Людмила Улицкая: Зеленый шатер. Том 1

"Зеленый шатер " - это роман о любви, о судьбах, о характерах. Это настоящая психологическая проза. Но вместе с тем, новое произведение Улицкой шире этих определений. " Зеленый шатер " звучит широко, нота общей вины, общего несчастья и сияющий зыбкий намек на всеобщее прощение имеет отношение ко всем людям конца двадцатого века. Это роман о том, что настоящая зрелость в нынешней цивилизации почти никогда не достигается, особенно когда на желающую взлететь и развернуть крылья личность надавливает некий груз идейный, властный, свинцовый, кастрирующий.Детскость (или подростковость) все шире распространяется в современном мире как вечное состояние, когда уже найдено главное в человеке, но - недозрело, недовыражено. То, что должно последовать за детством, свершается уродливо или вовсе не свершается. Образуются подростковые цивилизации, где люди перестали взрослеть. В этой книге Улицкая предлагает новаторскую формулу как бы anti-Bildungsromanа, и формула эта наверняка многим даст.

"Зеленый шатер " - это роман о любви, о судьбах, о характерах. Это настоящая психологическая проза. Но вместе с тем, новое произведение Улицкой шире этих определений. " Зеленый шатер " звучит широко, нота общей вины, общего несчастья и сияющий зыбкий намек на всеобщее прощение имеет отношение ко всем людям конца двадцатого века. Это роман о том, что настоящая зрелость в нынешней цивилизации почти никогда не достигается, особенно когда на желающую взлететь и развернуть крылья личность надавливает некий груз идейный, властный, свинцовый, кастрирующий.Детскость (или подростковость) все шире распространяется в современном мире как вечное состояние, когда уже найдено главное в человеке, но - недозрело, недовыражено. То, что должно последовать за детством, свершается уродливо или вовсе не свершается. Образуются подростковые цивилизации, где люди перестали взрослеть. В этой книге Улицкая предлагает новаторскую формулу как бы anti-Bildungsromanа, и формула эта наверняка многим даст материал для обсуждений и бесед.И, как всегда у Улицкой, кроме идейного и нравственного посыла, есть еще эмоциональная живопись, тот ее уникальный дар, который и выводит книги писательницы на десятки языков к миллионам читателей. Только ей присуща бронебойная ироничность, благодаря чему многие эпизоды на уровне одного абзаца перетекают из высокой трагедии в почти что швейковский комизм."Зеленый шатер" - очень серьезная и очень смешная книга.

• Покупатели 14

не люблю книги в мягких обложках, но тут вообще неважно, хоть бы даже на салфетках вся история была написана.

когда я читала "Зеленый шатер", то думала - вот спросят меня об этой книге и что я скажу? нравится? не нравится? как глупо)) советую ли я ее другим или не советую?

книга для меня оказалась очень тягучей, неразжевываемой. так и пришлось глотать все одним куском. и по-моему она до сих пор где-то внутри меня стоит жестким комком и мешает дышать.

не люблю книги в мягких обложках, но тут вообще неважно, хоть бы даже на салфетках вся история была написана.

когда я читала "Зеленый шатер", то думала - вот спросят меня об этой книге и что я скажу? нравится? не нравится? как глупо)) советую ли я ее другим или не советую?

книга для меня оказалась очень тягучей, неразжевываемой. так и пришлось глотать все одним куском. и по-моему она до сих пор где-то внутри меня стоит жестким комком и мешает дышать.

столько поломанных судеб, столько водки, столько боли, столько страха. и при этом такая свобода, полет, жажда жизни, жажда слова. конечно, такие книги надо читать. и читать их надо много. для того, чтобы с разных сторон рассмотреть большое и кровожадное животное по имени Советский Союз.

каждый автор пишет по-своему, кто-то с любовью, кто-то со смирением, кто-то с сатирическим смешком, кто-то с ненавистью. Улицкая пишет со стыдом. ну мне так видится. и мне это близко, скажу честно. мне стыдно знать, что еще недавно в этой стране могли посадить или убить за пару правдивых слов, за чтение неугодных книг, за неправильное происхождение. могли войти в твой дом и все разграбить. могли дать и могли отобрать этот самый дом. а что-то и сейчас могут, просто способы изменились. но об этом не будем.

да, у меня предвзятое отношение. если я что и ненавижу в этом мире, так проклятый Союз, сгубивший миллионы людей, миллионы судеб. и никакая душевность, героизм и прочие воспеваемые ныне вещи из прежних времен, которых сейчас в людях, якобы, нет (а на самом деле есть!), не перевесят этой страшной несправедливости. и я сейчас не о репрессиях и арестах даже. я о том, что люди жили в вечной тюрьме собственной страны, города, улицы, дома, комнатки в коммуналке. в плену собственного тела, которому хочется поесть, согреться, прижаться к кому-то теплому и близкому. вот они и жались. как слепые котята в холодном подвале - жались друг к другу, не наученные ни любить, ни ценить, ни заботиться. лишенные матери-кошки сразу после рождения.

я злюсь на Людмилу Улицкую за ту легкость с которой она списывает целые жизни. родился - любили, умер - забыли. это так обидно и так сложно воспринимать. будто вся человеческая жизнь - это всего лишь череда несчастных случаев неизбежно приводящих к одному - к небытию. и все, что радует сейчас меня - дети, родители, солнце и небо, разговоры с мужем и нежные поцелуи - "все исчезнет, исчезнет, и ты исчезнешь, - твердит мне Людмила Евгеньевна. это просто бесит.

я обожаю Людмилу Улицкую за Пастернака и Бродского, за Анну Александровну и Саню, за тонкие пальцы и хороший свет, за "жизнь мимосоветскую", за непримиримость, за борьбу и возможность решить - где я и кто я. и даже за этот непроходящий ком в горле тоже благодарна.