Cookery Lost: Башня Вячеслава Иванова
На встречах часто разгорались жаркие споры, поднималась вечная тема любви (об Эросе земном и небесном), гости читали стихи собственного авторства, на "Средах" даже была поставлена драма Кальдерона "Поклонение Кресту", на фото запечатлены участники этого действа в соответствующем облачении!
В клубе исторической кухни Cookery Lost постарались воссоздать не только кулинарную составляющую, но также царившую на "Средах" непринужденную атмосферу и развлечения, которым предавались гости Вячеслава Иванова.
Консоме - крепко сваренный мясной бульон, подается с пирожком.
Оливье по рецепту начала ХХ в. с перепелами, раковыми шейками и каперсами.
Чечевичные котлеты из меню Ильи Ефимовича Репина, увлекавшегося идеями вегетарианства.9 августа 1891 г. Репин написал Татьяне Львовне Толстой: "Вегетарианствую я с удовольствием, . никогда еще не работал так успешно". А уже 20 августа в другом письме говорится: "После того, как я написал Вам, ночью меня хватила такая нервная дрожь, что наутро решил заказать бифштекс - и как рукой сняло. "Однажды Репин пригласил Ивана Бунина к себе на дачу, чтобы написать его портрет, впоследствии Бунин вспоминал:"Я с радостью поспешил к нему: ведь какая это была честь - быть написанным Репиным! И вот приезжаю, дивное утро, солнце и жестокий мороз, двор дачи Репина, помешавшегося в ту пору на вегетарианстве и на чистом воздухе, в глубоких снегах, а в доме - окна настежь. Репин встречает меня в валенках, в шубе, в меховой шапке, целует, обнимает, ведёт в свою мастерскую, где тоже мороз, и говорит: "Вот тут я буду Вас писать по утрам, а потом будем завтракать как господь повелел: травкой, дорогой мой, травкой! Вы увидите, как это очищает и тело и душу, и даже ваш проклятый табак скоро бросите". Я стал низко кланяться, горячо благодарить, забормотал, что завтра же приеду, но что сейчас должен немедля спешить назад, на вокзал - страшно срочные дела в Петербурге. И сейчас же пустился со всех ног на вокзал, а там кинулся к буфету, к водке, закурил, вскочил в вагон, а из Петербурга послал телеграмму: дорогой Илья Ефимович, я, мол, в полном отчаянии, срочно вызван в Москву, уезжаю нынче. "
Черничный суп с клёцками.
Гостям предлагается поучаствовать в полемике на темы, волновавшие интеллигенцию начала ХХ в.
Неотъемлемой частью вечера является чтение стихов. Предпочтение отдается поэзии Серебряного века, но при желании гости могут озвучить и собственные произведения.
Сжала руки под темной вуалью. "Отчего ты сегодня бледна?"- Оттого, что я терпкой печальюНапоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,Искривился мучительно рот. Я сбежала, перил не касаясь,Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: "ШуткаВсе что было. Уйдешь, я умру."Улыбнулся спокойно и жуткоИ сказал мне: Не стой на ветру". (Анна Ахматова, 1911)
Ты живёшь в молчаньи тёмных комнатСредь шелков и тусклой позолоты,Где твой взгляд несут в себе и помнятЗеркала, картины и киоты.
Смотрят в душу строгие портреты. Речи книг звучат темно и разно. Любишь ты вериги и запреты,Грех молитв и таинство соблазна.
И тебе мучительно знакомыСладкий дым бензоя, запах нарда,Тонкость рук у юношей Содомы,Змийность уст у женщин Леонардо. (Максимилиан Волошин, 1910)
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,И руки особенно тонки, колени обняв.Послушай: далеко, далеко, на озере ЧадИзысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,И шкуру его украшает волшебный узор,С которым равняться осмелится только луна,Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,И бег его плавен, как радостный птичий полет.Я знаю, что много чудесного видит земля,Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных странПро черную деву, про страсть молодого вождя,Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. - Ты плачешь? Послушай. далеко, на озере ЧадИзысканный бродит жираф. (Николай Гумилев, 1907)
Никогда не забуду (он был, или не был,Этот вечер): пожаром зариСожжено и раздвинуто бледное небо,И на желтой заре - фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.Где-то пели смычки о любви.Я послал тебе черную розу в бокалеЗолотого, как небо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзкоВзор надменный и отдал поклон.Обратясь к кавалеру, намеренно резкоТы сказала: "И этот влюблен".
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,Исступленно запели смычки. Но была ты со мной всем презрением юным,Чуть заметным дрожаньем руки.
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,Ты прошла, словно сон мой легка. И вздохнули духи, задремали ресницы,Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросалаИ, бросая, кричала: "Лови!"А монисто бренчало, цыганка плясалаИ визжала заре о любви. (Александр Блок, 1910)
Рассадка в гостиной на этом вечере свободная, все блюда ставятся на фуршетный стол, прислуга обносит гостей едой и напитками.
Пианист Паша Конторов на протяжении всего вечера играет для гостей живую музыку.
Танец Кек-уок, популярный в начале ХХ в. Название танца переводится как "прогулка с пирогом" (англ. cake-walk), ему соответствует поза танцующих, как бы преподносящих это блюдо.
"Все поэты, петербургские и приезжие, постоянно бывали на Башне. Бывали серьёзные философские и литературные разговоры, а бывали шутки и выдумки. Однажды вечером, когда на Башне был Мейерхольд, вздумали строить слона. Передние ноги и хобот был Мейерхольд, задние - Юрий Верховский. Всё было покрыто серым одеялом или пледом. Под музыку Кузьмина слон двигался в тесноте людей и мебели, и все радовались" (из воспоминаний Бородаевской).
Живые полотна:Сурбаран "Бичевание Св.Иеронима"
Вишневый пирог по рецепту семьи Бекетовых-Блока.
Декаденты верили в гадания, чтобы не спугнуть духов, необходимо соблюдать полную тишину.