Ляйсан Утяшева: «Я позволила себе стать женщиной»

Серьезная девочка, гибкая как тростинка, вытворяющая на спортивном подиуме чудеса с гимнастической лентой. Общительная, улыбчивая телеведущая утренней зарядки. Умная женщина-руководитель, вкладывающая в слова особый смысл. Жена шоумена Павла Воли и мать двоих детей. У Ляйсан Утяшевой много ролей, но, чередуя их, она всегда остается собой.

«Это не значит, что я в бесконечном поиске себя, — поясняет телезвезда. — Я просто позволяю себе меняться. Я очень разная. Муж смеется: «Я счастлив, потому что живу с огромным количеством женщин, и все они — Ляйсан Утяшева».

Муж Павел Воля — не только друг и коллега, но и деловой партнер. Он одним из первых поддержал идею супруги создать вместе с командой профессиональных танцовщиков необычное хореографическое шоу и исполнить в нем главную партию.

Накануне назначенной на 21 мая премьеры мистического театрально-танцевального перформанса мы встретились со знаменитой гимнасткой и телеведущей, чтобы узнать подробности и поговорить о том, без чего эта работа не могла состояться.

ШОУ «БОЛЕРО»: МИСТИКА, ТАНЕЦ, СТРАСТЬ

Чувствуя себя на небесах одинокой, могущественная богиня спускается к людям, чтобы узнать, как это — быть любимой, чтобы испытать плотскую любовь на земле.

Сюжет классического «Болеро» Мориса Равеля постановщики хореографического шоу Ляйсан Утяшевой приблизили ко дню сегодняшнему. Зрители видят на сцене современную молодежную среду, мир клубной культуры, музыки, моды и дурмана. Но в его центре — все та же сильная женщина, которая не знает любви и стремится почувствовать себя живой.

Psychologies: Ляйсан, вы уже танцевали в классической постановке «Болеро» в «Имперском русском балете» Гедиминаса Таранды, но в вашем шоу звучит электронная музыка Райана Оттера, и новейшие танцевальные стили для вас, как я понимаю, достаточно непривычны. Каковы ощущения?

Режиссеры-постановщики Гарик Рудник и Катя Решетникова предложили мне бунтарский, дерзкий сценарий шоу на основе современных уличных танцев с включением элементов стрип-пластики. Сначала было недоумение: как это я — я! — буду танцевать стрип-пластику? Я — и уличный хип-хоп? Танец в стиле Vogue? Откровенный дуэтный номер?

Вы почувствовали дискомфорт?

Нет, страсть. Страсть к новому всегда была в моей душе. Уйдя из гимнастики, я с нуля осваивала роли диктора, телеведущей, комментатора… Потом — роли жены и мамы. Сейчас дети меня немного отпустили: Роберт пошел в подготовительный класс, София — в садик, они захотели общаться с другими детьми, знакомиться с социумом. А у меня появился ресурс пробовать что-то новое.

Почему вас привлекла именно эта тема — одиночество сильной женщины? Это про вас?

И про меня тоже. Я была очень тихим ребенком, который инициативу не проявлял. Но жизнь сделала меня такой.

Какой? Кто для вас сильная женщина?

Это инициатор своей жизни. Та женщина, которая, возможно, тянет на себе весь дом. Ей не принесли все готовое на блюдечке, она вынуждена идти и как волчица добывать себе пропитание. Вынуждена быть сильной.

Почему вынуждена?

Потому что девочка видит, как ее мать с утра до вечера работает. И потому что девочка не нахлебница, не эгоистка. И уже в 12 лет она становится взрослой. Она не сумочки себе покупает, а квартиру для семьи. Она своим трудом в спорте деньги зарабатывает, копит и приносит маме. Потому что ей стыдно, что они оказались в такой ситуации.

В ваших словах слышится обида…

Это лишь ответ на вопрос. Стать сильной меня жизнь заставила. И конечно, мне обидно, потому что любой женщине хочется, чтобы ей принесли все на блюдечке, правда?

Когда вы в себе эту силу почувствовали?

В 12 лет — когда пошли первые победы, которые приносили деньги. Тогда я поняла, что у меня получается самой зарабатывать. И что мне это нравится — не транжирить деньги на чепуху, а купить холодильник домой.

В какой момент вы сказали себе: все, я могу не бороться за кусок хлеба, я обеспечена?

Когда мы въехали в свою однокомнатную квартиру и полностью ее обставили. Мне было 14 лет. Знаете, мы с мамой были как две волчицы — носились-носились, кто диван купит, кто шторы повесит. И когда наконец гнездо свили, я посмотрела на все это и расплакалась: мама, какие мы счастливые, нам больше не надо снимать квартиру, это наше. В тот момент я поняла: если по-настоящему честно работать и копить, а не смотреть по сторонам и завидовать — «а вот у нее», «а вот у него», — шанс выбраться есть у каждого.

Вы называете сильную женщину инициатором своей жизни. Но ваша собственная жизнь в спорте долгие годы была строго регламентирована, встроена в колею. В какой момент вы почувствовали, что действительно можете стать автором?

В Третьяковской галерее, когда увидела Врубеля. Мне тогда исполнилось 14 лет. У нас с мамой был ритуал: по выходным она водила меня в музеи, на выставки. Она не заставляла: «Пойдем, я сказала!» А говорила так:

— Послушай, тебе обязательно надо увидеть его печальные глаза. Он так несчастен.

— Мам, ты про кого?

— Про «Демона» Врубеля. Пойдем, посмотрим? Ты влюбишься в эту картину, я знаю. Я так хочу поделиться с тобой своими ощущениями.

И когда я первый раз увидела грустные глаза Демона, застыла перед картиной как вкопанная. Я заметила, какие прекрасные живые цветы рядом с ним, — они не завяли. А ведь его демоническая сила, казалось, должна разрушать все вокруг.

Я думала: кого мог бы полюбить Демон? Знакомо ли ему вообще это чувство — любовь? И вот так я стояла — мама говорила, часа два — и вдруг поняла, как мне нравится мир. Мир, в котором люди фантазируют, пишут картины, живут этим. И каждый живет чем-то своим, а я живу своим.

На следующий день я пришла в зал такая наполненная, что моя тренер Ирина Винер тут же спросила: «Ты где была? Ты совсем по-другому двигаешься на ковре!»

Так я открыла в себе эту способность — узнавать и получать удовольствие от новых знаний. Мне стало интересно не просто бросать булаву и вовремя ее ловить, а фантазировать, выражать свои чувства. И все это — благодаря маме. У нее была колоссальная тяга к знаниям.

Представьте себе девочку из строгой мусульманской семьи. Ей с детства говорили: не выпрыгивай, девочка должна научиться готовить, ухаживать за мужем. Какое высшее образование? А мама с отличием окончила школу, у нее два высших образования. Потом она работала в библиотеках, прививала старшеклассникам любовь к хорошим книгам и истории. Вот и меня она формировала, очень тонко, ненавязчиво.

Мама говорила: спорт — это здорово, но ты должна читать, развиваться. Я прочитала Дейла Карнеги в 11 лет. Благодаря ей я освоила роли радио- и телеведущей.

Как вообще так вышло, что вы оказались на телевидении?

Я всегда охотно давала интервью и не боялась микрофона. А когда получила тяжелейшую травму, меня позвали комментировать гимнастику на НТВ+. Я была уверена, что это временно, что скоро снимут гипс и я вернусь в спорт. Я действительно выступала потом еще два года, и достаточно успешно. Я первая гимнастка в мире, которая вернулась в большой спорт после 6 операций и двух лет костылей.

Но потом опять была травма, и со спортом пришлось расстаться окончательно. И это был страшный момент. Гигантская пропасть между успешным прошлым и неизвестным будущим. Когда не встаешь третий день подряд в 8 утра на хореографию, появляется испуг и паника. Вокруг — звенящая тишина: мама уходит на работу, а я остаюсь одна в квартире. Все мои подруги — гимнастки, и они на тренировке. Они говорят: «Мы тебе перезвоним, когда выйдем из зала». Коллеги-журналисты тоже подбадривают и. не перезванивают.

И в этой тотальной тишине в голову лезут разрушительные вопросы и звучат бесконечные монологи: «Я трусиха. Я ведь могла еще вернуться в спорт и выступать. А я не выдержала, опустила руки. Пойду, сделаю гренки. И пожирнее. Должна же я получить хоть какое-то удовольствие». Я начала просто заедать стресс. За два месяца я набрала 30 кг.