Щенки борзые, большие и маленькие // Верховный суд обсудил постановление о взятках

Сегодня пленум Верховного суда РФ (ВС) обсудил проект постановления « О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях » (см. файл). Первоначально проект обсуждался на научно-практической конференции 28 марта (см. здесь). С тех пор проект претерпел изменения, однако в нем остался ряд нерешенных проблем и значительное число альтернативных вариантов. В ходе заседания пленума стало очевидно, что разные позиции занимают в том числе Минюст и Генпрокуратура.

Нынешний проект должен прийти на смену постановлению пленума ВС от 10 февраля 2000 г. № 6 « О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе » . Поводом для подготовки нового документа стал антикоррупционный указ президента РФ, изданный в марте прошлого года. Дискуссии вызывают самые разные вопросы, начиная от понятия взятки и субъектов ее получения и кончая сложнейшими проблемами соучастия и посредничества.

Взятка (ст. 290 УК) может быть получена не только в связи с действиями или бездействием должностного лица в пределах его служебной компетенции, но и в связи со способствованием, общим покровительством или попустительством по службе. Отсюда возникает проблема разграничения соучастия и посредничества (ст. 291.1 УК). Профессор юрфака МГУ Павел Яни выступил за то, чтобы избежать попыток сложнейших разграничений, предпринятых в проекте. При этом профессор выступил за то, чтобы взяткой считать « благодарность » , полученную чиновником постфактум за то, что он сделал в силу своих служебных обязанностей. Профессор сослался на советскую практику, признававшую такое вознаграждение взяткой.

Спор возник по поводу того, считать ли взяткой получение должностным лицом вознаграждения, которое он использовал не для собственного блага, а на нужды организации или даже в общественно значимых целях. Пункт 23 проекта предлагает альтернативу: основной текст не считает это взяткой (квалификация возможна в качестве, например, превышения полномочий), а вариант, напротив, считает. Минюст высказался за вариант, предусматривающий квалификацию по статьям о взяточничестве. В ответ заместитель Генпрокурора РФ Сабир Кехлеров рассказал трогательную сказку о том, как глава сельской администрации предоставил вне очереди участок богатому гражданину за вознаграждение, но на вознаграждение построил дорогу и починил крыши сельским ветеранам. « Денег везде не хватает » , — констатировал Сабир Кехлеров, поддерживая основной текст (не взятка).

Позиции Генпрокуратуры и Минюста, впрочем, совпали в отношении п. 10 проекта — оба высказались за основной вариант, при котором получение только части суммы взятки, не дотягивающей до общего крупного или особо крупного размера, должно квалифицироваться как взятка в полном размере. Вариант предлагает рассматривать получение части суммы только как покушение на получение крупной взятки. Против варианта выдвигался, в частности, аргумент о том, что его принятие идет вразрез со сложившейся практикой, и потребуется пересматривать многие приговоры. С основным же текстом коррепондирует п. 11 проекта: если взятка дается в виде услуг имущественного характера, то преступление считается оконченным в момент начала оказания таких услуг. При этом Павел Яни обратил внимание, что применительно ко взяточничеству понятие услуг намного шире предусмотренного в ГК, и ориентироваться на ГК в этой сфере было бы неправильно.

Спор вызвал п. 13 проекта — считать ли оконченным преступление в случае, когда взятка передавалась под контролем оперативников, и ценности сразу же были изъяты. Минюст высказался за вариант, предусматривающий квалификацию в качестве покушения на совершение преступления. Сабир Кехлеров настаивал на основном тексте (оконченное преступление).

Отдельного пункта проекта (п. 26) удостоились « откаты » : при завышении цены товара, закупаемого для госнужд, ответственность наступит и за взятку, и за растрату (ст. 160 УК). Если же цена была рыночной, то только за получение взятки.

Дискуссионным оказался и вопрос о судьбе имущества, переданного либо полученного взяткодателем. Взяткодатель, отмечали выступающие, может за взятку получить, например, муниципальную квартиру или иные имущественные выгоды. Было предложено подумать над разъяснениями, можно ли истребовать это имущество в гражданско-правовом порядке – в частности, на основании ст. 168 и 169 ГК. А вопрос о том, возвращать ли взяткодателю средства, переданные в качестве взятки, нашел отражение в п. 34 проекта. Само по себе освобождение взяткодателя от уголовной ответственности не является основанием возврата ему средств — возврат произойдет либо в случае, когда взятка изначально передавалась под контролем спецслужб, либо в случае, когда была дана в состоянии крайней необходимости.

Свое понимание крайней необходимости изложил Павел Яни. Он рассказал историю бедного крестьянина, у которого глава администрации решил отобрать участок земли и вымогает взятку за право спокойной жизни. Изначально речь идет о вымогательстве, поскольку бедный крестьянин может заявить в правоохранительные органы. Но если бедный крестьянин знает, что заявлять бесполезно — и полиция, и прокурор близко дружат с главой администрации, — то можно говорить о крайней необходимости и в итоге вернуть крестьянину заплаченные деньги.

Не менее сложными оказались проблемы разграничения взяточничества и мошенничества, а также вопросы мошенничества со стороны посредников. По кругу субъектов, говорили участники обсуждения, может возникнуть необходимость расширения числа чиновников за счет должностных лиц наднациональных органов — в частности, структур ЕврАзЭс. А по поводу п. 1 ст. 291.1 УК о посредничестве Сабир Кехлеров вообще предложил выйти с законодательной инициативой: проблема в том, что посредник отвечает лишь при размере взятки свыше 25 тыс. руб. Генпрокуратура обратила внимание на то, что закон, по сути, позволяет неоднократно участвовать в передаче взяток по, например, 20 тыс. руб. « Это справедливо? » — задал риторический вопрос Сабир Кехлеров, считая недопустимым поощрять такие действия.