Ницше Фридрих Вильгельм - Так говорил Заратустра - Страница 20

емли! Об этом прошу и заклинаю я вас.Не позволяйте вашей добродетели улетать от земного ибиться крыльями о вечные стены! Ах, всегда было так многоулетевшей добродетели!Приводите, как я, улетевшую добродетель обратно к земле,-- да, обратно к телу и жизни: чтобы дала она свой смысл земле,смысл человеческий!Сотни раз улетали и заблуждались до сих пор дух идобродетель. Ах, в вашем теле и теперь еще живет весь этотобман и заблуждение: плотью и волею сделались они.Сотни раз делали попытку и заблуждались до сих пор какдух, так и добродетель. Да, попыткою был человек. Ах, многоневежества и заблуждений сделались в нас плотью!Не только разум тысячелетий -- также безумие ихпрорывается в нас. Опасно быть наследником.Еще боремся мы шаг за шагом с исполином случаем, и надвсем человечеством царила до сих пор еще бессмыслица,безсмыслица.Да послужат ваш дух и ваша добродетель, братья мои, смыслуземли: ценность всех вещей да будет вновь установлена вами!Поэтому вы должны быть борющимися! Поэтому вы должны бытьсозидающими!Познавая, очищается тело; делая попытку к познанию, оновозвышается; для познающего священны все побуждения; душа того,кто возвысился, становится радостной.Врач, исцелись сам, и ты исцелишь также и своего больного.Было бы лучшей помощью для него, чтобы увидел он своими глазамитого, кто сам себя исцеляет.Есть тысячи троп, по которым еще никогда не ходили, тысячиздоровий и скрытых островов жизни. Все еще не исчерпаны и неоткрыты человек и земля человека.Бодрствуйте и прислушивайтесь, вы, одинокие! Неслышнымивзмахами крыл веют из будущего ветры; и до тонких ушей доходитблагая весть.Вы, сегодня еще одинокие, вы, живущие вдали, вы будетенекогда народом: от вас, избравших самих себя, должен произойтинарод избранный и от него -- сверхчеловек.Поистине, местом выздоровления должна еще стать земля! Иуже веет вокруг нее новым благоуханием, приносящим исцеление,-- и новой надеждой!

Сказав эти слова, Заратустра умолк, как тот, кто не сказалеще своего последнего слова; долго в нерешимости держал онпосох в руке. Наконец так заговорил он -- и голос егоизменился:-- Ученики мои, теперь ухожу я один! Уходите теперь и вы,и тоже одни! Так хочу я.Поистине, я советую вам: уходите от меня и защищайтесь отЗаратустры! А еще лучше: стыдитесь его! Быть может, он обманулвас.Человек познания должен не только любить своих врагов, ноуметь ненавидеть даже своих друзей.Плохо отплачивает тот учителю, кто навсегда остаетсятолько учеником. И почему не хотите вы ощипать венок мой?Вы уважаете меня; но что будет, если когда-нибудь падетуважение ваше? Берегитесь, чтобы статуя не убила вас!Вы говорите, что верите в Заратустру? Но что толку вЗаратустре! Вы -- верующие в меня; но что толку во всехверующих!Вы еще не искали себя, когда нашли меня. Так поступают всеверующие; потому-то всякая вера так мало значит.Теперь я велю вам потерять меня и найти себя; и толькокогда вы все отречетесь от меня, я вернусь к вам.Поистине, другими глазами, братья мои, я буду тогда искатьутерянных мною; другою любовью я буду тогда любить вас.И некогда вы должны будете еще стать моими друзьями идетьми единой надежды; тогда я захочу в третий раз быть срединас, чтобы отпраздновать с вами великий полдень.Великий полдень -- когда человек стоит посреди своего путимежду животным и сверхчеловеком и празднует свой путь к закатукак свою высшую надежду: ибо это есть путь к новому утру.И тогда заходящий сам благословит себя за то, что был онпереходящий; и солнце его познания будет стоять у него наполдне."Умерли все боги; теперь мы хотим, чтобы жилсверхчеловек" -- такова должна быть в великий полдень нашапоследняя воля! --Так говорил Заратустра.

-- и только когда вы все отречетесь от меня,я вернусь к вам.Поистине, другими глазами, братья мои,я буду тогда искать утерянных мною; другою любовьюя буду тогда любить вас.

Заратустра, о дарящей добродетели

Ребенок с зеркалом

После этого Заратустра опять возвратился в горы, вуединение своей пещеры, и избегал людей, ожидая, подобносеятелю, посеявшему свое семя. Но душа его была полнанетерпения и тоски по тем, кого он любил: ибо еще многое онимел дать им. А это особенно трудно: из любви сжимать отверстуюруку и, как дарящий, хранить стыдливость.Так проходили у одинокого месяцы и годы; но мудрость егоросла и причиняла ему страдание своей полнотою.Но в одно утро проснулся он еще задолго до зари, долгоприпоминал что-то, сидя на своем ложе, и наконец заговорил всвоем сердце:"Что же так напугало меня во сне, что я проснулся? Развене ребенок подходил ко мне, несший зеркало?"О Заратустра, -- сказал мне ребенок, -- посмотри на себяв зеркале!"Посмотрев в зеркало, я вскрикнул, и сердце моесодрогнулось: ибо не себя увидел я в нем, а рожу дьявола иязвительную усмешку его.Поистине, слишком хорошо понимаю я знамение снов ипредостережение их: мое учение в опасности, сорная травахочет называться пшеницею!Мои враги стали сильны и исказили образ моего учения, такчто мои возлюбленные должны стыдиться даров, что дал я им.Утеряны для меня мои друзья; настал мой час искатьутерянных мною!"С этими словами Заратустра вскочил с ложа, но не какиспуганный, ищущий воздуха, а скорее как пророк и песнопевец,на которого снизошел дух. С удивлением смотрели на него егоорел и его змея: ибо, подобно утренней заре, грядущее счастьелегло на лицо его.Что же случилось со мной, звери мои? -- сказал Заратустра.-- Разве я н