождение, которому сопутствовали взаимодействие и конфликты ахл алъ-хадис (которых впоследствии стали называть ахл алъ-сунна ва-лъ-джа- маа) с мутазилитами, шиитами, последователями суфизма, философами и другими богословами (Goldziher, 19Ю; Watt, 1973: рр. 33 ff.), продолжалось, несмотря на политическую слабость Багдадского халифата в правление Аббасидов. Эта слабость была обусловлена тем, что управляли им Буиды, из Египта и Сирии ему угрожали Фатимиды, посылавшие своих миссионеров с целью распространения исмаилизма в исламском мире, а в восточных областях исламского государства Газневиды конфликтовали с новой тюркской силой (сельджуками).

Буиды не только покровительствовали выдающимся шиитам и мутазилитам, но и поддерживали философов. Адуд аль-Давла отвел в своем дворце особое место, где собирались мудрецы и философы, с тем чтобы их учение развивалось и процветало. Среди них были Ихван алъ-Сафа и Ибн Сина (Авиценна; ум. в 1036 г.), который считается ведущим философом конца X в. Он пытался примирить ислам с философией, однако эта попытка подверглась критике богословов-схоластов и правоведов (Afnan, 1958: рр. 71 ff.).

Противоречие возникло также между учеными-сунни- тами и группой сторонников суфизма (суфии), которые начали появляться в конце IX - начале X вв. и отдалились от шариата, исламского закона, уверовав, будто они обладают озарением и откровением. Религиозные обряды они толковали с эзотерической точки зрения, а от обязательных религиозных служб вообще отказались. Таким образом, спор между суфиями и ортодоксальными богословами стал неизбежен. В результате этого спора появились книги «Блистательная книга суфийского мистицизма» Абу Наср аль-Сарраджа аль-Туси (ум. в 988 г.) и «Биографический словарь суфиев» Абу Абдаррахмана аль-Су- лами (ум. в 1021 г). За этими авторами последовал Абу ль- Касим аль-Кушайри (ум. в 1072 г.) со своим знаменитым трактатом, в котором он стремился вновь согласовать суфизм с исламским законом и очистить его от разрушительных доктрин, которыми он оброс.

Наконец, что немаловажно, в конце X в. - начале XI в. произошло заметное интеллектуальное сближение шии- тов-имамитов с мутазилитами, несмотря на то, что их философские школы были явно оппозиционны друг другу, что подчеркивают многочисленные споры, о которых упоминалось ранее. Хотя отдельные аспекты мутазилизма присутствуют в работах ряда имамито-шиитских авторов X в. (например, аль-Муфида, аль-Туси и аль-Шарифа аль- Ради [аль-Шариф аль-Муртада? (al-Shanfal-Murtcidaj), влияние этого направления калама было непродолжительным.

Мутазилизм пережил период возрождения в различных областях исламского Востока, например, в Райе, где правил ешмДь-мутазилит аль-Сахиб ибн Аббад, в' Ахвазе (Хузи- стан), Ширазе и Хурмузе в Фарсе. Столкнувшись с подобным скрытым неповиновением, халиф аль-Кадир би-ЛлаХ в 1018 г. издал указ, что любой, кто учит, будто Коран был сотворен, является неверным и на законных основаниях может быть казнен.

Однако этот халиф не смог претворить в жизнь свой последний план, целью которого было положить конец правлению Бундов в Багдаде (al-Bayhaqo р. 80). Так произошло потому, что в 1030 г. умер его сторонник Махмуд Газневи, а на следующий год и он сам. Бунды же продолжали управлять Багдадом, пока их не вытеснила новая восточная сила - тюрки-сельджуки.

ЭЛЬ-МАШРИК МЕЖДУ 1050 И 1500 ГГ.

В 1050 г. аббасидский халиф аль-Каим би-Амр Аллах пожаловал сельджукскому правителю Тогрулу титул рукн алъ-дин («оплот религии»), соответствующий его статусу; этот титул стал подтверждением со стороны халифата законности Сельджукского султаната. Следует отметить, что в центре Аббасидского халифата дела обстояли не совсем благополучно: царьки из Бундов, взявшие правление в свои руки, лишили халифа его светской власти. В последние дни царствования Бундов выдающийся тюрок Абу ль-Харис Арслан аль-Басасири обладал неограниченной властью, но при этом ситуация в Багдаде ухудшалась в результате борьбы различных сект, а отношения между тюрками, эффективной силой буидского Багдада, и их хозяевами-бундами испортились окончательно. По всем этим причинам халиф воззвал к Тогрул-беку как к единственному человеку, который мог спасти халифат. В 1055 г. Тогрул-бек решил пойти на Багдад, где встретил теплый прием, и тем самым освободил халифат от власти Буидов-шиитов. Судя по всему, он надеялся объединить под своим знаменем весь исламский мир, поэтому он не удовольствовался одним лишь подчинением различных княжеств халифата своему владычеству, а провозгласил себя султаном всех княжеств, оказавшихся в сфере его влияния. Этим он установил в исламском мире новый порядок, и халиф был вынужден подтвердить это как свершившийся факт и подчиниться ему (al-RawaruA; I960: р. 157; al-Husaini, 1933: р. 14). Тог- рул-бек сумел спасти Аббасидский халифат от распада, когда позднее, в его отсутствие, Багдад захватил аль-Баса- сири, который в течение года в Багдаде вел пропаганду в поддержку Фатимидского халифата.

После смерти Тогрул-бека правителем государства Сельджукидов стал султан Алп-Арслан, прославившийся своими войнами против византийцев, в частности, знаменитой битвой при Манцикерте (26 августа 1070 г.) с византийским императором Романом IV Диогеном. Одержанная Арсланом победа открыла ворота Анатолии, в которые хлынул поток тюрок-мусульман, особенно после того как византийское войско, стоявшее на их пути, было разбито (IbnAl-Athlr. р. 109; al-RawaruM: р. 189). (Это поражение Византии означало утрату ею Малой Азии. - Прим, ред. )

Преемник Арслана Мелик-шах сумел расширить империю Сельджукидов, захватив большую часть Анатолии, за исключением ее прибрежных районов. Кроме того, он отвоевал у Фатимидов Сирию и установил контроль над Джа- зирой, или Верхней Месопотамией. Своим визирем Мелик- шах назначил Низама аль-Мулька, который в той же должности служил его отцу, Алп-Арслану. Низам аль-Мульк - автор знаменитого персидского трактата о политике и управлении «Сийасатнаме» («Книга о правлении»).

После смерти Мелик-шаха и убийства его визиря Низама аль-Мулька, произошедшего за месяц до этого, в империи Сельджукидов начались непрекращавшиеся волнения. Многочисленные сельджукские князьки вступили в борьбу за трон, что привело к расколу Сельджукской империи на четыре части, доставшиеся иранским и иракским Сельджукидам (1092-1194 гг.), керманским Сельджукидам (1092-1187 гг.), сирийским Сельджукидам (1082-1117 гг.) и Сельджукидам из Рума (Рима), или Анатолии (1092- 1308 гг.). Из всех этих сельджукских государств самым важным и долгоживущим оказался Румский султанат в Анатолии