Р. Малкович: "Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?" Переводы Хайяма на русский язык
– В 1983 году я был в Харьковском университете (это была ведущая организация по моей докторской диссертации), и профессор Яков Евсеевич Гегузин в разговоре коснулся стихов Омара Хайяма. Вернувшись домой, я нашел книжку Хайяма в своей библиотеке. Потом обнаружил еще одну – и стал сравнивать переводы.Хайям – поэт уникальный, очень современный, хотя ни одной стихотворной строчки, написанной его рукой, не сохранилось. И при жизни Хайяма никто даже не обмолвился о том, что он пишет стихи. Он был известен только как великий учёный – математик и астроном. Историк математики А.П. Юшкевич даже выделил два периода: “Алгебра до Хайяма” и “Алгебра Хайяма”. А 33-летний календарь Хайяма (в XI веке) точнее григорианского (XVI века), которым мы пользуемся. Несколько рубаи, позже приписанных Хайяму, впервые появились в рукописях лишь через 28 лет после его смерти. Потом ещё несколько. А через 315 лет на протяжении 10 - 15 лет вдруг появились рукописи, где были уже сотни рубаи Хайяма!
– И все рубаи – точно его?
– Этого не знает никто. Сегодня общее количество хайямовских рубаи зашкаливает за пять тысяч! Но проблема установления авторства, как говорят, атрибуции, не решена:- oдин исследователь полагал, что только 6 рубаи принадлежат Хайяму,- другой – только 12, - третий – 23, - ещё кто-то – 178. Известный французский востоковед XIX века Дармстетер писал, что "не один вольнодумец облегчил своё сердце, выдав собственное рубаи за рубаи Хайяма".
Как считают многие специалисты, хайямовские рубаи (а не рубаи Хайяма!) – это фольклор персидского народа, так сказать, “произведение коллективного перса”.Ни об одном из четверостиший, приписываемых Хайяму, нельзя сказать вполне определённо, что автором их был именно Хайям.Существуют и экстремальные суждения. Так, британский востоковед Элвелл-Саттон писал: «Персидская поэзия, одна из самых богатых поэтических литератур мира, известна Западу в значительной степени благодаря личности автора, не написавшего за свою жизнь ни единого стиха».Представляете себе? Более того, немецкий востоковед Шедер вообще предлагал вычеркнуть имя Хайяма из литературы!Петербургский востоковед В.А. Жуковский ещё в конце XIX века обнаружил одни и те же четверостишия у многих персидских поэтов: у Хафиза, Ибн-Сины, Саади, Руми и других. Он назвал эти четверостишия “странствующими” рубаи.В конце 1940-х годов нашли "самую древнюю рукопись Хайяма, 1207 года", с более чем двумя сотнями рубаи. Оказалось, однако, что рукопись поддельная – это было установлено в Скотланд-Ярде. А рубаи собраны по более поздним рукописям. Кстати, у нас эту рукопись и её перевод издали в 1959 г. (Османов - Х.Н.)
– Хайям многим известен как поэт, славящий вино…
– Оценки его творчества вообще неоднозначны, зачастую диаметрально противоположны. Одни в нём видят атеиста, склонного к грубым наслаждениям, другие – глубоко верующего мудреца, певца высоких стремлений. Можно увидеть в его стихах и воспевание религии, и ироническое к ней отношение. А рубаи о пьянстве можно воспринимать как гедонистическое отношение к жизни, а можно видеть в вине символ единения души с Богом… Таджикский поэт Лоик Шерали писал:Хайям – певец вина? Мы этот вздор всё чащеВыслушивать должны в суждениях людей.Пьян тот, кто не пил из его прекрасной чаши.Кто пил – тот стал трезвее и умней.– Знаете, есть легенда о том, как Хайям написал такое рубаи:Ко мне ворвался Ты, как ураган, Господь,И опрокинул мне с вином стакан, Господь!Я пьянству предаюсь, а Ты творишь бесчинства?Гром разрази меня, коль Ты не пьян, Господь!
Он сочинил эти строки, когда порыв ветра опрокинул стакан с вином. Услышав хулу, Бог наказал Хайяма – его лицо почернело. Но это не остановило поэта. Он тут же сочинил новое рубаи:Кто, живя на земле, не грешил? Отвечай!Ну, а кто не грешил – разве жил? Отвечай!Чем Ты лучше меня, если мне в наказаньеТы ответное зло совершил? Отвечай!По легенде, Хайям вышел в этом споре победителем – и его лицо обрело прежний вид.
- Скажите, чем вам близка философия Хайяма?
– Ну, пожалуй, тем, что мысли в стихах Хайяма очень современны, ничуть не архаичны. Главное у него – философская лирика:Откуда мы пришли ? Куда свой путь вершим?В чём нашей жизни смысл ? Он нам непостижим.Как много чистых душ под колесом лазурнымСгорает в пепел, в прах! А где, скажите, дым?Хайям учит, насколько серьёзно надо относиться к жизни. Ведь что такое “мы”? Мы приходим из бездны – и уходим в бездну. И нам отпущен в этой земной жизни ничтожный отрезок времени. Значит, нужно ценить его и быть очень внимательным к своим поступкам.
Или вот другая мысль, над которой стоит поразмышлять:Судьба коварна – берегись ее,Меча ее смертельно остриё.Коль поднесёт тебе шербета чашу,Остерегись – отравлено питье.Прекрасное четверостишие, не правда ли? Это перевод Вячеслава Микрюкова, переводчика из Самарканда. У иных переводчиков мне импонирует оригинальность перевода, нравятся яркие образы:О юность, я листал твои страницы,но не успел прочесть и насладитьсяи не заметил, как ты прилетелаи как ты улетела, словно птица.Это Виталий Заславский, из Киева. Или вот:В раю, говорят, будет мёд и виноИ гурии будут глазастые. НоНе грех бы разжиться всем этим теперь:Немного пораньше – не всё ли равно? Это В.Зайцев. А вот ещё:Мужи, чьей мудростью был этот мир пленён,В которых светочей познанья видел он,Дороги не нашли из этой ночи тёмной,Посуесловили – и погрузились в сон.Это перевод О.Румера. Кстати, это единственное рубаи, которое я знаю в оригинале.
– Вы что, знаете фарси?
– Ну что вы. Хотя я каждое лето провожу в Средней Азии, был там больше тридцати раз, да и этим летом побывал в Самарканде, Бухаре, Хиве, – но языком фарси или таджикским, который очень близок к фарси, я, к сожалению, не владею. Впрочем, послушайте. Роальд Шлёмович произносит фразу по-таджикски.
– Это пословица: “Логово волка не бывает без костей”. Около тысячи таджикских слов знаю, но, конечно, знания отдельных слов недостаточно – читать стихи на фарси я, увы, не могу. Хотя с русскими переводами могу сравнивать английские и тем более немецкие.
– Что вы можете сказать, сравнивая разные переводы?
– Могу сказать, что вначале переводы выполнялись по правилам русского стихосложения с характерным для него разнообразием размеров и традиционными схемами рифмовки. В большинстве случаев переводчики передавали хайямовские рубаи многословно, стихами в полтора, два, а то и в четыре и более раз длиннее. Писали 6-стишия, 8-, 16- и даже – страшно сказать – 32-стишия, чтобы передать мысль рубаи, выраженную всего в четырёх строках Хайяма. Схемы рифмовки оставались привычными для русского читателя. И лишь с 20-х годов теперь уже прошлого века установилось чёткое правило писать переводы только в форме четверостиший и только по схеме рифмовки, типичной для персидского рубаи.Первым, кто перевёл (стихами) Омара Хайяма, был Василий Львович Величко – это случилось в 1891-м году. С тех пор рубаи Хайяма переводили стихами ещё 77 человек. По количеству переводов рекордсмен – Игорь Голубев, у него их 1306, затем Н.Г. Тенигина – 547, Славку Словенов – 520, Николай Стрижков – 507, Владимир Державин – 494. Кстати, Тенигина и Словенов – наши земляки. Да и не только они! Прекрасные переводы, одни из лучших, у замечательного поэта Глеба Семёнова, у Александра Кушнера. Есть “рекордсмены” и среди четверостиший: одно рубаи переводили 31 раз, другое — 26!
Сравнивая переводы, лучше понимаешь мысли Хайяма. Вот, посмотрите сами:Мы только куклы, вертит нами рок,Не сомневайся в правде этих строк.Нам даст покувыркаться – и запрячетВ ларец небытия, лишь выйдет срок.Это перевод Цецилии Бану. А вот перевод Глеба Семёнова:Мы воистину куклы. Завидный уделУготован нам мастером кукольных дел!На цветущем ковре позабавится намиИ – в сундук, не щадя наших временных тел.В 1930-е годы невероятное внимание привлекли переводы Ивана Тхоржевского. Они были изданы в эмигрантском журнале в Париже, но стали популярны и в СССР. Широко известны переводы Осипа Румера и Леонида Некоры. Оба они – довоенные переводчики. Очень много послевоенных переводчиков – Семён Липкин, Илья Сельвинский, Николай Леонтьев. Я уж не говорю о Владимире Державине, Николае Стрижкове, Глебе Семёнове, Цецилии Бану, Дмитрии Седых.
Но из всех переводчиков Хайяма стоит выделить Германа Плисецкого. (Кстати, это он написал знаменитое стихотворение «Памяти Пастернака». Помните: «Поэты, побочные дети России. ») Фазиль Искандер сказал, что переводы Плисецкого – едва ли не лучшие из всех переводов Омара Хайяма, и с ним, пожалуй, нельзя не согласиться. Помимо Искандера, очень высоко о переводах Плисецкого отзывались Борис Слуцкий – он был официальным рецензентом, Лидия Чуковская, Кайсын Кулиев.
Надо обратить внимание, что разные переводчики использовали и разные стихотворные метры: - Тхоржевский применял 5-стопный ямб, - Сельвинский и И.Голубев – 6-стопный, - Плисецкий – 4-стопный анапест,- а вот Северцев использовал 7-стопный ямб – у него ужасно длинные переводы.Одни переводчики работали с подстрочником, не зная фарси, а другие переводили непосредственно с оригинала – Некора, Румер, Кашеваров, Бану. Знаете, Румер был вообще полиглот – он владел двадцатью шестью языками. Он никогда не переводил с подстрочника – такая вот особенность: сначала изучал язык, а потом переводил. Да и Цецилия Бану – родилась в Киеве, училась на курсах востоковедения, на персидском отделении, отправилась в Среднюю Азию, жила в Самарканде, где настолько освоила таджикскую речь, что работала диктором на радио.