Иран сегодня. Что было и что будет

Проект этот, хотя и был явно тенденциозным, отнюдь не был вовсе нереальным. Цены на нефть тогда быстро росли, а Иран был одним из главных поставщиков нефти на мировом рынке. Экономика Ирана развивалась стремительно. Строились новые заводы, фабрики, мосты, дороги, аэропорты. В Иране появилось свое авиастроительные и автомобилестроительные предприятия. Особенно же быстро развивались химическая и нефтехимическая промышленность. Телефонная сеть в крупных городах Ирана практически не уступала по уровню технического развития телефонным сетям многих стран Западной Европы. Армия Ирана была оснащена весьма современным оружием и являлась одной из сильнейших в регионе. При этом, успехи в экономике обуславливались не только доходами от продажи нефти, но и неуклонным повышением, как общего образовательного уровня населения, так и повышением уровня преподавания в ведущих иранских ВУЗах.

В 1976 году, купаясь в лучах успеха и славы, шах Ирана приказал сменить летоисчисление, которое велось тогда в Иране, как и в большинстве других мусульманских стран, по годам хиджры, и вест летоисчисление не от хиджры, а от основания державы Ахеменидов, превратив 1976 год (1355 год хиджры) в 2505 год.

Навряд ли Ирану удалось бы стать к 2000 году одной из пяти наиболее развитых экономик мира, но войти в первую десятку шансы были. Однако вскоре вектор развития Ирана претерпел серьезнейшие изменения.

При всем притом, что шах поддерживал введение в стране многих европейских порядков и обычаев, шахский режим не был «демократией» в европейском понимании этого слова, сильно отличаясь от монархий Западной Европы. Попытки шаха насадить европейские ценности, поддерживались значительной частью представителей иранской интеллигенции и людей бизнеса, однако встречали непонимание и отторжение ортодоксально настроенного иранского духовенства и большей части простых граждан. Разрыв между проевропейски настроенной, богатеющей, спешившей пользоваться всеми благами западной цивилизации верхушкой иранского общества и подавляющим большинством остальных граждан нарастал. Навязывание шахом европейского образа жизни воспринималось ими, как посягательство на ислам. Европейские же страны, наоборот, постоянно критиковали шаха за недемократичность. Определенную роль в столь яростной критике шахского режима европейскими политиками, наверное, играла и борьба за доступ к иранской нефти. Дело в том, что шах проводил во многом «проамериканский» курс. А западноевропейские нефтяные компании не желали быть на вторых ролях в распределении доходов от столь лакомого пирога, как иранская нефть.

Оппозицию шаху возглавило ортодоксальное иранское духовенство, во главе с аятоллой Хомейни, а страны Западной Европы, критикуя деятельность шахской полиции и спецслужб, стали довольно активно поддерживать деятельность иранской оппозиции. Сейчас все европейские политики дружно критикуют установленный в Иране аятоллой Хомейни режим, но в 1970-х годах британская радиостанция «Би-Би-Си» в своих передачах на персидском языке неоднократно транслировала речи аятоллы Хомейни. Нельзя не вспомнить и о том, что штаб-квартира аятоллы Хомейни в преддверии исламской революции находилась, не в какой-то соседней с Ираном исламской стране, а в столице Франции, Париже. Весьма примечательным было и то, что аятоллу Хомейни, помимо глубоковерующих масс иранского простонародья, поддержали не только прозападные силы, но и преследовавшиеся шахом иранские коммунисты из ориентировавшейся на Советский Союз партии «Туде», посчитавшие, что свержение шаха позволит им усилить свои позиции.

Шаг за шагом шах терял свою опору. Шахская тайная полиция САБАК, созданная с помощью американских и израильских специалистов, имела широкую сеть информаторов и иногда действовала весьма жестко. Эмигранты-монархисты утверждали впоследствии, что в период с 1950 по 1979 год САБАК уничтожила 3700 человек, а противники шаха настаивали, что за это время шахская охранка уничтожила около 200 тысяч человек. Скорее всего, что реальная цифра жертв шахской охранки находилась где-то посередине и составляла от 10 до 30 тысяч человек. Но даже, если верить тому, что за три последние десятилетия шахского правления, шахской тайной полицией было уничтожено 200 тысяч его политических противников, новый режим, установленный после свержения шаха, вскоре сумел быстро превзойти эту цифру.

Весной 1978 года в Иране начались беспорядки, перешедшие кое-где в уличные столкновения демонстрантов с полицией. Демонстранты скандировали проклятия в адрес шаха, а руководили их действиями муллы. Шах к тому времени был серьехно болен и вместо того, чтобы предпринять решительные действия, попытался погасить недовольство, уволив прежнего шефа своей тайной полиции, Нематоллу Нассири, а также сменив прежнего премьер-министра Ирана, Амузагара на более умеренного Джафара Шарифа-Эмами, закрыв «богопротивные» казино, и вернув прежний исламский календарь.

На некоторое время протесты приутихли. Но ненадолго. Осенью протесты развернулись с новой силой. Полиция боялась действовать решительно. А подавление отдельных демонстраций и репрессии по отношению к отдельным, наиболее рьяным противникам режима лишь накаляли настроения в обществе. Страна начала погружаться в хаос. 11 октября 1978 года забастовали все иранские журналисты. Вслед за ними начали забастовку нефтяники и связисты. Бесперебойно работала лишь одна международная линия связи — линия связи с Парижем, откуда аятолла Хомейни слал свои проповеди и распоряжения. Оттуда же, из Западной Европы, шла и большая часть финансирования волны протестов — по приказу Хомейни верные ему муллы обходили бастующих, помогая им деньгами. Для прекращения забастовок шах в декабре 1978 года подписал новый закон о печати, практически отменив цензуру, забастовки прекратились, но критика режима лишь усилилась. 29 декабря 1978 года шах вновь сменил премьер-министра, назначив премьер-министром одного из лидеров умеренной оппозиции Шапура Бахтияра. Однако это была уже агония режима. Видя нерешительность шаха, и чиновничий аппарат, и полиция, и армия с каждым днем проявляли все меньше решительности в наведении порядка. Власть неуклонно перетекала в руки исламской оппозиции.

16 января 1979 года шах Ирана покинул страну, отправившись на лечение заграницу. Как и положено, главу державы проводил до границ страны почетный эскорт из двух звеньев новейших истребителей — часть армии все еще готова была соблюдать верность монархии. Но у монархистов не было лидера, который мог бы сплотить их и повести за собой. А у оппозиции такой лидер был.

1 февраля 1979 года аятолла Хомейни с триумфом возвратился из Парижа в Тегеран, встреченный на аэродроме толпами восторженных поклонников. А еще через десять дней, утром 11 февраля, в Тегеране вспыхнуло народное восстание. Переходящие в бои столкновения продолжались целый день, при этом разагитированные воинские части одна за другой переходили на сторону восставших. К концу дня сторонники шаха вынуждены были сложить оружие, прекратив сопротивление, а 1 уже апреля 1979 года в Иране был проведен национальный референдум, на котором 98,2% граждан проголосовали за учреждение в Иране исламской республики.

Согласно конституции право избирать исполнительную власть в Иране стало принадлежать народу. Но высшая власть в Иране оказалась прерогативой духовенства и пожизненно избираемого духовенством духовного вождя. При этом духовный вождь мог отменить любое решение светских властей.

Процент людей, проголосовавших за учреждение исламской республики, достаточно ясно говорят о том, в насколько «демократических» условиях проводился национальный референдум.