Владимирский фарфор клеймили гербовым двуглавым орлом

Антикварное блюдце из знаменитого кузнецовского фарфора — с рельефной ромашкой и двуглавым орлом на донце — я нашел год назад прямо на дороге в частном секторе Владимира. Впрочем, после организованной профессором ВГГУ, Заслуженным художником-керамистом Раисой Варцавой научной конференции, стало ясно, что не такой уж это здесь раритет.

Оказалось, что до революции в Дулево (тогда оно было во Владимирской губернии, теперь — в Московской области) «гербовой» посуды выпускалось на полтора миллиона золотых рублей в год. К тому же, в наших краях в ту пору было 7 заводов фарфора-фаянса, заведенных местными купцами. А вот в советские годы керамику делали только художники.

Например, в вестибюле бывшего облоно на Октябрьском проспекте чудом сохранилась карта области, сделанная из майолики владимирцем Виктором Саврасовым. Каждый город там — отдельная керамическая скульптура, отражающая его суть: Суздаль — старина, Ковров — промышленность. Сверху орден Ленина, которым Владимирская область была награждена при Брежневе, таких изображений по городу почти не осталось. А саврасовскую отделку столовой в том же здании убил евроремонт. Музейные работники едва успели спасти две из четырех огромных авторских ваз, которые рабочие просто сбрасывали на пол.

Между тем, фронтовой танкист (прожженный вражеским осколком комсомольский билет Саврасова хранится в музее) был первым в наших краях художником по керамике. Громадными трудами устроил первую печь для обжига, добившись для нее газоснабжения с кирпичного завода. Много работал со школьниками, воспитал ставших известными учеников. Делал самое и сложное — скульптурные портреты классиков, начиная со Льва Толстого, и современников — заводских работниц. Особо важные работы приходилось сначала согласовывать в Москве по фотографиям эскизов, ведь творцам у нас всегда приходилось нелегко.

МУЧЕНИК НАУКИ

Когда Россией правила дочь Петра, Елизавета, самые богатые придворные дамы носили фарфоровые серьги – они стоили дороже золотых. Хранившийся как государственная тайна китайскими и саксонскими мастерами секрет фарфора, сумел в одиночку раскрыть родившийся 290 лет назад в Суздале Дмитрий Виноградов. И это его сгубило.

Отец Виноградова был священником суздальского Рождественского собора. Блестяще окончив «цифирную школу» в 13 лет Дмитрий покинул родной Суздаль, чтобы учиться в московской Славяно-греко-латинской академии - единственном высшем учебным заведении страны. Там быстро сдружился с много старшим по возрасту Ломоносовым. «Дмитрий Виноградов, попович из Суздаля - шестнадцати лет; Михайло Ломоносов, крестьянский сын из Архангельской губернии, двадцати двух лет», - сказано в паспортах, выданных обоим лучшим ученикам для выезда на стажировку в Германию. Там же единственное описание внешности Виноградова: «Темные волосы, высокого роста, одет в красный кафтан».

Триста рублей в год на каждого им не хватало: молодые люди покупали модную одежду, шелковые носовые платки, парики, шпаги. И пропускали мимо ушей приказы «бережно расходовать средства», отказаться от уроков «танцевания и фехтования». Страсть к науке искупала все грехи: «Виноградов и Ломоносов начинают уже говорить по-немецки и довольно хорошо понимают то, о чем говорится, - вскоре писали о них в Россию. - Стали они учиться рисованию, которое им пригодится в механической и естественной истории. Зимой они будут слушать экспериментальную физику».

А на родине Виноградову приказали невозможное - сделать фарфор, который тогда называли порцелином. «Я послан был в Немецкие земли для изучения между протчими науками химии и металлургии, которые с работами при порцелиновом деле сходство имеют, - вспоминал ученый. - Не было такого человека, который бы мне лучшее показать или присоветовать мог». Конечно, Виноградов «имел случай» узнать примерный состав фарфорового сырья, был знаком с оборудованием, но самого секрета знать не мог — производство немцы вели «весьма тайно». Даже агенты императрицы не сумели купить или выкрасть тайну фарфора.

Путем бесчисленных опытов 27-летний Виноградов все же сумел получить первый образец и 10 лет затем ваял драгоценную посуду и табакерки, которые цари жаловали вельможам. (Его трактат «Обстоятельное описание чистого порцелина» был рассекречен и опубликован только в 1950 году, через два века после смерти автора.) До нас дошло всего несколько предметов с виноградовской монограммой «W», они хранятся в Русском музее и Эрмитаже. Вот только дело его жизни и смерти сперва назвали «Императорской Порцелиновой мануфактурой», потом «Имперторским фарфоровым заводом». А после революции - «Заводом имени Ломоносова»! Подвело, видно, открывателя фарфора поповское происхождение.

А сам изобретатель стал жертвой шпиономании. Ученого мировой величины за малейшее нарушение почти тюремных порядков на созданной им же фарфоровой мануфактуре секли наравне с крепостными. А когда Виноградов от унижений запил, его заключили в одиночную камеру и посадили на цепь. Очень боялись, что выдаст технологию. Так и умер — прикованным к стене. Где похоронен - неизвестно.

«СДЕЛАНО ПОД ВЛАДИМИРОМ»

В середине XIX века во Владимирской губернии заводы керамики росли как грибы. В селе Дулево Покровского уезда заводик затеял бывший крестьянин Терентий Кузнецов, выходец из Гжели. Потомки грамотно развивали производство: в 1859 году в цеху уже появился паровой двигатель. Внук основателя, Матвей Кузнецов, замахнулся на монополизацию всего фарфорового дела в России, скупив восемь заводов по всей империи. Каждая третья тарелка или чашка в той России — кузнецовский фарфор, 15 магазинов Кузнецова (а было еще 12 ярмарок) раскинулись от Харькова до Варшавы. Он торговал в Персии, Турции, на Балканах, и даже вытеснил европейский фарфор с Ближнего Востока. Крупнейшим и лучшим заводом был именно дулевский: глину на нем год выдерживали в подвалах, торф для печей добывали не позднее июля, краски и глазурь привозили из-за границы.

В 1870 году кузнецовский товар получил золотую медаль на «всероссийской выставке достижений имперского хозяйства» в Петербурге. За качество и «за дешевизну и обширность производства». Делали в Дулево 20 видов чайных сервизов и столько же кофейных, плюс более двух десятков названий столовых сервизов. Собрав урожай наград в Париже, Реймсе и Нижнем Новгороде, Кузнецов заимел право ставить на свой фарфор двуглавый герб России – знак высшего качества. Купец сделался кавалером трех российских орденов, французского Ордена Почетного легиона и поставщиком двора Его Императорского Величества.

В Покровском уезде был и завод купца Собанина, а сын его открыл новую фабрику в деревне Ратьково Александровского уезда. Делали чайную посуду и . элетротехнические изделия. (Помните фаянсовые ролики-изоляторы для открытой элетропроводки? И выключатели еще полвека назад делали из фаянса). В собрании нашего музея также сохранилась статуэтка «Крестьянин с балалайкой» и фарфоровая керосиновая лампа с собанинского завода. Но конкуренции с фарфоровой империей Кузнецовых предприятие не вынесло.

Владимирский купец Егор Бармин хозяйничал в 17 километрах от Судогды. Первое время выпускали простой фаянс, но с появлением инвестора в лице брата Василия, появилось фарфоровое производство, а завод стал называться «Ново-владимирским». Только на пике успеха братья поссорились, и раздробленный бизнес скоро закрылся.

В деревне Починки Гусевского уезда купчиха Гольянова тоже пыталась делать фарфор и фаянс на местном сырье. Хотя счет шел на десятки тысяч изделий в год, ни единого «гольяновского» блюдца в музеях теперь не сыщешь. Следы фабрики московского купца Модаева, заведенной им в имении Воробьевы дворики под Александровым, сохранились только в архивах. А в деревне Золотково Меленковского уезда завод Зацепина гнал «бюджетный» ширпотреб из фаянса для небогатой публики. Впрочем, эти тарелки - в нашем музее они есть - все равно украшались только ручной росписью. Лепить штамповку в позапрошлом веке просто ещё не умели.

Владимирский фарфор клеймили гербовым двуглавым орлом

Читайте также