ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПЕРИОДА «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА»

Политика «военного коммунизма» пришла на смену экономической программе, разработанной партией большевиков к весне 1918 г. и известной как план приступа к социалистическому строительству. В ее основе лежал принцип постепенных социалистических преобразований, опирающихся на находящиеся в руках пролетарского государства командные экономические высоты. Она сохраняла элементы капитализма, включала ряд переходных экономических форм, предполагала ограниченное использование товарно-денежных отношений и материальное стимулирование труда. Первоначальный план хозяйственного развития страны максимально учитывал социально-экономические условия послереволюционной России. В его основе лежала, как писал В. И. Ленин, «чрезвычайно благодарная задача соединения всего опыта и знания, которые. представителями эксплуататорских классов скоплены, с самодеятельностью, с энергией, работою широких слоев трудящихся масс» 1.

Почему же Коммунистическая партия и Советское правительство не пошли по пути последовательного проведения намеченной хозяйственной политики, которая была разработана под руководством В. И. Ленина и которую он отстоял в борьбе с «левыми коммунистами»? Ответить на вопросы, касающиеся причин перехода к политике «военного коммунизма» и ее содержания, можно, только приняв во внимание совокупность внешнеполитических, внутрихозяйственных и идеологических факторов, характерных для условий развития страны в 1918— 1921 гг.

Основной причиной возникновения политики «военного коммунизма» послужила навязанная Советскому государству гражданская война, которую приходилось вести в обстановке тяжелого экономического положения страны. Именно об этом, объясняя политику «военного ком- слунизма», писал В. И. Ленин в статье «О продовольственном налоге»: «Продналог есть одна из форм перехода от своеобразного «военного коммунизма», вынужденного крайней нуждой, разорением и войной, к правильному социалистическому продуктообмену»2.

И действительно, в основе своей политика «военного коммунизма» явилась методом организации хозяйственной жизни страны в условиях военного времени, той организации, которая в ряде существенных черт была характерна и для многих европейских государств в годы первой мировой войны. В этом смысле она не носила исключительного характера. Практически во всех воевавших странах Европы (Германия, Англия, Франция, Россия и др.) с началом военных действий получили развитие разнообразные формы государственного регулирования экономики. В большей или меньшей степени применялись, в частности, такие методы централизованной организации хозяйства, как государственная монополия на хлеб и другие виды сельскохозяйственной и промышленной продукции, регулирование системы цен, определение структуры промышленного и сельскохозяйственного производства, продовольственная разверстка и карточная система распределения продовольственных, а нередко и промышленных товаров, создание сети общественного питания, регулирование внешнеторговых связей и т. д. В отличие от других воевавших стран в Германии была введена трудовая повинность.

Таким образом, сравнивая содержание политики «военного коммунизма» с практикой хозяйственной жизни стран — участниц первой мировой войны, мы находим между ними много общего. Представляется, что это достаточно серьезный аргумент против того, чтобы всецело выводить, как это иногда делается ныне, политику «военного коммунизма» из духа и буквы марксизма и непосредственно увязывать ее со взглядами В.

При этом, однако, нельзя не признать и тот очевидный факт, что политика «военного коммунизма» имела принципиально отличное от европейского, и в первую очередь германского, опыта социально-политическое содержание. Экономическая политика пролетарского государства была направлена на защиту и упрочение диктатуры пролетариата и, насколько это было возможно в сложнейших условиях военного времени, создавала основы будущего социалистического общества, служила формированию социалистических производственных отношений. Она имела принципиально иную классовую окраску и проводилась в интересах пролетариата и сельской бедноты.

Далее, политика «военного коммунизма» имела ряд существенных черт, характерных только для нее. Она ориентировалась на почти полную национализацию промышленности и торговли, а в сельском хозяйстве — на землю и другие природные ресурсы, находящиеся в государственной собственности. Ни того, ни другого не знала в годы вбйны ни одна европейская страна. Частнохозяйственный аппарат там был сохранен в полной неприкосновенности.

Для политики «военного коммунизма» была характерна исключительно высокая степень натурализации хозяйственных связей, когда продукты государственного производства в промышленности и в сельском хозяйстве передавались в распоряжение хозяйственных органов в основном без всякого денежного вознаграждения, а иногда через оплату по твердым ценам в обесценивающейся валюте, т. е. почти безвозмездно. Государство эти продукты использовало для снабжения армии, удовлетворения нужд промышленности и обобществленной части сельскохозяйственного производства, обеспечения рабочих и служащих города. Весь этот оборот осуществлялся также без помощи денег.

Основная причина безденежного оборота в годы «военного коммунизма» заключалась в том, что финансовокредитная система и денежное хозяйство страны находились в крайне расстроенном состоянии8. Были подорваны возможности установления цен на основе соизмерения затрат и результатов труда на базе денежного учета.

Резкому сокращению рыночных отношений в годы «военного коммунизма» способствовал огромный дефицит товаров производственного и личного потребления. Ведь рынок, торговля предполагают предпочтение, выбор, а в стране не хватало даже элементарных продуктов пита- ни я. В. И. Ленин говорил в период перехода к нэпу, когда на повестку дня встал вопрос о допущении свободы торговли: «Что за свобода оборота, ежели нечего оборачивать, и свобода торговли, ежели нечем торговать!»3

На развитие и особенно восприятие и оценку процесса натурализации экономических отношений оказывало влияние и широкое распространение в партийных и научных кругах идеи о несовместимости социализма и товарного производства. В экономических публикациях рассматриваемого времени постоянно подчеркивалось, что «социалистическое хозяйство — это хозяйство натуральное»4, что «внутри общественно учитываемого хозяйства исчезает необходимость в купле-продаже, кредите, банковских операциях и т. п.» и что «благодаря новой организации хозяйства русские рабочие все более теряют интерес к денежной оплате — деньги уже явно начинают отмирать и в этой своей функции» 5.

Как следствие негативного отношения к товарному производству и его инструментам не только в практике хозяйствования, но даже и в теории периода «военного коммунизма» вопрос о прибыли на социалистических предприятиях был полностью снят.

В соответствии с потребностями и принципиальными положениями теоретической мысли о натуральном характере социалистической экономики складывалось советское хозяйственное законодательство. В течение 1919

— начале 1921 г. были приняты такие правительственные акты, которые обусловили превращение натуральных отношений в господствующую форму хозяйственных связей. При этом можно говорить только о преобладании в годы «военного коммунизма» натуральных форм хозяйственных отношений над товарно-денежными, ибо в течение всего периода гражданской войны вольный рынок существовал и даже пользовался известной поддержкой государства.

,1 pH а га;> данные ЦСУ о производстве и потреблении .хлеба в 26 губерниях страны в 1918 г., которые говорят о том, что «приблизительно половину хлеба городам дает Компрод, другую половину — мешочники. При этом за хлеб, доставленный государством, рабочий платит в девять раз меньше, чем мешочникам»8. С таким положением Советская власть мириться, естественно, не могла.

На частном рынке наряду с использованием местных, локальных товаров-эквивалентов — хлеба, соли, мыла, керосина, спичек и т. д. применялись бумажные деньги выпусков разных лет — царские, думские, керенские и советские денежные знаки, а также денежные суррогаты, выпускавшиеся различными временными правительствами в разных районах страны 9. Следовательно, хотя и ограниченно, но товарные отношения в стране сохранялись, существовали денежный оборот и цены, регулированием которых занималось государство. Таким образом, товарно-денежные отношения и в годы «военного коммунизма» использовались, насколько это было возможно, в качестве инструмента хозяйствования.

В целом для периода гражданской войны было характерно исключительное своеобразие в соотношении экономики, политики и идеологии10. При этом особый интерес представляет влияние на формирование политики «военного коммунизма» идеологических факторов, прежде всего теоретического толкования сущности и задач этой политики, которое являлось отнюдь не адекватным действительному положению дел. В то время как экономическая политика Советского государства, отражая состояние производительных сил и производственных отношений и учитывая обстановку военного времени, в основе своей была направлена в первую очередь на решение военных задач, в экономической теории тех лег она получила специфическое преломление.

Для более глубокого понимания целей и содержания политики «военного коммунизма» необходимо учитывать,

что в период гражданской войны решались задачи не только чисто военные, но и социалистического строительства, осуществлявшегося при теоретической неразработанности многих кардинальных проблем социалистического хозяйства, при этом в стране с весьма сложной классовой структурой.

Известно, что мелкая сельская буржуазия занимала доминирующее положение в социальном составе предреволюционной России. В общем населении страны доля рабочих и служащих составляла только 16,7%, в то время как мелкая буржуазия деревни, т. е. крестьянство,— 65,1%, крупная и мелкая городская буржуазия, помещики, кулаки, торговцы — 15,9, остальные (учащиеся, военнослужащие, пенсионеры) —2,3% 10.

Естественно, что различные социальные группы и классы вошли в революцию с различными взглядами, требованиями, настроениями. Рано «ли поздно это не могло не сказаться. Крестьянство, например, потребовало уравнительного землепользования. И хотя марксизм всегда указывал на несостоятельность такого пути решения проблем деревни, желание крестьян было удовлетворено. Несомненной крайностью было создание коммун с полным обобществлением не только средств производства, но и личного имущества крестьян. В городе были случаи, когда лозунг «Фабрика — рабочим!» понимался упрощенно, как призыв к передаче предприятий в собственность отдельных производственных коллективов 12.

Все это является свидетельством того, что при революционном порыве, высоком пафосе наступления па позиции имущих классов народные массы России не ясно представляли себе перспективы дальнейшего развития революции и пути построения социалистического общества.

Великая Октябрьская социалистическая революция явилась результатом крайнего обострения классовых противоречий в стране, но сам революционный переворот прошел сравнительно легко и быстро. Наиболее острое выражение классовая борьба получила в годы гражданской войны, когда свергнутые эксплуататорские классы попытались вернуть утраченное господство, а революционные массы, не считаясь ни с какими усилиями и жертвами, встали на защиту своих политических и экономических завоеваний. Действия городской и сельской буржуазии, развязавшей кровопролитную гражданскую войну, подняли народ, как писал В. И. Ленин, «на борьбу, отчаянную и беспощадную, вынуждавшую нас к неизмеримо большей ломке старых отношений, чем мы предполагали» п.

Война усилила стремление народных масс к более быстрому уничтожению остатков прежнего строя. Естественно, что под влиянием таких настроений вынужденную политику «военного коммунизма» с ее экстремальными мерами в хозяйственной жизни страны, проводившимися быстро и решительно, многие начали расценивать как политику, способную обеспечить наиболее быстрое продвижение к социализму и даже к коммунизму 13. В период перехода к нэпу В. И. Ленин, имея в виду эти настроения, отмечал: «Нечего греха таить, кое-кто из коммунистов «помышлением, словом и делом» грешил, впадая именно в такую политику» 12.

Осмыслению политики «военного коммунизма», ее объективной и взвешенной оценке В. И. Ленин придавал большое значение. В конспективном наброске своей речи (1921) он писал: ««Лобовая атака» ошибка или проба почвы и расчистка ее? И то и другое, исторически глядя. А глядя сейчас, при переходе от нее к другому методу, важно подчеркнуть ее роль, ошибки» 13.

В целом же В. И. Ленин высоко оценивал политику «военного коммунизма» и считал, что ее нужно ставить Советской власти в заслугу, а не в вину 14. «В условиях неслыханных экономических трудностей, — говорил Ленин на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда металлистов в 1922 г.,— нам пришлось проделать войну с неприятелем, превышающим наши силы в сто раз; понятно, что пришлось при этом идти далеко в области экстренных коммунистических мер, дальше, чем нужно; нас к этому заставляли. Наши противники думали, что они покончат с нами, они думали не на словах, а на деле заставить нас подчиниться. Они говорили: «Ни на какие уступки не пойдем». Мы ответили: «Если вы думаете, что мы на крайние коммунистические меры не решимся, то ошибаетесь». И мы решились, мы это сделали, и мы победили»15.

Совершенно четко оценивал В. И. Ленин один из основных элементов политики «военного коммунизма»— продразверстку. «Разверстка не «идеал», а горькая и печальная необходимость. Обратный взгляд—-опасная ошибка» 16.

Подчеркивая исключительную историческую значимость политики «военного коммунизма» для судеб Советского государства, В. И. Ленин тем не менее строго выделял те ее аспекты, которые развивались в попытке форсированного перехода к социализму-коммунизму. Их он считал ошибочными. «Переход к «коммунизму», — писал он, например, в плане статьи «Коммерческая постановка дела», — очень часто (и по военным соображениям; и по почти абсолютной нищете; и по ошибке, по ряду ошибок) был сделан без промежуточных ступеней социализма (Коммунизм УЭ [в сравнении. — Ред.] социализм) »17.

То же самое говорил В. И. Ленин на X съезде РКП (б) в 1921 г.: «. было сделано много просто ошибочного, и было бы величайшим преступлением здесь не видеть и не понимать того, что мы меры не соблюли, не знали, как ее соблюсти. Факт несомненный, и его не нужно скрывать в агитации и пропаганде, что мы зашли дальше, чем это теоретически и политически было необходимо» 18.

Основная причина этих ошибок, и В. И. Ленин неоднократно на это указывал, заключалась в том, что в первые годы Советской власти партия большевиков и Советское правительство не имели опыта социалистического строительства. Кроме того, многие вопросы, уже стоявшие на повестке дня, не были еще достаточно разработаны в марксистской экономической теории, не говоря уже о том, что такой ее раздел, как политическая экономия, вообще не распространялся в те годы на социализм.

Нечетко представлялись в теории даже такие вопросы, как формы социалистического обобществления в городе и особенно в деревне, еще предстояло решить вопрос о кооперации как одной из форм социалистического хозяйства и тем самым вопрос о формах социалистической собственности на средства производства, не ясны были содержание и границы экономической деятельности социалистического государства и ряд других. По некоторым проблемам экономической теории социализма утвердились ошибочные представления.

Так, абсолютное признание получила не оправдавшаяся временем трактовка вопроса о форме экономических связей в непосредственно социалистическом хозяйстве. Последнее понималось как безденежное, не приемлющее рынка. Товарно-денежные отношения распространялись только на период перехода от капитализма к социализму, что и нашло свое отражение в плане хозяйственного строительства, разработанном весной 1918 г. По этому плану предполагалось проведение денежной реформы, восстановление и довольно широкое использование финансово-кредитной системы, хотя., например, вопрос о торговле как форме экономических связей между городом и деревней по существу был снят с повестки дня и на ее место выдвинут товарообмен, который рассматривался как «некий непосредственный переход без торговли, шаг к социалистическому продуктообмену» 19. Обстоятельства военного времени сложились так, что пришлось еще больше сокращать сферу использования товарно- денежных отношений и переходить к непосредственным формам экономических связей, присущим, как тогда считали, социалистической экономике. На этой основе получили дальнейшее развитие идеи, ставившие успех социалистического преобразования общества в зависимость от степени натурализации хозяйственной жизни. Например, один из наиболее последовательных сторонников «левого коммунизма», Ю. Ларин, утверждал, что «успехи наши в строительстве социализма можно измерить. степенью отмирания значения денег в нашей жизни»20, и неоднократно пытался провести через законодательные органы декрет об уничтожении денег14.

Нигилистическому восприятию товарно-денежных отношений в советской экономике первых послереволюционных лет во многом способствовала книга Н. И. Бухарина «Экономика переходного периода», вышедшая в свет в 1920 г. Ее автор исходил из того, что товарные отношения покоятся на исключительно анархическом базисе хозяйства, и коль скоро социализм он рассматривал как «организованное общественное хозяйство», как хозяйство натуральное, то, естественно, приходил к выводу, что уже в переходной экономике такие, как он писал, «мыслительные категории», как стоимость, цена, заработная плата, прибыль, «моментально отказываются служить», «начинают давать осечку», превращаются в «мнимые величины». По мнению Н. И. Бухарина, основная задача советской экономической науки состоит прежде всего в переходе к «натуральному хозяйственному мышлению», т. е. к рассмотрению общества и его частей «как систем элементов в их натуральной форме» 21. Эти взгляды оказали определенное влияние на практику тех лет, усилив, в частности, тенденцию к свертыванию товарно-денежных отношений. Однако важно иметь в виду, что по вопросам теории и практики строительства социализма между позицией В. И. Ленина и позицией, например, «левых коммунистов», настойчиво предлагавших идти по пути форсированного введения социализма-коммунизма, минуя какие-либо переходные формы, устранить из хозяйственной жизни товарно-денежные отношения, существовали принципиальные различия.

В отличие от «левых коммунистов» В. И. Ленин и его последователи никогда не отрицали необходимости переходного периода. Речь может идти лишь о том, что значительная часть партийных, хозяйственных работников, ученых-экономистов считала возможным не прибегать к отдельным переходным формам, сократить продолжительность периода строительства социализма, довести его до определенного минимума. В. И. Ленин также не исключал, очевидно, такой возможности.

И тем не менее во многих его работах, написанных нрпосредственно в годы «военного коммунизма», подтверждается незыблемость марксистского учения о переходном периоде от капитализма к социализму22. Немаловажен в данном случае и тот факт, что, например, в тезисах Первого расширенного пленума ИККИ (1922) особо подчеркивалось: воззрения Коммунистической партии, относящиеся как к периоду дореволюционному, так

к эпохе непосредственного строительства социализма, предполагали необходимость относительно длинного, переходного периода от капитализма к коммунизму и исключали принудительное отчуждение или обобществление труда мелкого производителя. Меры же, проводившиеся в годы гражданской войны, носили временный характер 23.

Давая общую оценку политики «военного коммунизма», следует прежде всего сказать о том, что она выполнила свою главную историческую миссию и решила возлагавшиеся на нее задачи по организации экономической жизни страны в условиях гражданской войны. Пролетариат и трудовое крестьянство благодаря этой политике смогли отстоять завоевания Октября и победить как внешнюю, так и внутреннюю контрреволюцию.

Одновременно эта политика в той мере, в какой она предполагала форсировать переходный период от капитализма к социализму, достаточно убедительно доказала неосуществимость попыток какого-либо волевого решения социально-экономических проблем, подтвердила необходимость соблюдения принципа преемственности и поэтапности экономического развития, неизбежность непременного. учета закономерностей общественного развития, и в частности закона соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил.