Самый темный час перед рассветом
Когда в мае 2010 года Сару Бёртон — скромную и незаменимую помощницу погибшего дизайнера Александра МакКуина — попросили взять на себя ответственность за дальнейшую судьбу Дома, перспектива её напугала. МакКуин, с которым она работала около 14 лет, был для неё гуру, учителем, гением-визионером, талант которого она никогда бы не решилась сопоставить с собственным. Но ещё более страшной ей казалась мысль о том, что Дом «умрёт» вслед за его создателем.
Показ Alexander McQueen сезона осень 2016 прошёл не в Париже, как обычно, а в Лондоне — на родине дизайнера-основателя, где 20 лет назад состоялась первая встреча Маккуина с нынешним арт-директором Дома — Сарой Бёртон, поступившей к нему интерном в маленькую студию на Хокстон-Сквер.
«Лондонская» коллекция получила от прессы отзывы превосходной степени: самая прекрасная, самая чувственная, самая искусно выполненная коллекция Дома!
Силуэты, похожие на иллюстрации художника Эрте, словно ожили отпраздновать своё столетие в истории моды. На подиуме одна за другой появлялись модели с сюрреалистическими принтами в духе Сальвадора Дали и с фантазийными деталями, как у модельера Эльзы Скиапарелли. Выхваченные взглядом символы напоминали оглавление старинного сонника: бабочка, лебедь, единорог, сердце, руки, полумесяц. «Поэтическая поволока» на 30 минут погрузила зрителей в состояние гипноза, во время которого героиня Alexander McQueen, как неуловимая галлюцинация, возникла из мира предрассветных грёз.
Сара Бёртон: Одежда Alexander McQueen всегда была эмоционально окрашенной. С её помощью можно передавать восприятие определённого момента жизни или чувство, которое возникло глубоко внутри. Ощущение текстуры ткани и её взаимодействия с телом — это тоже эмоция, эмоция в движении. Кстати, лучше всего у нас продаются самые экстремальные вещи: люди хотят выразить себя через одежду и знают, что у нас они найдут вещи с нужным зарядом. Это и есть эмоциональная связь.
Точный крой английского костюма, который Александр Маккуин, обучавшийся портновскому искусству на Сэвил-Роуд, изначально заложил в ДНК своего бренда, с лёгкой руки Сары Бёртон трансформировался в модели двубортного пиджака с асимметричными женственными деталями. Из шёлковых винтажных платьев, найденных на блошином рынке Portobello, мастера Дома воссоздали современные реплики в технике кутюра. Сразу после проведения этого спиритического fashion-сеанса 42-летняя Бёртон — хрупкая, скромная блондинка — отправилась в декрет, чтобы явить миру ещё одно чудо, своего третьего ребёнка.
Сара Бёртон: Когда в 2010 году после смерти Александра Маккуина руководство Gucci Group предложило мне возглавить Дом, я впала в ступор. Я даже не могла себе представить, с чего начать, чтобы… просто начать. Сознание Маккуина настолько необычное. Я знала, что мне не удастся даже представить, каково это — быть им. Я спросила себя, для чего он это делал? Для того, чтобы всё просто закрылось? В то время я хотела завести детей. Но в конце концов я поняла, что это не должно мне помешать взять на себя ответственность. Я решила делать всё, что в моих силах.
Многие считали этот груз неподъёмным, но уже спустя 3 месяца на сентябрьской Неделе моды в Париже ещё не оправившаяся от шока Сара Бёртон сама представляла женскую коллекцию, которую так и не успел закончить Маккуин. Она не пыталась повторить учителя, сразу отказавшись от любимой им театральности в постановке шоу. Коллекция была пронизана глубоким уважением к его драматической эстетике, здесь ещё оставались знаковые для дизайнера элементы, но, естественно, Бёртон не могла без него войти в его «тёмную комнату с духами». Она приняла решение дальше рассказывать эту историю «от себя», ведь помимо системы, полученной обоими в колледже моды Central Saint Martins, их с Маккуином объединяли общие эстетические предпочтения: к строгой элегантности и тёмной красоте коллекций Дома Сара имела самое непосредственное отношение. Это можно было назвать глубинной эмоциональной связью.
Сара Бёртон: Его голова никогда не выключалась: он звонил мне в 3 часа ночи что-нибудь обсудить. Он научил меня всему, что я знаю о дизайне, — показывая на примере или заставляя разбираться самостоятельно. У нас были очень тёплые отношения. Я любила его и всегда хотела сделать так, чтобы он был счастлив, я заботилась о нём. Тогда мне казалось, будто я его оберегаю, а сейчас — наоборот, я чувствую, что это он защищает меня. По масштабу личности Маккуин — это как Мэрилин Монро или как Джеймс Дин.
Говорят, в это же время Бёртон предлагали возглавить другой крупный бренд, настойчиво убеждая выйти из вечной тени харизматичного учителя. Но Сара обнаружила свою совершенно не свойственную современному миру человеческую уникальность, оставшись работать в Доме, в который попала в 1997 году сразу после окончания колледжа. На её глазах и при её участии здесь оттачивалась дикая и блестящая эстетика, прославившая бренд. Вопреки своей застенчивости Сара никогда не боялась пускаться с Маккуином в его жуткий захватывающий мир, полный чудовищ в смирительных корсетах, позолоченных лисьих скелетов, винторогих невест и жутких протезов. Да, все это было плодом уникального воображения Маккуина, но Бёртон на равных участвовала в рождении этих образов и помогала им материализоваться в эффектную подиумную модель. За 14 лет совместной работы Сара рука об руку прошла с ним не только через все моменты создания коллекций, но и через все этапы становления бренда. Поэтому в мае 2011 года она была ещё и главным экспертом при подготовке грандиозной ретроспективы «Александр Маккуин: Дикая красота», проходившей в нью-йоркском музее Metropolitan.
Сара Джессика Паркер, актриса, постоянная клиентка Дома Alexander McQueen: Эта скромная девушка сознательно взяла на себя огромную ответственность за наследие Маккуина, всей душой и всем сердцем понимая, какую невероятную ценность оно представляет для современной культуры. Я восхищена ей.
Дафна Гиннес, близкая подруга Александра Маккуина: Сара — умница, мне очень нравятся её коллекции. Она долго работала с Ли и знает, что делать. Естественно, она не Ли, но я уверена — он был бы доволен её назначением. Она училась у него, но при этом у неё было собственное видение моды, которое Ли всегда ценил.
Гораздо большим испытанием для застенчивой ассистентки стала свойственная fashion-бизнесу публичность. Даже сейчас, по словам Бёртон, если кто-то из звёзд окликает её на вечеринке, ей кажется, что просто попросят отойти (и это её ничуть не смущает). А когда в 2011 году Кейт Миддлтон, герцогиня Кембриджская, выбрала её эскиз для своего свадебного наряда и Бёртон попала под шквал вспышек папарацци, она поняла, какой ценой достаётся слава. По мнению экспертов, будущая принцесса обратилась к Бёртон после язвительного комментария другого британского дизайнера — эпатажной Вивьен Вествуд — о несовременности гардероба герцогини. Выбрав такой остромодный лейбл, как McQueen, Кейт Миддлтон осталась верна британскому качеству, в то же время продемонстрировав отличную попытку освежить свой гардероб. Сара Бёртон, особо к этому не стремясь, стала звездой.
Сара Бёртон: Оказалось, что я никогда по-настоящему не понимала, под каким давлением находился Ли. Но он умел «заткнуть» неприятного персонажа, а я вот не такая… Понимаю, что мы живем в обществе, одержимом славой, но я очень трепетно отношусь к своему личному пространству. Иногда мне бывает сложно: я не люблю кричать громче всех, я очень застенчива, и мне совершенно не хочется никакой публичности. Я просто люблю красоту, искусство, ремесло, истории и романтику. У меня нет брони, чтобы выдержать беспощадную конкуренцию современного мира. Но у меня есть моя особая прочность.
В отличие от Маккуина у Бёртон никогда не было и собственной грустной истории: она жила в деревне под Манчестером в многодетной дружной семье бухгалтера и учительницы пения. Отец на своём опыте научил её простым хорошим вещам: он честно и много работал, верил в семейные ценности и говорил о силе знаний. Сару окружала романтическая природа британского севера — продуваемые вересковые пустоши, морской воздух, холмы Пеннин и бескрайние равнины, позже естественным образом нашедшие отражение в её творчестве. Девочка рисовала природу, диких зверей, придумывала себе наряды, а на выходных часами просиживала в Манчестерской художественной галерее, в любимом зале с живописью прерафаэлитов.
Сара Бёртон: У меня никогда не было того мрака, что был у Ли. Меня не преследуют призраки, и я довольно редко грущу. Когда я приехала в Лондон, в колледж Saint Martins, меня окружали невероятно яркие персонажи. Я понимала, что совершенно не такая. Я не знала, что мне делать, ведь я была абсолютно нормальной. А потом я поняла, что мой личный демон — страх провала, а моя навязчивая идея — это работа. И, откровенно говоря, мне действительно нравится принимать вызовы.
Сегодня, спустя 6 лет после того, как Александр Маккуин оставил свою отважную ассистентку, можно уверенно говорить, что Дом не только сохранён, но и увеличивает обороты. Сезон за сезоном она создавала прекрасные коллекции на грани чудесного и ужасного, увлекая за собой в те миры, о существовании которых мы не подозревали. Всегда считавшаяся надежной, но безмолвной, Сара Бёртон оказалась личностью с сокрушительной силы музыкой внутри.
Сара Бёртон: Мы с Ли были, конечно, из разных материалов, но довольно похоже скроены. Неудивительно, что после стольких лет вместе у нас сформировался похожий творческий инстинкт. Я действительно долго переживала по поводу его влияния на меня, но это в прошлом. Сейчас — новый период. Я поняла, что наследие не может быть проклятием, оно должно быть возможностью. Я люблю Ли, но он ушёл. И те решения, которые я принимаю для компании, должны быть смелыми, сильными и мотивированными с точки зрения творчества, это помогает нам идти вперёд своим собственным путем.
С её лёгкой женской руки из коллекций постепенно исчезли обречённость и мрачная страсть к разрушению, когда-то сделавшие Дому имя, но в них до сих пор остаются близкие им двоим ссылки на средневековые стилизации, экстремальный романтизм и британское наследие. Коллекции Alexander McQueen теперь полны суперженственных кружев и лёгких платьев, при этом Бёртон никогда не отказывает себе в удовольствии сделать моде инъекцию фирменной «дикой красоты», будь то ажурные маски или панковские цепи. И, если уж на то пошло, то Сара Бёртон привнесла в McQueen свою английскую любовь к тёмным сторонам удовольствий, заменив ею «маккуиновскую» одержимость тёмной стороной боли.
Хилари Александер, The Daily Telegraph: Сара Бёртон из Манчестера — прямая противоположность эксцентричным дизайнерам-звёздам. Она особенная. У неё есть прекрасные человеческие качества — нежность, тепло, скромность. У неё — невероятный талант, глубокие знания и умение обращаться с редкими технологиями. При этом она обладает собственным, очень характерным стилем, в основе которого как раз лежит её женская природа — лёгкость, хрупкость, какая-то даже хрустальность.
Когда в 1980-х Сара училась в общеобразовательной школе Withington Girls’ School, их девиз звучал «ad lucem» — к свету. И, похоже, это направление стало основным и в её жизни, и в творчестве. Вместе с мужем — fashion-фотографом Дэвидом Бёртоном — они воспитывают троих детей; удивительным образом совмещая семью и свои модные карьеры. Но главное, что удалось Саре Бёртон — не желая того, стать звездой первой величины на блистательном небосводе современной моды: в её арсенале накопилось множество официальных наград, в том числе орден Британской империи и место в списке 100 самых влиятельных людей в мире по версии журнала Time. Маккуин аплодирует на небесах!