Текст:Бой Ильи Муромца с Жидовином

П од славным городом под Киевом, На тех на степях на Цыцарскиих [1] , Стояла застава богатырская; На заставе атаман был Илья Муромец, Податаманье был Добрыня Никитич млад; Есаул Алёша, поповский сын; Ещё был у них Гришка, боярский сын, Был у них Васька долгополый.

В се были братцы в разъездьице: Гришка боярский в те поры кравчим жил; Алёша Попович ездил в Киев-град; Илья Муромец был в чистом поле, Спал в бело́м шатре; Добрыня Никитич ездил ко синю морю, Ко синю морю ездил за охотою, За той ли за охотой за молодецкою; На охоте стрелять гусей, лебедей.

Е дет Добрыня из чиста поля, В чистом поле увидел скопыть [2] великую. Скопыть велика — пол-печи. Начал он скопыть досматривать: «Ещё — что же то за богатырь ехал? Из этой земли из Жидовския Проехал Жидовин могуч богатырь На эти степи Цыцарские!»

П риехал Добрыня в стольный Киев-град, Прибирал свою братию приборную: «Ой вы гой еси, братцы ребятушки! Мы что на заставушке устояли? Что на заставушке углядели? Мимо нашей заставы богатырь ехал».

С обирались они на заставу богатырскую, Стали думу крепкую думати: Кому ехать за нахвальщиком [3] ?

П оложили на Ваську долгополого. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, положили; У Васьки полы долгие: По земле ходит Васька, заплетается; На бою, на драке заплетётся; Погинет [4] Васька по-напрасному».

П оложились на Гришку на боярского: Гришке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистом поле. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, удумали; Гришка рода боярского: Боярские роды хвастливые, На бою-драке призахвастается, Погинет Гришка по-напрасному».

П оложились на Алёшу на Поповича: Алёшке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистом поле, Побить нахвальщика на чистом поле. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, положили: Увидит Алёша на нахвальщике Много злата-серебра; Злату Алёша позавидует, Погинет Алёша по-напрасному».

П оложили на Добрыню Никитича: Добрынюшке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистом поле, Побить нахвальщика на чистом поле, По-плечь отсечь буйну голову, Привезти на заставу богатырскую.

Д обрыня того не отпирается, Походит Добрыня на конюший двор, Имает Добрыня добра коня, Уздает в уздечку тесмянную, Седлал в седёлышко Черкасское, В торока вяжет палицу боёвую — Она весом та палица девяносто пуд, — На бёдры берёт саблю вострую, В руки берёт плеть шелко́вую, Поезжает на гору Сорочинскую.

П осмотрел из трубочки серебряной, Увидел на поле чернзину [5] , Поехал прямо на чернзину; Кричал зычным, звонким голосом; «Вор, собака, нахвальщина! Зачем нашу заставу проезжаешь? Атаману Илье Муромцу не бьёшь челом? Податаману Добрыне Никитичу? Есаулу Алёше в казну не кладёшь, На всю нашу братию наборную?»

У слыхал нахвальщина зычен голос; Поворачивал нахвальщина добра коня; Попущал на Добрыню Никитича: Сыра мать-земля всколебалася, Из озёр вода выливалася, Под Добрыней конь на коленца пал.

Д обрыня Никитич млад Господу Богу возмолится, И мати Пресвятой Богородице: «Унеси, Господи, от нахвальщика!» Под Добрыней конь посправился; — Уехал на заставу богатырскую.

И лья Муромец встречает его Со братиею со приборною… Говорит Илья Муромец: «Больше не кем заменитися: Видно, ехать атаману самому!» Походит Илья на конюший двор. Имает Илья добра коня, Уздает в уздечку тесмянную, Седлает в седёлышко Черкасское, В торока вяжет палицу боёвую — Она весом та палица девяносто пуд, — На бёдры берёт саблю вострую, Во руки берёт плеть шелко́вую. Поезжает на гору Сорочинскую.

П осмотрел из кулака мододецкого. Увидел на поле чернзину, Поехал прямо на чернзину, Вскричал зычным, громким голосом: «Вор, собака, нахвальщина! Зачем нашу заставу проезжаешь, — Мне, атаману Илье Муромцу, челом не бьёшь? Податаманью Добрыне Никитичу? Есаулу Алёше в казну не кладёшь, На всю нашу братию наборную?»

У слышал вор-нахвальщина зычен голос, Поворачивал нахвальщина добра коня, Попущал на Илью Муромца. Илья Муромец не удрубился [6] . Съехался Илья с нахвальщиком. Впервые палками ударились; У палок цевья отломалися Друг дружку не ранили; Саблями вострыми ударились, Востры сабли приломалися, Друг дружку не ранили; Вострыми копьями кололися, Друг дружку не ранили; Бились, дрались рукопашным боем, Бились, дрались день до вечера, С вечера бьются до полуночи, С полуночи бьются до бела света: Махнет Илейко ручкой правою, Поскользит у Илейки ножка левая; Пал Илья на сыру землю: Сел нахвальщина на белы груди, Вынимал кинжалище булатное, Хочет вспороть груди белые, Хочет закрыть очи ясные, По-плеч отсечь буйну голову.

Е щё стал нахвальщина наговаривать: «Старый ты старик, старый, матёрый! Зачем ты ездишь на чисту поле? Будто не кем тебе, старику, заменитися? Ты поставил бы себе келейку При той пути, при дороженьке; Сбирал бы ты, старик, во келейку; Тут бы ты, старик, сыт-питанен [7] был».

Лежит Илья под богатырём. Говорит Илья таково слово: «Да неладно у Святых Отцов написано, Неладно у Апостолов удумано: Написано было у Святых Отцов, Удумано было у Апостолов: Не бывать Илье в чистом поле убитому; А теперь Илья под богатырём!» Лежучи у Ильи втрое силы прибыло: Махнёт нахвальщину в белы груди, Вышибал выше дерева жарового, — Пал нахвальщина на сыру землю; В сыру землю ушёл до-пояс.

В скочил Илья на резвы ноги, Сел нахвальщине на белы груди. Недосуг Илюхе много спрашивать, Скоро спорол груди белые, Скоро затьмил очи ясные, По-плеч отсёк буйну голову, Воткнул на копье на булатное, Повёз на заставу богатырскую.

Д обрыня Никитич встречает Илью Муромца, С своей братьей приборною. Илья бросил голову о сыру землю; При своей братье похваляется: «Ездил во поле тридцать лет, Экого чуда не наезживал».