Легкая добыча.
У нас в городе во времена эмо-моды был один персонаж.
Сознательно красил волосы, залачивал челку и с розовым медведем садился в месте нередких караванов гопников .
Первые разы они не могли нарадоваться своему счастью.
Разговор никогда не задавался,сразу начинался моральный прессинг и физическое воздействие на "лёгкую добычу" .
Но все не так просто, как казалось, хрустели заломленные руки,надирались дерзкие уши и смачными подсрачниками отбивалось желание конфликтовать.
Персонаж же спокойно возвращался на своё место.
Как позже оказалось таким образом спортсмен-рукопашник просто отрабатывает самообладание и координацию в уличных условиях.
После нескольких инцидентов все гопники уже были в курсе подставы и осторожничали с "легкими добычами".
Кот с лампой в комментах есть, значит не все потеряно. История - дикий выкидыш воспалённого сознания.Во-первых, спорсмены отрабатывают приёмы на тренировке. Если бы о такой "отработке" узнал тренер - этому бы "рукопашнику" ввалили пизды и турнули из секции.Во-вторых - каким бы рукопашником он не был, если он не Чак Норрис - шансы на победу в уличной драке более чем с тремя противниками КРАЙНЕ малы.
Просто представил себе огромного амбала, с руками-лопатами, в которых он сжимает розового мишку и слёзки капают на чёлку.
Может я конечно чего-то не знаю о спортсменах-рукопашниках, но как-то мне не верится в человека, который сознательно провоцировал ситуации, когда можно получить сзади трубой по башке, или там ножом в почку. Х его з, конечно, но я все-таки значительно более высокого мнения об умственных способностях спортсменов.
Сюжет конечно классический, но верится с трудом.
Странно, что ему тренер ни разу не объяснял ,мол драки это не наш профиль и лишний раз нарываются на конфликт только идиоты. А вообще хрена с два бы он что сделал получив сзади битой или с ноги. Автор явно слегка приукрасил выдуманную им историю.
есть знакомый, он раньше ходил к месту сбора алкашей потренироваться, груши типа хорошие. Подходит, достаёт 500/1000р, говорит вы все, я один, повалите - пятифон/косарь ваш. Раз нарвался на не совсем гидролизных, они всё содержимое карманов подчистили, часы сняли и кроссовки. Разыскивал их потом, но безуспешно. Потом раз ножом чуть не пырнули, вроде после этого завязал.
Не вижу ничего котолампового.В начале 90-х занимался Киокушинкай (в те года выбор был прост - или ты с блатными, так называемым "общаком", или со спортсменами, если сам по себе, то люлей получаешь ото всех и деньги в кармане у тебя после выхода на улицу не задерживались.Так вот, у блатных была тема разводить всех по всему городу на так называемую помощь на общак, типо зону греть и подобная хня. Отказаться и не стать добрым самаритяниным было делом почти не возможным и порой опасным для здоровья.Так старшие (великолепные бойцы, частые участники соревнований в Японии и т.д.), тоже таким способом развлекались - один или двое, на вид щюпленькие, в людных местах светили деньгами (айфонов, планшетов и других дорогих носимых гаджетов в тогда не существовало, для нас покрайней мере :) ) и после того как их замечали и "приглашали" на разговор в менее людное местечко, то уже там к ним присоединялись уже остальные несколько человек. ну а дальше отработка ударов, вой, кровь, поломанные носы и конечности любителей воровской романтики.Так же знаю хороших знакомых, из определённых силовых структур, которые тоже были вынуждены применять подобную тактику, описанные ТС, для решения поставленных задач.За кота с лампой обидно, суют его куда не попадя)))
Напомнило сюжет из сериала Глухарь
дикий пиздежь. такая история уже есть в виде школьника ботана, хипаря и др. хилых личностей.
месье знает толк в. тренировках
не мог не заскринить
Ну и что это за выдуманное говно?
Семки есть. -.а--ну тогда ладно
Кто ж такой бред до горячего заплюсовал
. А после приходил в зал, где отхватывал пиздюлей от тренера за крашенную челку.Ну серьезно, у нас не поощрялось, если тебя за волосы можно было ухватить. Стричься не заставляли, но все приемы показывали на волосатике) 2-3 тренировки и чудак стригся)
Понты возвращаются
Помните, когда-то давно, у гопоты, имеющей тачки, было развлечение – колесить кругами по району и демонстрировать свою автоакустику на полную, завлекая девчонок покататься? Не стеснялись даже, визжащих непоймичего, китайских «пионеров», лишь бы орало на всю округу. Потом это явление пошло на убыль. То ли гопота повзрослела, то ли пришло понимание, что это лютая дичь, не суть. Полностью это конечно не исчезло, но стало редкостью. У нас в городе этим понтам окончательно умереть не давали соседи (географические) с Кавказа на своих «приорах», которые приезжали учиться в Универ. Но это было единицы.
А этим летом, ну просто бум. Обострение какое-то. Из-за каждого угла, из каждой щели и днем и ночью. И с уверенным постоянством.
Если вы думаете я пришел поныть, что мне мешают спать или отдыхать, то нет. Я вполне защищен. Мне интересен сам феномен.
Не буду фантазировать на тему, что у людей в голове, когда они на крутой тачке с климат-контролем, в 40 градусную жару едут с опущенными окнами и демонстрируя возможности сабвуфера, развлекают окружающих каким-нибудь говноРЭПом. Да так, что стеклопакеты до 3-го этажа дрожат. Могу лишь предположить, что они думают о том - как же это круто. Что мужики завидуют, а красавицы, глядя с тоской в след, пускают слюну.
Поэтому небольшое обращение. Должен вас разочаровать. Подавляющее большинство людей (может за исключением ваших родственников и таких же тупоголовых друзей и подруг) считает вас кончеными дебилами. И в какую бы модную одежду вы не оделись, для них вы в трениках «ABIBAS» с полными карманами семак и пустой башкой. А когда вы устраиваете во дворах ночные концерты, то многие мечтают об РПГ. Чтобы выйти тихонько на балкон и так, пиу. И чтобы в пыль.
Желаю, чтобы поскорей у вас в жопах детство отыграло. И пришло осознание, что это как были голимые понты, такими они остались и сегодня.
Вроде получилось без ненависти. Я старался. Всем здоровья в голове.
O tempora! O mores!
Ретроспектива 2007
Видимо далеко не я один тоскую по годам расцвета субкультур.
Замечательные работы фотографа WARvara https://vk.com/warvara.photos P.S Отдельно восхищён телефонами тех годов, как одним из символов эпохи.
Слюни (Part IV, Final, 18+)
Данное произведение содержит массу жутких, аморальных и просто шокирующих сцен, а потому - строжайше не рекомендуется к прочтению несовершеннолетними, беременными и людьми с подвижной психикой.
+++СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ+++
За партой Назар сидел сам не свой. Дергая коленями не в такт, он не мог сосредоточиться на уроке, и болтовня учителей сливалась для него в единый многоголосый гул, лишенный смысла и слов. В голове Носферата крутились разные картины — того, как в школу придет Полина, с родителями и ткнет на него пальцем. Будет милиция, допрос, ему придется рассказать все как было, и о Скальпе и о Астароте. Те скажут, что он тоже участвовал, и он получит срок за групповое изнасилование. Уедет на малолетку, маме придется в одиночку справляться с двумя работами и Володей… Как же она будет рыдать и материться на суде!
Но Полина все не появлялась, и рот парня наполнялся кислой слюной, когда он представлял себе, как в класс заходят родители девушки, в слезах и гневе, как ее отец кидается на Назара, начинает его избивать, учительница пытается его оттащить… Носферат решил не сопротивляться — он это заслужил.
Но не приходил никто, шесть уроков пролетели незаметно и без происшествий, только Коломанов — белобрысый бугай — привычно харкнул Назару на косуху, но тот даже не среагировал, лишь вяло растер склизкий плевок тетрадным листком.
Дома его, как всегда, ждал холодный обед, который нужно было разогреть, и Володя. На самом деле, Володя был старшим братом, но словом «младший» легче объясняло периодические отсутствия Назара на уроках. Володя был тридцатилетним грузным толстяком, обитающим в запертой на замок спальне. Мама строго наказывала всегда проверять дверь в его комнату перед уходом — на кухне были ножи, газ, водопровод и другие опасные предметы. В последний раз, когда Носферат забыл запереть комнату, Володя налопался гречки и геркулеса до полной кишечной непроходимости, пришлось ехать в больницу, а до этого — затопил соседей, пооткрывав все краны — играл в «буль-буль». Неутешительный диагноз — выраженная имбецильность — навсегда зафиксировал беднягу в пятилетнем возрасте, и теперь вся забота, внимание и деньги, которые могла предоставить мать, доставались ему, обходя Назара стороной. Мальчику пришлось очень быстро повзрослеть, чтобы помогать в уходе за братом и, пожалуй, кроме вечерних посиделок с друзьями на кладбище, у него ничего больше не было. Сейчас же Назару опротивело и это.
Отперев дверь в комнату брата, он привычно сморщился — воздух наполняла взвесь из лекарственной вони и нечистотного смрада. В свете телевизора тускло поблескивал от слюны щетинистый подбородок толстяка на диване.
- Назар! - радостно пробасил ребенок, запертый в теле взрослого, после чего жалобно добавил, - Мультики сломались!
На экране застывшую картинку «Русалочки» пересекала толстая дрожащая черно-белая полоса.
- Говнюк, я тебе говорил, кассету аккуратно вставлять, нет? - гневно выпалил Назар и присел перед видеопроигрывателем. Пол был отчего-то мокрый, и носки мгновенно намокли. На детском столике перед дебилом валялись какие-то недоеденные ошметки, детская кружка-непроливайка опрокинута на бок.
- Хочу пить! - услышав просьбу брата, Назар выдохнул с облегчением — значит, наступил он все же не в мочу. Вдруг, проигрыватель взвизгнул, и экран разразился белым шумом, - Еб твою мать!
- Еб мать! - послушно повторил бугай.
- Сука! Кассету зажевало! Все! Будешь новости смотреть, просвещаться! Держи! - переключив с “AVI” на обычное телевидение, Назар бросил пульт в замотанном скотчем пакете брату. Тот его, конечно, не поймал, и пластик звонко ударился о паркет.
- Не хочу новости! Хочу мультики! - забасил толстяк, но Назар уже шел на кухню — разогревать обед. Покурив на кухне над газовой плитой, он подержал видавшую виды, явно общепитовскую, кастрюлю над огнем и разложил еду по тарелкам.
Швырнув перед братом порцию гречки с котлетой и детскую пластиковую ложечку, он ушел к себе в комнату.
Впрочем, своей комнаты у него как раз не было — мама спала здесь же, через занавеску, что не раз становилось причиной конфликтов — то компьютер работает допоздна, то Назар поздно приходит домой. Недавним камнем преткновения стал новый плакат, повешенный молодым человеком над кроватью — афиша нового фильма Люцифера Валентайна «выворачивала душу» маме по ее словам, и, в итоге, Назару пришлось его снять.
Присев перед компьютером с тарелкой, парень принялся листать новостные сайты родного города, охваченный ужасом и робкой надеждой, что Полина хотя бы добралась домой. Заголовки новостных лент казались одинаковыми, бессмысленными, похожими друг на друга - «Выборы в Заксобрание Кубани», «Падеж птицы в поселке Раздольный», «Юбилей Краснодарского Края»…
Ничего даже похожего на информацию о несчастной, изнасилованной на Всесвятском кладбище девушке не было. Постаравшись забыться, Назар включил «Теорию Большого Взрыва» себе, перед этим переключив брату канал на так им любимых «Папиных Дочек». Забывшись ненадолго, он и сам не заметил, как наступил вечер. За спиной хлопнула дверь — пришла мама. Крикнув ему что-то через коридор, отправилась в комнату Володи.
Вдруг, словно совершив какую-то мелкую оплошность, смешно «ойкнула» Аська. Писал Скальпель.
Назар даже лишний раз перепроверил — точно ли ему пишет отмороженный панк. Ошибки не было — Скальп действительно интересовался, как у него, Назара, дела.
«Хуево. Чего тебе?» - напечатал он, вдавливая каждую клавишу так, будто это были глаза Астарота и Скальпа.
Сердце Назара замерло на мгновение, болезненно кольнуло чувство вины вперемешку со страхом. Медленно выдохнув, он напечатал ответ:
Иглой ужас пронзил Назара, сделав ноги ватными, пальцы непослушными, а язык — сухим, точно водоросль, выброшенную на берег в жаркий день. Панк же, будто издеваясь, молчал, похоже, наслаждаясь произведенным эффектом.
«Нихуя» - тут же последовал ответ, - «Его хозяйка нашла на хате. Полный рот пены»
Представив эту картину — как Астарот лежит на своем матрасе посреди летней кухни, которую он снимал у какой-то тетки, распластанный, синий, исходящий кровавыми пузырями — Назар ощутил, как к горлу подкатывает склизкий кислый комок.
«Мне хозяйка позвонила. Искала родню. Врачи сказали, он слюной захлебнулся. Насмерть»
«Это как? Он был под чем-то?»
«Вроде нет. Хуй знает. Давай пересечемся. На Хакурате через полчаса»
Назар уже было выскочил за дверь, когда его догнал мамин голос:
- Погуляю, - буркнул он неразборчиво, надеясь улизнуть поскорее.
- Назар, - с нажимом произнесла женщина, - Ты помнишь, что у Володи завтра обследование? Я на работе допоздна, так что повезешь его ты! Не забудь!
- Помню-помню, - проворчал молодой человек и выскользнул за дверь.
Скальп сидел на скамейке, забравшись с ногами на спинку. Рядом с огромными «Камелотами» стояла початая бутылка «Blazer”, а сигарета в истерзанных пирсингом губах нервно сверкала единственным оранжевым глазом.
- Здоров, - протянул Носферат руку панку, и тот нервно дернулся, будто был вырван из раздумий.
- Хой, - пробурчал он, глядя в точку перед собой, после чего протянул Назару бутылку, - Будешь? Только слюней не напускай.
- Не буду. Ну так что там с Олегом?
- Хуево все. Я в морге был. Хочешь, фотку покажу? - достал панк из кармана смутно знакомый Носферату телефон.
- Это что, Астарота? Ты охуел? - задохнулся Назар от возмущения.
- Не кипишуй. Ему-то уже точно ни к чему. Так фотку хочешь?
- Нет, - Носферат отвернулся, и с отвращением сплюнул в сторону хромого голубя, вышагивающего рядом. Тот дергано взмахнул крыльями, но с места не сдвинулся.
- Не плюй, блядь! - вдруг взвизгнул панк, - Бесишь!
- В смысле? Ты чего? Ты на эту побасенку повелся? Про Слюни? - удивленно протянул Носферат, едва не засмеявшись, - Ты же несерьезно? Погодь, ты не местный?
- Я сюда год как из Ростова переехал. А что? - удивленно спросил он, даже на секунду забыв о своем странном поведении.
- Да так, ничего, - усмехнулся Назар. Объяснять этому ублюдку ничего не хотелось, - Так чего тебе надо было?
- Ну, короче… - панк замялся, будто не зная, стоит ли продолжать разговор, - Ты ничего не видел странного сегодня?
- Чего, например? Трясущегося, как срущая собачонка, взломщика мохнатых сейфов? Вижу прямо сейчас, - Носферата трясло от ярости при одной мысли о том, что этот ублюдок сейчас сидит и переживает из-за какой-то детской выдумки, в то время, как меньше суток назад он же насиловал ни в чем не повинную девушку, - Иди в жопу, Скальп, вот что.
- Ты охуел? - панк, слегка опешив, вскочил на ноги, выплюнул сигарету и уже, было замахнулся для удара, крепко сжав кулак в шипастой перчатке, когда взгляд его затуманился, застыл в одной точке и обратился куда-то за спину Назару, - Ты это видишь?
- Чего? - Носферат обернулся, но не заметил ничего особенного. Шумели деревья, вялые голуби шагали по тротуара, мигала вывеска круглосуточного магазина, какая-то седая бомжиха, кажется, даже голая, рылась в мусорке, - Там никого нет.
- Да вот же, ты не видишь? - слюнявый рот Скальпа раззявился, будто он готовился заплакать, нижняя губа задрожала. Он еще немного постоял на месте, точно не зная, что делать дальше, но, в конце концов, шестеренки в его голове заняли свои места, выдав простейшее решение — бежать. Сорвавшись с места, панк выдал скорость, достойную местечковых рекордсменов, а чуб его смешно болтался из стороны в сторону, когда тот оглядывался через каждые пять метров.
- Психованный кусок говна, - пробормотал Назар, сделав шаг назад. По пути он едва не наступил в целую лужу красноватых от «Блэйзера» слюней, которую, видимо, наплевал Скальп. Скривившись, он перешагнул пузырящуюся жижу под ногами, и направился домой. Вокруг урны, в которой раньше рылась бомжиха, валялся разбросанный мусор. Сама же «королева трущоб», похоже, пошла искать удачи в другом месте.
Уже ночью, стараясь не разбудить маму, Назар аккуратно подполз на постели к компьютеру и ткнул в кнопку на системном блоке. Кулер уютно зажужжал, сигнализируя о пробуждении машины. Отключив звук на колонках, молодой человек ввел свой пароль и зашел в «Аську». Цветочек Скальпа был красным, как плевок после дешевого коктейля. Назар послал ему на пробу несколько смайликов, но, разумеется, никакого ответа не последовало.
По окнам бежали струи дождя, густые, неторопливые, будто плевки. Все в классе были будто вареные мухи. Полина не пришла в школу и сегодня. Назар со смесью облегчения и чувства вины время от времени переводил взгляд на соседний, с торчащим шурупом, стул.
Конечно, ему хотелось узнать, что с Полиной все в порядке, что она справилась с потрясением, что, несмотря ни на что, ее жизнь продолжилась, но… Какой же ужас его охватывал при мысли о том, что она скажет, как она посмотрит на него…
Вся школа узнает о его проступке. Учителя будут презрительно кривить губы при виде Назара, одноклассники будут плевать ему в спину, притом не только Коломанов, но и девочки, и мелкота и даже старшеклассники. Те, впрочем, могли его наказать более сурово. Занятия, словом, для Назара и сегодня были не впрок — заработав пару двоек, он перестал реагировать на слова и требования учителей, просто надеясь, что этот день поскорее закончится. Скальп так и не появился в онлайне, на звонки он также не отвечал.
Зайдя домой, Назар наскоро залил «Доширак» для себя и брата — тот успел изгваздать одежду, которую мама подготовила к поездке, так что пришлось срочно искать замену. Свою порцию молодой человек доесть не смог — гадкое зрелище того, как Володя ест лапшу отбило напрочь аппетит. Макаронины свисали с толстых губ, подобно кишечным червям, елозили по слюнявому подбородку, падали с плеском обратно в тарелку.
- Все, поехали, - скомандовал Назар, уже зашнуровывая «гады» в коридоре, - Иди сюда, я тебя обую.
- А конфета? - плаксиво, обиженно спросил Володя, ненамеренно угрожающе сжав вилку в руке, - Я хочу конфету. Мама всегда дает после еды.
- Блядь, - выругался Назар, вдохнул и выдохнул пару раз, чтобы успокоиться, - Слушай, поехали, я тебе по дороге куплю.
- Нет, сейчас! Сейчас! - принялся брат колотить вилкой по столу.
Назар и сам не знал, что на него нашло. Наверное, слишком многое навалилось в последнее время, слишком сильное нервное потрясение на кладбище, слишком много всего.
Пощечина была сильной, звонкой. Изо рта брата вылетели недоеденные кусочки лапши, похожие на личинок, слюнявый рот плаксиво искривился, а на щеке зацветала багровая пятерня. Володя, уже готовый зарыдать, вдруг взглянул куда-то за спину Назару и издал смешок.
- Тебе еще и весело, блядь? - наполняясь яростью спросил Назар, снова замахиваясь, - Тебе добавить, дебил вонючий?
- Смешная бабуля! - подхихикивая выдал Володя, ткнув пальцем куда-то за спину Назару, - Совсем голая!
По спине молодого человека пробежал холодок. Стояло ли у него за спиной то, что видел вчера Скальп? Было ли это то, что набило слюной легкие Астарота
Незначительная тревога в мгновение ока сменилась настоящим, истинным страхом, приколотившим подошвы Назара к полу. Медленно, будто готовя сознание к тому, что увидит, он начал поворачивать голову. Вот плита, холодильник, дверной косяк, зеркало в коридоре, а следом — нечто бледное, высокое, застывшее в темноте прихожей. В тусклом неверном свете, льющемся из кухонного окна казалось, будто это что-то двигается, перебирает конечностями, медленно, по миллиметру приближается к Назару. Вот периферийное зрение выхватило какие-то висящие складки телесного цвета, напоминающее дряблую старческую кожу. Круглые темные пятна, похожие на могильную плесень, и разорванная, бахромистая требуха, окружающая темную дыру…
Уф! Назар даже покачнулся, потеряв на секунду равновесие, после чего рассмеялся. Всего лишь мамино кожаное пальто с широким, украшенным тонкой махрой, воротником. Взяв себя в руки, он помог брату встать со стула и повел в коридор обуваться.
В подъезде было темно, и, когда Назар закрывал дверь, по его телу вновь пробежали мурашки, когда брат, свесившись в проем между перилами, снова глупо захихикал.
- Отойди, свалишься! - скомандовал молодой человек, пытаясь скрыть за строгостью свою нервозность.
Но Володя не слушался — все время, пока они спускались по лестнице, он то и дело заглядывал в проем между перилами, пускал пузыри и издавал странные, нервировавшие Назара звуки, напоминавшие то ли «буль-буль», то ли «бабуля».
Дождь заливал улицы по щиколотку, дешевые «гады» Назара быстро нахлебались воды и теперь хлюпали на ходу, чему Володя был несказанно рад. Он то и дело сам залезал в лужи, но его «кроксы» не держали жидкость, так что имбецилу приходилось довольствоваться лишь звуками.
В автобусе, едущем до клинической психиатрической больницы №1 , им предстояло трястись до самой конечной остановки. Чтобы не сойти с ума за время поездки, Назар купил брату моток «Hubba Bubba” - так Володя будет хоть какое-то время занят собой, и можно будет спокойно послушать плейер. Врубив новенький, свежескачанный альбом «Dimmu Borgir”, молодой человек прислонился ноздреватым от угрей лбом к окну и принялся следить за дождевыми плевками, бегущими по стеклу — выбирал два и ждал, какой из них раньше достигнет «финиша».
Вскоре, это занятие ему надоело. Назар стал смотреть по сторонам, стараясь не замечать брата, чей подбородок был весь синим от окрашенных жвачкой слюней, делая вид, что едет не с ним. Непонятно куда ехали дремлющие старухи, читала какой-то замызганный женский роман кондукторша, поплевывал шелухой от семечек на пол парень в спортивном костюме. Поймав взгляд Назара, он агрессивно вскинул подбородок, и тот мгновенно вновь отвернулся к окну.
Унылый пейзаж никак не занимал внимания Назара, и тот, убаюкиваемый стуком дождя по стеклу потихоньку задремал. Пробудил его резкий толчок, в лоб болезненно ткнулась ручка сиденья спереди, Володя испуганно захныкал, а бабки, сидевшие впереди громко охали на разные лады:
- И прям под колеса, ты погляди…
- Воткнули небось бананы свои, не слышат ничего…
Со своего сиденья поднялся водитель — чернявый усатый мужик — и громко объявил:
- Автобус дальше не идет, чрезвычайное обстоятельство у нас. Следующий будет через двадцать минут.
Теперь старухи охали возмущенно и недовольно. Назар быстренько оценил обстановку — до конца Красной, где находилась больница, оставалось минут десять пешком, не больше. Вытащив за шкирку грузного Володю, он выпрыгнул из автобуса под беспощадный ливень.
- Смешная бабуля! - снова расплылся в улыбке брат, но, проследив его взгляд, Назар там, к своему облегчению никого не заметил. Впрочем, мелькнуло какое-то бледное пятно вдалеке… Или показалось? Из-за косых струй, льющих прямо в глаза нельзя было сказать наверняка.
И тут, подойдя к переднему колесу автобуса, Назар понял, почему тот так резко остановился.
- У автобуса ручки! - прокомментировал зрелище Володя, ничуть не смутившись.
Назар почувствовал, как недавно съеденная лапша просится наружу, выдавливаемая гадким комом, разрастающимся внутри. Кровь, стекающая по колесу, медленно растворялась в темной луже у бордюра. Переломанная, с торчащей наружу костью, длинная узловатая рука в шипастой перчатке свисала из-под металла. Кусок кожи с черными клоками волос и оборванным ухом зацепился за металл и, похоже, был полностью снят с головы, спрятанной где-то под автобусом. В том, кто намотан на колесо, сомнений не было никаких.
- Не надо тебе на это смотреть, пацан! - грубо отодвинул его водитель автобуса, - Друг твой что ли? Одет похоже.
- Н-н-нет, не друг, - выдавил Назар сквозь стиснутые зубы. Лжецом он себя не почувствовал.
- Ну ты смотри, осторожней, - по-отечески напутствовал усач, прикуривая сигарету, - Этот как будто нанюхался чего — глаза выпученные, на дорогу не смотрит, оглядывается. Я даже посигналить не успел. Жалко пацана. Молодой совсем был.
- Да. Жалко, - ответил, будто в трансе молодой человек. На самом деле, жалко ему было теперь только себя.
В приемном покое кисло воняло мочой и лекарствами. Небуйные пациенты сидели кружком и смотрели по телевизору какое-то мутное ток-шоу. Врач, которая обычно осматривала Володю, пока не освободилась и попросила подождать здесь. Володя же, чувствовавший здесь себя, как дома, взял обшарпанный белый стул в углу и уселся к телевизору, так что Назар мог позволить себе погрузиться в собственные мысли.
Что это было? Случайность? Или какая-то страшная закономерность? Некая мстительная сила, добравшаяся сначала до Олега, а потом и до Скальпа? Или это лишь совпадение, нелепое и пугающее — в конце концов, кто знает, на каких таблетках или порошках сидели эти двое? Один мог скончаться от передоза, другой — словить бэдтрип и броситься под колеса. А все эти галлюцинации — если это галлюцинации — всего лишь на нервной почве. Никакой ведь Пелагеи на самом деле нет, верно? Думать об этом было неприятно, в голову лезли воспоминания о сказке, рассказанной Астаротом, а следом — и о том, что произошло после. Назар уронил лицо в ладони и весь сжался, скрючился. Горло заткнул тугой ком, мешал дышать, из глаз сами собой полились слезы.
- Прости нас, Корица… Прости, если сможешь… - прошептал он, кривя губы, точно обиженный ребенок.
- Простить? - раздался бесцветный, тихий голос откуда-то сверху.
Подняв глаза, Назар обомлел — перед ним стояла Полина. Бледная, как моль, с потрескавшимися губами и растрепанной паклей черных волос, под которыми прятались остекленевшие, пустые глаза.
- Корица? Ты жива? Как ты? Что ты здесь… - молодой человек осекся, заметив и дурацкую пижаму, и дурацкие тапочки, и плотно замотанные бинты на запястьях.
- Я могу тебя простить. Но она не простит, - монотонно, глядя будто сквозь Назара, ответила девушка.
- Ты чего? Какая-такая она? - молодой человек делал вид, что не понимает, о чем речь. Меньше всего ему хотелось услышать…
- Слюни, - ответила Полина, и Назар вновь уронил голову в ладони, - Ты же помнишь, я вызвала тогда призрак ведьмы. Ей больше не нужна челюсть, чтобы молиться. Теперь она может ходить среди живых.
- Поля, - неожиданно ласково, даже для себя, обратился к ней Назар. Поднявшись на ноги, он осторожно положил руку ей на плечо. У него был большой опыт общения с психически нездоровыми — Володя легко впадал в истерики, нужно было быть осторожным, - Я сейчас тебе скажу одну вещь, только не нервничай, ладно?
Девушка кивнула, и Назар, воодушевленный, продолжил:
- Нет никакой «Слюнявой Пелагеи». Эту легенду придумал Олег, прямо там, на ходу. Это… - молодой человек пытался подобрать слово, которое бы не заставило Полину вспомнить о событиях той ночи, - его фишка. Он… часто придумывает всякие криповые сказки, особенно, когда накурится. На могильной плите даже написано другое имя, ты видела?
- Н-не… - протянула Полина в ответ, как-то странно посмотрев себе на ноги — те были в смешных пушистых тапочках в форме кроликов.
- Да, именно так. Нет никакой Слюни, нет, проклятия, призрака или чего-то подобного, понимаешь? - горячо шептал Назар — не стоило беспокоить других пациентов такими словами — неуверенный, убеждает он ее или себя.
- Как нет, я же видела… - проговорила она растерянно, после чего в голосе девушки появилась дрожь, вызвав в однокласснике жгучее чувство вины, опутывающее легкие подобно раскаленной колюче проволоке, - Так ты пришел не просить прощения?
- Нет, я с братом, он… - Назар машинально оглянулся в сторону сидящих перед телевизором пациентов и внутренне похолодел — стул брата был пуст, - Куда он делся?
Вертя головой в панике, он выпустил руку Полины и принялся лихорадочно осматривать приемный покой, заглядывая за колонны. Наконец, один из пациентов перед телевизором, обильно плюясь — видимо, какой-то дефект речевого аппарата - сообщил:
- Он пошел к палатам. Сказал, там бабуля.
Его тощий палец безразлично ткнул в белые, с закрашенным стеклом, двери.
- Извини, мне надо его найти, - торопливо бросил Назар, обернувшись к Полине. Та кивнула, безразлично глядя куда-то сквозь оконную решетку. Лишь, когда молодой человек уже поворачивал дверную ручку, она повернулась и посмотрела прямо на него, в глаза.
- Что? - застыл он в дверном проеме, словно меж двух миров — адекватности и безумия.
- Передавай привет друзьям, - бросила Полина и, повернувшись на пятках, потерялась в глубине коридора. Сглотнув кислую и вязкую, наполнившую рот, слюну, молодой человек нырнул в дверь.
Коридор по ту сторону был почти таким же — колонны, двери, зарешеченные окна. Просто было в разы тише и безлюднее. В углу стояла каталка с ремнями, похожими на спящих на зассанном матрасе змей. Пост медсестры оказался пуст, и спросить, куда подевался брат-олигофрен было решительно не у кого. Назар медленно пошел по коридору, внимательно заглядывая за колонны. Толкнул даже пару дверей, но те были не просто заперты — дверная ручка отсутствовала. Вдруг, откуда-то из конца коридора раздалось знакомое бульканье.
- Буль-буль, бабуля, буль…
- Ну сейчас ты у меня получишь, гаденыш! - яростно воскликнул Назар и ускорил шаг.
От входа в душевую сильно пахло нечистотами, смрад еле заглушал резкий, химический запах хлорки. Из-за пара, выходящего из дверного проема, было не видно, есть ли кто-то внутри, но бульканье не прекращалось. Шагнув внутрь, Назар тут же ощутил, как футболка липнет к телу, а косуха стала тяжелой, точно бронежилет. Мокрый пол скользил под ногами, а все краны умывальников были открыты настежь и из них, судя по обильному пару, валил кипяток. Справа от входа расположились душевые кабины, символически огороженные друг от друга синей, облупившейся фанерой. И в последней, угловой кабине переминалась чья-то тень.
- Сука, найду тебя — пришибу. Ты зачем воду пооткрывал? А ну иди сюда!
Но лишь чье-то непрестанное бульканье в углу было ему ответом. Уворачиваясь от раскаленных струй воды, он решительно шагал туда, в угол, пока в облаках пара не пошатнулась чья-то грузная, голая фигура.
- Володя? - опасливо позвал Назар, замедлив шаг.
Вот, показались худые, рябые плечи, висячие бока с темными прожилками вен под бледной кожей. Спутанной паутиной свисали седые тонкие пряди волос, липнущие ко лбу. Медленно, будто наслаждаясь производимым эффектом, старуха поворачивалась в сторону молодого человека, издавая невнятное бормотание и бульканье. Показались сухие, похожие на обвисшие мешочки, груди. Омерзительно волосатый, седой лобок с гадкими бледными ошметками кожи, свисающими между ног, дряблые бедра, испещренные трещинами варикоза. А под безумно горящими темными глазами, под кривым носом и усатой носогубной складкой свисал нестерпимо красный, блестящий язык, окруженный бахромой искалеченной плоти. На месте нижней челюсти зияла темная, так и не зажившая рана.
- Нет! Ты не настоящая! Не настоящая! - взвизгнул Назар, отшатываясь от мерзкой старухи.
- Буль-буль, - проквакала Слюнявая Пелагея. Выставив тощие, покрытые будто бы патиной, руки с поломанными ногтями, она медленно надвигалась на Назара, заставляя того отступать шаг за шагом.
Нога запнулась о какое-то ведро, раздался грохот, и Назар, панически пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, оторвал смеситель душа. Горячая вода хлынула ему прямо на лицо, за секунду до того, как его затылок встретился с высоким кафельным порогом.
Володя обожал играть с водой. Его часто наказывали за «буль-буль», особенно, если устраивать его дома, поэтому он нередко надолго зависал в общественных туалетах над раковинами.
- Буль-буль, - проговорил Володя, глядя на брата. Тот лежал на полу и как-то странно дергал конечностями. Глупый какой — надо же было раздеться, прежде, чем играть в «буль-буль». Впрочем, кажется, ему итак весело — горячая вода лилась на лицо, заливая глаза, рот и ноздри. Володя не стал тормошить брата — он сегодня какой-то сердитый, пусть играет один — вместо этого, слабоумный принялся пускать свои ботинки наперегонки к сливу.
Когда Володе надоело, он самостоятельно оделся и пошевелил Назара за плечо, но тот, уже перестав дергаться, просто лежал под неиссякающим потоком. Володе стало не по себе.
- Назар, хватит буль-буль. Назар, хватит.
Он осторожно, чтобы не обжечься, ткнул брата пальцем в щеку. Та оказалась какой-то мягкой и склизкой, а когда слабоумный отнял руку — частично осталась на пальце. Еще сам не совсем понимая, почему, Володя громко закричал, а по щекам сами собой покатились слезы.
Автор — German Shenderov
Слюни ( Part II, 18+)
Данное произведение содержит массу жутких, аморальных и просто шокирующих сцен, а потому - строжайше не рекомендуется к прочтению несовершеннолетними, беременными и людьми с подвижной психикой.
+++СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ+++
Всесвятское кладбище оказалось заброшенным и заросшим пустырем. За вездесущими оградками властвовал бурьян, вздымаясь даже над головой высокого Астарота. Ворота были закрыты, но компания с легкостью перелезла через дыру в заборе. Ночью на кладбище Полина еще не бывала и теперь ощущала себя крайне неуютно. Несколько раз, идя меж неровных рядов могил, она успевала малодушно подумать — не стоит ли сделать вид, что ей позвонила мама и отправиться домой. Воспоминание о родителях сопроводил резкий укол совести — она так и не положила деньги на телефон. Троица же парней, нисколько не таясь, точно те гуляли по парку, веселились, рассказывали анекдоты, шагали куда-то вглубь кладбища по им одним известному маршруту.
Наконец, остановившись у каких-то кустов, почти полностью скрывающих гнутую оградку, покрытую облупившейся синей краской, Астарот отложил в сторону пакет. Прикрыв лицо плащом на манер Дракулы, он двинулся прямо через заросли. Следом прошел Скальп, легко, как сквозь масло, будто не чувствуя боли от хлещущих по лицу веток. Из кустов вытянулась его длинная, бледная рука в шипастой перчатке и забрала пакет. Снаружи остались только Носферат и Полина.
- Возьми косуху — так будет легче, - вдруг сказал он и протянул девушке свою кожаную куртку. Без нее он казался каким-то совсем тощим и уязвимым. В свете фонаря его кожа казалась болезненно-желтой, а сам он — на несколько лет младше, - Можно поцарапаться.
- А ты как же? - поинтересовалась Полина, но Назар в ответ лишь пожал плечами.
- Мне не впервой. Давай, накрой голову, руки и вперед!
Полина надвинула воротник косухи на лицо, спрятала руки под ее полами и шагнула в кусты. Куртка резко пахла кислым, застарелым потом и какими-то лекарствами, отчего ей хотелось поскорее проскочить через препятствие и глотнуть свежего воздуха. Ветки больно хлестали по бедрам, пока девушка перешагивала оградку, хищно цеплялись за торчащие из-под косухи волосы, точно не желали пускать ее к могиле. Наконец, когда кусты разомкнули свои колючие объятия, Полина оказалась на ярко освещенной фонарем бетонной площадке, огороженной густыми кустами со всех сторон. Рядом, на узкой скамейке Астарот и Скальп уже расставляли пластиковые стаканы. Посреди же площадки торчала старая, без изысков, могильная плита из песчаника.
- Что это за место? - поинтересовалась Полина, слегка ежась — здесь было жутковато. Казалось, будто вокруг нет ничего, кроме этой могилы, а за кустами лишь бездонное, чернильное море без конца и края. Она даже вздрогнула, когда за спиной раздался шелест и хруст веток, а следом вывалился исцарапанный Носферат.
- Ведьмина Могила, например, - ответил Скальп, щелкнув пальцами по затертой черно-белой фотографии на плите. В полутьме еле удавалось разглядеть изображение — Полина увидела лишь силуэт, но не могла не заметить, что глаза на фото расцарапаны чем-то острым наподобие гвоздя.
- Ведьмина? - переспросила она со смешком, стараясь показать свое пренебрежение этими детскими легендами, хотя на самом деле ей и правда стало на секунду страшновато.
- Ага, ее родимой! Ворочается еще, старая перечница! - хихикнул панк и вновь отвесил по фотографии щелчок. За руку его мгновенно поймал занятый до этого стаканами Астарот и прошипел:
- Не наглей! Мы в гостях! - после чего парень очень выразительно выпучил глаза и посмотрел на Скальпа. Тот кивнул, будто поняв что-то, и замолк. Астарот же достал опасную бритву и легким движением срезал пластиковую крышку с зеленоватой бутылки.
- А что мы пьем? - поинтересовалась девушка, глядя, как в стаканах какая-то жидкость цвета чая смешивается с знакомым ей с детства «Байкалом».
- «Анапа». Самый дешевый портвейн во всем Краснодаре. Зато на всех хватает — будто извиняясь, ответил Носферат, подходя к скамейке. Забрав два стакана, один он протянул Полине. Жидкость пахла тяжело, пряно но не противно. Попробовав напиток одними губами, девушка отметила, что тот стал лишь слаще и приторней привычного «Байкала», которым Астарот разбавил портвейн. Вкус же алкоголя почти не чувствовался.
- А здесь много градусов?
- Не намного больше, чем в вине, принцесса! - отозвался Астарот, и от этого обращения сердце Полины затрепетало в груди, - Ну что, Корица, за знакомство!
- Тащемта, затусим! - добавил панк и лихо шлепнул своим стаканом о Полинин, обрызгав ей руку.
- Так почему это — Ведьмина Могила ? - спросила девушка. Найдя себе место почище, она уселась на край ограды и принялась осторожно, по глотку дегустировать напиток. Тот шел мягко, почти незаметно, будто чай с сиропом.
- Да просто так, могила как могила, - безэмоционально протянул Носферат, но тут же в ответ раздалось разъяренное шипение. Шипел Астарот — громко, нервно, подобно разозленному коту.
- Ты что же, сомневаешься в самой Слюнявой Пелагее? - возмущенно обратился он к Назару, совершенно опешившему от такого поведения товарища.
- Слюнявой Пелагее? - Полина прыснула, забрызгав смесью портвейна и газировки шорты. Она и сама не заметила, как выпила пол-стакана, и теперь на кладбище становилось гораздо уютнее. Желтый свет фонаря, подобно солнечным лучам, ласкал ее кожу, шептались за спиной о чем-то своем душистые кусты, доброжелательно улыбался полумесяц.
- Ты разве не слышала историю Слюнявой Пелагеи? - удивленно протянул Астарот, даже забыв поджечь сигарету, - Прикинь, Скальп, она вообще ничего не знает!
- Сам в ахуе! - громко возмутился панк и почему-то ткнул под ребра Носферата, который как будто хотел что-то сказать.
- Так что это за ведьма такая? И почему - «слюнявая»? - не могла перестать хихикать Полина.
- Ну, конечно, ты же не местная! - махнул рукой Астарот, - Откуда тебе о ней знать? Знаешь, лучше забудь. Тем более, когда я все расскажу — ты все равно не согласишься на ритуал. И вообще, Носфер, зря ты ее привел. Ей здесь не место.
- Эй, почему это? - возмущенно воскликнула девушка, - Я уже… Я не ребенок, мне можно знать такие вещи.
- Ты не понимаешь, - горько вздохнул высокий красавец, и по телу Полины пробежала дрожь — до того сильно ей хотелось целовать эти полные, чувственные губы, проводить пальцами по густым каштановым волосам и обнимать широкие плечи. Она даже не сразу услышала, что сказал Астарот, а, когда услышала, у нее между лопаток похолодело, - Эта легенда до сих пор не закончена. Слюни все еще здесь, слышит нас, видит нас, чувствует. Эта старая мразь до сих пор не упокоилась.
- В каком смысле? - севшим голосом спросила она. Разумеется, все это походило на лагерную страшилку для детей, но здесь, ночью, на кладбище при желтоватом, мертвящем свете фонаря все казалось не таким очевидным, было сложно различить, где реальность, а где фантазия. К тому же алкоголь с непривычки сильно дал в голову, сделав ее тяжелой, будто чугунок, мысли стали неповоротливыми и медленными, сон и явь мешались в густой, пряный коктейль.
- Ну что, Скальп, рассказать ей? Как думаешь? Не сольется? Не растрепет всем?
- Ты здесь босс, например, - пожал плечами панк. Носферата красавчик спрашивать даже не стал, видя как тот недоуменно развел руками, будто и вовсе делал вид, что ничего не знает.
- Ладно, - глубоко затянувшись и отхлебнув из пластикового стаканчика темно-бурой жидкости, Астарот заговорил, понизив голос до загробного полушепота, - Много лет назад в нашем городе жила одна старуха. Звали ее Пелагея, и за спиной ее шептались, будто она — настоящая ведьма. В советском союзе эти суеверия старались выкорчевывать, но здесь, в Краснодаре, даже завкафедры философии и научного атеизма в КубГУ старался не поднимать эту тему. Все чуяли, что за ней стоит настоящая, сатанинская, темная сила.
Астарот с трепетом и благоговением провел рукой по могильной плите, дотронулся до фотографии.
- Видишь, у нее расцарапаны глаза? Это сделали местные. Чтобы она не увидела нас, не запомнила наших лиц и не пришла мстить.
- А за что она мстит? - тоже полушепотом спросила Полина, которая хоть и нервничала от страшных историй, но все же не могла себе отказать в удовольствии услышать еще одну.
- О, ей есть за что! - хохотнул Астарот, - Когда-то ее почитали, приходили к ней с платой. Она помогала всем: у кого заболела спина или муж ушел из семьи. Могла отговорить от заикания, предсказать судьбу. Сколько мужиков благодаря ей пить бросили — не счесть. Да все она могла. Раскапывала могилы и заставляла мертвецов говорить. Растила в саду беладонну и дурман. Помогала бабам плод скинуть, если ребенок нежеланный. Когда ей сосед через забор сбросил мусор, он после этого два месяца спать не мог. Говорил, что видит кошмары, в которых этот мусор вползает в его дом, залезает в кровать и набивает его изнутри, точно куклу.
- Бля, что за дичь, откуда ты это берешь? - не выдержал Носферат.
- Хлебалушку завали, пока я тебе не помог, - пригрозил красавчик, после чего вновь обратился к Полине. Та и не заметила, как Скальп наполнил ее стакан новой порцией смеси «Байкала» с портвейном, - Так вот. Очень могущественная колдунья была, многие ее боялись, лишний раз к дому подойти без подарка не рисковали. Она во время оккупации даже к немцам в душегубку попадала. Так машина загорелась к чертовой матери, немцев пожгло заживо, она одна живая вышла. И все время она что-то шептала. Говорили даже, что она по ночам не спит, лишь бы не замолкать. Сама она, конечно, никому этого не рассказывала, но один местный поп утверждал, что если она замолчит — придут демоны и приберут ее к себе, в Преисподнюю, договор, мол, у них такой. Когда Пелагея шла по улице — сначала слышали шепот, а потом уже видели ее.
- Ух, прямо «баба-Яга» какая-то! - попыталась пошутить Полина, стараясь сбросить с себя атмосферу мистической жути, что, подобно липкой паутине опутывала ее, сковывая конечности, пробираясь холодным слюнявым языком под сердце. Астарот бросил на нее гневный взгляд, но ничего не сказал и, откашлявшись, продолжил рассказ.
- В общем, направили сюда, в Краснодар какого-то чекиста на работу. Капитан он там был или майор — не помню уже. Молодой, с женой. И никак у них не получалось родить ребенка — она их месяц на третий выкидывала мертвыми. А местные кумушки по доброте душевной и рассказали ей, что Пелагея все может, любую хворь вылечить и с родами тоже помогает, - здесь голос красавчика стал замогильным, зловещим, будто вытекал изо рта вместе с клубами дыма, - А она как забеременела, решила все-таки обратиться к старухе. Та наказала являться раз в неделю к ней. Баба мужа своего, конечно, боялась, сердить не хотела — мол, он — чекист, офицер наркома, а жена к повитухам ходит. Но потерять ребенка она боялась еще больше. Стала ходить - скажет, что в женскую консультацию, а сама — в дом у затона. И так месяцев шесть. Но муж-то все-таки ее вычислил, чекист как-никак. Проследил за ней до самого дома, посидел немного, покурил, подождал, чтобы, так сказать, с поличным взять. И ворвался. Зашел — видит, жена его кверху брюхом на полу лежит и Пелагея ей на пизду кошку мертвую выжимает. Кишки болтаются, лампадки чадят — полный фарш. Жена вся в крови, мечется, как в припадке, а бабка чего-то шепчет, как молитву. Ну, чекист — парень горячий, выхватил Маузер, «заткнись!» говорит, а ведьма все шепчет — то ли живот заговаривает, то ли от демонов защищается. Чекист раз сказал, два — и чует, что в комнате как будто темнее становится и душно. Хер его знает, что он там почувствовал — может, присутствие потусторонних сил, может, эгрегор магии, которую применяла Пелагея, не знаю…
- Что такое эгрегор? - перебила Полина, но Астарот и не думал прерываться.
- Но так или иначе — психанул он и снес Пелагее челюсть с двух выстрелов. Старуха завыла, заметалась, принялась головой об пол биться и жена проснулась. Кричит, дергается, а между ног у нее мертвый младенец лезет и тоже так то-о-оненько визжит… - когда молодой человек, отвлекшись от рассказа, посмотрел на Полину, то чуть не расхохотался. Та до хруста сжимала пластиковый стаканчик в руках и, наклонившись вперед, сверлила испуганными глазами Астарота. Усмехнувшись, он закончил будничным тоном, - Сгорела старуха за пару месяцев. Чекист после того случая жену придушил, а потом и себе мозги выпустил. Кажется, перед смертью Пелагея сошла с ума. Видимо, в первую очередь демоны решили лишить ее разума. Все два месяца она шаталась по городу в каких-то обносках, без челюсти, пускала слюни и что-то выла. Поначалу ее боялись — как же, сама Пелагея! А потом поняли — потеряла она свои силы, обычная безумная старуха. Начали ее дразнить, называть Слюнявой Пелагеей, а потом и просто — Слюни. Нашли ее голой, в этом самом месте — на краю кладбища. Здесь же и похоронили. Поговаривали, что когда ее клали в гроб, она еще пускала пузыри и шевелила языком, но…
- Кому нужны умирающие легенды? - договорил за него Скальп, будто по сценарию.
- Херь какая-то! - покачал головой Носферат, за что получил еще один злобный взгляд в свою сторону от Астарота.
- Но ведь… Теперь все? Она же не может никому отомстить, верно? У нее же нет челюсти? - с надеждой и облегчением спросила Полина. На секунду она представила себе бледную, нагую старуху — в траве и грязи, что ползет брюхом по бетону, приближаясь к могильной плите. Седые волосы волочатся по земле, ногти содраны до основания, а из навечно открытого рта свисает длинный влажный язык, оставляя след из кровавой слюны, будто от раненой улитки. Девушку передернуло, - Фу! Мерзость!
- Знаешь, - глубокомысленно протянул Астарот, поглаживая потертое фото Пелагеи, - Там, куда она отправилась — не нужны челюсти, чтобы произносить заклинания. Или молитвы — кому бы она там ни молилась.
- Так, ладно, это, конечно, все здорово, но… - Полина почувствовала себя неуютно. В тяжелой от спиртного гудела простая мысль — ей пора домой. Надо позвонить родителям, может быть, они смогут подобрать ее на обратном пути. С досадой девушка вспомнила, что так и не положила денег на телефон. Здесь становилось неуютно и прохладно, точно веяло могильной стужей откуда-то из-под ног, где лежал труп безумной старухи, - Мне, наверное, пора. Назарчик, проводишь меня?
- «Назарчик», блядь! - непонятно чему усмехнулся Скальп.
- Так ты хочешь ее увидеть? - не к месту, будто не услышав Полину, спросил Астарот.
- Ее. Слюни. Мертвую ведьму, - сказал красавчик так буднично, будто предлагал показать фотографию домашнего питомца.
- А вы и лопаты с собой взяли, мужики? - попытался перевести все в шутку Назар.
- Забей ебало, я не с тобой разговариваю! - вспылил Астарот, после чего подошел вплотную к Полине и спросил еще раз, - Так ты хочешь ее увидеть?
- Призрак или что-то в этом роде? - со скепсисом отозвалась девушка, - Я в такое не верю.
- Я тебе говорил, - разочарованно обратился Астарот к Скальпу, - Мы зря ее позвали. Ей здесь нечего делать.
- Точняк. Гламурная пустышка, - поддакнул панк.
- Знаешь, если… Если все, во что мы верим для тебя — детские игры, - юноша в плаще замолк ненадолго, прикрыл пальцами глаза, помассировал и продолжил, - То, пожалуй, тебе здесь нечего делать. Иди домой, под мамину юбку. Общайся с такими же ничего не смыслящими овцами, живи своей гламурной, бессмысленной жизнью. Ты недостойна быть одной из нас. Никогда не узнаешь, что там, за граню. Ты отлично впишешься к косным и необразованным кубаноидам. Уведи ее, Носфер.
- Идем, - потянул девушку за руку Назар. Отчего-то ей стало неприятно это прикосновение. Его длинные, неаккуратные ногти, лекарственная вонь и прыщавое лицо — все это вызвало в девушке волну отвращения и возмущения. Почему это кто-то должен решать за нее, чего она достойна, а чего — нет? Полина вырвала руку из нерешительной хватки и с вызовом посмотрела на Астарота.
- Хорошо. Давай. Что там за ритуал, о котором ты говорил? - от резкого подъема закружилась голова и на секунду глаза высокого парня блеснули каким-то дьявольским желтоватым светом. Морок вскоре растворился и Полина заметила, что теперь Астарот как-то глумливо, хитро улыбается, точно только что кого-то обвел вокруг пальца, - Что нужно делать?
- Ты точно готова? - в два шага он оказался рядом с ней, нависал своим красивым лицом над девушкой, а его мягкие, вьющиеся волосы касались ее щек, - Пути назад не будет. Слюни не прощает. Либо ты с нами до конца, либо уходи прямо сейчас.