"Симфония Ре мажор", "Симфониетта", "Священный шаг", NDT, хор. Иржи Килиан (телеверсия)

"Симфония Ре мажор" на музыку Гайдна (на самом деле из двух симфоний взятую, 101-й и 73-й) - прелестный образчик ироничного, юмористического балета, такой легкой насмешки и над балетными штампами, и над возможными огрехами исполнения самих танцовщиков, несвоевременных выходов на сцену, недостатка синхронности, нездоровой конкуренции внутри труппы, в том числе подспудного противостояния мужской и женской ее частей. Парадокс, но и "ошибки", "недоработки", "недостатки" танца артистами воплощаются на пределе отточенности и увлекательны, "заразительны" не меньше, чем самое филигранное исполнение классики "до полной гибели всерьез". Причем в отличие от внешне похожих опусов Форсайта, где ирония, с одной стороны, носит интеллектуальный, концептуальный характер, а с другой, доходит до сарказма, до переосмысления и разрушения классических структур, "Симфония Ре мажор" Килиана по видимости добродушна и незамысловата, замах на революцию определенно отсутствует, но невероятно, сколько находок, мелких деталей предлагает балетмейстер для решения, казалось бы, содержательно совсем простеньких задач - дух захватывает от изобретательности Килиана, и как все стильно - свет, оформление, костюмы (парни в голубых трико, девушки в "старомодных" розовых "панталончиках" с оборками), как энергично, с какой самоотдачей работают артисты, их драйв передается и через годы, и посредством телеэкрана! При всем том юмористический, самоироничный танец ничуть не превращается в цирковой или эстрадный номер, остается искусством балета в высшем, совершенном его проявлении.

"Симфониетта" на музыку Яначека - раннее сочинение Килиана и это, очевидно, уже вчерашний день как для современного балета, так и для самого постановщика. Тем не менее, при избыточно-романтическом пафосе финала с коллективно воздетыми будто в призыве к небесам руками, "национально-почвеннической" общей подоплеке бессюжетной, абстрактной хореографии, изобилующей вместе с тем технически сложными неоклассическими элементами, высоченными мужскими прыжками (но все же на фоне некоего условного "пейзажа", смены за счет освещения времени суток от утра к вечеру, уходящему в ночь), наконец, посвящении Килианом спектакля своей матери, и все это под захватывающую (но тоже в "национально-романтическом духе") музыку Леоша Яначека - творческая энергия, заложенная изначально в спектакле, и здесь преодолевает некоторую устарелость формы.

И совершенно потрясающий, актуальный, авангардный даже в сегодняшних понятиях - хотя судя по участию Начо Дуато в качестве одного из исполнителей запись сделана во времена незапамятные, а постановка осуществлена, следовательно, еще раньше - спектакль "Священный шаг" на основе, как сказано, "культурных традиций австралийских аборигенов". С тем же успехам, правда, можно было бы говорить о культуре муравейника и традициях аквариумных рыбок - выдающемуся художнику, кстати, наблюдения за какими угодно братьями меньшими могли бы дать импульс вдохновения и предоставить материал для фантазии, вот и этнографические сведения о туземных ритуалах тоже годятся, в этом смысле, конечно, австралийские аборигены ничем не хуже прочих. Однако фрагмент документальной съемки, предваряющий видео собственно спектакля, наглядно демонстрирует, сколь разных порядков, разных миров эти явления. Особенно, как ни странно, поражают воображение лаконичные соло первого "раздела" постановки, требующие от артистов нечеловеческих (считай что буквально, коль скоро "на основе традиций аборигенов") возможностей, хотя далее и от ансамблевых эпизодов тоже сносит крышу. Отталкиваясь, разумеется, и от этнографии, и от сакральных практик, Килиан выстраивает, и пластически, и драматургически, свой уникальный шедевр контемпорари данса. Он может сколь угодно искренне, будучи наверняка "гуманистом", как всякий европеец, придерживаться принципов мультикультурализма, политкорректности и толерантности (хотя практика показывает, что многие уроженцы Восточной Европы на эти вопросы смотрят в силу исторического опыта непосредственного многовекового общения своих народов с пришлыми агрессивными дикарями куда трезвее их более западных коллег-единомышленников), но в творчестве - потому Килиан и велик, в отличие от многих, работающих, казалось бы, на той же делянке, проявляющих внимание (проще, вернее сказать, спекулирующих на модной тенденции) к чужеродной, экзотической архаике - ужимки и прыжки дикарей, их звериные инстинкты и повадки хореограф вполне цинично, утилитарно эксплуатирует, а главное, изначально "священные", ритуальные для туземцев движения он прежде всего десакрализует, тем самым используя их как строительное сырье оригинальной художественной структуры, и через нее включает подсмотренные у дикарей, у животных, у кого угодно (да хоть насекомых, и там есть на что полюбоваться, чему поучиться) элементы, теперь уже не "священные", а профанированные, травестированные (строго говоря, если мыслить сакральными понятиями - "оскверненные"), в контекст общей человеческой культуры, эстетического наследия цивилизации.