Сильнее жизни. Дилогия. Виктория Невская

Демоны - кто они? Создания из легенд и мифов? Безжалостные убийцы, стремящиеся уничтожить все человечество? Или Падшие ангелы, когда-то дерзнувшие пойти наперекор Создателю? И что делать, если ты, обычный, ничем непримечательный человек узнаешь о себе то, что навсегда изменит твою жизнь, поставит тебя на грань Добра и Зла? Сделает игрушкой в чужих руках. И как же тяжело узнать кто твой друг, а кто враг. А может быть, враг себе ты сама?

Роман был подправлен, кое-где переписан.

Его не следует читать лицам младше 18-ти лет, противникам библейских сюжетов и любителям зефира в шоколаде. Его не воспримут те, кто никогда никого не терял.

Отрывок «Сильнее жизни. Дилогия. Виктория Невская»

– Как грубо! – сделав вид, что обиделась, я слегка надула губки, и закатила глаза. Впрочем, мне не приходилось больше притворяться – эта затянувшаяся нелепая ситуация уже давно стала меня раздражать. Но намереваясь свести число ненужных жертв к минимуму, я продолжала – твои пули – это больно. Очень больно. Они входят в тело, рвут сосуды, ломают кости, и мне приходится тратить много сил, чтобы исцелиться. Но это не смертельно. Для меня не смертельно, чего не могу сказать о тебе. Если твой товарищ выстрелит, он промахнется, наверняка. Пуля войдет в твою шею, и, ударившись в позвоночник, пройдет мимо него, повредив спинной мозг. Возможно, ты выживешь, и у вас появится слабая надежда снова меня скрутить. Но какой ценой? Готов ли ты на всю жизнь остаться инвалидом, зная, что где-то там, в этом огромном мире, существую я. И я жива, не смотря ни на что, а ты почти мертв?– Сука! – Рогозин скрипнул зубами, но моя короткая речь видимо, возымела действие. Ребята больше не пытались стрелять, а лейтенант стоял спокойно. Надеюсь, они соображают быстрее, чем их друг леденеет. Как же хрупко человеческое тело. И в этом сейчас для меня главная проблема.– Не стоит меня оскорблять. Сдаться сейчас – не значить проиграть, поверь мне, – я снова подалась к нему, вдыхая чистый, почти неземной аромат. Теперь я понимала, как демоны могут выбирать себе жертв – они их просто чуют. Душа каждого человека это уникальное, ни с чем, ни сравнимое чудо, и чем она чище, тем больший интерес представляет. Этот лейтенант мог меня не опасаться, но… Как же соблазнительно выглядела душа человека, живущего идеалами. Таких сейчас не часто можно встретить, – я тебя освобожу, если твои друзья перестанут в меня целиться. – И что дальше? – вмешался Медведь, до этого видимо обдумывая свой следующий ход, – позволить тебе уйти? Взять на душу такой грех?– Сейчас в твоей голове происходят любопытные умственные процессы. Некоторые называют это мышлением, но глядя на вас, ребята, я уже так не думаю. Докажи, что ты можешь мыслить здраво. Не рискуй своими людьми. Это того не стоит. Я обещаю, что не трону никого из вас. – Верить чертовому демону? – Медведев не сдержался от усмешки. Вся эта ситуация казалась ему абсурдной.– Когда-то же нужно начинать верить. Почему бы не демону, держащему в руках жизнь твоего друга? Подумай сам – я выбралась из ловушки, и у меня было полно времени, чтобы уничтожить лейтенанта. Но почему-то не сделала.Взгляды вооруженных мужчин устремились к Рогозину, и я подавила улыбку, когда ему пришлось кивнуть. – Советую побыстрее принимать решение иначе лейтенант может не выдержать, – предупредила я..– Ты же сказала, что не тронешь его! – рев Медведя дал мне понять насколько хрупким может оказаться наше вынужденное «перемирие».– И повторяю это, – я кивнула, – но пока он рядом – мое тело его убивает. Непроизвольно я могу стать причиной смерти твоего друга. Человеческий организм не в силах этого выдержать. И с каждой секундой мне труднее себя контролировать. Медведь, наконец, сообразил всмотреться в измученное лицо лейтенанта с посиневшими от холода губами, и старший с ужасом понял, что волосы лейтенанта покрываются инеем.– Спрячь ствол, – приказал он Борису.– Ты уверен? – мужчина все еще целился в меня, словно не теряя надежды на один удачный выстрел.– Это не обсуждается! – повысил голос Медведь, и Борис нехотя положил пистолет на пол. Я знала, что у него где-то припрятано еще как минимум парочка стволов, но не стала заострять на этом внимание. В конце концов, несколько секунд боли стоят демонстрации превосходства противнику.Спрятав свой пистолет в наплечную кобуру, старший поднял руки в примиряющем жесте, и мне пришлось ему поверить.– Можешь отпустить лейтенанта, – тихо и осторожно, словно разговаривая с психопатом, произнес он.– Тебе придется его забрать самому, – и, увидев его недоверчивый, полный подозрения взгляд, нетерпеливо пояснила – он не сможет устоять на ногах когда я перестану держать. Тебе придется подхватить своего друга и положить на стол пока он не начнет приходить в себя. Помнишь? Доверие!Медведь зло сплюнул, и осторожно двинулся ко мне. Он был прав – меня немного забавляло все это. Ну, должна же у девушки быть какая-то моральная компенсация за их нецивилизованное поведение по отношению к ангелу?Наши пальцы соприкоснулись, когда он попытался забрать у меня лейтенанта, но, дернувшись, он подавил дрожь, и больше ничем не демонстрируя своих чувств, здоровяк без труда подхватил Рогозина на руки. В следующую минуту тот оказался лежащим на столе. Я выжидательно посмотрела на Бориса, отчетливо читая на его лице невообразимую массу чувств и желаний, сводящихся к одному – пристрелить эту тварь, то есть меня.– Не стоит даже пытаться – я слегка наклонила голову набок, одновременно наблюдая за всеми тремя действующими лицами. Точнее, третье лицо больше не представляло для меня угрозы, по крайней мере, в ближайшие пару часов, а вот эти двое все еще не могли решить – как им лучше меня убить. И пока им не пришло в голову всадить в меня с десяток пуль, а, после применить особый метод месье Гильотена на практике, нужно было что-то решать, и побыстрее.– Какого дьявола? Что здесь происходит? – новое действующее лицо было озабочено тем же вечным вопросом. Хотя, в нашем теперешнем антураже он приобрел некий иной смысл. Медведь все еще пытался понять, жив ли его товарищ. Борис застыл с заведенной за спину рукой, видимо, пытаясь извлечь откуда-то еще один пистолет. Я стояла в центре комнаты, с абсолютно безвинным видом, спокойно, даже расслабленно наблюдая за вошедшим. Этот мужчина выглядел старше тридцати, скорее под сорок, темный, коротко стриженый шатен, довольно высокий и мощный. Встав на проходе, он полностью загородил дверь, и мне совершенно не хотелось его таранить. Темно-зеленые глаза сузились, когда он, увидел меня. Его пистолет был направлен мне в голову, и я мысленно скривилась, предчувствуя новый всплеск боли. Насколько я знала, Глеб сначала стрелял, а потом уж задавал вопросы. Если оставались еще те, кому их можно было задать.– Значит, это и есть та самая тварь? – деловито спроси он у Бориса. Тот кивнул, и, наконец, решившись, достал пистолет. Обидно, а они уже начинали мне нравиться.– И чего мы ждем? – поинтересовался Глеб.Не ожидала от него такой подлянки. Зачем подначивать и без того не слишком сдержанных и немного злых на меня парней? – Она не убила лейтенанта, – пояснил Борис. – Так давайте дружно скажем ей спасибо! – усмехнулся Глеб.– И как-то смогла выйти из пантакля, – на миг Медведь отвлекся от Рогозина, и, встретившись взглядом с Глебом, нахмурился, – мы пошли с ней на сделку. Свое слово она сдержала.– И вы хотите остаться с ней честными до конца? – скривился Глеб, – не знаю, что ты за тварь такая, раз тебя не может сдержать пантакль, но усвой – ты отсюда не выйдешь. Мне плевать, какие обещания ты смогла вырвать у парней. Я тебе ничего не обещал.В память ворвались воспоминания нашей последней встречи – Глеб, серьезно раненый и истекающий кровью на руках у Валара. Его успели вовремя доставить в больницу. С тех пор мы не виделись. Я была уверена – он знал о моей смерти. Оставалось лишь надеяться, что события последних лет не превратили его в бездушного подонка. Хотя… разве это должно меня волновать?Я знала, что пора с этим заканчивать, вот только не хотелось делать больно старому другу. А ведь когда-то я считала, что мы родня.– Ты уверен, что твоя пуля окажется быстрее, чем я? – я приготовилась к броску, когда поняла, что в следующее мгновение он выстрелит. Уклониться от двух первых не составило труда, третья попала в грудь, немного ниже ключицы. Почти не чувствуя боли, я добралась до стрелявшего, и, схватив его за шею, бросила на целящегося в меня Бориса. Оба упали на пол, и, зная, что какое-то время им придется потратить на то, чтобы прийти в себя от удара и встать, обернулась к Медведеву. Он был безоружен, но я все еще видела в нем угрозу. Поэтому, чтобы не получить выстрел в спину, отшвырнула его от себя. Перелетев через стол, тот с грохотом упал на стул, и, разломив его тяжестью собственного тела, оказался в дальнем углу. – Лежать! – приказала я пытавшемуся подняться Рогозину, невольно подивившись его глупости и упрямству. Судя по всему, лейтенанту стало плохо с головой. Иначе не представляю, зачем пытаться встрять в драку, где у него нет ни малейшего шанса выжить. Буквально пригвоздив его взглядом к столу, я прошла мимо и встала напротив Глеба. Борис лежал рядом и, судя по всему, был без сознания. Наверное, мне не нужно было этого делать. Почти наверняка, я совершала ошибку. Но это же Глеб, а я даже не могла перед ним открытьсяЯ стала на колени рядом, и, потянувшись рукой, легонько коснулась пальцами рассеченной брови. Он отшатнулся, и мои пальцы зависли в воздухе– Я тебе не враг, – голос звучал тихо и неуверенно, но он, услышав, удивленно уставился на меня.– Кто ты? – такой знакомый вопрос… И я снова не знала, что на него ответить. Наверное, в моих глазах проскользнуло выражение, которое я не успела скрыть. А может быть, не захотела.– Береги себя, Глеб, – я встала и, отойдя подальше от него, постаралась переместиться. Теперь это было не так просто сделать, все силы ушли на исцеление. Холод и дрожь стали моими постоянными спутниками. Я уловила сбоку движение, но Медведев не смог бы подняться так быстро. Значит, все-таки Рогозин…Мне в спину уперся ствол, и до того, как я услышала выстрел, поняла две вещи – он собирается разнести мое сердце в клочья, и у меня совершенно не осталось сил на перемещение.