Продолжение работы Евгении Вуль

Театр Коляды частный, работающий на самоокупаемость. Он не способен иметь лицо художника-затворника. Одна из его основных задач – привлекать разного зрителя. Сюда приходят люди с разным вкусом, с разными запросами и ожиданиями. И всех надо накормить. И способность накормить разного зрителя есть показатель живучести театра. От целевой аудитории зависит эстетика спектакля.Раз в год название театра служит ему рекламой. "Говорят, что был когда-то болван Коляда, которого принимали за бога" . Коляда – языческий праздник, связанный с днем зимнего солнцестояния. На колядки детей ведут в этот театр, ну и не только на колядки, театр известен в городе своими детскими спектаклями. Их любят актеры и дети. Инсценировки сказок пишет Коляда – это отдельная статья доходов. Через задание "написать сказку" проходят многие ученики-драматурги. И многие ученики-актеры выходить на сцену перед зрителем начинают в детских спектаклях. С одной стороны просто: чувство яркое, чистое, максимум три оттенка. Это не Гамлета сыграть, время спектакля - максимум час. С другой стороны – детскую аудиторию не обманешь и ответственности гораздо больше - театр прославлен в городе детскими представлениями. В театре идет спектакль "Золоченые лбы" – пьеса Ярославы Пулинович по мотивам сказок Бориса Шергина. Для детей она чистая и яркая по настроению, а взрослых увлечет философская сторона сказки. Вокруг детских представлений создается атмосфера чуда: холл театра дает возможность разгуляться фантазии и уже почувствовать себя в декорации. При выходе из театра можно привязать на ветку куста ленточку и загадать желание, а дальше стоит "Колядаскоп". Это кабинка-домик с закрытой шторкой, перед ним табуретка. За шторкой небольшая щель через которую можно пообщаться с медвежонком (это кукла-перчатка), ему можно пожаловаться, рассказать тайну или просто историю, что-то спросить, а на прощание он подарит серебряную звезду, вырезанную из конфетного фантика, которую можно принести домой, положить под подушку и загадать желание. Рядом с домиком стоит человек. Вот ты вроде бы взрослый, а все равно спросишь: "что там?", он ответит: "загляни". А там очень, очень хороший медведь от которого не хочется отрываться. «Коляда», по сути, становится брендом: Коляда-драматург, Коляда-театр, фестиваль спектаклей по пьесам Коляды Коляда-plays, Проекты Колядаскоп-театр и Коляда-суп. Всё, к чему Николай Владимирович прикладывает руку, получает приставку в виде его фамилии. Вместо трех звонков – песенка «Пусть всегда будет солнце». А история – почти анекдот: в одном из интервью Коляда назвал себя Солнцем Русской Драматургии. В шутку. А потом и пошло и поехало. В «шутливом» настроении Коляда может прибывать долго и жестоко. Язвительная шутка, горькая, добрая, глупая, цепляющая или шутка-катастрофа для окружающих. Факт рождает повод, актеры предложили сделать звонки в виде песенки. А обращение к зрителю зачитывает ребенок: «Уважаемые мамы и папы, тети и дяди! Вы пришли в театр! Пожалуйста, на время спектакля, выключите свои пейджеры и сотовые телефоны. Ваш Коляда-театр». Все это очень мило. На титульном листе сборников пьес значится СРД, как знак издательства. Для своих, он и есть солнце – и кормит, и греет, и заставляет пробудиться, и дает шанс быть счастливым.Коляда – создатель уральской школы драматургии и организатор конкурса драматургов "Евразия". Многие новодрамовцы выпорхнули из этого гнезда, кто учился у Коляды, кто громко прозвучал на конкурсе: Василий Сигарев, Ярослава Пулинович, Анна Богачева, Александр Архипов, Олег Богаев; Михаил Дурненков, Константин Костенко, Анна Яблонская. Коляда учит драматургов быть "текстовиками для театра". Что не существует понятия пьесы, текст не закончен, пока не поставлен. Сам же, по возможности их ставит. Но это по стране и в обеих столицах эти пьесы популярны, а в Екатеринбурге с ними беда: зрителя кнутом не загонишь на постановки пьес учеников Коляды. Даже устанавливая чисто символическую цену на билеты. А зачем? Есть комедии, есть классика. В 2008 году Николай Коляда поставил спектакль на сцене кукольного театра. "Башмачкин" пьеса, написанная Олегом Богаевым, продолжение гоголевской "Шинели". Акакий Акакиевич уже умерший, но привязанный к этому миру бредит по своей шинели. Она бродит по Петербургу, зовет его и мстит всем, кто виноват в смерти хозяина. Шинель - девушка. Город – персонаж недоброжелательный, заставляющий чувствовать одиночество резко, как пронизывающий Петербургский ветер. Белые простыни – снег, саван. В этом спектакле Башмачкина играл Олег Ягодин, все остальные образы были куклами, тенями, звуками. Персонажи – рваные, жеванные, скомканные кусочки материи. Они часть города, сухая белая масса. Фигуры длинные, в человеческий рост, руки – кисти актеров в белых перчатках, а тела нет – простынка висит. Шинели множились, представали то в человеческий рост, то совсем крошечными. Одинокая: "Башмааачкииин" – как отзвук ветра, как потерянный ребенок много, много раз звала. Тени, лица, проступающие через ткань; ящики, выдвигающиеся прямо из тела портного. Всё это напоминает скомканные в агонии простыни. И отправляет к детским страхам угрожающе смотрящей на тебя скомканной груды тряпок. Тема духовной связи предмета и человека прослеживается и в драматическом театре Коляды. С вещью, по примеру кукольников, работают, как с носителем образа, а не как с вещью, означающей саму себя.

Комедия Коляды – сценическое произведение не далеко ушедшее от драматургического первоисточника. Фактически сценарии. Текст пропитан остроумием слова. Монологи не требуют интерпретаций ни от читателя, ни от актера, ни от зрителя. Их сценическое воплощение насыщено песнями и плясками. Здесь торгуют кониной. Побасенка на основе реальных событий.Предложили как-то раз труппе читку сомнительной пьесы, за условное вознаграждение. А в то время в театре шли репетиции Лира. Ну и стали они играть пространные стихотворные реплики в декорациях и костюмах "Короля Лира". Хороводы водили. Ну зритель и выполнил всю режиссерскую работу: сам взял, да и связал причудливым образом не относящиеся друг к другу декорации, текст, костюмы и родил интересные ему смыслы. Все остались довольны. А Коляда и по сей день кричит на актеров: "Сейчас за тебя играет костюм, говори мысль".Утренник – всегдашний элемент эстетики театра. Зрительские ряды начинаются с нулевого – ряда, не являющимся местом для созерцания спектакля. Ряд для задир, смельчаков и для тех, кому не досталось места подальше. Билеты не продаются. Зрителей здесь обольют водой, забрызгают грязью, накормят конфетами или жареной картошкой, и вытащат плясать."Зеркало сцены" активно используют как границу. Например, в "Борисе Годунове", как линию боя между Литвой и Россией. Россия – зал.В репертуаре театра есть новогодний спектакль-хит "Группа Ликования". Он идет весь год, но в конце декабря для него устраивают мини театральный сезон и играют несколько вечеров подряд. Место действия – детский сад ночью, где на следующий день актриса-охранница должна играть новогоднюю ёлку. Антрепризный расклад: две влюбленные пары, обе комические, жонглируют партнерами. Спектакль салат: с ментами на конях-палках, задушевно поющих "выйду ночью в поле с конем", с подарками, портретами-иконами президентов нашей великой родины протертыми от пыли поцелованно-оплёваными, с баком картошки в холодной воде. Спектакль "Курица" начинается с "показа мод", где наряды – типажи провинциальных детишек девяностых. Инфантильная размалёванная сексуальность в дешевых спортивных костюмах с чупо-чупсом в надутых губках, намазанных розовым блеском. С двух сторон от груды сидячей колонны маленьких зелено-голубых одноглазых плюшевых свинок детсадовские стульчики. А про спектакль: Много орут. Хорошие актеры играют плохих актеров, которые играют хорошие пьесы в постановках плохих режиссеров. А вообще про людей, рутину и одиночество.Комедии Коляды для несчастливых женщин немножко в возрасте, которые едят майонез, и лелеют в себе сентиментальность, и включают телевизор, как только приходят домой. Герои – бедные люди, которые никогда не видели счастья, которые всю жизнь вращались в мелкой суете, в пошлости, обыденности и попсе. Жалкие люди, потому что они осознают всё это. Разаляписто, много танцев и блесток. Вот и получается формула Коляды: "И больно и грустно и одиноко и, вместе с тем смешно".

Драмы Коляды – отдохновение актерам. Тихие, глубокие. Кардинально отличающиеся по пространству от всех других спектаклей. В Екатеринбурге постановки драм не пользуются популярностью. Полный провал окупаемости: половина билетов не продана, четверть зала приглашенных. Спектакли сумрачные и сложные. Болезненные. Полезность их для репертуара стоит под большим вопросом. Коляда интерпретатор и режиссер собственных драм. Он производит отбор из материала пьесы, сообщает новую структуру, иные средства выразительности. А значит, пьеса остается более насыщенной материалом, чем постановка. Спектакли "Землемер" и "Букет" не являются хитами, а значит не провозятся на гастроли. Местный зритель, если хочет увидеть что-то сложное и глубокое, как правило идет на Шекспира. "Землемер" - экзистенциальная драма. За внешним фасадом жизни "на дне", грязного темного дома и его обитателей, плетутся мифы. Образ дома, подвешенного на нити электрического провода к небу. Истекающая соком береза, дарующая жизнь. Мост, как переправа в смерть, и стекающиеся к нему утопленницы. Библиотека, бьющая током. Люди, равные перед смертью. Мертвые птицы. Герой Алексей - выкидыш жизни. Почти сразу нам становится не важно кем он был и как попал в этот дом на краю мира. Там, у него были социальные богатства, к которым своими желаниями-щупальцами тянутся местные обитатели. Там не было счастья. И здесь счастья не будет. Но придет осознание. Это последнее пристанище чтобы подготовится к долгому пути. "Тут с грязюкой перемешаешься и грязюкой станешь, землёй станешь. горе мне, меня убивает этот уровень!" Земля предстает в двойном аспекте: грязное, самое низкое, а с другой стороны земля - первооснова. Зеленый лук – витамины для бедных. "Кошка-копилка, девка-дурилка, кошка-копилка, кораблю крутилка! Разбилась копилка! Прощай, милка! Разлилось молоко! Bonne chance! Ca va! Un bijou!" – рефреном через весь спектакль слова Землемера. Потусторонние персонажи часто ходят по подмосткам театра Коляды. Призрак отца Гамлета приводит в порядок обломки искусства – размноженные поруганные Джоконды и Незнакомки. В "Букете" в Группе унифицированных временем туристов высокий мальчик в рыжем клоунском парике разливает на стол жидкость, поджигает её, тонко хихикая. "Цветочки для умерших" – лейтмотив "Трамвая Желание": некто, индеец с перьями на голове с американским флагом в руках, в конце воплотиться в доктора, который уведет Бланш в больницу. Землемер - проводник на пути к свободе – время, меняющее землю . Свет закончился. Электричества больше не будет. Сценическое освещение становится местным, не удобным. Почти ничего не видно. Тени, звуки. Спектакль на физическом уровне захватил зал. Землемер-рабочий, лишенный мистицизма, ходит с фонарем, засвечивая глаза. Его фигура еле угадывается за бьющим светом. Совы-вороны-собаки-ласточки мертвые. Люди уходят по одиночке. Тряпки свисают марлевые. Темно. Вода течет. Постоянно по желобу в корыто. Вода цвета редиски, марганцовкой подкрашенная.

Красота в театре Коляды понятие двуликое и особенное."Какая прелесть, какая гадость блестючая невозможно". Ошметок эстетики уорхоловских банок, купленных на провинциальном китайском рынке. Постановка Коляды собственной драмы "Амиго". Захламленная квартира. На матрасе здесь спят и это комната, которая в мечтах героини должна стать музеем. Её продали, но даже уезжая, не хотят отпускать, мечтая о её будущем, вспоминая прошлое. Жизненные захоронения на фоне огромного, во всю стену, лоскутного ковра с павлином. К тексту пьесы павлины не имеют никакого отношения. Павлины - стремление к красивому и шикарному. И наглядный аналог – пошлое и оборванное. "Мальчики-пекари" – внесценические персонажи, идеалы фантомы. А на сцене – воплощение грации, породы и сдержанности; торжественно выносят в лотках павлинов. Это маленькие игрушки, работающие от батарейки. К концу спектакля ими заполняют весь пол сцены. Они пищат, мигают красными глазами, раскладывают пластиковые хвосты с настоящими павлиньими перьями на концах. Один экземпляр - безвкусен. Но сотня мигающих в темноте игрушек – торжество соц-арта. Фрактал общественно-попсового штампа. В "Гамлете" размноженные постеры "Джоконды", "Незнакомки", "Мишек" заполняют стены и подножия их. "Искусство" поглощают: целуют и трахают. "Ах картошечка картошка – пионеров идеал. Уходите на фиг мухи, уходите навсегда" – современный постмодернизм, как выражается Николай Владимирович. Китайское платье крашенное узлами, фраза-присказка у героев пьес, банки китикета, ковры-иконы, бюстики писателей, павлиньи хвосты, зеленые одноглазые свинки – всё это стеклышки да камушки в калейдоскопе. И каждая картинка – спектакль. Приодеть, принарядить и себя и среду обитания. Почему красиво блестючее? Почему красиво пищащее? Привкус иронии и отчасти неизбывное ощущение России. Бедность, грязь, которые не расчищают, а прикрывают красивеньким.

Другая красота – открытие глубоко стихийного, внутренного. Гамлет на кладбище собирает кости. Не человеческие - звериные. Стоя на четвереньках, выкладывает из них крест. Покачивается. Всё тело – маятник между животным желанием набросится на них, и человеческим - отодвинуться. И здесь волной, выкатывающейся из недр тела, подобно не переваренному куску человечины, вываливается монолог "Быть или не быть".

Шаманят. Строят алтари. Поют песни. Пляшут ритуальные танцы. В "Букете" герои на полу выстраивают от центра в стороны граненые стаканы кругом, а затем и сервизные тарелки. Кругом садятся, ходят, песни поют. Два мотива - шумящий и тихий. Поют. Ходят. Садятся. Вода льется сверху, с потолка в стаканы. Выпросили. Погребение Гамлета старшего. В центр в кучу на могилу стаскивают банки, хлам рассыпанный. Накрывают огромной черной ванной. Коврами укутывают. Картины притаскивают. В хоровод собираются. Движение бросками по кругу приземисто-скользящее. Пунктиром – прыжки на месте, юбки плюшевые с захлестом туда-сюда брякаются. Музыка экстатическая, все набирающая темп, с песнопениями. Свет снизу. Тела схлестываются со своими тенями. Ухают. Воды вызывают. Вода – бросились напиться. Но вода для королей. Обряд отплясали, завершили – растащили подношенье. Эта же ванна становится алтарем для принятия власти. Голый король пятки в зал топорщит. Его супруга не лишена подобострастия. Алая юбка под грудью начинается, спадает по круглому упругому животу. В руках куриные лапки. Толпа. Ритуальные танцы. Ритм – пульс. Пространство закручивают.

Массовка - странное слово для современного театра. В этом театре главные герои, не занятые непосредственно в сцене, тоже массовка. С одной стороны это претворение в жизнь принципа "сегодня ты Гамлет, завтра – шаги за сценой", только ещё более обостренный: в этой сцене ты Гамлет, а в следующей, тебя нет по пьесе, и ты шаги. Масса создает единый ритм спектакля, более ощутимый, чем способен создать один человек. Они же декорации. Место действия толпа носит на себе в качестве реквизита, тряпок, атмосферы. Массовка – всегда феерия, дух спектакля. Танцуют: два прихлопа, три притопа. Не танцуют, а шаманят. "Танцуют" – это слуга, зовущий Гамлета на дуэль с Лаэртом со своим номером-пародией на балеруна. Все вместе шаманят, рычат, слова заменяются животными хрипами-стонами. Поют, вдыхая вместе, как хором в караоке – есть хорошие голоса, но это не важно. Важно - вместе. Ярко.

Множество, жаждущее праздника. Упоенно. Подобно животным тварям. В "Гамлете" дети царства клавдиева – звери. В "Короле Лире" – свора зубастых утят. В "Борисе Годунове" - готовый биться головой об пол, то с горя, то на радостях великий народ. В "Букете" - общество, меняющее принципы за день. В "Трамвае Желание" массовка - безлицее карнавальное месиво блестючих детей трущоб. Яркая, цветом залитая сцена, и за центральной дверью монохромный провал. В нем грудятся тела вытянутые в струну. Прыгают. Энергия секса. В венецианских масках. Пружинят. Они как поршни механизма. Пространство в разноцветной тюли. Индеец зовет своих мертвецов. Стенли Ковальски, поляк , считающий себя Американским Парнем и к тому же вожаком стаи. На территорию его берлоги залетает муха Бланш, которую здесь уничтожают, посчитав её более грязной, чем окружающая среда. Она такая изнеженная поэтическая страдающая душа, похожая на воздушный зефирный торт. Её имя, в исполнении Ковальски звучит отборным матерком: БЛЯНШ! Он - простой парень чотко живущий по понятиям. У каждого свои манеры изворачиваться. Оба несносно омерзительны. Компания Стенли – пролетарии, играющие в покер. Это целое представление для собственного эго. Они в трусах расцветки американского флага, ботинках и шляпах. Их глаза накрашены, губы бордовые. Волосы Стенли "укладывает" слюной вместо лака. Яйца свои проветривает, чтоб не спрели: необходима профилактика. Proletarius – от латинского "производящий потомство" – т.е. гражданин, который служит государству только тем, что имеет детей. И это действие перерастает в некую гордость. И чем больше знаков американизма, тем глубже нас макают носом в родную матушку землю расхоженную и раздолбанную. За фасадом театра, по городу Ёбургу едут в маршрутах Реальные Парни. Развалившись на сидениях, пошире расставив ноги, они говорят по телефону. Они создают видимость жизни похожей на сценарии Дома-2. Свои понятия о чистоте. Поклонники прямоты высказываний. Ах да, Настоящие Мужики - гомофобы. "Просто простой человек — это самые страшные люди на самом деле". Люди, творящие в Екатеринбурге – провинциалы по убеждению. Они говорят о свободе, запахе, о соли города. А город анти-гламурный, любящий правду какую-то простую . Свободный и бедный. Для творчества литературного и театрального здесь поля не паханные и простор невиданный. Локтями выбивать себе пространство не надо, а то, что необходимо достать можно. У Коляды, как и его воспитанников отсутствует "народность на расстоянии". Тем не менее они читают написанное и слышат время и пространство вокруг. В противном случае было бы невозможно рождение драматургической и актерской школ. Режиссеров Коляда не воспитывает, потому что живет по принципу "Я есмь всё здесь". Он занимает те пространства, которые может занять и конкурентов у него быть не может. Совершенно не волнует,что пишут газеты,самое главное,что читаю их я.

Лёгкий на ногу,черноволосый,вечно ваш,свой навсегда,свой навсегда.

Меня даже пол не волнует,я прямо с кровати в валенки — прыг!Я отдаю отчёт,я полностью отдаю отчёт.

Вот тут холодильник,гардины,шторы,рядом пепельница,вот газета.Я отдаю отчёт,я полностью отдаю отчёт.Я дежурный,я человек.

Лир. Коляда – хороший актер.

Это история не про короля. Лир – старый человек, по-детски своенравный, упрямый и наивный. Покинутый. Птичье королевство Лира. Из металлических корыт выстроен подиум. Лир, за ним дочери по старшинству, дефилируют под ликование толпы придворных. На каждой руке по утке-пищалке, высовывающей язык на кряканье. Это государство веселья и подобострастия. Самый отвязно играющий ребенок – Лир, святая простота, за ним Корделия – она самая тонкая, длиннорукая, корявая из сестёр. Огромные глаза на треугольном лице, подчеркнутом двумя пучками волос на голове. Костюмы вычурные: телесное трико, желтые чулки и мягкие тапки под ними, делающие ноги птичьими, блестящие цветные накидки, подпоясанные так, что они становятся крыльями, повязка на голове, на месте третьего глаза значок-голограмма, два пейса–дреда. На сцену выносится тазик с красным гримом. Это пурпур власти: Лир, Регана и Гонерилья пишут им на лбу имена свои, Корделия ставит точку, что завершает её образ, делая её похожей на индианку, нарисованную в стиле аниме, и в то же время отмечая её как шельму. Краской Лир рисует себе клоунский нос. Краска – нечто животное. Носители власти, в Гамлете, Борисе Годунове рисуют, подобно индейцам, отличительные полосы и знаки на лице. В "Лире" краска – смерть: отпечаток на грудь - на лицо. Окончание: на стенах металлические щиты, всё в краске. Голые обескровленные тушки птичек-жителей королевства лежат в лотках-гробиках. Все в краске, кроме белой-белой Корделии и Лира, который уже даже не в сценическом костюме: в джинсах и футболке. Все равны – все умерли.

"Надо в душу себе смотреть. Выключить радио, телевизор, интернет и задуматься. Вот я ехал на поминки мамы и думал: "Как может человек умереть? Жил, жил и ничего от него не осталось". Любовь да смерть – самое главное, об этом и все пьесы. Об этом вообще все."

Гамлет. Стоят актеры. Смотрят в зал. Музыка, как утка шагает косолапо, виляя задом. Глаза – круги, как у панды. На головах растаманские шапочки. Указательные пальцы на двух руках показывают. Обводят ими глаза – рисуют потоки слёз. Жест – как фокус. Языки высунуты сквозь створки дурковатых блаженных улыбок. Глаза прикрыты. Колени согнуты. Поясница – откляченное седло. Руки – плети, болтаются меж коленями. Торжественный круг – парад вокруг собственной оси. На шеях поводки. Их конец при себе на запястье. Актеры сдергивают с себя шапочки. Смотрят в зал. Улыбаются. Рефрен. Снова фокус преображения. Пятятся задом в центральные ворота, выстукивая общий ритм-сердце лапками. Утекли. Актёры сдергивают с себя шапочки. Смеются беззвучно. Хохочут.

Пусть всегда будет Солнце. Пусть всегда будет Солнце. Пусть всегда будет папа. Пусть всегда буду я.