Подслушанные разговоры или беседы восточных славян.
Подслушивать нехорошо – это этическая аксиома, но выходя из дома, я не привык затыкать уши ватой и невольно слышу различные диалоги в уличной среде. Думаю, посетителям ДД, будет полезно ознакомиться с мыслями некоторых жителей крайнего востока Украины (еще пока Украины). Своих мыслей и комментариев, намеренно, не привожу.
9 декабря 2009 года. Сценка в Ощадбанке. В очереди стоят несколько женщин, за ними упитанный мужчина (около 55 лет), следом щуплый пенсионер лет 65-ти. Из разговора мужчин становится понятно – «Упитанный» - бывший шахтер, пришел получить пенсию. Щуплый робко: - Юлька обещала шахтерам добавить пенсию. Упитанный: - Брешет собака! Сама ворует миллиарды! Тварь проклятая! Упитанный подходит к кассе. Кассир: - Сколько будете снимать? Упитанный: - А сколько начислили? Кассир называет (я не прислушивался, скажу честно, было нудно стоять, хотелось побыстрей оплатить коммунальные услуги и уйти). Упитанный радостно краснеет: - Сниму 1800 гривен. Щуплый: - Ну что, добавила? Упитанный сыто хрюкает: - Угу! Щуплый: - Сколько? Упитанный: - Гривен 300. Щуплый: - Ну, это неплохо! Так жить можно! Упитанный еще сильнее багровея: - Сволочь, воровка! Чтоб ей пусто было! Сколько наворовала!
9 мая 2010 года. Сценка на рынке. Недалеко от меня встречаются две подруги-пенсионерки лет 60-ти. Тары-бары, то да сё. Бойкая хвастается: - А мне добавили 75 гривен! Робкая: - За что? Бойкая: - Это что проклятая Юлька недоплачивала! Робкая: - Так тебе пенсию повысили? Бойкая: - Нет, пенсия осталась 650 как была, это что курва-Юлька украла. Робкая: - Ты уже получила? Бойкая: - Ещё нет, обещали скоро дать. Робкая: - А это за какой месяц? Бойкая: - Это за 5 месяцев, всё что Юлька недоплатила. Всё как Янукович обещал. Обычно я не вмешиваюсь в чужие разговоры, но тут не выдержал. Я: - Так Янукович обещал по 300 гривен! Бойкая разогреваяясь: - Ничего такого он не говорил. Я: - Как же не говорил? Во весь голос кричали, что Юлька недоплачивает каждому пенсионеру по 300 гривен, обещали, как придут к власти, всё доплатят, начиная с ноября. А теперь, всего по 15 гривен вместо 300. Бойкая: - Шо ты брешешь! Я: - Да я не пенсионер, мне то что. Это же он вам обещал и обманул, а вы радуетесь, вместо того чтобы требовать обещанное. Бойкая разъяряясь не на шутку: - Что ты наговариваешь на Януковича! Ходють тут всякие! Брешуть! Янукович всё выплатил, не то, что Юлька-воровка! Я: - Так вы же ещё не получили даже эти 75 гривен, а говорите, что всё выплатил? Бойкая впадая в невменяемое состояние: - Да ты …! Ты …! Пошел …! Гады, всех вас …. Хотел ей посоветовать, чтобы узнала у родимого любимца когда он поднимет пенсию до обещанных 1800-2000 гривен, да пожалел её. Еще кондрашка хватит от ярости и злобы.
9 мая 2010 года. Сценка на рынке в торговых рядах. Пустынно, покупателей нет. Несколько торговцев переговариваются между собой. Длинноволосый мужчина 35-40 лет, милая женщина 35-40 лет, крепкий, флегматичного вида мужчина лет 50. Доносятся обрывки разговора: « Бендеры … работать не хотят …». Волосатый: - Молодец Янукович, правильно показал проклятым бендерам! Милая женщина: - Западэнцы работать не хотят, всё за границу шляются, а потом тут на Украине пенсию им плати! Волосатый: - Они только воду мутят, не работают, нахлебники! Флегматик: - А я читал, что самые большие долларовые поступления а Украину приносят именно заробитчаны. Волосатый: - Да что там они приносят! Бендеры! Им бы только людей резать! Правильно их Янукович давит! Флегматик: - А ты-то что радуешься? Что Янык хорошего сделал? Цены за торговое место поднял? Обещал налоговые каникулы, а теперь отменяют единый налог, скоро и фиксированный отменят. Тогда попрыгаешь от радости. Волосатого такая перспектива явно не радует. Возразить вроде нечего, но он продолжает хорохориться: - Янукович теперь дулю западэцам даст. Теперь всё сюда, на Донбасс пойдет, заживем нормально! А бандеры пусть лапу сосут! Фашисты! Сидят на нашей шее! Мы их кормим, кормим а они всё недовольны! Вся эта торговая троица мои знакомые. Последние 10-12 лет они кормят исключительно своих покупателей … накрутками на товар в 100-200%! В шахте, как и на западной Украине не бывали ни разу. Почему-то вспомнился Аркадий Аверченко. Неужели к дождю?
Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина
Ровно десять лет тому назад рабочий Пантелей Грымзин получил от своего подлого, гнусного хозяина-кровопийцы поденную плату за 9 часов работы — всего два с полтиной. — Ну, что я с этой дрянью сделаю. — горько подумал Пантелей, разглядывая на ладони два серебряных рубля и полтину медью… — И жрать хочется, и выпить охота, и подметки к сапогам нужно подбросить, старые — одна, вишь, дыра… Эх ты, жизнь наша распрокаторжная!! Зашел к знакомому сапожнику: тот содрал полтора рубля за пару подметок. — Есть ли на тебе крест-то? — саркастически осведомился Пантелей. Крест, к удивлению ограбленного Пантелея, оказался на своем месте, под блузой, на волосатой груди сапожника. — Ну, вот остался у меня рупь-целковый, — со вздохом подумал Пантелей. — А что на него сделаешь? Эх. Пошел и купил на целковый этот полфунта ветчины, коробочку шпрот, булку французскую, полбутылки водки, бутылку пива и десяток папирос — так разошелся, что от всех капиталов только четыре копейки и осталось. И когда уселся бедняга Пантелей за свой убогий ужин — так ему тяжко сделалось, так обидно, что чуть не заплакал. — За что же, за что. — шептали его дрожащие губы. — Почему богачи и эксплуататоры пьют шампанское, ликеры, едят рябчиков и ананасы, а я, кроме простой очищенной, да консервов, да ветчины — света Божьего не вижу… О, если бы только мы, рабочий класс, завоевали себе свободу. То-то бы мы пожили по-человечески! Однажды, весной 1920 года рабочий Пантелей Грымзин получил свою поденную плату за вторник: всего 2700 рублей. — Что ж я с ними сделаю, — горько подумал Пантелей, шевеля на ладони разноцветные бумажки. — И подметки к сапогам нужно подбросить, и жрать, и выпить чего-нибудь — смерть хочется! Зашел Пантелей к сапожнику, сторговался за две тысячи триста и вышел на улицу с четырьмя сиротливыми сторублевками. Купил фунт полубелого хлеба, бутылку ситро, осталось 14 целковых. Приценился к десятку папирос, плюнул и отошел. Дома нарезал хлеба, откупорил ситро, уселся за стол ужинать… и так горько ему сделалось, что чуть не заплакал. — Почему же, — шептали его дрожащие губы, — почему богачам все, а нам ничего… Почему богач ест нежную розовую ветчину, объедается шпротами и белыми булками, заливает себе горло настоящей водкой, пенистым пивом, курит папиросы, а я, как пес какой, должен жевать черствый хлеб и тянуть тошнотворное пойло на сахарине. Почему одним все, другим — ничего. Эх, Пантелей, Пантелей… Здорового ты дурака свалял, братец ты мой!