«…И превратились в белых журавлей»

Небо серое, как застывшая в миске манная каша с комками грязно-серого цвета. Воздух какой-то тяжелый из-за постоянного смога от выстрелов. Какое бы время года ни было – все похоже на противную позднюю осень. Деревья совсем голые, и души людей как будто тоже. Украдкой терзает вопрос без ответа: «А наступит ли завтра? Для меня? Моих родных? Для всего мира?». Мы уже никогда не будем прежними…

Герои нашей войны. Виктор Гулаков один из них. До войны он был обыкновенным человеком, окончил среднюю школу, потом училище, устроился на работу. Был уверен в завтрашнем дне, строил планы, вечером возвращался домой после тяжелого рабочего дня, растил сына… В 2014-м буквально с первых дней вооруженного столкновения ушел на войну. Ушел защищать Родину.

Мы дома у Виктора. Общаемся с его мамой Татьяной Петровной. Поначалу трудно начать разговор. Минуты неловкого молчания. В горле стоит ком.

— Он был добрым и ласковым сыном. Радовался жизни. Когда ни обратишься за помощью — никогда не откажет. Увлекался футболом. Когда началась вой-на, Витя стал командиром танка, мы еще смеялись, мол, не зря на тракториста выучился. Ямполь, Славянск, Иловайск, Дебальцево, аэропорт — все горячие точки.

— Витя, как старший брат, всегда старался вникнуть в мои проблемы. Он даже по взгляду понимал, что что-то произошло, подойдет, сядет рядом и говорит: «Что ты грустная такая, рассказывай». На него всегда можно было положиться, — поделилась воспоминаниями сестра Виктора Гулакова Елена.

— Как он сообщил вам о своём решении уйти воевать? Пытались ли вы его отговорить?

— Мы даже не знали. Витя всегда сам решал все вопросы. Он сам принял это решение. Начинал в Ждановке, на блокпосту. А потом мы узнали, что Витя в Славянске. И уже только когда он вернулся домой, он нам все рассказал, — говорит мать солдата.

— Даже не было мысли его отговаривать. Это его призвание. Брату всегда нравилось военное дело, особенно после службы в армии.

— Как война изменила его?

— Оттуда возвращаются совершенно другими людьми. Меняется мировоззрение, меняется человек, его взгляды на жизнь. Мальчики становятся мужчинами. Меняются глаза, взгляд.

— Какие планы были у него, чему он хотел посвятить себя после окончания войны?

— Семье. Он очень любил ребенка. «Трусился» над сыном, точно так же и сын относился к нему, отец был для него главным авторитетом. Летом он Даньке собирался устроить «курс молодого бойца». Но погиб 31 января…

— Каким был тот роковой день? Было ли предчувствие беды?

— Каждый раз, когда уезжают на боевые, единственное, что мы можем делать, — это молиться, — говорит сестра. — Мне ничего не говорили. Он погиб в полдевятого утра, узнала я об этом в шесть вечера. Понимала, что что-то произошло, то ли раненый, то ли погибший. Ждала до последнего, не говорила родителям. Когда узнала, позвонила папе, потому что у мамы проблемы с сердцем, сказала: «Выпейте корвалол, а потом поговорим». До сих пор не верится. Кажется, что он просто уехал на боевые.

— Виктор был знаком с «Гиви». Как они познакомились?

— Вместе с «Гиви» они были еще со Славянска. Но еще не знали друг друга. Михаил Толстых был тогда командиром взвода. Пересеклись уже в Иловайске. Витя пошел к нему служить. Вместе были в Иловайске, в Марьинке, в аэропорту. Когда Витя и его друг Антон, два лучших, самых преданных офицера, погибли в один день, комбат сказал: «Теперь я остался один». 31 января погибли ребята, а через 9 дней не стало и комбата…

Мария ДЕТКОВА

Сын за отца, отец за сына

Герой войны в Донбассе Роман Симонян родился — 11 мая 1980 года далеко от Донецка в городе Ереван в Армении. Когда семья переехала в Шахтерск, Роман пошёл учиться в ОШ №3, по окончании которой поступил в Донецкий технический университет. Потом была служба в армии в Севастополе. А потом работа — в милиции, на заводе. Жизнь побросала.

Когда на Донбассе началась война, Роман записался в добровольцы. Был главой невооруженного на тот момент ополчения Шахтерска. Оружия и боеприпасов на всех не хватало, поэтому автоматы, винтовки, гранаты были только на отдельных блокпостах.

Роман вместе с товарищами успел провести два боя. В результате одного столкновения удалось даже захватить вражеский БТР.

23 мая 2014 года Роман, как обычно, должен был командовать блокпостом в Шахтерске, но его неожиданно вызвали на подмогу ополченцам в Торез, которые удерживали здание городского совета. Батальон украинских военных не оставил никаких шансов плохо вооруженным ополченцам…

Отец Романа, Норайр Романович, который на тот момент был председателем общественной организации армян «Гайкаван», продолжил дело, начатое сыном, и в начале июня 2014 года был назначен комиссаром ДНР города Шахтерска и Шахтерского района. Принимал активное участие в обороне города, оказывал помощь мирному населению.

Армянская община Шахтерска, установив контакт с армянской общиной Ростова-на-Дону, вывозила беженцев из районов боевых действий. Норайр Романович также участвовал в боевых действиях при освобождении Саур-Могилы и Широкино, откуда был комиссован по состоянию здоровья. Но и потом не сидел сложа руки. Помогал сохранять урожай посевных культур военного 2014-го года, разминировать поля, чтобы фермеры могли убрать урожай. Привозил продукты питания в детские учреждения. Вот такая семья – сын за отца, отец за сына.