Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, Ирина Андронати «Марш Экклезиастов»
При попытке спастись от чудовищной катастрофы, накрывшей Барселону — место Конгресса Темных сил — Николай Степанович Гумилев и его Пятый Рим попадают в странный, скрытый, проклятый город Ирэм. Брюс и сын Гумилева Степан с разных сторон и разными способами пытаются найти пропавших и вытащить в наш мир.
Лингвистический анализ текста:
Приблизительно страниц: 337
Активный словарный запас: высокий (3219 уникальных слов на 10000 слов текста)
Средняя длина предложения: 68 знаков, что гораздо ниже среднего (81)
Доля диалогов в тексте: 24%, что гораздо ниже среднего (37%)
Номинации на премии:
номинант Бронзовая Улитка, 2007 // Крупная форма номинант Интерпресскон, 2007 // Крупная форма (роман)
Доступность в электронном виде:
majj-s, 11 января 2022 г.
Над землею когда-то птица
Человека сильней царила.
По утрам выходила рано
К берегам крутым океана
И глотала целые скалы,
Острова целиком глотала.
«Готтентотская космогония» Гумилев
И наконец, завершающая часть трилогии, вышедшая в 2006 году со значительным временным отрывом от первых двух и задумывавшаяся изначально, как книга, которая соберет воедино все линии первых двух частей, ответит на поставленные ими вопросы, приведет действие к логическому завершению. Заглавие «Марш экклезиастов» словесная игра, соединившая самую знаменитую и наиболее часто цитируемую из книг, входящих в состав иудейского Священного писания и Ветхого завета Библии книгу Екклесиаста или Экклезиаста с не менее известным, хотя в куда более узком в географическом и временном смысле советском культурном пространстве «Маршем энтузиастов» Дунаевского («В буднях великих строек. »)
Николай Степанович с заново воссоздаваемым им обществом «Пятый Рим», пытаются выяснить подоплеку событий, приведших к падению оригинальной организации, с каковой целью устраивает в Барселоне Съезд тайных обществ, во время которого город оказывается в эпицентре апокалиптических катастроф. Спасая себя и близких герой вынужден воспользоваться магическим порталом румом без предварительных вычислений, по каковой причине они оказываются заброшены в Ирэм — проклятый город, описанный в «Некрономиконе».
Миссия спасения родителей ложится на плечи подросшего Степки, помогать ему будут сотрудники агентства Вулича, в свою очередь заинтересованные в поиске похищенной Ираиды — что-то подсказывает Крису, что между этими исчезновениями существует связь и найдя НС, он отыщет также девушку. Основная сюжетная линия перемежается и переплетается с историей многовековой давности, когда по Сахаре в поисках Священного города блуждали арабский поэт и монах-бенедиктинец.
Эта вторая линия очаровательна, она не только воскрешает в памяти сказки «Тысячи и одной ночи», но привычка араба к говорению рифмованными периодами прямо отсылает к персидскому эпосу «Шахнаме», откуда пришли некоторые притчи, приводящиеся в тексте. И пришло, наконец, время сказать о грустном. Николая Степановича больше уже не зовут Гумилевым, что закономерно, потому что первоначальный героический, романтический смысл совершенно вымылся к этому времени, уступая екклесиастическому фатализму «все тщета в этом самом тщетном из миров» и «Летай иль ползай — конец известен».
Само по себе это не плохо и не хорошо, хотя я, грешна, предпочитаю более оптимистичный взгляд на вещи. Однако читатель вправе рассчитывать на удобопонимаемый финал, который здесь не то, чтобы полностью отсутствовал — при известной сноровке в интерпретации текстов Андрея Лазарчука можно прийти к выводу о том, что все в мире должно идти своим чередом, а любые попытки вмешательства, локально улучшающие некую ситуацию или ее аспект, чреваты глобальными потрясениями апокалиптического толка.
Наверно на этом и закончу. Резюмируя! я рада, что выпал случай перечитать эти книги, хотя полюбить их так и не смогла.
И была она так прекрасна,
Так чертила, пела согласно,
Что решила с Богом сравниться
Неразумная эта птица.
MadRIB, 5 июня 2019 г.
Николай Гумилев и его друзья прибывают в Барселону по нуждам тайного общества Пятый Рим. Однако город накрывает стихийное бедствие, и, в результате поспешной и потому не слишком удачной магической эвакуации Гумилёв и ко оказываются в таинственном месте, откуда нет выхода.
«Посмотри в глаза чудовищ» был прекраснейшим высоколитературным стёбом, который охватывал все теории заговора и все параноидальные фантазии конспирологов XX века. «Гиперборейская чума» неплохо заходила как отчёт о том суровом времени, когда она была написана. «Марш Экклезиастов». ну. он просто есть.
Причины существования этого триквела, вышедшего спустя семь лет после второй части мне не совсем понятны. У авторов остались наброски, которые не поместились в первые два романа? Поджимали сроки контрактов, и срочно надо было что-то выпустить? Просто кончились деньги? Нет, ну серьёзно, ничего нового для мира, созданного в первых двух романах «Марш. » не несёт. Да, какие-то хвосты он, конечно, подвязывает, но это, как мне кажется, излишне. Особое очарование романам придавала именно недосказанность, ощущение, что где-то, кроме как вокруг главных героев, живёт, дышит и существует этот самый таинственный магический мир, тогда как «Марш. » полностью сосредоточен на Гумилёве и его товарищах. Но при этом, как ни иронично, Гумилёва-то в тексте почти и нет. Он и другие примечательные герои застряли в сказочном вневременном городе Ирэм, и в тексте появляются крайне эпизодически, в основном, для того, чтобы пострадать от той безвыходной ситуации, в которой они оказались. Нечего и говорить, что ни развитий характеров, ни даже сколь-нибудь убедительной психологии эти кусочки в себе не содержат. Персонажи стали серыми и картонными, ведут себя глупо и откровенно тупят (впрочем, это можно списать на тлетворное влияние Ирэма). Впрочем, эта сюжетная линия занимает всего лишь четверть от всего текста.
Ещё четверть – попытки оставшихся «на воле», в том числе сына Николая Степановича и некоторых персонажей «Гиперборейской чумы» вызволить Гумилёва из заточения, в основном заключающиеся в беготне по евразийскому континенту. Здесь, видимо для оживляжа атмосферы, в качестве оппонентов, персонажам навязали двух плохишей – стереотипных туповатых бандитов-шестёрок, которые даже на злодеев не тянут из-за своей откровенной комичности и глупости. Про таких бандитов в 90-х рассказывали анекдоты, наравне с анекдотами про «новых русских» в малиновых пиджаках. Да и по уровню остроумия похождения Шпака и Шандыбы (зацените имена, а!) находятся примерно на уровне тех самых анекдотов. Более того, с главными героями эта парочка пересекается лишь пару раз, не становясь каким-то серьёзным препятствием на пути к освободительной миссии, и их спокойно можно выкинуть из текста без какого-то ущерба для логики и связности повествования (ну, или того, что понимается под логикой и связностью в этой книге).
Оставшаяся половина текста – так называемые макамы, вставочные истории про двух восточных мудрецов, которые во времена Гаруна-аль-Рашида странствуют по городам и весям, в поисках всё того же Ирэма. И это на самом деле неплохая стилизация, она хорошо написана, красивый язык, восточная экзотика. Вот только, во-первых, для текста «Марша. » она не имеет никакого сюжетного значения, а во-вторых, в том издании книги, что мне досталось, макамы набраны абсолютно нечитаемым шрифтом – каким-то псевдоарабским курсивом, который разве что только с лупой расшифровывать.
В итоге «Марш Экклезиастов» страдает ровно теми же самыми болезнями, что и любое непрошенное продолжение – в сюжете пережёвывается одно и то же, персонажей слишком много, и поэтому никому из них не уделено достаточно внимания, история исчерпала себя в предыдущих книгах, и интрига не тянет даже на «событие недели» по сравнению с тем, через что проходили герои раньше, новые персонажи неинтересны и непривлекательны, да и сама история, в общем-то, никому не нужна.
Впрочем, макамы можно было бы издать отдельной повестью (с нормальным шрифтом), оставшуюся часть повестования как следует подсократить и получился бы милый и необязательный бонусный рассказик к прекрасной дилогии, что-то типа «Короля Горной долины» Нила Геймана, вставленного между «Американскими богами» и «Детьми Ананси».
old-diplomat, 17 января 2022 г.
Да как-то не очень. И не хочется перечитывать, в отличие от первых двух частей.
strannik102, 1 ноября 2019 г.
В экклезиасты шагом марш!
Заключительная книга трилогии, которая, по идее, должна была всё расставить на свои места, сделать ферзями все проходные пешки и вообще подвести эту «игру» к какому-то однозначному внятному финалу, на самом деле оставила едва ли не столько же вопросов, сколько их было в начале и в процессе чтения. Т.е., конечно что-то прояснилось и некоторые пешки и впрямь сменились рюмашками, и даже в завершение книги написан эпилог, в котором, как это водится в порядочных эпилогах, обозначены постсобытийные судьбы некоторых персонаже-героев, однако всё-таки осталось ощущение полувыпитости (или полунаполненности, что, в общем-то, одно и то же и просто определяет оптимистичность — пессимистичность читателя) и полусъеденности. Проще говоря, какие-то смысловые слои остались нераспознанными и неидентифицированными — скорее всего, не хватило собственной образованности и культурности, что ли.
Однако, при всём при том, чтение книги (читай — всей трилогии) доставило истинное удовольствие. Вот люблю всё такое слегка таинственное и недоговорённое, о котором можно потом попотеть мозгами и покрутить мыслями. Да и вообще, тут вам и всяких приключений до ж… носа, и загадок и тайн, и на грани ирреалистичности картинок, и оригинальных персонажей и героев, причём как главных героев, так и второстепенных, но тоже героев, потому что до уровня просто персонажа мало кто спускается.
В общем, читайте и обрящете!
ufaan, 23 марта 2016 г.
По сравнению с «Посмотри в глаза чудовищ» — возмутительный бред. Абсолютно картонный Гумилёв, никакой сюжет. Все недостатки первого романа (несмотря ни на что, замечательного) возведены в куб, а достоинств нет. Относительно радует только восточная линия, да и та, по большому счёту, на один раз.
ismagil, 17 сентября 2010 г.
«Посмотри в глаза чудовищ» — классика, как и сказано в диагнозе. Безумец Аль-Хазред из Конотопа, конец света, Николай Гумилев – ну, все помнят.
«Гиперборейская чума» показалась странноватой и как-то откровенно амбидекстерной, что ли. В первой книге нельзя было уверенно сказать, что вот эту линию писал Лазарчук, а вот эту – Успенский, все как заверте… в начала, так и верте… до победного звонка в дверь. В «Чуме» идентификация проходила гораздо легче: видно было, что большую часть современщины (кроме откровенной юмористики) ваял Геннадьич, а большую часть флэшбэков (кроме жесткача и тонкостей темпоральных перескоков) гнал Глебыч. При этом «Чума» была стройнее, мускулистее, и не наследовала дисквалифицирующий порок сиквелов. Их, как известно, губит желание автора дать читателю все любимые компоненты первой части, только с коэффициентом 2. А в «Чуме» не то что ящеров – даже Гумилева не было. Кабы не Коломиец и не иоаннобогословские интонации, ни одна бы зараза не сказала, что это второй том трилогии.
Про «Марш экклезиаста» сказать подобное невозможно. Он четко привязан и к первой, и ко второй книгам. И в этом его главная беда.
Авторы попытались доказать, что можно и омуля съесть, и подняться высоко. То есть сделать классический народный сиквел, в котором увязать все разбросанные по стартовой дилогии линии и вообще, смастерить замысловатый бантик на всем, что шевелилось. И при этом сделать аутентичный лазарчуковско-успенский сиквел, в котором герои, проблемы и заморочки первых книг – лишь ступень для подскока.
Эксперимент удался. «Марш экклезиастов» отвечает на большинство вопросов, родившихся у пытливых читателей «Чудовищ» и «Чумы». При этом книга не пережевывает заявленные уже сюжеты, а бойко движется вперед, выдерживая фирменный стиль и уровень лучшего тандема (или как его там теперь назвать) современной отечественной литературы.
А книга не удалась. Не потому что там слишком много героев и слишком много сюжетных линий. Сроду это Лазарчука с Успенским не выбивало из седла. Просто пучок вышел незаарматуренным. Нет среди героев главного, нет среди сюжетных линий основной, и нет среди мелких стычек той глобальной войны, в которой не стыдно сгинуть.
Зато есть ощущение, что и Лазарчуку, и Успенскому прежние персонажи надоели настолько, что они решили просто над своими героями поиздеваться – за читательские деньги. А Андронати, выполнявшая, видимо, функцию редактора, бороться с этим не решилась.
Правда, есть подозрение, что питерская чета отодвинула Успенского от основной работы, подрядив писать только арабскую линию, ту самую, что в издании «Амфоры» выполнена почти нечитаемым шрифтом. Но это подозрение мы отбросим как недостойное и продолжим расстраиваться по совокупности факторов.
В «Посмотри в глаза чудовищ» поэт и всеобщий спаситель бился за выживание человечества с цивилизацией ящеров. В «Гиперборейской чуме» сыщик-саксофонист и добродушный врач бились за смысл жизни с бандой доисторических богов, а два красных машиниста – с интервентами и коллаборационистами. В «Марше экклезиастов» поэт и спаситель бьется головой о стенку, а остальные десятки героев то вяло, а то и резво нарезают круги по планете в поисках друг друга. Степан Николаич оказывается обаятельным подростком, но на главного подчеркнуто не тянет: авторы постоянно стягивают с него одеяло в пользу змеиного куратора и таджикского строителя, но и тех чести не удостаивают. Получается рассыпушка.
Прежние враги оказываются друзьями либо придорожными столбиками – и неминуемо сваливаются в разряд милых второстепенных персонажей. Новый враг проявляется дважды и исчезает, не оставив даже запаха серы. Может, это намек на четвертую часть. Может, очередной бантик, не докрученный до фиги.