ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД HRW: 150 АКТИВИСТОВ ОСТАЮТСЯ В ТЮРЬМАХ ТАДЖИКИСТАНА

« В 2017 г. в Таджикистане происходило дальнейшее усугубление ситуации с правами человека в условиях эскалации тотального жесткого подавления властями свободы выражения мнений и свободы ассоциации. За решеткой незаслуженно остаются более 150 политических активистов, включая нескольких адвокатов и журналистов, а родственники тех, кто мирно критикует режим из-за границы, подвергаются преследованиям… »

Международная правозащитная организация Human Rights Watch ( HRW ) 18 января опубликовала свой ежегодный доклад о ситуации с правами человека в странах мира под названием «Ежегодный доклад -2018. Популизм: Несостоявшийся триумф?». Часть доклада осввещает ситуацию с правами человека и в Таджикистана. Приводим эту часть доклада Human Rights Watch полностью:

В 2017 г. в Таджикистане происходило дальнейшее усугубление ситуации с правами человека в условиях эскалации тотального жесткого подавления властями свободы выражения мнений и свободы ассоциации, мирной оппозиционной политической деятельности, независимой адвокатуры и неподконтрольной государству религиозной практики.

За решеткой незаслуженно остаются более 150 политических активистов, включая нескольких адвокатов и журналистов, а родственники тех, кто мирно критикует режим из-за границы, подвергаются преследованиям, включая произвольные задержания, угрозы изнасилованием, изъятие паспортов и имущества, а также инспирируемым властями нападки и нападения со стороны «возмущенных граждан».

Серьезной проблемой остаются пытки. С 2016 г. местная неправительственная Коалиция против пыток сообщала по меньшей мере о 90 случаях пыток или недозволенного обращения в местах содержания под стражей. Несмотря на существующий с 2013 г. закон о семейном насилии, юридическая защита пострадавших остается недостаточной, а безнаказанность причинителей насилия по-прежнему является нормой.

Преследования диссидентов и их родственников

После принудительной ликвидации и запрещения деятельности в сентябре 2015 г. ведущей оппозиционной Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) ее члены и их родственники подвергаются произвольному задержанию и лишению свободы, как и лица, связываемые с оппозиционным движением «Группа 24» и другими диссидентскими группами. Оставшиеся в стране родственники политэмигрантов регулярно притесняются.

В декабре 2016 г. пыткам в колонии подвергался один из лидеров ПИВТ Рахматулло Раджаб – в отместку за критическую журналистику его сына Шухрата Рахматулло. В июне 2016 г. Раджаб был осужден на 28 лет на процессе по делу ПИВТ, по которому проходили еще по меньшей мере 12 высокопоставленных партийных функционеров.

В том же месяце сотрудники госбезопасности подвергали притеснениям родственников нескольких активистов, в том числе Вайсиддина Одинаева, которые провели в Праге мирную акцию протеста во время визита в Чехию президента Эмомали Рахмона. Через несколько дней после этого сотрудники госбезопасности забрали 75-летнего деда Одинаева в ОВД в Шахринаве и там в течение пяти часов допрашивали его.

Также в декабре 2016 г. власти отобрали паспорта у матери, дочери и еще нескольких родственников живущей в Варшаве независимой активистки Шабнам Худойдодовой. После того как осенью 2016 г. она приняла участие в Имплементационном совещании ОБСЕ по человеческому измерению ее родственники в Кулябе периодически подвергались угрозам и притеснениям со стороны властей.

В частности, к ним приходили домой, напоминали, что они находятся под наблюдением и что если мать Худойдодовой попытается с 10-летней внучкой выехать из страны, то последнюю «обреют налысо» и отдадут в приют. После вмешательства местных правозащитников родственникам Худойдодовой вернули паспорта, хотя это произошло лишь в ноябре 2017 г.

В январе 2017 г. Саид Зиёев из Кубодиёнского района Хатлонской области был приговорен к семи годам лишения свободы за участие в собрании «Группы 24» в Екатеринбурге в ноябре 2014 г.

В июле органами госбезопасности в семи городах произвольно задерживались и допрашивались родственники по меньшей мере десяти мирных активистов, ранее в том же месяце участвовавших в конференции в Дортмунде (Германия), посвященной 20-летию подписания Соглашения о мире и национальном согласии, которое формально завершило гражданскую войну в Таджикистане. Родственников активистов публично стыдили за действия их близких.

Одним из этих активистов был живущий в Германии адвокат Джамшед Ёров – брат осужденного адвоката-правозащитника Бузургмехра Ёрова. Представители власти явились домой к его оставшейся в Таджикистане жене Дилбар Зухуровой и предупредили, что и ее, и детей посадят, если они попытаются покинуть страну. От Зухуровой также требовали, чтобы она подала на развод, а ее 15-летней дочери угрожали изнасилованием.

Лишение свободы и притеснения адвокатов

С 2014 г. были арестованы или приговорены к лишению свободы по меньшей мере семь адвокатов-правозащитников (Шухрат Кудратов, Фахриддин Зокиров, Бузургмехр Ёров, Джамшед Ёров, Нуриддин Махкамов, Дильбар Дододжонова, Файзинисо Вохидова), а также сыновья умершего адвоката Исхока Табарова Фируз и Далер Табаровы.

В мае 2017 г. Файзинисо Вохидову не выпустили из страны. Перед этим она публично осудила тюремные приговоры Нуриддину Махкамову и Бузургмехру Ёрову.

В октябре 2016 г. Махкамов и Ёров были приговорены по политически мотивированным обвинениям к 21 и 23 годам соответственно. В 2017 г. Ёрову добавили два года, инкриминировав ему оскорбление представителя власти и неуважение к суду за то, что на суде он процитировал рубаи классика ирано-таджикской поэзии Омара Хайяма. На момент подготовки этого обзора прокуратура запрашивала для Ёрова еще до пяти лет по обвинениям в мошенничестве и «оскорблении Президента». В итоге общий срок заключения может составить до 30 лет.

Адвокат Шухрат Кудратов остается за решеткой, хотя власти обещали выпустить его в конце 2016 г. Он был осужден в 2015 г. – после того, как защищал осужденного оппозиционера Зайда Саидова.

Свобода СМИ

За последний год по меньшей мере 20 журналистов уехали из страны, опасаясь преследований за свою профессиональную деятельность. Малейшая критика власти в Таджикистане чревата притеснениями и запугиваниями. В стране нарастает культ личности Эмомали Рахмона, и упоминания его самого и его семьи в прессе все более жестко регламентируются. С апреля 2017 г. СМИ законодательно обязаны именовать его только полным титулом «Основатель мира и национального единства – Лидер нации, Президент Республики Таджикистан Его Превосходительство Эмомали Рахмон».

В декабре 2016 г. власти отменили принятое незадолго до этого решение об отказе в аккредитации шести журналистам таджикской службы Радио Свобода, сообщившей о назначении третьей дочери президента заместителем начальника управления международных организаций МИД Таджикистана.

В июле парламент поддержал поправки в законодательство, позволяющие спецслужбам отслеживать онлайновую активность граждан, посредством фиксации обмена сообщениями и комментариев в соцсетях. Заходящие на «нежелательные» сайты граждане подвергаются слежке, штрафам и задержанию. Понятие «нежелательного сайта» в законе не раскрывается. На протяжении ряда лет власти блокируют доступ к популярным соцсетям, включая ВКонтакте, Facebook и YouTube . При этом официально блокировка не признается, хотя провайдеры неоднократно подтверждали получение такого рода указаний.

В марте Министерство культуры объявило, что теперь ввозить и вывозить любые книги из страны можно только при наличии письменного разрешения – вне зависимости от того, на каком языке они изданы. При пресечении границы необходимо заполнить заявление, указав «название книги, язык, место издания и имя автора, количество экземпляров и страну, куда ввозят или откуда вывозят эту литературу». У Комитета по делам религии и Министерства внутренних дел Таджикистана существуют свои списки запрещенных для ввоза в страну книг. В частности, под запретом оказались все религиозные книги и колдовская литература.

Свобода выражения религиозных убеждений

В августе, в развитие многолетней кампании по ужесточению государственного контроля за религиозной практикой, были приняты поправки в законодательство, обязывающие граждан «придерживаться традиционной национальной одежды». Соответствующий закон не предусматривает санкций, однако, как представляется, преследует цель исключить ношение женщинами хиджаба. Это сопровождалось целенаправленными мероприятиями на улицах Душанбе и других городов, когда представители Госкомитета по делам женщин и семьи останавливали женщин в хиджабе и рекомендовали им сменить его на традиционный таджикский головной платок, который не закрывает шею.

В 2017 г. власти также установили во многих мечетях камеры наблюдения; мужчины с длинной бородой подвергались притеснениям и запугиваниям, в ряде случаев дело доходило до принудительного бритья.

В июле протестантского пастора Бахрома Холматова приговорили к трем годам лишения свободы за то, что он «пел экстремистские песни в церкви и таким образом разжигал религиозную ненависть». В церкви Холматова и в соседних приходах Согдийской области прошли милицейские рейды, во время которых верующие подвергались притеснениям и побоям. Холматов был арестован в апреле и тайно содержался под стражей. Никаких мер в отношении причастных к нарушениям должностных лиц не принималось.

Ключевые международные акторы

В сентябре официальная делегация Таджикистана бойкотировала ежегодное Имплементационное совещание ОБСЕ по человеческому измерению, сославшись на присутствие там политических активистов, которых в Душанбе считают «террористами». Перед этим на протяжении 2017 года таджикские власти притесняли родственников активистов, принимавших участие в Имплементационном совещании ОБСЕ в 2016 г.

С 1 июля ОБСЕ понизило статус своего присутствия в Таджикистане с полноценной миссии до программного офиса. Как считается, это стало следствием недовольства Душанбе составом участников Имплементационного совещания 2016 г. В результате были закрыты пять полевых офисов, и единственным мониторинговым центром ОБСЕ в стране остался офис в Душанбе. Американская делегация в ОБСЕ выразила сожаление в связи с этим, подчеркнув важность полевых миссий, оказывающих весомую поддержку принимающему государству и способствующих открытому диалогу между властями и гражданским обществом.

По итогам своего июньского посещения Таджикистана спецдокладчик ООН по вопросу о праве на свободу мнений и их выражения Дэвид Кайе выразил обеспокоенность в связи с подавлением независимых СМИ, свободы выражения религиозных убеждений и оппозиционных голосов, особенно членов ПИВТ. Он призвал правительство полностью отменить уголовную ответственность за диффамацию, сделать регламентирующие деятельность НПО нормы прозрачными и беспристрастными, а также освободить всех несправедливо лишенных свободы политических активистов, адвокатов и журналистов.

Американская Комиссия по свободе религии в зарубежных странах в своем ежегодном докладе в очередной раз отнесла Таджикистан к числу стран, вызывающих особую озабоченность, и призвала Душанбе провести «серьезную реформу законодательства, прекратить милицейские рейды, освободить заключенных и обеспечить больший доступ к зарубежным единоверцам».

В ходе своего июньского турне по Центральной Азии генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш публично не озвучивал прямых ожиданий реформ в области прав человека, сосредоточившись на обсуждении проблемы изменения климата и антинаркотических инициатив. Он объявил, что ООН будет помогать Таджикистану в выполнении рекомендаций Совета по правам человека.

Tajikistan’s human rights record worsened further in 2017, as authorities deepened a severe, widespread crackdown on free expression and association, peaceful political opposition activity, the independent legal profession, and the independent exercise of religious faith.

Well over 150 political activists, including a number of lawyers and journalists, remain unjustly jailed, and the relatives of dissidents who peacefully criticize the government from outside the country are subjected to violent retaliation orchestrated by authorities, including arbitrary detention, threats of rape, confiscation of passports and property, and vigilante justice at the hands of sometimes-violent mobs.

Torture remains a serious concern. Since 2016, the Coalition against Torture, a collection of Tajik rights groups, has reported at least 90 instances of torture or ill-treatment in detention. Although a law on domestic violence has been in place since 2013, legal protections for victims remain insufficient and impunity for perpetrators of domestic violence continues as the norm.

Harassment of Dissidents and Dissidents’ Families

Since mid-September 2015, following the forced closure of Tajikistan’s leading opposition party, the Islamic Renaissance Party of Tajikistan (IRPT), authorities have subjected party members and their relatives to arbitrary detention and imprisonment, in addition to persons associated with the opposition movement Group 24 and other critical groups. Authorities regularly harass relatives of critics living abroad.

In December 2016, prison officials tortured imprisoned IRPT activist Rahmatulloi Rajab in retaliation for the critical journalistic work of his son Shukhrati Rahmatullo. Rajab was sentenced to 28 years in prison in June 2016, alongside at least 12 other high-ranking IRPT officials.

The same month, Tajik security officials harassed the relatives of several peaceful protestors, including Vaisiddin Odinaev, who were demonstrating in Prague during President Rahmon’s official visit with Czech president Milos Zeman. A few days after the demonstrations in Prague, security service officers in Tajikistan forcibly took Odinaev’s 75-year-old grandfather to the Shahrinav district police station and interrogated him for five hours.

Also in December 2016, authorities confiscated the passports of the mother, daughter, and several relatives of Shabnam Khudoydodova, an independent activist living in Warsaw. Since late 2016, every few months following Khudoydodova’s participation in the 2016 Organization for Security and Co-operation in Europe Human Dimension Implementation Meeting (OSCE/HDIM), a human rights conference, authorities have regularly threatened and harassed Khudoydodova’s relatives in Kulob.

Their intimidation includes visiting their home to remind them they are under surveillance and threatening that if Khudoydodova’s mother attempts to leave the country with Khudoydodova’s 10-year-old daughter authorities will "shave her bald” and place her in a state orphanage. Following the intervention of local human rights defenders, authorities returned the passports only in November 2017, holding them for almost a year.

In January 2017, Said Ziyoyev, a resident of the Qubodiyon district in Khatlon province, was sentenced to seven years in jail for participating in a Group 24 meeting in the Russian city of Yekaterinburg in November 2014.

In July, security service officers in seven cities across Tajikistan arbitrarily detained and interrogated the relatives of at least ten peaceful activists who, earlier that month, had attended a conference in Dortmund, Germany commemorating the signing of the peace accords that formally ended Tajikistan’s civil war. Authorities retaliated against the activists’ relatives, publicly shaming them for their family members’ activism.

One of the opposition activists was Jamshed Yorov, Germany-based lawyer and brother of jailed human rights lawyer Buzurgmehr Yorov. Tajik authorities visited his family home in Tajikistan and informed Jamshed’s wife, Dilbar Zuhurova, that she and her children would be imprisoned if they tried to leave the country. Officers also pressured Zuhurova to divorce Yorov, and threatened to rape Zuhurova’s 15-year-old daughter.

Imprisonment and Harassment of Lawyers

Since 2014, authorities have arrested or imprisoned at least seven human rights lawyers: Shukhrat Kudratov, Fakhriddin Zokirov, Buzurgmehr Yorov, Jamshed Yorov, Nuriddin Makhkamov, Dilbar Dodojonova, Fayzinisso Vohidova, and two sons of deceased lawyer Ishoq Tabarov, Firuz Tabarov and Daler Tabarov.

In May 2017, authorities barred Fayzinisso Vohidova from leaving the country and threatened her with a criminal case. Before the ban, Vohidova had publicly criticized the imprisonment ofMakhkamov and Yorov.

In October 2016, the government jailed Nurridin Makhkamov and Buzurgmehr Yorov on politically motivated charges, to 21 and 23 years’ imprisonment, respectively. In 2017, in two additional trials, authorities extended Yorov’s prison sentence by two years for insulting a government official, and again for citing a stanza of the 11th century Persian poet Omar Khayyam, during his own trial.

At time of writing, prosecutors were seeking Yorov’s imprisonment for up to five more years in relation to additional charges of fraud and "insulting the president,” increasing Yorov’s total possible jail term from 25 to 30 years.

Lawyer Shukhrat Kudratov remains behind bars despite promises by authorities to release him in late 2016. Kudratov was initially imprisoned in 2015 after acting as defense counsel for opposition figure Zayd Saidov.

Freedom of Media

Over the past year, at least 20 journalists have fled the country, fearing persecution for their professional activities. Journalists perceived to be critical of the government are subjected to harassment and intimidation. As a cult of personality around President Rahmon has risen, journalists are subjected to ever stricter provisions regarding the way they must refer to him and his family. As of April 2017, a new law mandates that all media must refer to Rahmon as "The Founder of Peace and National Unity, Leader of the Nation, President of the Republic of Tajikistan, His Excellency Emomali Rahmon.”

In December2016, authorities reversed a decision made weeks earlier to deny the accreditation of six Radio Ozodi journalists, a US government-supported station, after the radio station reported that Rahmon’s third daughter had been appointed a deputy head of the foreign ministry’s international organizations department.

In July, parliament passed amendments allowing security services to monitor individuals’ online activities, including by keeping records of mobile messages and social media comments. Citizens who visit "undesirable” websites are subject to surveillance, fines, and detention. The legislation does not define what qualifies as an "undesirable website.” For several years, the government has blocked access to popular social media sites, including VKontakte, Facebook, and YouTube. Authorities denied initiating blocks, despite multiple reports by internet service providers confirming government orders to censor websites.

In March, Tajikistan’s Culture Ministry announced that books may not be brought into or taken out of the country without written approval, regardless of the language of the texts. Travelers are required to fill out an application "citing the name of the books, stating their language, the place of publication (and) the name of the authors…” Tajikistan's State Religious Affairs Committee and Interior Ministry have compiled a blacklist of banned books, most religious in nature, but also including books of spells.

Freedom of Religious Expression

In August, continuing a multi-year campaign of strict control of religious practices, authorities introduced a new law urging citizens to "stick to traditional and national dress.” While carrying no penalties, the law appears to specifically discourage women from wearing the Islamic hijab, and was accompanied by a campaign in the streets of the capital, Dushanbe, and other cities during which members of the State Women’s Committee stopped women from wearing the hijab on the street, and urged them to replace it with the traditional Tajik scarf, in which the neck is left uncovered.

Also in 2017, authorities installed surveillance cameras in numerous mosques and subjected men wearing long beards to harassment and intimidation, in some cases forcibly shaving their beards.

In July, Protestant Pastor Bakhrom Kholmatov was sentenced to three years in prison for "singing extremist songs in church and so inciting ‘religious hatred.’” Authorities raided Kholmatov’s church and neighboring affiliate churches in Sughd, harassing and beating church members. Kholmatov was previously arrested in April and kept in secret police custody. No action has been taken to investigate or prosecute the officials involved.

Key International Actors

In September, the Tajik government did not attend the OSCE/HDIM, a longstanding human rights conference attended by governments and civil society activists, citing the participation of political activists the government believes are "terrorists.” The decision to boycott the conference followed a year of Tajik authorities harassing the relatives of the activists who attended the 2016 HDIM.

As of July 1, the OSCE downgraded its presence in Tajikistan from a full-fledged mission to a Program Office. The restricted mandate, believed to be a result of the Tajik government’s protests about the 2016 HDIM, led to the disbanding of five OSCE field offices, leaving the Dushanbe office as the sole OSCE monitoring mechanism in the country. The US Mission to the OSCE expressed dismay, emphasizing that field operations provide invaluable support to their host countries and facilitate open dialogue between the government and civil society.

Following a country visit to Tajikistan in June, the UN special rapporteur on the right to freedom of expression David Kaye expressed concern regarding the government’s repression of independent media, religious expression, and opposition voices, particularly those of detained IRPT members. Kaye urged the government to fully decriminalize defamation, make regulations regarding the operation of NGOs transparent and fair, and release all unlawfully imprisoned political activists, lawyers, and journalists.

In its annual report, the US Commission on International Religious Freedom (USCIRF) once again designated Tajikistan as a "country of particular concern” with respect to religious freedom, and called on Tajikistan to achieve "major legal reform, an end to police raids, prisoner releases, and greater access to foreign coreligionists.”

During his Central Asia tour in June, UN Secretary-General António Guterres traveled to Dushanbe, but failed to publicly articulate clear expectations for reform on human rights issues. Guterres mainly engaged with Tajik officials regarding climate change and anti-drug initiatives. He announced that the UN would help Tajikistan implement recommendations by the UN Human Rights Council.