Что такое "Щелкунчик" Чайковского

Один из самых известных русских балетов. Рассказанная музыкой история о том, что в мире бюргеров есть место чуду. Гофмановская сказка о любви доброй девочки и заколдованного юноши усилиями композитора Петра Чайковского (1840–1893) и либреттиста Мариуса Петипа превратилась в балет-сновидение. «Щелкунчик» разделил историю балета на «до» и «после», став к тому же самым известным балетом на тему Рождества. Литературная основаСказка Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» была опубликована в 1816 году. Позже она вошла во второй раздел первого тома гофмановского сборника «Серапионовы братья» (1819–1921). В этой книге рассказчиком сказки о Щелкунчике писатель сделал одного из членов литературного «братства» — Лотара, прототипом которого обычно считают литератора Фридриха де ла Мотт Фуке, автора знаменитой сказочной повести «Ундина».

Описанный в сказке Щелкунчик — это одновременно игрушка и столовая утварь для колки орехов. Такие фигурки под названием Nussknacker были распространены в Германии и Австрии с XVIII века. Гофмановская манера причудливо соединять в одном тексте два мира — реальный и фантастический — проявилась и в «Щелкунчике»: старший советник суда Дроссельмейер оказывается придворным часовщиком из полусказочного Нюрнберга, а деревянный щелкунчик — принцем Марципанового замка. В отличие от других гофмановских сказок («Золотой горшок», «Крошка Цахес», «Повелитель блох»), в «Щелкунчике» практически не звучат иронические мотивы в адрес главных героев — это один из самых поэтичных текстов в творчестве Гофмана. Первые два русских перевода «Щелкунчика» появились практически одновременно, оба — в 1835 году. Однако основой для балетного либретто послужили вовсе не они. В 1844 году гофмановскую сказку по-своему пересказал Александр Дюма («История Щелкунчика»). Он освободил причудливую гофмановскую фантазию от множества сюжетных деталей, а принца-щелкунчика сделал лихим рыцарем, в чём-то похожим на героев собственных романов. Именно версию Дюма и навязал Чайковскому и балетмейстеру Мариусу Петипа директор императорских театров Иван Всеволожский. За либретто принялся Петипа.

Либретто

Мариус Петипа в партии Таора. 1862 г. На первом этапе Петипа задумал ввести в балет революционную тематику, даже использовать в одном из фрагментов мелодию «Карманьолы». Шел 1891 год, без малого столетие Великой французской революции. Из планов Петипа к «Щелкунчику»: «Толпа полишинелей. Карманьола. Станцуем карманьолу! Да здравствует гул пушек! Паспье королевы. В добрый путь, милый дю Молле». Последнее — слова из детской песенки, намекающие на бегство Карла Х в Англию после Июльской революции 1830 года во Франции. Но мы-то помним, что сюжет о Щелкунчике пришёл к Петипа из дирекции императорских театров. Балету с революционной тематикой доступ на императорскую сцену был бы закрыт. Так что из окончательного сценария Петипа все революционные мотивы были изгнаны. Сюжет Гофмана-Дюма также пострадал: из сказки выпала вся предыстория заколдованного юноши. Зато общая канва истории стала компактной и стройной. В первом действии главная героиня получает в подарок Щелкунчика, который с наступлением ночи вместе с оловянными солдатиками ведет бой против мышей во главе с Мышиным королем. В конце первого действия девочка спасает Щелкунчика, он превращается в прекрасного принца и ведет девочку за собой в сказочную страну. В финале она просыпается — это был всего лишь сон.

Музыка

Музыка сочинялась тяжело. В феврале 1891 года Чайковский сообщает брату: «Я работаю изо всей мочи, начинаю примиряться с сюжетом балета». В марте: «Главное — отделаться от балета». В апреле: «Я тщательно напрягал все силы для работы, но ничего не выходило, кроме мерзости». Ещё позже: «А вдруг окажется, что… ‘’Щелкунчик’’ — гадость…»

П. И. Чайковский, 1893 Начало 1890-х стали для композитора временем размышлений о жизни и смерти. В 1891 году умирает его сестра Александра Давыдова-Чайковская, и ее смерть он воспринял очень болезненно. Впереди были самые трагические сочинения композитора — «Пиковая дама» и Шестая симфония. В музыковедении последних лет высказывается идея, что «Щелкунчик» — это сочинение из того же ряда, балет о смерти и бессмертии, а всё, что случается с героиней, происходит в некоем ином мире. Возможно, снежная буря — метафора перехода из земной жизни в другое состояние, а Конфитюренбург — это рай. В Вальсе снежных хлопьев и в знаменитом Адажио есть, кстати, музыка весьма страшная, даром что мажорная. Первая часть балета — это действие в чистом виде. Второе же, за исключением финала, представляет собой обычный для балета того времени дивертисмент. Идея кондитерского дивертисмента в Конфитюренбурге, городе сладостей, не слишком нравилась самому Чайковскому; впрочем, с поставленной задачей он справился блестяще.

Первая трактовка

«Щелкунчик» и Петипа разминулись. Считается, что хореограф, пребывая в депрессии после смерти дочери, переложил всю работу на своего ассистента Льва Иванова. В сотрудничестве с ним Чайковский и заканчивал свой балет. Впоследствии, уже после премьеры, газеты сообщали, что Петипа намерен представить его новую версию. Однако этим замыслам не суждено было осуществиться: балетмейстер так и не вернулся к своему проекту. Премьера балета состоялась 6 декабря (18 декабря по новому стилю) 1892 года в Мариинском театре в Санкт-Петербурге в один вечер с оперой «Иоланта». Роли Клары и Фрица исполняли дети, учащиеся петербургского Императорского театрального училища.

Другие интерпретации

Новый взгляд на балет Чайковского представили балетмейстер Александр Горский и художник Константин Коровин (1919, Большой театр). В их спектакле сцена представляла собой сервированный стол с огромным кофейным сервизом, из которого выходили танцоры. В финале Горский оставлял Клару в мистическом сне. Вместо Феи Драже и принца Коклюша Горский отдал Адажио маленьким героям — Кларе и принцу Щелкунчику. Эта идея оказалась настолько хороша, что прочно прижилась в России.

К.А. КОРОВИН. Эскиз бутафории к балету «Щелкунчик» П.И. Чайковского. Китайский домик. 1919 — Третьяковская галерея Ещё дальше пошёл Василий Вайнонен. Он откорректировал сюжет Петипа, заставив детей в финале первого акта повзрослеть, и выявил в балете историю девочки, полюбившей уродливую куклу (он назвал её Машей, и это имя надолго прижилось в отечественных постановках). Вслед за Горским Вайнонен убрал Коклюша с Феей Драже. Общая тональность спектакля была светлой; это был идеальный детский спектакль с фантастическими фокусами, яркими куклами и ёлкой, сверкающей праздничными огнями. Трагические мотивы балетмейстер оставил без внимания. В финале Щелкунчик и Маша, как и положено в сказке, превращались в Принца и Принцессу. Этот спектакль стал своего рода эмблемой Мариинского театра. Юрий Григорович, отталкиваясь от музыки Чайковского, в очередной раз переписал либретто, заимствовав лучшие идеи у Горского и Вайнонена. Григорович первым в России создал из «Щелкунчика» философскую притчу о недостижимости идеального счастья. В этом спектакле Маша, простившаяся во сне со своим детством, в финале просыпалась в своей комнате — снова девочка и снова среди игрушек. Эта история изумительно точно и гармонично легла на музыку Чайковского, выявив её драматический потенциал. Между тем традиции пышного дореволюционного «Щелкунчика» продолжил великий реформатор балета Джордж Баланчин, создатель бессюжетных хореографических постановок, который оказал значительное влияние на развитие хореографической школы в США (1954, Нью-Йорк Сити балет). Когда-то, ещё будучи учеником балетного училища в Петербурге, он участвовал в том самом спектакле, который разочаровал Чайковского. Спустя многие годы он решил оттолкнуться от идей Иванова и поставить пышный дивертисмент, в котором сам сюжет убрал на второй план. У Баланчина дети, попав в кондитерский рай, остаются детьми и смотрят на происходящие чудеса со стороны. Адажио танцуют Фея Драже и Кавалер (так Баланчин обозвал принца Коклюша). Хотя в философские смыслы музыки Чайковского хореограф не углублялся, его версия стала самой популярной в США: на неё до сих пор ориентируются многие американские постановщики «Щелкунчика». В 1973 году балет «Щелкунчик» соединился с искусством анимации (режиссёр мультфильма — Борис Степанцев). Зрителей поразила — и поражает до сих пор — фантазия его авторов: в начальном эпизоде вместе с Машей танцует метла, а в Вальсе цветов Принц и Маша взлетают в небеса, подобно героям Шагала. И пусть главная героиня вопреки Гофману, Дюма и Петипа превратилась в девочку-служанку, эта версия «Щелкунчика» стала в России не менее классической, чем балет Григоровича. Из версий XXI века отметим постановку «Щелкунчика» художником Михаилом Шемякиным и хореографом Кириллом Симоновым 10. Идеолог спектакля Шемякин вольно обошёлся с сюжетом, зато подспудно воскресил дух Гофмана, поставив балет как злой гротеск про мышиное царство. В финале крысы съедают Машу и Щелкунчика, превратившихся в засахаренных куколок.

П. Чайковский. «Щелкунчик». Мариинский театр. Музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев, декорации, костюмы и постановка Михаила Шемякина, хореография Кирилла Симонова. Сцена из спектакля. Фото Н. Разиной Память о том, что премьера «Щелкунчика» прошла в один вечер с премьерой «Иоланты», сподвигла режиссёра Сергея Женовача вновь соединить вместе эти два произведения. В 2015 году, поставив «Иоланту» в Большом театре, он предварил её сюитой из «Щелкунчика» и заставил слепую Иоланту вслушиваться в музыку балета и сопереживать ей. Музыку из «Щелкунчика» мы можем слышать не только в оперных или концертных залах. Она звучит за кадром во многих фильмах («Один дома»), мультфильмах («Том и Джерри»), телесериалах («Друзья»). Рождественский балетЕсть несколько музыкально-сценических произведений, которые воспринимаются во всём мире как рождественские или новогодние. В Германии такова опера «Гензель и Гретель» Энгельберта Хумпердинка (хотя её сюжет не имеет отношения к Рождеству), в Австрии — оперетта «Летучая мышь» Иоганна Штрауса, в США и России — балет «Щелкунчик».