Первая Российская статья по семейной криминологии. Интервью Д. А. Шестакова Текст научной статьи по специальности «История и археология»

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Янковская Г. А.

Текст научной работы на тему «Первая Российская статья по семейной криминологии. Интервью Д. А. Шестакова»

Криминология: вчера, сегодня, завтра № 1 (16). 2009

ПЕРВАЯ РОССИЙСКАЯ СТАТЬЯ ПО СЕМЕЙНОЙ КРИМИНОЛОГИИ. ИНТЕРВЬЮ Д. А. ШЕСТАКОВА

— Дмитрий Анатольевич, самая первая Ваша статья «Об одном из аспектов криминогенной ситуации», впервые опубликованная в 1976 году в «Вестнике Санкт-Петербургского университета», до сих пор часто цитируется, именуется «классической» и ещё о ней говорится как о публикации, с которой в нашей стране началось освещение проблемы семейного насилия и вообще получила начало семейная криминология или, как Вы её иногда также называете, криминофамилистика. Это так?

— Появление семейной криминологии связано с распространением криминологических исследований с семьи несовершеннолетнего преступника, чем наука о преступности занимается издавна, на криминологические проблемы института семьи в целом, и прежде всего на преступления, совершаемые внутри семьи, в отношении близких. До этой моей статьи было несколько серьёзных публикаций о так называемых бытовых преступлениях (Романов Г. А. — 1973 г., Старков О. В. О причинах бытовых преступлений — 1974).1 Но в этих исследованиях постановка вопроса не сосредотачивалась на семье, она была шире.

— А во времена Российской империи у нас эти вопросы не исследовались ?

— Как-то в Швейцарии, в библиотеке Цюриха, мне попалось исследование внутрисемейных убийств, проведённое в начале века нашей соотечественницей М. Эгельштейн.2 Но оно, во-первых, осуществлено на швейцарском эмпирическом материале, во-вторых, носит не криминологический, а психиатрический характер. Ещё ранее в Петербурге опубликована интересная книга М. А. Орлова «Страсти и преступления», но это лишь перевод одного исследования с французского.

— Коль скоро о статье не забывают, значит, она получилась. Ею открывается новая отрасль криминологии. Какие положения статьи, по Вашему мнению, наиболее существенны?

— То, что не забывают, приятно, но это ещё ничего не значит. Бывает, забываются или замалчиваются куда более важные вещи. Но статья была написана вдумчиво. Ей предшествовало сплошное исследование убийств на семейной почве в нашем городе и основательное размышление. Помню, я хотел,

1 Романов Г. А. О борьбе с бытовой преступностью // Правоведение. — 1973. — № 4. — С. 57; Старков О. В. О причинах бытовых преступлений // Конкретные криминологические исследования в условиях крупного промышленного центра (Материалы научно-практической конференции). — Омск, 1974. — С. 215-224.

2 Egelstein M. Untersuchungen über den Mord in der Familie, erweiterten Selbstmord unter spezieller Ber ücksichtigung des Z üricher Materials. — Zürich, 1914.

Первая российская статья по семейной криминологии

чтобы в статье была концепция. И возникла модель семейной ситуации, приводящей к преступлению с выходом на проблемы (противоречия) института семьи. Для меня в статье важно также, что в модель, в число компонентов межсупружеской борьбы включена эмоциональная связь (любовь, страсть). В первоначальном варианте статьи в ней уже была формула любви, которую на одном из этапов прохождения статьи мне всё же срезали. Важны методы управления ситуацией: демонстрация слабости, дезорганизация.

— Содержатся ли в статье положения, которые получили, получают развитие в Вашей дальнейшей научной деятельности ?

— Да. Это рассмотрение преступности развивающихся социальных институтов, в данном случае институтов семьи, отношений между полами. Здесь есть первый шаг к доктрине преступности социальных подсистем.

— Были ли сложности с её опубликованием? Чинились ли при этом какие-то административные препятствия?

— Сначала статья называлась «Ситуация совершения внутрисемейного убийства» или как-то вроде этого. В те времена путь к публикации в университете был достаточно сложен: неформальное обсуждение на кафедре, потом редакционный совет и т. д. Всё это, надо сказать, в целом способствовало обеспечению качества. Отношение же к статье со стороны старших товарищей, прошедших войну и прочее, было настороженно-доброжелательное. Было ясно, что они желают начинающему коллеге добра. Заведующий кафедрой — профессор Николай Александрович Беляев, советуя смягчить положения, казавшиеся тогда либо слишком новыми, либо вызывающими, объяснял: «У нас на фронте было правило — не высовывайся! Вот, защитишь кандидатскую, там и выскажешься по теме в полной мере, а пока надо осторожнее». Он посоветовал убрать из заглавия упоминание убийств: советская семья и убийство звучит непривычно, режет ухо. Декан юридического факультета — профессор Николай Сергеевич Алексеев, который был в курсе моего романтического исследования (он-то, кстати, и навёл меня на перевод М. А. Орлова книги о преступных страстях), сказал: «Будь скромнее, не привлекай внимания. Чтобы в заглавии никаких убийств. Назови: «Об одном из аспектов чего-либо. »», — и подмигнул отечески. Профессор Владимир Захарович Лукашевич, тогда ответственный за выпуск правовой серии «Вестника ЛГУ», сказал: «Я желаю вам великого будущего, и поэтому формулу придётся убрать. А то в первой же статье формула, — добавил он со своим характерным громким смешком, — да ещё любви!»

Всё это были не только блестящие учёные, но и прекрасные люди, они знали, что говорили. Я вспоминаю их с благодарностью.

Интервью взяла член Совета Санкт-Петербургского криминологического клуба Г. А. Янковская.