Поэтика детали в романе Л. Н. Толстого 'Война и мир"
Авторитет Л. Н. Толстого как выдающего мастера слова признан во всем мире. >, - писал М. Горький.
Небывалый успех выпал на долю подлинно новаторского романа Толстого >. В русских романах обычно был минимум действующих лиц, в > их свыше 550. Без такого количества героев было невозможно решить ту задачу, которую сам Толстой сформулировал следующим образом: >, т. е. дать широкую панораму русской жизни первых двух десятилетий XIX в.
В поистине грандиозный роман анализировался исследователями с разных сторон. Уделяя большое внимание анализу характеров главных героев, многие отмечали роль подробностей и деталей в >, без которых трудно понять замысел толстовского произведения и специфику его жанровой природы.
Самую малую единицу предметного мира произведения традиционно называют художественной деталью, что хорошо согласуется с этимологией слова: > (фр. detail) - >; >, >; во французском языке одно из значений - >, >; ср. detailler - >, >; также детализировать>>.
Главное в словесно образном творчестве - художественный выбор фактов и подробностей, словесных красок и оттенков, которые бы помогли выразить неповторимую индивидуальность.
И здесь, конечно, огромную роль играет та сторона писательского мастерства, которую называют художественной детализацией - искусством выразительной детали. Будучи элементом художественного целого, деталь сама по себе является мельчайшим образом, микрообразом. Индивидуальная деталь, закрепляясь за персонажем, может становиться его постоянным признаком, знаком, по которому опознается данный персонаж.
Деталь по всем этим причинам - чрезвычайно существенный компонент художественной системы текста, актуализирующий целый ряд текстовых категорий, и к ее отбору вдумчиво и тщательно относятся все художники. Л. Н. Толстой определял умение отбирать или создавать характерные детали отличительным признаком литературного таланта, важнейшей чертой искусства.
В своей работе особое внимание мы уделили портретным характеристикам и деталям одежды, так как нам было интересно проследить, как рождалась мысль Толстого, как возникали те или иные образы.
Целью работы является исследование поэтики детали в романе Л. Н. Толстого >.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
1) проанализировать функцию портретной детали в создании художественных образов в романе Толстого >;
2) раскрыть особенности использования Л. Н. Толстым деталей в описании костюма героев.
Цели и задачи определили структуру работы, которая состоит из введения, двух глав и заключения
Актуальность поставленной проблемы определяется изучением художественной детали с точки зрения ее импликативного [лат. implicatio сплетение, переплетение] потенциала в создании художественного образа. Не вызывает сомнения тот факт, что Л. Н. Толстой через художественное слово и художественную деталь выражал социально значимые идеи о мире, о человеке.
Объектом нашего исследования является роман-эпопея Л. Н. Толстого >.
В границах данного объекта предмет исследования - художественная деталь - самая малая единица предметного мира произведения писателя.
Научная новизна работы заключается в том, что в ней на основе методики целостного эстетического подхода к анализу литературного произведения предпринята попытка анализа деталей художественного мира Л. Н. Толстого.
Методологическую основу исследования составляют принципы объективности и историчности в литературоведении.
Основными методами исследования являются:
# метод комплексного литературно-текстологического анализа;
# метод субъективной читательской интерпретации прозаического текста.
Деталь как средство портретной характеристики и принцип постижения > в романе Л. Н. Толстого >.
В создании литературного образа портрет героя выполняет весьма важную роль. Искусство литературного портрета таит в себе неисчер - паемые возможности воплощения человеческого характера, затаенных глубин внутреннего мира героя, его движения.
В истории русской литературы искусство портрета прошло свой путь развития и достигло блестящего расцвета.
Искусство жизненного правдивого литературного портре - та, того портрета, на котором герой произведения то улыбается чи - тателю живой человеческой улыбкой, радостной или страдальческой, то негодует, то грустит, то лукаво ухмыляется и даже подмигивает читателю, как гоголевский прокурор, то пронизывает его взглядом, исполненным глубокой человеческой скорби, - портрета, на котором и лицо, и фигура героя обрели естественную жизненную подвижность, - искусство такого портрета было открытием и завоеванием реализма.
Каждый крупный художник-реалист, приходя в литературу со своим новым словом, приносил с собой свою особую манеру портрет - ного письма, делая при этом какой-то шаг вперед в общем развитии портретного искусства.
Но едва ли не самым изумительным мастером портрета был Лев Толстой. В непревзойденном его мастерстве сказалась прежде всего мощь его гения, то исключительное умение видеть мир, которое так выделяет его из числа других художников слова. "У Толстого была, тысяча глаз в одной паре, - как-то сказал о нем Горький, - ост - рые пронзительные глаза, видевшие все насквозь". Эта гениальная проницательность позволяла Толстому открыть в человеке" нечто но - вое, такое, чего не видят другие", как он говорил сам.
Основополагающим принципом своих эстетических взглядов Толстой сделал жизненную правду, действительность, как она есть, освобожденную от "покровов", от "всех и всяческих масок". При этом великий художник утверждал, что жизнь в самых сложных её проявлениях искусство познает через частное, через мир человека. И чем глубже писатель проникает в этот мир, в тайники характера своего героя, чем полнее он будет жить "жизнью описываемых лиц", тем вернее и глубже он постигает действительность в её движении и противоречии. Отсюда присталь - ное внимание Толстого к человеческому характеру. "Меня повсюду интересует только человек", - говорил Толстой.
В сложной творческой работе над образом Толстой придавал портрету своего героя особо важную, на редкость гибкую роль, прев - ратив свое портретное мастерство в одно из сильнейших средств индивидуализации образа, средств выявления в особенном, единичном образе общих закономерностей жизни. Необъятно широкая галерея портретов развертывается на ст - раницах "Войны и мира". Более пятисот действующих лиц, и у каж - дого героя свой рост, своя походка, свое расположение морщинок на лице, своя собственная улыбка.
В самом деле, как глубоко раскрывает улыбка - казалось бы, внешняя черта - внутреннюю сущность человека.
У Элен "жизнерадостная, самодовольная, молодая, низменная улыбка", одинаковая для всех. У Анны Павловны Шерер "восторженная улыбка", потому что быть энтузиасткой стало её "общественным положением". У "маленькой княгини", светлая улыбочка", и кто видел эту "улыб - ку", думал, что "он особенно нынче любезен". У Веры Ростовой, улыб - ка не украсила лица. Напротив, лицо её стало неестественно и от того некрасиво".
В плеяде красивых женщин "Войны и мира" каждая из них вы - деляется своей особенной, свойственной только ей красотой. У "ма - ленькой княгини" Волконской запоминаются коротенькая верхняя губа и полуотк - рытый рот. У Элен Курагиной "необычная, античная красота тела", опьянявшая чис - то чувственным возбуждением. Вера Ростова красива холодной кра - сотой, оставляющей равнодушными всех окружающих её. Княжна Марья привлекала всех своей особенной озаряющей красотой лучистых глаз, красотой внутреннего мира, светом душевной теплоты и любви к лю - дям.
Самый принцип портретной индивидуализации не был открытием Толстого. В этой области и до него было сделано очень много. Пушкин и Гоголь, Тургенев и Гончаров не только высоко оценивали зна - чение портретного искусства, но все они, каждый по-своему, очень мно - го сделали для его развития.
Продолжая идущие от Пушкина традиции русской реалистической прозы, автор "Войны и мира" открыл в искусстве литературного портрета новые возможности художественной индивидуализации образа и его типического обобщения, сделал его более емким, зримым, бо - лее гибким и разносторонним.
В создании характера Толстой исходит из диалектического восприятия человека: он изображает его в непрерывной изменчи - вости и текучести. Только движение и развитие самых характеров, утверждает Толстой, может передать подлинную жизнь в искусстве. Сосредоточивая свое пристальное внимание на "диалектике души", Толстой сделал портрет средством обнажения изменчивого внутрен - него мира человека, и поэтому его портрет не занимает обособлен - ного и самостоятельного листа в раскрытии человеческого характе - ра, а выявляется в движении образа вместе с изменяющимся потоком чувств, мыслей, настроений, характерных для данного героя и его по - ведения.
Какие бы сложные изменения ни претерпевал герой в своем раз - витии, как бы ни преображался его внешний облик, Толстой всегда схватывает основные черты его портрета, концентрирует внимание на доминанте, ставшей устойчивой чертой его характера.
Резко обозначить в портрете характеристические черты героя, сразу схватить образ, или, как говорил Толстой, " отыскивать фо - кусы и выставлять их очевидность", являлось необходимым условием в создании портрета.
Только тогда, когда найдена доминанта портрета и когда глав - ные черты характера станут ясными, образ озарится своим внутрен - ним светом, станет живым.
Толстой обращает внимание на главный закон реалистического изображения: постижение художником сущности характера человека, его умение найти главное, докопаться до сердцевины и передать в портрете "ту", "особенную", "её красоту". И тогда портрет преображает своё истинное назначение в искусстве, являясь разгадкой характера героя, средством художественного изображения богатства и многообразия жизни, нашедшей свое конкретное проявление в отдель - ном человеке.
Положив в основу своего портретного мастерства принцип "генерализации" характера, то есть подчинения отдельных деталей порт - рета выражению типических и индивидуальных свойств каждого героя, Толстой создал свои особую "технику" портрета.
У Толстого, словно в зеркале, отражается, говоря словами Белин - ского, "живая правда людской физиономии", "резкими чертами выве - дено наружу все, что таится внутри. человека и что, может быть, составляет тайну для самого этого человека".
В портрете толстовских героев все динамично, подвижно: "Отка - зываясь от статического портрета, Толстой глубоко охарактеризовал динамические связи внутреннего мира человека и его внешних прояв - лений, - пишет М. Б. Храпченко, - он запечатлел чувства, переживания в их очень тонких и вместе с тем зримых выражениях".
Психолог С. В. Янкелевич, занимавшийся специальным вопросом изучения "экспрессивности" (выразительности) чувств, нашёл в "Вой - не и мир" 85 оттенков выражения глаз и 97 оттенков улыбки чело - века, с помощью которых Толстой раскрывал различное состояние своих героев. Толстого мало интересует, какого цвета у его героя, темно-синие или серые, для него важно выражение этих глаз. В блеске глаз, в не - повторимом своеобразии взгляда Толстой тонко улавливает не толь - ко сложнейшие движения души, но и главные черты характера героя, трудно постигаемую "работу", которая совершается внутри человека и которая, определяя характер, запечатлевается и в характерней - ших чертах его внешности, его портрета. Внимание художника уст - ремлено поэтому не на самые глаза, не на внешность, как таковую, а на то, что в ней выражается. Если речь идет о глазах героя, то в его портретной галерее мы встречаем не просто черные гла - за, но либо это "блестящие, черные как уголь" глаза Васьки Денисова, подчеркивающие его темпераментную, энергичную, неугомонную натуру; либо "отчаянно-оживленные черные глаза Наташи", в которых выражен избыток молодости, радости, жажды жизни и счастья. Цвета глаз в толстовских портретах читатель вообще не замечает, но за то постоянно помнит, что у княжны Марьи глаза были "лучистые ", у Наташи "отчаянно-оживленные", у Кити Щербацкой "правдивые". И уже эти детали выражают не только одно из психологических сос - тояний героя, а отражают доминирующую черту его характера.
Нарушая принцип тщательного вырисовывания, Толстой не забо - тился о целостности, завершенности внешнего облика своего героя, Наоборот, он берет самые резкие, самые характеристические черты живописуемых им лиц, используя при этом минимум художественных средств. Из всей разносторонней внешности героя он выбирает обычно одну-две детали, но зато те, которые под его волшебным резцом мгновен - но воссоздает характер. То это глаза, как в приведенных примерах, то манера говорить ("Князь Василий говорил всегда лениво, как ак - тер говорит роль старой пьесы"), то походка, как у старого князя Болконского, то фигура, как у Бориса Друбицкого, то руки, как у те - тушки Ахросимовой, то даже запах, особенный, индивидуальный для данного человека, скажем табачный запах старого Болконского. Од - нако при минимальном использовании средств великолепен достигаемый эстетический эффект жизненного правдоподобия, реальности. Взяв то только две-три детали, но человеческая фигура" оживает", чело - век движется, улыбается, радуется, сердится, страдает, мыслит, вызы - вает в вас симпатию или антипатию к себе.
Толстой разрушил привычную манеру - давать законченный портрет главного героя в экспозиции произведения, как это делали дру - гие писатели, например Тургенев, Гончаров, у которых - "сначала портрет и рассказ о герое, затем повествование о его участии в списываемых событиях и происшествиях".
Портрет персонажей "Войны и мира" рассредоточен по разным временным и пространственным пластам повествования и, следователь но, неотделим от развития их характеров.
Отметим два типа изображения внешнего облика героев. Один - когда черта, деталь, повторяясь, оттеняет изменившиеся за длинный промежуток времени переживания. В этом случае чаще всего автор, описывая портрет героя, употребляет "устойчивые" эпитеты: блес - тящие глаза и большой рот Наташи, тяжелая походка Марьи и т. д. Вто - рой тип портрета - когда писатель передает непосредственно в дан - ную минуту протекающий душевный процесс.
" - Ложись, голубушка, ложись, дружочек, - сказала графиня, слег - ка дотрагиваясь рукой до плеча Наташи. - Ну, ложись же.
- Ах, да. Я сейчас, сейчас лягу, - сказала Наташа, постепенно раздеваясь и отрывая задвижки юбок. Скинув платье и надев кофту, она, подвернув ноги, села на приготовленную на полу постель и, пере - кинув через плечо наперед свою недлинную тонкую косу, стала пере - плетать её. Тонкие, длинные, привычные пальцы быстро, ловко разбира - ли, плели, завязывали косу. Голова Наташи привычным жестом повора - чивалась то в одну, то в другую сторону, но глаза, лихорадочно отк - рытые, неподвижно смотрели прямо. "
В этом отрывке передано волнение Наташи, узнавшей о смертель - ной ране князя Андрея. Девушка чисто механически исполняет какие-то привычные действия, а мысли ее очень далеко.
Именно выражение лица, взора, улыбки наиболее часто подчер - кивает Толстой. Оно и понятно. В нем - выражена душа человека
Писатель не везде придерживается одного и того же принци - па в создании портрета. В романе встречаются и портреты-маски, и портреты - контрасты.
Портреты-маски Толстой создает в сатирических целях, на - пример при характеристике отрицательных персонажей: Курагиных, Бориса Друбицкого, Берга и др. Дважды срывается маска обольсти - теля с Василия Курагина и обнажаются черты придворного льстеца-карьериста и коростелюбца. Красивая внешность Берга также об - манчива. Она не соответствует его внутреннему облику, а скрывает пустоту и ничтожность.
Самая двойственная природа изображаемых людей подсказыва - ла чутью великого художника особые принципы их портретного воп - лощения.
По существу своему это портреты сатирические, потому что в них изобличены определенные социальные пороки в форме резкого их отрицания. Но изобличение достигается совсем не теми средст - вами, какие характерны для сатиры Щедрина, Гоголя. В принципах создания своих сатирических портретов Толстой остается глубоко самобытным.
Изображая лицемеров петербуржского света, Толстой делает принципом их портретного воплощения несоответствие между внут - ренней сущностью и внешними притязаниями.
Создавая портрет самых отрицательных героев, Толстой на каждом шагу как бы стремится напомнить, что в реальной действи - тельности "злодеи" вовсе не наделены особой "злодейской" внеш - ностью. Наоборот, эта внешность столь обычна и благопристойна, что за нею далеко не сразу разглядишь " злодея".
Толстой использует прием много раз повторяющейся порт - ретной детали. Либо это "перепрыгивающие щеки" у князя Василия Курагина, либо "красное лицо и черные как уголь глаза" Васьки Денисова, или "тяжелая, ныряющая походка" Кутузова, либо "неизменная улыбка" Элен. Этот прием широко освещен во многих печатных работах о Толстом. Мы считаем необходимым указать на то, что сам прием этого повторения деталей неразрывно связан с исходным по - ложением Толстого - сохранить в портрете доминанту характера. Под искусным пером Толстого повторяющаяся портретная деталь ока - зывается исключительно гибким художественным средством в передаче самых разнообразных устойчивых черт характера: и социальных, и психологических.
Так, например, "неизменяющаяся улыбка" Элен, одинаковая всег - да и для всех, создает впечатление мертвенности души. "Княжна Элен улыбалась с тою же неизменяющейся улыбкой": "Она прошла. всем одинаково улыбаясь и как бы любезно предоставляя право любовать - ся каждому красотой своего стана". Эта неизменность улыб - ки, застывшая неподвижность красоты кажутся своеобразной маской, прикрывающей моральную неразборчивость, граничащую с развращен - ностью и цинизмом.
Повторяются "приподнятые брови и бегающие глаза" Телянина. "Он никогда не смотрел в глаза человеку, с кем говорил: глаза его постоянно перебегали с одного предмета на другой". Или: "глаза Телянина все так же бегали, но где-то внизу, не подни - маясь до лица Ростова". В этих бегающих глазах отражается вся подленькая, нечистая, трусливая душонка Телянина.
Повторяющейся детали портрета Тушина - его трубочке - Толстой сумел придать неожиданно тонкую выразительность. "Ма - ленький человек, с слабыми неловкими движениями, требовал себе беспрестанно у денщика еще трубочку за это и, рассыпая из нее огонь, выбегал вперед и из-под маленькой ручки смотрел на фран - цузов". Далее читаем: "В дыму, оглушаемой беспрерывными выстрела - ми, заставлявшими его каждый раз вздрагивать, Тушин не выпускал своей несогрелки". Трудно представить капитана Тушина без этой дымящейся трубочки, его "несогрелки". Трубочка эта - символ спо - койствия, равновесия, умения владеть собой в напряженные и решаю - щие минуты боя. Через эту небольшую деталь Толстой подчеркива - ет необычайную выдержку, героическое спокойствие и внутреннее самообладание русского человека.
В портрете Платона Каратаева выделяется одна черта. "Вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил как бы всегда со - бираясь обнять что-то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые, морщинки - мелкие, круглые. Пьер чувствовал что-то круглое даже в речи этого человека" Это "круглое" становится символом "каратаевщины", символом внутренней гармонии всех сторон личности, ненарушимой примиренности с собой и со всем окружающим.
Повторяющаяся деталь: "изуродованное раной лицо" Кутузова и "его вытекший глаз" - портретно завершают образ испытанно - го в боях народного полководца, прошедшего путь боевой славы, в противовес штабному величию не нюхавших пороха генералов.
Иногда Толстой, даже не называя имени героя, ограничивается одной его приметой: "человек во фризовой шинели" или "капитан с красным носом" - и мы уже привыкли узнавать в нем Тимохина.
Так для каждого портрета Толстой находит какую-то свою, особенную деталь, которая несет, помимо сказанного, еще и чисто мнемоническую функцию. Повторяющаяся деталь не только помогает читателю запомнить каждого из нескольких сот персонажей романа, она усиливает внешнюю выразительность его индивидуального лица.
В обширных эпических полотнах Толстого эту замечательную экономию художественных средств труднее уловить, нежели в произ - ведениях малых жанров, но тем не менее для писательской манере Толстого очень характерна повторяющаяся деталь.
Изображение жизни в ее движении, а человеческого характера в его "текучести" придает толстовским портретам особую динамич - ность. Здесь необходимо, однако, разграничить два понятия динамичность отдельно взятой портретной зарисовки и изменчивость, эволюцию внешнего облика героя, складывающегося из целого ряда зарисовок, в связи с эволюцией и движением всего литературно - го образа в целом.
Когда рассматриваешь каждую отдельную портретную зарисов - ку, сразу же бросается в глаза, что герой дается в своих естест - венных, жизненных движениях, то есть таким, каким наблюдаешь че - ловека в реальной действительности. Вот почему любой портрет у Толстого так предельно насыщен динамизмом, стремительностью движений, особенно эффективно выделяющейся на фоне неторопли - вой, эпически спокойной манеры его повествования. Вспомним, на - пример, как впервые предстает перед читателем Наташа Ростова: ". вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери. грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкой, и остановилась на середине комнаты. Очевидно было, она нечаян - но, с не рассчитанного бега, заскочила так далеко. Этой буйной экспрессией молодости, жизненной си - лы исполнена любая зарисовка Наташи. То она "как буря влете - ла из боковой двери, целуя брата", то "прыгала как коза и прон - зительно визжала", и в этих неудержимых, порывистых движениях перед нами неугомонная Наташа, "порох", "зелье-девка", "казак", как называла ее тетушка Ахросимова.
Однако этот динамизм и экспрессивность не являются в гла - зах Толстого какой-то самоцелью. Каждому герою свойственны его движения, и в самых этих движениях, как и в выражении глаз, лица, обнажается его природа, характер, его внутренний мир.
Тому же принципу постоянного движения, изменчивости подчи - нена работа над внешним обликом героя, как он постепенно фор - мируется и эволюционирует на протяжении романа, складываясь из многочисленных портретных зарисовок.
Ни у одного из русских писателей портрет героя не обладает столь гибкой подвижностью, способностью так тонко отражать ди - намику характера человека, начиная от крупных поворотов в судь - бе и развитии личности до мельчайших подробностей "движенья его души". Само понятие динамичности портрета, так же как и понятие динамичности образа, не исчерпывается отражением эволюции ге - роя.
Через портрет Толстой передает разносторонность характера. Разными портретными зарисовками показывает его читателю то одной, то другой стороной. Через портрет Толстой раскрывает эволю - цию героя, отражая переломные моменты в его развитии. И, наконец, портрет становится у Толстого могучим средством художественного изображения процесса психологической жизни человека, "диалектики его души".
Портрет Василия Денисова, прототипом которого послужил знаменитый Денис Давыдов, прославленный организатор партизанского движения и участник боевых походов 1812 года, дан автором в разных аспектах.
Вот он, горячий и отважный, командует эскадроном при переходе через Энский мост. >. Здесь каждая портретная деталь изображает не любующегося собой и позирующего на коне романтического героя, живой образ горячего, темпераментного, ни перед чем не останавливающего Денисова, целиком отдавшегося выполнению боевой задачи.
Автор изображает его другим в гостиной Ростовых, где к удивлению всех, > Денисов >. То был неузнаваемый Денисов - светский человек, блестящий гусар, всех покоривший своим рыцарством.
Читатель видит его рассерженным, возбужденным, озлобленным после проигрыша в карты. На рассвете Денисов возвращается домой. >, >, >. >. Теперь уже не до шика и щегольства.
А вот он восторженный, влюбленный в Наташу поэт. >, поет сочиненный им романс >. Здесь уже > Денисова становятся >, в блеске которых искрится вспыхнувшее страстное чувство к Наташе.
Вот он с присущей ему во всем страстью, танцует с Наташей польскую мазурку. >. >.
И снова совсем иным выглядит он в момент отъезда из Москвы, когда пьяного, не помнящего себя Ваську Денисова с > уложили в сани.
Так попеременно > своего героя перед читателем различными сторонами его богатой, яркой личности во всех ее причудливых, неожиданных противоречиях, Толстой впервые в литературе создал живой портрет Денисова-Давыдова: то отважного воина-командира, то нежно влюбленного поэта, то безудержного гуляку и азартного картежника, то способного блистать в свете щеголя, изысканного и галантного героя. А в целом это - могучий русский характер, щедро одаренный от природы буйным темпераментом и вместе с тем высокими моральными качествами, волевая, действенная натура, широкая, богатая, равно неуемная и в бою, и в игре, и в любви, и в веселье.
Наблюдения над непрерывной изменчивостью портретных зари совок у Толстого открывают еще одну, может быть самую замечательную сторону его мастерства. На примере денисовского портрета мы видели, как великий художник умеет постепенно раскрыть в различных портретных ракурсах разные грани человеческого характера. Однако в Денисове это характер в основном уже сформировавшийся, законченный к моменту ввода его в действие романа.
Еще тоньше и изумительнее умение Толстого в целой серии портретных этюдов отразить самый процесс психологического формиро - вания, уловить скрытые и запутанные движения человеческой души в их постоянной жизненной изменчивости и дать их во внешнем облике героя.
Писатель озабочен раскрытием той сложной духовной работы героя, которая непрерывно совершалась в нем. "Какие необыкновен - ные перемены форм, красок представляет душа человеческая в теле!" - писал он Н. Страхову. С этой целью Толстой выдвигает еще одно весьма существенное условие художественности, без которого, по его мнению, невозможно воссоздание в герое живого процесса жизни. "Чем глубже зачерпнуть, - писал Толстой Страхову 3 сентября 1892года, - тем общее веем знакомее и роднее. Для Толстого " глубже зачерпнуть" означало от вивших событий проникать вглубь характера, в тайны внутреннего мира, "открыть психологические двери".
Глубокое проникновение в психологический мир героя не име - ло у Толстого самодовлеющего значения. Это был метод наиболее правдивого изучения и воссоздания реальной жизни. Еще Чернышев - ский утверждал, что психологический метод Толстого дал писателю "прочную основу для изучения человеческой жизни вообще, для раз - гадывания характеров и пружин действия, борьбы страстей и впе - чатлений".
Сам Толстой прекрасно сознавал свойственный ему острей ин - терес к явлениям человеческой психики. Естественно, что и портре - ты героев оказываются у него тонко психологизированными. В этих портретах Толстой как бы материализует душевный мир героя, пока - зывая в его внешнем облике "пружины действия", "борьбу страстей и дум".
Замечательно при этом искусство писателя передавать не то - лько отдельные, порой мгновенные, психологические состояния - ра - дости, горя, восторга гнева, и т. д. , но и дать в живом портретном облике самый психимический процесс, то медленный и спокойный, то молниеносный, взрывчатый переход одного состояния в другое.
Изучая портретное изображение любого отдельно взятого ге - роя на протяжении всего романа, можно заметить, что внешний облик каждого из них непрерывно меняется на наших глазах, как меняется его судьба, его характер. Портрет у Толстого - это не просто со - вокупность ряда отдельных зарисовок, это живой органический процесс, как и в самой реальной действительности. Весь сложный ду - ховный путь героя с непрерывно чередующимися взлетами и падения - ми, радостями и горестями, надеждами и разочарованиями, внутренней борьбой и приме рением, все наслаивающиеся отпечатки, которые накладывают на человека пережитые страдания>> огонь перечувствован - ных страстей>> муки и радости передуманных дум - все это находит отражение во внешнем облике толстовских героев. "Толстому уда - лось запечатлеть, - пишет Р. Роллан, - трепет самой жизни, читаешь, и тебе кажется, что ты видишь, как от строчки к строчке меняется жизнь героев".
Портрет Наташи Ростовой обладает особой подвижностью, в ко - торой непосредственно отражается развитие и движение характера, вся внутренняя динамика ее духовной жизни. В романе сменяется не - сколько портретов Наташи, от девочки-подростка до зрелой жен - щины. В них Толстой отразил наиболее важные переломные этапы ее жизненного пути. И в каждый период жизни, в новой обстановке, в столкновении с большими событиями эпохи, с новыми людьми, в раз - личных обстоятельствах ее личной судьбы Толстой открывает все новее и новее в ёе портрете. То он рисует юную Наташу, и все де - тали ее портрета - от "стройной тонкой подвижной фигуры" до вы - ражения глаз и улыбки - передают бурный восторг девочки-подростка, когда она, выйдя из узкого мирка своей детской, впервые открывает глаза на большой мир, большую жизнь. Это была "черно - глазая тоненькая Наташа" " с отчаянно-оживленными глазами" и "именинно-сиявшим разрумяненным лицом", со счастливой улыбкой на первом в ее жизни балу, говорившей - "вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю". Эта жизнерадост - ность и непосредственность Наташи, с детской верой воспринимаю - щей мир как прекрасную гармонию, переданы в выражении ее лица, го - ворящем о наивном довольстве собой как частицей этого гармоничного мира, о любви к себе и восхищении собой. "Вот она я!" - как будто говорило выражение ее лица. "Что за прелесть эта Наташа! "
А вот портрет Наташи в период ее первых жизненных испытаний. Горе и потрясения военных лет, смерть, страдания, последние дни князя Андрея изменили душевный мир Наташа и оставили глубокий след на ее лице. Вместе восторженного, всегда сияющего лица, на котором прежде светилась улыбка радости жизни, >. Пьер не узнал Наташу после нескольких военных лет. >, - думал Пьер. Но в это время княжна Мария сказала: >, и лицо с внимательными глазами с трудом, с усилием, как отворяется заржавевшая дверь, улыбнулась, и из этой растворенной двери вдруг пахнуло обдало Пьера тем давно забытым счастьем>>. Это незнакомое нам ранее, строгое, без улыбки выражение, установившееся на ее >, говорит о глубоко пережитом ею горе. В глазах Наташи померк прежний гармоничный мир счастья, бесконечного праздника и открылся другой, по-настоящему трудный, с горестями и страданиями, лишениями и внутренними поражениями. И > вместо > и > - свидетельство глубокой тоски и тревоги перед неясным будущим.
В эпилоге романа мы видим уже совсем новый портрет замужней Наташи, матери четверых детей, поглощенной заботами о семье и муже. >.
Черты физической и духовной красоты материнства составляют главную особенность портрета этого периода. Толстой резко акцентирует это и в чертах ее изменившегося лица, которые >, и в физической красоте ее >. >.
В портрете Наташа - матери поэтизируется одна из любимейших идей Толстого, проходящая в большинстве его произведений, идея о социальном назначении женщины, которая, по его мнению, только в семье обретает истинное счастье, только в идеальном супружестве находит настоящее своё место в жизни.
Как и у Наташи, в заключительных зарисовках Пьера получило отражение то новое, что он нашел, пройдя через ужасы смерти, страдания французского плена и нравственное влияние Каратаева, та внутренняя гармония, которую он обрел после долгих и мучительных идейных исканий. Этот новый Пьер и внешне выглядит совершенно по - иному. >. Это уловила при встрече с ним Наташа. >.
Динамичный портрет Толстого раскрывает не только процесс развития характера на переломных этапах жизненного пути героя, но и фиксирует мгновенные изменения, которые постоянно происходят в его внутреннем мире. > Писатель удивительно умеет передать в портрете непрерывный процесс >, работы мысли и > чувств героя, едва уловимые изменения, чуть-чуть заметные мгновенные переходы. Нередко взглядом, улыбкой, трепетом морщинки на лице, движением руки автор скажет о герое так много, как не скажешь никаким пространственным описанием. Недаром Толстой так охотно повторял глубокую мысль художника Брюллова. Поправляя этюд ученика, Брюллов в нескольких местах чуть тронул его, и плохой, мертвый этюд вдруг ожил. >, - сказал один из учеников. >, - ответил Брюллов, выразив этими словами самую характерную черту искусства>>. Толстой тонко чувствовал это брюлловское > и выражал его часто в мгновенных состояниях своих героев. На улице Кутузова > или >; >; >; >. Не только отдельные мгновенные психологические состояния, вспышки испуга, повышенного возбуждения, легкой иронии фиксирует Толстой на лицах героев, но и передает самый волшебный переход одного состояния в другое.
Портрет княжны Марьи отличается собой психологической тонкостью и подвижностью. >, - в связи с этим образом Толстого замечает Ромен Роллан. В каждой черте нежного лица княжны Марьи, в тонкой улыбки, в лучистых глазах видна была >. Её душевные страдания, страх и покорность перед властным, своенравным отцом выражены в испуганном, жалком и некрасивом лице, робкой улыбке, потухших глазах. > княжны Марьи >. >. Но самым замечательным в портретном искусстве Толстого является его умение показать, как это некрасивое лицо мгновенно преображается и становится красивым. Её потухшие глаза вдруг зажигаются внутренним светом душевной теплоты, любви, самоотвержения, а лицо озаряется неожиданной поражающей красотой того внутреннего мира, который проступает наружу>>. Некрасивая графиня Марья всегда хорошела, когда плакала. И когда она плакала, лучистые глаза её приобретали неотразимую прелесть>>. >. >.
Движение внутренней жизни героя часто происходит в сложной борьбе чувств и противоречивых мыслей. Это >, >, происходящая невидимо где-то в глубине души, Толстой схватывает во внешних чертах, нередко в противоречивом выражении лица: лицо в одно и то же время >, >. >.
Сложность чувств, пережитых Наташей при свидании с умирающим князем Андреем, переданы Толстым в одном только выражении ее лица и глаз. >.
Совершенно очевидно, что неудовлетворение относится не столько к портрету, сколько к образу в целом. В первоначальных набросках под именем князя Андрея перед нами предстает светский молодой человек, аристократ, остающийся его во власти чисто сословных представлений и предрассудков. Только постепенно, в процессе дальнейшей работы будет вырисовываться тот князь Андрей, которому предназначено стать центральной фигурой романа. Князь Андрей мечтает о величии, об эффектном героизме. Отсюда его увлечение личностью Наполеона и всем тем, что так беспощадно развенчивает в Наполеоне Толстой. Его недовольство окружающим - это сначала только презрение с позиций сословного превосходства над ним. Ему не чуждо и некоторое самолюбование, подобное тому, которое составляет характернейшую черту Наполеона. Но затем, по мере того как князь Андрей все глубже погружается в гущу жизни, всё дальше уходит от узкого мирка своего поместья, петербургских салонов, в нем начинается процесс глубокого перерождения. Под воздействием событий истории, откликаясь отзывчивым сердцем честного русского патриота на бедствия родины, на неисчислимые страдания народных масс, заглянув и сам в глаза смерти еще тогда, когда он, раненный, лежал на поле Аустерлица, князь Андрей неизбежно приходит к коренной переоценке ценностей. Освобождаясь от первоначальной сословной и индивидуалистической узости, он становится человеком в полновесном значении слова. Такова основная линия развития образа князя Андрея, как она окончательно сложилась у Толстого.
И в этом направлении писатель многократно изменяет его портрет, стремясь к его психологическому углублению и обогащению. Обращение Толстого к внутреннему миру Болконского помогло ему найти тот ключ, с помощью которого он > и смог изобразить его во весь духовный рост.
В последующих вариантах портрета Болконского в его внешности уже проступают черты неудовлетворенности окружающим светом, презрение к нему.>>. Лицо князя Андрея отразило ту же гордую холодную презрительность, которая выражалась в нем во весь вечер.>> >.
В последнем варианте печатного текста этот психологический мотив неудовлетворенности и разочарованности становится основным в выражении его красивого лица и стройной фигуры. >, говорило о его презрении к окружающим, >.
Однако это недовольство собой и окружающим светом не делает его вялым, рефлектирующим интеллигентом, >. В процессе дальнейшего развития Болконского Толстой показывает в его портрете, как из-под внешней суровости разочарованного взгляда проступают наружу потенциальные душевные силы, волевой и сильный характер. Брошенная вскользь деталь в портрете князя Андрея в начальном варианте - > при виде Пьера, в последующих вариантах, и особенно в последнем, печатном, становится главной чертой его лица. На наших глазах князь Андрей стал совсем непохож на того Болконского, который, развалившись, сидел в кресле у Анны Павловны Шерер и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. >. Это преображение лица, так же как и > при упоминании Кутузовым Аустерлице, говорят о внутреннем горении, о деятельном патриотизме, о готовности к большим делам. Видно было, что чем безжизненнее казался он в салоне Шерер, тем энергичнее был в минуты духовного подъема и военной опасности.
Эта тонкая и сложная психологизации портрета Болконского становится могучим художественным средством изменения самого образа и выявления сущности его характера. Болконский поднимается Толстым до высоты большого общественного деятеля, героя, патриота. И это перерождение с большой художественной силой раскрыто в портрете князя Андрея.
Озабоченный максимально выпуклой и отчетливой передачей в портрете самых сложных психологических состояний, Толстой проявляет величайшую требовательность и к себе и к иллюстрации своих произведений. По поводу башиловской иллюстрации > Толстой писал художнику: >. И сцена прощания Андрея с отцом перед отъездом на войну вызвала глубокое неудовлетворение Толстого, так как психологическое состояние, навеянное разлукой с отцом, не получило должного отражения в портрете. >.
В рисунке Башилова не хватало той психологической тонкости, которая передавала бы внутреннее состояние князя Андрея. > искажало и огрубляло его облик, не соответствовало тому состоянию с отцом. Слушать строгие наставления отца, которые он уже не раз слышал, - скучно, но нужно, чтобы не обидеть отца, и поэтому князь Андрей слушал их, снисходительно улыбаясь. В то же время искреннее чувство любви к отцу выражено в > улыбке князя, как бы примиряющей и сглаживающей острые углы противоречий двух поколений-отцов и детей. Передать эти сложные переживания князя Андрея в одной портретной детали- в улыбке-Толстой считал очень важной задачей.
Приемы передачи тончайших нюансов в выражении лица были у Толстого весьма многообразны. Но в них проступает одна существенная особенность толстовского гения - умение передавать затаенные чувства при помощи немого языка героев - языка чувств, мыслей героя. Выражение глаз героев нередко содержит целые монологи и диалоги, передает целые комплексы ощущений. Вспомним взгляд умирающей маленькой княгини Болконской.
>, - говорило её выражение. Она вопросительно, детски-укоризненно посмотрела на него. > - сказали её глаза>>.
Здесь в одном взгляде переданы и упрек, и горечь страдания, и мольба о спасении, и утрата надежды на жизнь.
Психологические черты героя раскрываются в портрете с пре - дельной физической ощутимостью, порой даже в запахах, красках, в звучании голоса. Нередко эти черты переносятся на окружающий предметный мир. У Толстого улыбка героя отражается не только на лице, но и в звуке голоса. Каратаев ночью в темноте говорил с Пьером " изменяющимся от улыбки голосом".
Красивая румяная Анисья Федоровна (экономка дядюшки) с "полными румяными губами, с белыми пухлыми руками", с ласковой прият - ной улыбкой угощала гостей кушаньями собственного приготовления. "Все это пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Все отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятною улыбкой". Ее чистый свежий запах, сочность румяных губ и приятная улыбка как бы материализуются Толстым, делаются ощутимыми в свежести лепеше - чек, и в грибках, и в наливках, и в шипучем меду.
Искусство портрета у Толстого состоит не в том, чтобы описать человека, дать его в плоскостном изображении на полотне, а как бы изваять его словами и тем самым сделать весь облик человека не только зримым, но и осязаемым, придать ему рельефность, живую пла - стичность. Это гениальное толстовское мастерство прекрасно чувст - вовал Горький. " У Толстого, - писал он, - можно научиться тому, что я считаю одним из крупнейших достоинств художественного твор - чества - это пластике, изумительной рельефности изображения. Когда его читаешь. то получается ощущение как бы физического бытия его героев, до такой степени ловко у него выточен образ; он как будто стоит перед вами, вот так и хочется пальцем тронуть".
Толстой, в отличие от других реалистов, например от Гонча - рова, в портретах своих героев избегает объективной манеры изо - бражения. Как в литературном образе в целом, так и в портрете, Толстой намеренно запечатлевает свое отношение к герою, свою симпатию или антипатию, уважение или презрение и т. д. В манере его портретного письма сказывается не только тонкий художник-психолог, постигший диалектику внутренней жизни человека, но и глубоко заинтересованный в судьбах своих героев автор, а вместе с тем гневный обличитель социальной неправды, создатель са - тирических типов.
Использование портретной детали не только заменяет пространные, подробные описания, но и позволяет проследить динамику изменений, происходящих в человеке.
Деталь как изобразительное средство описания одежды персонажей в романе Л. Н. Толстого >
Портрет персонажа как компонент композиции художественного произведения чаще всего является составной частью структуры образа, одним из звеньев > и служит важным средством раскрытия характера. Портретная характеристика персонажа включает и описание одежды, потому что одежда является в определённой степени мерилом внутренней культуры человека. Поэтому описание одежды находится в прямой зависимости от общей характеристики персонажа, его внутреннего мира.
Принципы создания портрета, распределение и роль портретных доминант определяются как мировоззренческой позицией автора, так и идейно-художественной задачей, решаемой непосредственно в данном произведении. Наглядный пример тому - особенности описания одежды персонажей в романе Л. Н. Толстого >, одежда носит ярко выраженный сословный характер. Западноевропейский костюм, принятый в дворянских кругах, канонизирован и считается обязательным. Дворянский этикет предписывает придерживаться определённой одежды в определённой ситуации. Л. Н. Толстой точно передаёт колорит эпохи, описание одежды в романе часто сопровождается словами >. Но основной акцент в описании одежды направлен на подчёркивание индивидуальных черт персонажа. Неизменное следование дворянскому этикету, чрезмерное внимание к внешнему, к своей > являются знаком определённой бедности духовного мира персонажа. Герои, наделённые истинными духовными качествами, иногда пренебрегают общепринятыми канонами, внутреннее для них никогда не заслоняется внешним. Авторское отношение к персонажу выражается уже в самом отборе языковых средств для описания одежды.
Для определённой группы персонажей романа > (Анатоль, Элен, Берг, Борис, маленькая княгиня, Ипполит, Наполеон и др. ) описание одежды является одним из доминирующих компонентов портрета. Гипертрофированное внимание к своей внешности, стремление к внешним эффектам и отсутствие духовных интересов неизменно разоблачаются и высмеиваются Толстым: > (маленькая княгиня), >, > (Борис), > (Берг) и т. д.
В описании модных, дорогих, изысканных нарядов Элен Толстой подчёркивает беззастенчивость, с которой она демонстрирует свою внешность; выстраивается целый синонимический ряд, в котором можно проследить градацию признака: >, >, >, >. Толстой ставит в один ряд описание её внешности и предметов украшения: >, подчёркивая тем самым бездуховность её холодной красоты. Описание одежды Элен как доминирующего компонента её портрета становится средством иронического осмысления персонажа: >.
Иронически дано также описание одежды Берга, все усилия которого направлены на то, чтобы его >. Предел его стремлений - карьера, а одно из средств к достижению этого - быть всегда безупречно чисто и аккуратно одетым. Автор иронизирует над Бергом, придавая описанию несерьёзный, насмешливый тон. Это достигается за счёт изобилия уменьшительно-ласкательных суффиксов: >, >, > и др. Ирония автора слышна и в упоминании > Веры: >.
Так же безжалостно рисует Толстой карьеризм и бездуховность Бориса Друбецкого. Автор постоянно подчёркивает близость Бориса и Берга в их отношении к мундиру, начиная с первого появления Бориса на страницах романа, когда он, подобно Бергу смахнул >, и кончая такой объединяющей обоих ремаркой: >. Продвижение Бориса по служебной лестнице дано под знаком мундира - от > до >, все его усилия направлены на то, >. Пьер в своём дневнике дал Борису верную характеристику: >. Характерна сцена перед Бородинским сражением. На молебне у иконы, когда все охвачены торжественностью происходящего, Борис остаётся верен себе: > (сравним: Кутузов, >). Иронично звучит и упоминание об одежде Бориса, желающего походить на Кутузова: >.
Описание одежды Наполеона является для Толстого фоном, на котором оттеняется физическая непривлекательность императора. Чем параднее костюм, тем очевиднее его несоответствие фигуре: >, >. Это намеренное столкновение парадной одежды с низкой лексикой, рисующей внешний облик императора, создаёт нужный эффект. Показ Наполеона в парадной одежде сменяется рамками типа >, которые переводят восприятие в обыденный, житейский план.
Любимых героев Толстого отличает высокая духовность, простота и естественность, что находит своё отражение и в одежде. Эволюция характера Пьера, его искания смысла жизни отражаются в описании его костюма; здесь можно привести синонимические ряды: > - >, > - >, >. Почти символически звучит деталь - одежда Пьера в Дворянском собрании: > - в этой ремарке гораздо более широкий смысл, чем просто указание на полноту Пьера. Так же мал, узок мундир Кутузову - Толстой постоянно показывает, как плохо сидит на нём мундир: Кутузов как бы не помещается в своей одежде. Толстому важно подчеркнуть в его портрете пренебрежение к светским условностям, к внешней парадности - мундир тесен ему и в прямом и в переносном смысле: >, >, >. Толстой намеренно снижает > контекст и вводит описание > на фоне > (сцена выхода Кутузова к императору).
То же безразличие к внешним эффектам подчёркивает Толстой у князя Андрея. Несмотря на то, что большая часть его жизни связана с военным поприщем, мы не часто видим его в военной форме. Военная форма, как и любая форма вообще, менее всего волнует князя Андрея, и автор описывает его в полной парадной форме только там, где это является декоративно необходимым: на приёме во дворце, на балу. Духовный перелом, произошедший в князе Андрее после ранения, открывает в нём новые черты характера, которые отражаются и в портрете: >. В этой детали обнажаются детскость, хрупкость, нежность князя Андрея, скрываемые за постоянной внешней суровостью и определённым аскетизмом. От этой детали протягиваются нити к описанию Николеньки в эпилоге, с его >. Думается, что совпадение этих деталей не случайно, как не случайно описание > в портретах Марьи, Андрея, Николеньки, объединяющее этих героев.
> Наташи, её возрастные изменения, становление её характера также нашли отражение в описании одежды. Вначале мы видим Наташу в >, >, >. Как символ повзросления Наташи воспринимается её появление на балу в первый раз в длинном платье - >. И, наконец, Наташа в эпилоге - > - как отражение авторского убеждения в том, что у женщины-матери есть более важные заботы, чем заботы о своих нарядах. Полярность настроений Наташи, переходы от счастья к горю, показ её в самые счастливые и самые несчастные дни жизни передаются контрастными описаниями одежды: то она >, то в простом >, то >, >, >. Контрастны и цвета её платьев: >, > - >, >, >. Тот огромный нравственный потенциал, который несёт в себе эта героиня, её удивительное духовное богатство отражаются в восприятии ею своих нарядов. Предметы её туалета как бы оживают: >, >. Её одежда соответствует её душевному состоянию: > - >. Интересно, что по контрасту с одеждой Элен, наряды которой не повторяются дважды (новый бал - новое платье), платья Наташи часто характеризуются отсылочным определением: >, >.
Анализ описания одежды в романе позволяет обнаружить тончайшую систему подтекстовых связей, которая выражается в сближении или сопоставлении разных персонажей друг с другом. Это достигается за счёт одинаковых или близких описаний одежды по принципу со- или противопоставления. Так, одинаковой портретной деталью - > ( >) и неуместностью его применения объединены > и > Александр. В портретах Бориса и Анатоля подчёркнута объединяющая их деталь - >. Такая деталь одежды Денисова, как > сближает его с Кутузовым и противопоставляет Бергу - >. Сравните: > Денисова и > шапка Анатоля. Таких примеров множество.
Анализ описания одежды персонажей в романах Л. Н. Толстого подтверждает мысль писателя о том, что >. Направленность каждой детали одежды > совершенно очевидна в романе Л. Н. Толстого >.
Итоги
Роман Л. Н. Толстого > стал ценным вкладом в сокровищницу мировой классической литературы. Художественные детали в романе > имеют идейное, психологическое, эмоциональное значение.
Мы увидели, как деталь безраздельно господствует в романе, неся ответственность буквально за все: она рисует образы, направляет сюжетные линии, строит композицию, наконец, создает целостную картину авторской философии. Точнее, она изначально вытекает их авторского мировоззрения, но, образуя неповторимую толстовскую мозаичную поэтику.
Знакомя читателя с героем, автор стремится сделать его >: описывает одежду и возраст, фигуру и манеру двигаться, черты лица, его выражение и мимику. Функций, закрепленных за портретом, немало. Одна из важнейших - сделать героя запоминающимся, узнаваемым для читателя. Так, благодаря устойчиво повторяющейся портретной детали мы узнаем героев >, которых в романе более пятисот. М. Горький отмечал удивительный дар Толстого, его умение создавать точные портреты героев: "Когда его читаешь, то получается как бы физическое бытие его героев, до такой степени ловко у него выточен образ: он как будто стоит перед вами, вот так и хочется пальцем тронуть".
Мастерство Толстого - это поразительное умение проникать в самую суть жизни в целом, во внутренний мир человека, в котором важно все: и случайные образы, и обрывки мыслей, и глубокие размышления, и эмоциональные всплески.
Приёмы передачи тончайших нюансов в выражении лица героя были у Толстого многообразны. Но в них проступает одна существенная особенность толстовского гения - умение передать затаенные чувства при помощи немого языка героев: языка чувств и мыслей. При изображении внутреннего мира значение характерной детали трудно переоценить: одна правдивая, меткая деталь позволяет передать целый поток переживаний.
Для каждого портрета Толстой находит какую-то свою, особенную деталь, которая помогает запомнить каждого из нескольких сот персонажей, усиливает внешнюю выразительность его индивидуального лица.
Толстовские детали помогают читателю глубже постичь подробности духовной жизни героя, мотивы поступков, сложность характеров, этическую полноту авторской мысли. В огромной эпопее > выразительность мельчайших деталей стала совершенной. Богатство и разносторонность их внутренних связей ведет читателя через тот бесконечный лабиринт сцеплений, в котором, по мысли Толстого, и состоит сущность искусства.
Заканчивая свою работу, мы можем сказать, что строгая избирательность деталей в романе-эпопее помогла нам по-новому взглянуть на многих героев.