Марий и Катул: история взаимоотношений homo novus и vir nobilissimus

с. 214 Как извест­но, пред­ста­ви­те­ли незнат­ных рим­ских семейств, меч­тав­шие сде­лать поли­ти­че­скую карье­ру, иска­ли под­держ­ки знат­ных патро­нов. Отно­ше­ния Г. Мария и Кв. Кату­ла явля­ют при­мер того, как, напро­тив, ho­mo no­vus ока­зал под­держ­ку отпрыс­ку ста­рин­но­го ари­сто­кра­ти­че­ско­го семей­ства. Одна­ко конец их вза­и­моот­но­ше­ний ока­зал­ся тра­ги­че­ским. Отве­ту на вопрос о том, поче­му так про­изо­шло, и посвя­ще­на пред­ла­гае­мая ста­тья.

Пути обо­их поли­ти­ков пере­сек­лись в 103 г. 1 , когда они выдви­ну­ли свои кан­дида­ту­ры на кон­суль­ских выбо­рах на 102 г. и достиг­ли успе­ха. Имя Мария к тому вре­ме­ни уже про­сла­ви­ла победа над Югур­той, он добил­ся выс­шей маги­ст­ра­ту­ры уже в чет­вер­тый раз. А како­ва была пред­ше­ст­ву­ю­щая био­гра­фия его кол­ле­ги?

Кв. Лута­ций Катул про­ис­хо­дил из весь­ма знат­ной семьи 2 — к чис­лу его пред­ков при­над­ле­жал кон­сул 242 г. Г. Лута­ций Катул, победи­тель кар­фа­ген­ско­го флота в сра­же­нии при Эгат­ских ост­ро­вах, завер­шив­шем первую Пуни­че­скую вой­ну. Но впо­след­ст­вии его фами­лия по неиз­вест­ным нам при­чи­нам при­шла в упа­док: после 221 г. 3 ее пред­ста­ви­те­ли до кон­ца не упо­ми­на­ют­ся сре­ди рим­ских маги­ст­ра­тов 4 . Прав­да, опре­де­лен­ным весом в гла­зах ноби­лей они про­дол­жа­ли поль­зо­вать­ся, коль ско­ро женой Кв. Кату­ла ста­ла дочь одно­го из знат­ней­ших рим­лян, кон­су­ла 140 г. Гн. Сер­ви­лия Цепи­о­на — это про­изо­шло при­мер­но в 121 г. 5 Когда Катул начал свое про­дви­же­ние по cur­sus ho­no­rum, мы не зна­ем; пред­по­ла­га­ет­ся, что в 109 г. он стал пре­то­ром вме­сте со сво­им шури­ном Кв. Сер­ви­ли­ем Цепи­о­ном 6 . Послед­ний, по-види­мо­му, был одним из лиде­ров груп­пи­ров­ки Метел­лов 7 , так что в исхо­де пре­тор­ских выбо­ров мож­но видеть ее серь­ез­ный успех.

Что же каса­ет­ся кон­су­ла­та, то здесь судь­ба дол­гое вре­мя про­яв­ля­ла небла­го­склон­ность по отно­ше­нию к Кв. Лута­цию. Он три­жды потер­пел пора­же­ние, домо­га­ясь выс­шей маги­ст­ра­ту­ры — в 107, 106 и 105 гг., про­иг­рав соот­вет­ст­вен­но Г. Ати­лию Серра­ну, Гн. Мал­лию Мак­си­му и Г. Фла­вию Фим­брии, из кото­рых двое послед­них были « новы­ми людь­ми » (Cic. Pro Planc. 12). Кста­ти ска­зать, кон­су­лом 106 г. вме­сте с Серра­ном стал шурин Кату­ла Цепи­он, а сам он так и не добил­ся успе­ха — по-види­мо­му, Метел­лы сочли Кату­ла недо­ста­точ­но пер­спек­тив­ным кан­дида­том на кон­суль­скую долж­ность. Трое­крат­ная неуда­ча озна­ча­ла окон­ча­тель­ный про­вал 8 . И вдруг в 103 г. Кату­лу, кото­ро­му, каза­лось, уже не на что наде­ять­ся, с. 215 неждан­но-нега­дан­но улыб­ну­лось сча­стье — он добил­ся-таки кон­су­ла­та 9 , на кото­рый в про­шлом году и не пре­тен­до­вал 10 . Что же про­изо­шло?

В избра­нии Кату­ла порой видят победу зна­ти, кото­рая, не в силах поме­шать ново­му успе­ху Мария (он добил­ся выс­шей маги­ст­ра­ту­ры в чет­вер­тый раз!), так ска­зать, в поряд­ке ком­пен­са­ции про­ве­ла сво­его чело­ве­ка в кон­су­лы 11 , а арпи­на­ту при­шлось согла­сить­ся с таким выбо­ром 12 . На это, каза­лось бы, ука­зы­ва­ет сооб­ще­ние Плу­тар­ха: рас­ска­зав о борь­бе Мария за кон­су­лат на 102 г., в кото­рой ему помог Сатур­нин, гре­че­ский писа­тель добав­ля­ет, что в кол­ле­ги Марию дали « Лута­ция Кату­ла, чело­ве­ка, почи­тае­мо­го сре­ди зна­ти и в то же вре­мя угод­но­го наро­ду » ( ἄνδρα καὶ τι­μώμε­νον ὑπὸ τῶν ἀρίσ­των καὶ τοῖς πολ­λοῖς οὐκ ἐηπαχ­θῆ — Mar. 14. 14, перев. Оше­ро­ва).

Если при­нять такое объ­яс­не­ние, то Кату­ла Марию попро­сту навя­за­ли. Но ведь и в 103 г. кол­ле­гой Мария был ари­сто­крат, Л. Авре­лий Орест 13 , пото­мок двух кон­су­лов 14 . Кро­ме того, воз­ни­ка­ет вопрос, поче­му же в преды­ду­щие годы Кату­лу под­держ­ки не ока­за­ли, а теперь вдруг реши­ли сде­лать его сво­его рода про­ти­во­ве­сом арпи­на­ту? Более веро­ят­ным пред­став­ля­ет­ся объ­яс­не­ние слу­чив­ше­го­ся, кото­рое пред­ло­жил Э. Бэди­ан: Катул при­мкнул к Марию, чья под­держ­ка и обес­пе­чи­ла ему кон­су­лат. Дело в том, что мать Кату­ла после смер­ти его отца ста­ла супру­гой Луция Цеза­ря, кото­ро­му пода­ри­ла двух сыно­вей — кон­су­ла 90 г. Л. Цеза­ря и зна­ме­ни­то­го ора­то­ра Г. Цеза­ря Стра­бо­на 15 , а Марий, как извест­но, был женат на пред­ста­ви­тель­ни­це рода Юли­ев (Plut. Caes. 1. 2; 5. 2). Юлии Цеза­ри на тот момент так же, как и Лута­ции Кату­лы, утра­ти­ли преж­нее вли­я­ние и стре­ми­лись вер­нуть себе его. Оче­вид­но, Катул ока­зал­ся став­лен­ни­ком это­го аль­ян­са 16 . В раз­ви­тие этой вер­сии мож­но доба­вить, что Марий, делая послед­не­го кон­су­лом, ослаб­лял груп­пи­ров­ку Метел­лов 17 , более того, уни­жал их — он даро­вал Кату­лу выс­шую маги­ст­ра­ту­ру, в кото­рой те ему отка­за­ли. Если учесть огром­ное вли­я­ние арпи­на­та, кото­рый вполне мог в тот момент выби­рать себе кол­лег (и делал это) 18 , такая рекон­струк­ция собы­тий выглядит вполне при­ем­ле­мой. Что же каса­ет­ся про­ци­ти­ро­ван­ной выше репли­ки Плу­тар­ха об отно­ше­нии к Кату­лу зна­ти и наро­да, то она свиде­тель­ст­ву­ет лишь об отсут­ст­вии у Кв. Лута­ция на тот момент ясно выра­жен­ной поли­ти­че­ской пози­ции и пото­му вер­сии Бэди­а­на не про­ти­во­ре­чит.

Прав­да, эта вер­сия вызва­ла воз­ра­же­ния Р. Лью­и­са. По его мне­нию, решаю­щую роль в избра­нии Кату­ла мог­ла сыг­рать под­держ­ка Доми­ци­ев, на пред­ста­ви­тель­ни­це рода кото­рых тот был женат. Доми­ции же име­ли боль­шую кли­ен­те­лу в Риме. В свою оче­редь, « вли­я­ние Мария с. 216 на выбо­ры 103 г. было огра­ни­чен­ным, посколь­ку ему при­шлось воз­вра­тить­ся в Рим для их про­веде­ния после смер­ти его кол­ле­ги Л. Оре­ста (пред­по­ло­жи­тель­но — из чис­ла bo­ni) — воз­мож­но, в тот момент, когда само голо­со­ва­ние уже закон­чи­лось и когда Марию, веро­ят­но, труд­но было обес­пе­чить соб­ст­вен­ное пере­из­бра­ние, не гово­ря уже о назна­че­нии дру­го­го чело­ве­ка » 19 . Одна­ко в этих постро­е­ни­ях слиш­ком мно­го « воз­мож­но » и « веро­ят­но » . Рав­ным обра­зом мож­но утвер­ждать, что Марий появил­ся в Горо­де еще до про­веде­ния голо­со­ва­ния. Сомни­тель­но так­же, что Доми­ция была женой Кату­ла (см. прим. 4), но глав­ное даже не в этом — автор не дает отве­та на вопрос о том, поче­му Доми­ции не помог­ли Кв. Лута­цию рань­ше. Что же до воз­мож­но­стей Мария повли­ять на выбо­ры, то они были не так уж малы, ибо для это­го не тре­бо­ва­лось при­ез­жать в Рим — доста­точ­но было дать соот­вет­ст­ву­ю­щие ука­за­ния сво­им дру­зьям в Горо­де.

Един­ст­вен­ный вопрос, кото­рый воз­ни­ка­ет в свя­зи с этим: поче­му же кон­суль­ство не полу­чил кто-либо из Цеза­рей? Веро­ят­но, по воз­рас­ту для его соис­ка­ния пред­ста­ви­те­ли этой фами­лии под­хо­ди­ли еще мень­ше, чем Катул. Впро­чем, прой­дет чуть боль­ше деся­ти лет, и сра­зу два Цеза­ря победят на кон­суль­ских выбо­рах на 91 и 90 гг.

Итак, Кв. Лута­ций достиг того, о чем его семья мог­ла лишь меч­тать уже боль­ше сто­ле­тия. Одна­ко он добил­ся выс­шей маги­ст­ра­ту­ры в то вре­мя, когда от ее носи­те­лей тре­бо­ва­лось не столь­ко искус­ство поли­ти­че­ских интриг, сколь­ко даро­ва­ния пол­ко­вод­цев и орга­ни­за­то­ров — шла вой­на с гер­ман­ца­ми и гал­ла­ми. Как извест­но, Марий про­явил свои талан­ты в пол­ной мере — он пре­вра­тил ново­бран­цев в насто­я­щих вои­нов, а затем повел их в бой и осе­нью 102 г. наго­ло­ву раз­гро­мил тев­то­нов и амбро­нов в бит­ве при Аквах Секс­ти­е­вых. Его кол­ле­га сра­жал­ся куда менее удач­но. У нас нет сведе­ний об уча­стии Кату­ла в каких-либо бое­вых опе­ра­ци­ях до 102 г. А ведь от него тре­бо­вал­ся опыт не толь­ко сол­да­та, но и воен­но­го орга­ни­за­то­ра — без под­готов­лен­ной армии о победе над таки­ми гроз­ны­ми вра­га­ми не при­хо­ди­лось и думать. Оче­вид­но, Кату­лу тре­бо­ва­лись знаю­щие помощ­ни­ки. Одним из них стал Л. Кор­не­лий Сул­ла — так­же пред­ста­ви­тель утра­тив­шей былой блеск фами­лии, кото­рый, одна­ко, успел отли­чить­ся в войне про­тив Югур­ты. Сам он утвер­ждал в мему­а­рах, буд­то уехал к Кату­лу пото­му, что устал от зави­сти и интриг Мария, кото­рый-де про­ти­вил­ся его даль­ней­ше­му воз­вы­ше­нию (Plut. Sul­la. 4. 3). Одна­ко пове­рить в это труд­но — в тот момент Сул­ла был фаво­ри­том Мария 20 , ника­ких кон­крет­ных сведе­ний о серь­ез­ных тре­ни­ях меж­ду ними в тот момент нет — оче­вид­но, за отсут­ст­ви­ем тако­вых 21 . Надо ска­зать, что буду­щий дик­та­тор ока­зал­ся удач­ной кан­дида­ту­рой — как извест­но, в необ­хо­ди­мый момент он поза­бо­тил­ся о снаб­же­нии про­до­воль­ст­ви­ем не толь­ко армии Кату­ла, но и Мария (4. 5— 6). В мему­а­рах, прав­да, Сул­ла с. 217 уве­рял, буд­то он силь­но озло­бил этим послед­не­го (4. 6) 22 , но всерь­ез подоб­ные утвер­жде­ния, выска­зан­ные уже зад­ним чис­лом, вос­при­ни­мать не при­хо­дит­ся 23 .

Армии Кату­ла пред­сто­я­ло защи­щать аль­пий­ские пере­ва­лы от ким­вров, кото­рые вер­ну­лись из Испа­нии, отбро­шен­ные кельт­ибе­ра­ми (Liv. Per. 67). Узнав о наступ­ле­нии ким­вров по доро­ге через Брен­нер, Катул дви­нул­ся вверх по долине Ате­си­са, чтобы оста­но­вить вра­гов, пока те не вышли на рав­ни­ны, где им будет труд­но про­ти­во­сто­ять. Под Триден­том рим­ская кон­ни­ца под коман­до­ва­ни­ем Эми­лия Скав­ра, сына прин­цеп­са сена­та, столк­ну­лась с ким­вра­ми и потер­пе­ла пора­же­ние. Скавр-стар­ший запре­тил сыну пока­зы­вать­ся ему на гла­за, и несчаст­ный покон­чил с собой, не выдер­жав позо­ра (Liv. Per. 68; Front. IV. 1. 13; Val. Max. V. 8. 4; De vir. ill. 72. 10).

Ким­вры стре­ми­тель­ным брос­ком пере­пра­ви­лись на дру­гой берег реки, отре­зая Кату­лу пути отхо­да 24 . Рим­ля­нам нуж­но было отсту­пить на дру­гой берег реки, на кото­ром уже сто­ял непри­я­тель. Катул велел одно­му из отрядов ими­ти­ро­вать соору­же­ние лаге­ря на сосед­нем хол­ме — воз­мож­но, по сове­ту лега­тов. Ким­вры наме­ти­ли место для соб­ст­вен­но­го лаге­ря и рас­се­я­лись по окрест­ным полям для гра­бе­жа, решив, что рим­ляне, остав­шись на этом бере­гу, теперь уже никуда не денут­ся. Вос­поль­зо­вав­шись этой оплош­но­стью, Катул пере­пра­вил­ся через реку (Front. Strat. I. 5. 3).

На фоне бле­стя­щей победы Мария при Аквах Секс­ти­е­вых дей­ст­вия Кату­ла выгляде­ли осо­бен­но про­иг­рыш­но 25 . Но, несмот­ря на неуда­чи, ему про­дли­ли коман­до­ва­ние 26 — не новость в рим­ской исто­рии: доста­точ­но вспом­нить о Варроне, кото­ро­го сде­ла­ли про­кон­су­лом после Канн 27 . Одна­ко, исхо­дя из идеи Бэди­а­на о покро­ви­тель­стве Мария Кату­лу, нари­со­ван­ную им кар­ти­ну мож­но допол­нить — здесь навер­ня­ка не обо­шлось без под­держ­ки Мария или, по край­ней мере, « дру­же­ст­вен­но­го ней­тра­ли­те­та » с его сто­ро­ны. Ведь если бы он высту­пил про­тив про­дле­ния пол­но­мо­чий неком­пе­тент­но­му кол­ле­ге, реше­ние мог­ло бы ока­зать­ся не в поль­зу послед­не­го.

Одна­ко Катул про­дол­жал тер­петь неуда­чи — опре­де­лен­но, воен­ное дело не было его сти­хи­ей. Он отсту­пил к Ате­си­су, но ким­вры нача­ли пере­прав­лять­ся через реку, и его вои­ны из опа­се­ния попасть в коль­цо обра­ти­лись в бег­ство. Кв. Лута­ций воз­гла­вил отступ­ле­ние, оправ­ды­ва­ясь впо­след­ст­вии тем, что хотел при­нять позор вой­ска на себя (Plut. Mar. 23). с. 218 Лишь один из леги­о­нов повел себя ина­че — цен­ту­ри­он-при­ми­пил Гн. Пет­рей из Ати­ны убил три­бу­на, не решав­ше­го­ся идти на про­рыв, взял на себя руко­вод­ство и вывел леги­он из окру­же­ния (Plin. NH. XXII. 11). По-види­мо­му, имен­но с Пет­ре­ем и его помощ­ни­ка­ми заклю­чи­ли согла­ше­ние на мед­ном быке после взя­тия рим­ско­го лаге­ря ким­вры, о чем пишет Плу­тарх (Mar. 23. 7) 28 .

На этом эпи­зо­де сле­ду­ет оста­но­вить­ся осо­бо, тем более что в кон­тек­сте вза­и­моот­но­ше­ний Мария и Кату­ла он, насколь­ко мне извест­но, не рас­смат­ри­вал­ся. Совер­шен­но оче­вид­но, что за убий­ство коман­ди­ра Пет­рею гро­зи­ла смерт­ная казнь. Одна­ко вме­сто это­го цен­ту­ри­о­на удо­сто­и­ли неслы­хан­ных для чело­ве­ка его ран­га поче­стей 29 — он совер­шил жерт­во­при­но­ше­ние вме­сте с Мари­ем и Кату­лом, оде­тый в подо­бав­шую лишь маги­ст­ра­там тогу пре­тек­сту, и полу­чил почет­ней­ший венок за сня­тие оса­ды, co­ro­na ob­si­dio­na­lis (Plin. NH. XXII. 11).

Кто стал ини­ци­а­то­ром это­го награж­де­ния? На память сра­зу при­хо­дит эпи­зод с убий­ст­вом три­бу­на Г. Лузия, кото­ро­го умерт­вил некий воин, на чью честь тот поку­сил­ся. Как извест­но, Марий не нака­зал, а награ­дил вои­на вен­ком, хотя Лузий при­хо­дил­ся ему пле­мян­ни­ком (Plut. Mar. 14. 5— 8; Val. Max. VI. 1. 12; Quint. IO. III. 11. 14; Cic. Pro Mil. 9). Вполне воз­мож­но, что и реше­ние о поче­стях Пет­рею при­нял имен­но он — любо­пыт­но, что цен­ту­ри­он удо­сто­ил­ся их в при­сут­ст­вии обо­их коман­дую­щих (adstan­ti­bus Ma­rio et Ca­tu­lo) (Plin. NH. XXII. 11). Кро­ме того, род­ной город Пет­рея, Ати­на, нахо­дил­ся неда­ле­ко от Арпи­на — роди­ны Мария 30 . Это тоже мог­ло сыг­рать свою роль.

По отно­ше­нию же к Кату­лу такой посту­пок выглядел не слиш­ком дру­же­ст­вен­но. Ведь Пет­рей пока­зал, как надо вое­вать, про­де­мон­стри­ро­вав реши­мость, отва­гу и лидер­ские каче­ства, кото­рых его коман­дую­ще­му хва­ти­ло лишь на то, чтобы воз­гла­вить отступ­ле­ние. Рас­сказ Плу­тар­ха о собы­ти­ях у Ате­си­са явно вос­хо­дит к вос­по­ми­на­ни­ям Кату­ла 31 , но эпи­зо­да с Пет­ре­ем в нем нет — оче­вид­но, масти­тый мему­а­рист не захо­тел, чтобы чита­те­ли про­во­ди­ли невы­год­ные для него срав­не­ния с без­род­ным цен­ту­ри­о­ном. Да и награж­де­ние вои­на, кото­рый убил сво­его коман­ди­ра, вопи­ю­щим обра­зом про­ти­во­ре­чи­ло рим­ским пред­став­ле­ни­ям о дис­ци­плине, чтобы Катул его одоб­рил (хотя он не решил­ся и нака­зать доб­лест­но­го цен­ту­ри­о­на). Дру­гое дело, что перед гене­раль­ным сра­же­ни­ем с ким­вра­ми реше­ние Мария о поче­стях Пет­рею было наи­луч­шим, и он при­ни­мал его явно не из жела­ния уяз­вить кол­ле­гу. Тому, в свою оче­редь, хва­ти­ло здра­во­го смыс­ла не воз­ра­жать и сде­лать хоро­шую мину при пло­хой игре.

Впе­ре­ди было куль­ми­на­ци­он­ное собы­тие всей вой­ны — бит­ва при Вер­цел­лах. Она состо­я­лась 30 июля 101 г. В ней Катул коман­до­вал цен­тром рим­ской армии, выдер­жав­шим глав­ный удар ким­вров, тогда как Марий обо­шел их с флан­гов и осу­ще­ст­вил план в духе канн­ской опе­ра­ции Ган­ни­ба­ла 32 . Плу­тарх пишет, что после боя меж­ду вои­на­ми обо­их коман­дую­щих завя­зал­ся спор — кто сыг­рал решаю­щую роль в бит­ве? « Тре­тей­ски­ми судья­ми в нем выбра­ли ока­зав­ших­ся тогда в лаге­ре послов с. 219 из Пар­мы, кото­рых люди Кату­ла води­ли сре­ди уби­тых вра­гов и пока­зы­ва­ли тела, прон­зен­ные их копья­ми: нако­неч­ни­ки этих копий лег­ко было отли­чить, пото­му что на них воз­ле древ­ка было выби­то имя Кату­ла » (Plut. Mar. 27. 7). Насколь­ко жар­кой была дис­кус­сия, судить труд­но, и какое реше­ние вынес­ли парм­ские послы, неиз­вест­но. Сей­час для нас важ­нее дру­гое — како­ва роль в этом само­го Кату­ла (если эпи­зод вооб­ще имел место)? Дей­ст­во­ва­ли его сол­да­ты по сво­ей ини­ци­а­ти­ве или он под­го­во­рил их? Ины­ми сло­ва­ми, про­явил он враж­деб­ность по отно­ше­нию к Марию уже тогда или поз­же? Ника­ких опре­де­лен­ных свиде­тельств на сей счет нет, но сомни­тель­но, что Кв. Лута­ций столь быст­ро успел сори­ен­ти­ро­вать­ся и начать интри­го­вать про­тив Мария сра­зу же после бит­вы.

В поль­зу это­го гово­рит и новый дру­же­ст­вен­ный жест арпи­на­та по отно­ше­нию к Кату­лу. Плу­тарх пишет, буд­то « все тре­бо­ва­ли » , чтобы Марий один спра­вил оба три­ум­фа — и над тев­то­на­ми, и над ким­вра­ми. « Но он сде­лал это вме­сте с Кату­лом, пото­му что хотел и в сча­стии казать­ся уме­рен­ным, а быть может, и пото­му, что опа­сал­ся, как бы вои­ны, сто­яв­шие в бое­вой готов­но­сти, не поме­ша­ли ему спра­вить три­умф, если он лишит Кату­ла этой чести » (Mar. 27. 9— 10; см. так­же: Cic. Tusc. disp. V. 56).

В рас­ска­зе Плу­тар­ха явно чув­ст­ву­ет­ся недоб­ро­же­ла­тель­ство недру­гов Мария 33 — он-де хотел лишь казать­ся уме­рен­ным, а не быть им, может, и вовсе боял­ся сол­дат Кату­ла (явный абсурд). Пере­чис­ле­ние при­чин, по кото­рым победи­тель ким­вров решил все-таки отпразд­но­вать три­умф вме­сте с Квин­том Лута­ци­ем, натал­ки­ва­ет на мысль о том, как силь­но желал этой поче­сти послед­ний — ведь имен­но его инте­ре­со­вал преж­де все­го вопрос о при­чи­нах тако­го поведе­ния арпи­на­та, и имен­но он хотел пока­зать, что никак не обя­зан ему три­ум­фом.

Так или ина­че, Марий вновь про­явил вели­ко­ду­шие по отно­ше­нию к кол­ле­ге 34 . Оче­вид­но, победи­тель ким­вров пока счи­тал его сво­им союз­ни­ком — пре­тен­зии на то, что имен­но он, Катул, явля­ет­ся глав­ным геро­ем вер­целль­ской бата­лии, про­зву­чат позд­нее. Хотя про­ти­во­дей­ст­вия его вои­нов три­ум­фу, о чем писал Плу­тарх, опа­сать­ся не при­хо­ди­лось, без нуж­ды злить их тоже было ни к чему. Мог­ла про­явить недо­воль­ство и часть ноби­ли­те­та 35 . Да и в кон­це кон­цов, во вре­мя побед­но­го тор­же­ства вся сла­ва и вос­торг наро­да, надо пола­гать, доста­лись Марию, а Катул выглядел лишь его блед­ной тенью.

Арпи­нат еще после три­ум­фа над Югур­той воз­двиг мону­мент, к кото­ро­му теперь при­ба­вил новый. Кро­ме того, он за счет взя­той у вар­ва­ров добы­чи осно­вал храм Чести и Доб­ле­сти 36 . Катул же постро­ил (так­же за счет добы­чи) рос­кош­ный особ­няк на Пала­тине, а так­же пор­тик — на месте дома кон­су­ла 125 г. Мар­ка Фуль­вия Флак­ка, раз­ру­шен­но­го в 121 г. после гибе­ли хозя­и­на во вре­мя грак­хан­ской сму­ты. И дом, и пор­тик Кату­ла были укра­ше­ны релик­ви­я­ми ким­вр­ской вой­ны — сво­его рода музей бое­вой сла­вы 37 . Тогда же, оче­вид­но, он укра­сил дву­мя ста­ту­я­ми работы Фидия (или даже постро­ил) храм Фор­ту­ны Нынеш­не­го Дня, кото­рой с. 220 при­нес обет в нача­ле бит­вы при Вер­цел­лах (Plin. NH. XVII. 2; Plut. Mar. 26. 2). Одна­ко побед­но­го памят­ни­ка, подоб­но­го мари­е­ву, он не воз­вел — это была почесть ред­кая 38 и его заслу­гам явно не соот­вет­ст­во­вав­шая.

Одна­ко Катул имел иную воз­мож­ность заявить о себе — он напи­сал мему­а­ры о недав­них собы­ти­ях, Li­ber de con­su­la­tu et de re­bus ges­tis (Cic. Brut. 132). Они не сохра­ни­лись, но ока­за­ли нема­лое вли­я­ние на после­дую­щую тра­ди­цию 39 и даже снис­ка­ли их авто­ру в гла­зах неко­то­рых совре­мен­ных уче­ных репу­та­цию одной из инте­рес­ней­ших фигур рим­ской лите­ра­ту­ры 40 . Одна­ко нас инте­ре­су­ют не худо­же­ст­вен­ные осо­бен­но­сти мему­а­ров Кату­ла, а то, как в них отра­зи­лось его отно­ше­ние к Марию. Ска­за­лось это преж­де все­го на опи­са­нии куль­ми­на­ци­он­но­го собы­тия вой­ны с ким­вра­ми — бит­вы при Вер­цел­лах.

Кв. Лута­ций решил пока­зать, что имен­но он, а не Марий, сыг­рал решаю­щую роль в раз­гро­ме ким­вров. Глав­ным дока­за­тель­ст­вом это­го мему­а­рист счи­тал то, что доспе­хи, воен­ные знач­ки и тру­бы гер­ман­цев были при­не­се­ны в его лагерь, тогда как люди Мария рас­хи­ти­ли нево­ен­ное иму­ще­ство. Как уже гово­ри­лось, вои­ны пока­зы­ва­ли послам из Пар­мы тру­пы вра­гов, прон­зен­ные копья­ми с выби­тым на древ­ке име­нем Кату­ла (Plut. Mar. 27. 6— 7). Кро­ме того, его сол­да­ты захва­ти­ли 31 из 33 гер­ман­ских штан­дар­тов (Eutr. V. 2. 2) 41 . Но это не все — Катул уве­рял, буд­то Марий выдви­нул флан­ги, кото­ры­ми сам и коман­до­вал, в надеж­де, что имен­но они сыг­ра­ют решаю­щую роль в бит­ве, а вои­нам Кату­ла вооб­ще не при­дет­ся столк­нуть­ся с вра­гом (Plut. Mar. 25. 7— 8) 42 .

Подоб­ные рас­суж­де­ния не кра­сят их авто­ра вдвойне — во-пер­вых, Катул про­яв­лял небла­го­дар­ность по отно­ше­нию к Марию, а во-вто­рых, изло­жен­ные им аргу­мен­ты были либо ложью, либо ее худ­шим видом — полу­прав­дой. Кто мог через несколь­ко меся­цев (а то и лет) про­ве­рить, что имен­но при­нес­ли вои­ны в его лагерь, а что — в мари­ев? О резуль­та­тах же « тре­тей­ско­го суда » послов из Пар­мы Плу­тарх дипло­ма­тич­но умал­чи­ва­ет, но даже если они и при­зна­ли правоту вои­нов Кату­ла, то удив­лять­ся не при­хо­дит­ся — парм­ских деле­га­тов было нетруд­но обма­нуть 43 , пока­зав им тот уча­сток, где сол­да­ты Мария про­сто не появ­ля­лись.

Не долж­но вво­дить в заблуж­де­ние и чис­ло захва­чен­ных штан­дар­тов. В ходе бит­вы вои­ны Мария нанес­ли удар по ким­вр­ской пехо­те с тыла 44 , а когда оба флан­га сомкну­лись за спи­ной у гер­ман­цев и исход бит­вы стал ясен, они ата­ко­ва­ли лагерь вра­га 45 . Тро­феи же, нахо­див­ши­е­ся на поле боя, доста­лись в основ­ном сол­да­там Кату­ла. Бое­вые знач­ки гер­ман­цы нес­ли либо впе­ре­ди, либо в глу­бине строя. Туда леги­о­не­ры Мария про­сто не ста­ли про­ру­бать­ся за отсут­ст­ви­ем необ­хо­ди­мо­сти, с. 221 пото­му-то им и доста­лось так мало гер­ман­ских штан­дар­тов. Но их сла­вы это, есте­ствен­но, не ума­ля­ет 46 .

Рас­суж­де­ния же о том, буд­то Марий нароч­но выдви­нул впе­ред флан­ги, чтобы леги­о­нам Кату­ла не при­шлось сра­зить­ся с вра­гом, и вовсе не при­хо­дит­ся вос­при­ни­мать всерь­ез 47 : его вои­ны были хуже под­готов­ле­ны, чем вете­ра­ны Мария 48 , и глав­но­ко­ман­дую­щий пред­по­чел поста­вить перед ними обо­ро­ни­тель­ную зада­чу, посколь­ку насту­па­тель­ные дей­ст­вия тре­бу­ют боль­ше­го опы­та и выуч­ки. Если бы леги­о­ны Кату­ла полу­чи­ли при­каз насту­пать и они потер­пе­ли бы неуда­чу, послед­ний потом утвер­ждал бы, буд­то его людей нароч­но бро­си­ли в ата­ку на слиш­ком силь­но­го вра­га, чтобы погу­бить.

Не при­хо­дит­ся отри­цать, что центр под руко­вод­ст­вом Кату­ла и Сул­лы сыг­рал нема­лую роль в бит­ве, но, во-пер­вых, отнюдь не вопре­ки пла­ну глав­но­ко­ман­дую­ще­го, как уве­ря­ли оба этих вое­на­чаль­ни­ка, и, во-вто­рых, без уме­ло­го обход­но­го манев­ра, осу­щест­влен­но­го Мари­ем, столь вну­ши­тель­но­го успе­ха достичь бы не уда­лось 49 .

Поче­му же Катул пошел на откро­вен­ную ложь и повел себя столь непри­гляд­но по отно­ше­нию к Марию? При­чин тому несколь­ко. Преж­де все­го, конеч­но, он завидо­вал « выскоч­ке » -арпи­на­ту 50 . Ему было мучи­тель­но созна­вать, насколь­ко его сла­ва усту­па­ет мари­е­вой 51 . Одна­ко дело не толь­ко в этом. Его, оче­вид­но, тер­за­ла мысль о том, что он кру­го ́ м обя­зан Марию, кото­рый сде­лал его кон­су­лом и поде­лил­ся с ним сла­вой победы и три­ум­фа. А ведь он, Катул, — пред­ста­ви­тель древ­не­го рода, чей пра­щур завер­шил бит­вой при Эгат­ских ост­ро­вах Первую Пуни­че­скую вой­ну. И ему, потом­ку выдаю­щих­ся геро­ев преж­них вре­мен, было тяже­ло чув­ст­во­вать себя долж­ни­ком ho­mo no­vus, пред­ки кото­ро­го не достиг­ли даже кве­сту­ры.

Но не одно­го Мария задел Катул. « Жерт­вой » его при­страст­но­сти ока­зал­ся и буду­щий смер­тель­ный враг арпи­на­та — Сул­ла, мно­го сде­лав­ший для успе­ха леги­о­нов Кату­ла при Вер­цел­лах 52 . Одна­ко о его заслу­гах мему­а­рист, судя по все­му, умол­чал 53 — либо всерь­ез уве­ро­вав в то, что при Вер­цел­лах все и впрямь сде­ла­но им, Кату­лом, либо не желая делить­ся сла­вой с недав­ним фаво­ри­том Мария 54 .

Не вполне понят­но, когда Катул опуб­ли­ко­вал мему­а­ры. Выска­зы­ва­лось пред­по­ло­же­ние, что он сде­лал это уже в кон­це 101 г., чем создал опре­де­лен­ные затруд­не­ния для Мария при соис­ка­тель­стве кон­су­ла­та на 100 г. 55 Одна­ко такая быст­ро­та пред­став­ля­ет­ся мало­ве­ро­ят­ной — с. 222 бит­ва при Вер­цел­лах состо­я­лась 30 июля, а выбо­ры — вряд ли позд­нее нояб­ря. Сомни­тель­но, чтобы за это вре­мя Катул успел напи­сать долж­ным обра­зом отде­лан­ное сочи­не­ние, да еще и успеть опуб­ли­ко­вать его.

В 100 г. Катул в чис­ле дру­гих опти­ма­тов высту­пил про­тив Сатур­ни­на (Cic. Pro Rab. 21; 26; Phil. VIII. 15). Прав­да, у Цице­ро­на речь идет лишь о послед­них днях борь­бы с Сатур­ни­ном, когда про­тив мятеж­но­го три­бу­на был издан se­na­tus­con­sul­tum ul­ti­mum. Но весь­ма веро­ят­но, что Катул про­ти­во­сто­ял ему и рань­ше, когда тот еще не рассо­рил­ся с Мари­ем, а пото­му был вра­гом и само­го Мария.

Победи­тель гер­ман­цев, таким обра­зом, ошиб­ся, если наде­ял­ся на под­держ­ку со сто­ро­ны Кату­ла, когда ока­зы­вал ему под­держ­ку в 103— 101 гг. Кв. Лута­ций посту­пил, как и мно­гие дру­гие ноби­ли в то вре­мя — пере­шел на сто­ро­ну Мария, когда тот был силен, и поки­нул, когда вли­я­ние послед­не­го пошат­ну­лось. А ведь он полу­чил от него гораздо боль­ше дру­гих — речь шла не толь­ко о кон­су­ла­те, но и вос­ста­нов­ле­нии репу­та­ции « захудав­шей » фами­лии, и имен­но Катул сде­лал куда боль­ше дру­гих, чтобы подо­рвать репу­та­цию сво­его быв­ше­го покро­ви­те­ля. О каких-либо его попыт­ках ото­мстить небла­го­дар­но­му кол­ле­ге в годах сведе­ний нет — по-види­мо­му, за отсут­ст­ви­ем воз­мож­но­сти.

А вот у Кв. Лута­ция такая воз­мож­ность по отно­ше­нию к Марию появи­лась. В 88 г., как извест­но, пле­бей­ский три­бун П. Суль­пи­ций добил­ся при­ня­тия серии зако­нов, в том чис­ле и о пере­да­че коман­до­ва­ния в войне с Мит­ри­да­том от Сул­лы Марию. Сул­ла в ответ взял Рим и про­вел поста­нов­ле­ние, объ­яв­ляв­шее вра­га­ми Мария, Суль­пи­ция и их при­вер­жен­цев. Катул актив­но высту­пил в под­держ­ку это­го поста­нов­ле­ния, за что Аппи­ан (BC. I. 74. 341) спра­вед­ли­во обви­нил его в небла­го­дар­но­сти по отно­ше­нию к арпи­на­ту ( ἀχα­ρίσ­τῳ δ᾿ ἐς αὐτὸν ).

Но про­шло немно­гим более года, и наста­ла оче­редь Мария нане­сти ответ­ный удар. Ста­рый пол­ко­во­дец вер­нул­ся в Рим вме­сте с Цин­ной, и нача­лась рас­пра­ва с неугод­ны­ми ноби­ля­ми. Марий теперь смог ото­мстить « всей сво­ре ари­сто­кра­тов, кото­рая отрав­ля­ла ему радость побед и под­ли­ва­ла горечь к его пора­же­ни­ям. За каж­дый була­воч­ный укол он мог отпла­тить уда­ром кин­жа­ла » 56 . Погиб­ли Марк Анто­ний, отец и сын Крас­сы, Пуб­лий Лен­тул, Ати­лий Серран, Луций и Гай Цеза­ри — еди­но­утроб­ные бра­тья Кату­ла. Но сам он, как и кон­сул-суф­фект Л. Кор­не­лий Меру­ла, назна­чен­ный на эту долж­ность после бег­ства Цин­ны, избе­жа­ли мечей убийц — их вызва­ли в суд (Diod. XXXVIII. 4. 2— 3; App. BC. I. 74. 341— 342). Поче­му имен­но им была ока­за­на такая « честь » ? В источ­ни­ках на сей счет сведе­ний нет. Х. Беннет пола­га­ет, что они ста­ли жерт­вой лич­ной враж­ды — Цин­на тре­бо­вал смер­ти Меру­лы, осме­лив­ше­го­ся занять кон­суль­скую долж­ность, кото­рой его, Цин­ну, неза­кон­но лиши­ли, а Марий жаж­дал ото­мстить небла­го­дар­но­му Кату­лу 57 . « Одна­ко в обо­их слу­ча­ях речь шла о лич­ной враж­де, и весь­ма веро­ят­но, что более уме­рен­ные лиде­ры [победив­шей] груп­пи­ров­ки, в осо­бен­но­сти Сер­то­рий, воз­ра­жа­ли про­тив упро­щен­ной про­цеду­ры в отно­ше­нии столь ува­жае­мых граж­дан в уго­ду одной лишь лич­ной нена­ви­сти » 58 . Но тогда воз­ни­ка­ет вопрос, поче­му с. 223 ана­ло­гич­ные сооб­ра­же­ния не повли­я­ли на « оформ­ле­ние » рас­пра­вы с Гн. Окта­ви­ем, Л. Цеза­рем, П. Крас­сом, М. Анто­ни­ем, людь­ми ничуть не менее ува­жае­мы­ми в среде ноби­ли­те­та, зани­мав­ши­ми в раз­ное вре­мя кон­суль­скую долж­ность, из кото­рых двое послед­них были к тому же три­ум­фа­то­ра­ми. Мари­ан­цы не сочли нуж­ным даже повре­ме­нить с убий­ст­вом Окта­вия до сло­же­ния им пол­но­мо­чий кон­су­ла.

Дума­ет­ся, что этих людей не ста­ли пре­да­вать суду по самой про­стой при­чине — отсут­ст­во­вал сколь-либо серь­ез­ный мате­ри­ал для обви­не­ния. А вот с Меру­лой и Кату­лом ситу­а­ция была иной. Пер­во­му, несо­мнен­но, мог­ло быть инкри­ми­ни­ро­ва­но неза­кон­ное заня­тие выс­шей маги­ст­ра­ту­ры после неле­ги­тим­но­го отре­ше­ния Цин­ны от кон­суль­ской долж­но­сти. Обви­не­ния же про­тив вто­ро­го, как пред­по­ла­га­ет­ся, носи­ли наду­ман­ный харак­тер 59 . Но так ли это на самом деле? Аппи­ан, упо­ми­ная о выступ­ле­нии Кату­ла в под­держ­ку декре­та об изгна­нии Мария, имел в виду не про­сто поведать об одном из при­ме­ров обо­юд­ной враж­ды, но и назвать при­чи­ну обви­не­ния. Соот­вет­ст­ву­ю­щее поста­нов­ле­ние явля­лось, в сущ­но­сти, неза­кон­ным 60 и повлек­ло за собой убий­ство пле­бей­ско­го три­бу­на, а пото­му име­лись серь­ез­ные осно­ва­ния для выне­се­ния смерт­но­го при­го­во­ра 61 . Обви­не­ние предъ­явил пле­мян­ник пол­ко­во­д­ца, пле­бей­ский три­бун М. Марий Гра­ти­ди­ан 62 . Про­цесс, оче­вид­но, дол­жен был носить харак­тер iudi­cium po­pu­li с трое­крат­ным вызо­вом обви­ня­е­мо­го (an­qui­si­tio) 63 , а обви­не­ние, если тако­вое выдви­га­лось, — фор­му per­duel­lio 64 . Цице­рон и Плу­тарх рас­ска­зы­ва­ют, что Мария про­си­ли поща­дить Кату­ла 65 , но в ответ на все уго­во­ры сле­до­вал неиз­мен­ный ответ: « Он дол­жен уме­реть! » (Cic. Tusc. disp. V. 56; Plut. Mar. 44. 8). Про­из­но­си­лась эта фра­за в дей­ст­ви­тель­но­сти или нет, не столь уж важ­но — при­го­вор явно был пред­опре­де­лен зара­нее 66 . Не желая под­вер­гать себя пси­хо­ло­ги­че­ской пыт­ке, Катул пред­по­чел уско­рить неиз­беж­ный конец — запер­ся у себя в доме, раз­жег угли в оча­ге и задох­нул­ся в дыму (Plut. Mar. 44. 8; App. BC. I. 74. 342; Diod. XXXVIII. 4. 3; Vell. II. 22. 4; Val. Max. IX. 12. 4).

Под­ведем ито­ги. По-види­мо­му, Марий рас­счи­ты­вал на то, что Катул ока­жет­ся его вер­ным сорат­ни­ком в бла­го­дар­ность за кон­су­лат, три­умф и про­чие мило­сти. Одна­ко слу­чи­лось обрат­ное — гор­дый нобиль про­ник­ся непри­яз­нью к обла­го­де­тель­ст­во­вав­ше­му его « ново­му чело­ве­ку » . с. 224 По-види­мо­му, он ощу­тил то, о чем писал Флор, когда гово­рил о настро­е­ни­ях заго­вор­щи­ков, гото­вив­ших убий­ство Цеза­ря: « Мило­сер­дие пер­во­го в государ­стве чело­ве­ка было побеж­де­но нена­ви­стью, а сама воз­мож­ность полу­чать бла­го­де­я­ния была невы­но­си­мо тяже­ла для сво­бод­ных людей » (II. 13. 92 (IV. 2. 92), перев. Неми­ров­ско­го). Катул пытал­ся содей­ст­во­вать гибе­ли Мария, под­дер­жав реше­ние убить его без суда, но не добил­ся успе­ха. Но когда настал черед Мария нане­сти ответ­ный удар, он ока­зал­ся смер­тель­ным. Одна­ко Марий, сам того не желая, ока­зал нема­лую услу­гу памя­ти Кату­ла — его мему­а­ры вско­ре почти пере­ста­ли читать (Cic. Brut. 133), а вот оре­ол муче­ни­ка в мораль­ном отно­ше­нии воз­вы­сил его над арпи­на­том. При этом сла­ва победи­те­ля ким­вров и спа­си­те­ля Рима, кото­рой доби­вал­ся тще­слав­ный Кв. Лута­ций, навсе­гда оста­лась за Мари­ем.

Ho­mi­nes noui Ro­mae in cur­su ho­no­rum per­fi­cien­do ple­rum­que a uiris no­bi­li­bus adiuua­ban­tur. ali­ter C. Ma­rio et Q. Lu­ta­tio Ca­tu­lo ac­ci­dit: nam Er­nes­tus Ba­dian, uir eru­di­tis­si­mus, Ar­pi­na­tem ope­ram de­dis­se pu­tat, ut ho­mo ab il­lo uiro, qui ad Aega­tes uicit, oriun­dus, con­sul fie­ret, quo­niam hic Iulio­rum af­fi­nis, ip­se uero cog­na­tus Iulio­rum fue­rit. Ma­rio opi­tu­lan­te se­na­tus Ca­tu­lo im­pe­rium pro­con­su­la­re pro­ro­gas­se uide­tur, ta­met­si hic cum Ger­ma­nis in Al­pi­bus glo­ria per­mo­di­ca pug­nauit. si­mul Ma­rius prae­mium de­dit Pet­reio tri­bu­no mi­li­ta­ri, qui me­lio­re Mar­te, quam Ca­tu­lus im­pe­ra­tor eius, mi­li­tauit. Ar­pi­nas cum Q. Lu­ta­tio tri­um­phauit ideo­que glo­riae Ma­ria­nae par­ti­ceps fac­tus est. at Ma­rio inui­de­bat et in lib­ro « De con­su­la­tu et de re­bus ges­tis » uic­to­riam Ver­cel­len­sem si­bi uin­di­cauit, Ma­rium autem, uic­to­rem uerum, de­ri­sit. Ro­ma a Sul­la cap­ta Ca­tu­lus edic­to de Ma­rio et Sul­pi­cio aliis­que suffra­ga­tus est. Sul­pi­cius igi­tur, tri­bu­nus ple­bis sac­ro­sanctus, pe­riit, qua re cau­sa da­ta erat ad Ca­tu­lum iudi­cio po­pu­li dam­nan­dum et suppli­cio ca­pi­ta­li af­fi­cien­dum; ita­que Ca­tu­li ac­cu­sa­tio, contra opi­nio­nes non­nul­lo­rum re­rum scrip­to­rum re­cen­tio­rum, non est om­ni­no fal­sis ra­tio­ni­bus ni­xa exis­ti­man­da. Q. Lu­ta­tius mor­tem si­bi con­scis­se ma­luit.