Понятие исторического факта и специфика редакторской работы с ним

аспирантка кафедры редакционно-издательского дела и информатики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, редактор кафедры редакционно-издательского дела и информатики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), dyachenkodasha @ gmail . com

Аннотация

Статья посвящена специфике использования исторических фактов в медиатекстах. В работе рассматриваются понятие «исторический факт», эволюция его понимания, методика работы редактора с фактами истории. Также затрагиваются проблема аналогии как приема интерпретации фактов истории и вопрос о пафосе, выражающем исторический факт.

Ключевые слова: исторический факт, новостное сообщение, требования, аналогия, редактирование.

Тема освещения фактов истории сегодня очень актуальна. Неслучайно к ней часто обращаются публицисты: согласно исследованию С.В. Белковского (2013), только в изданиях «Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Российская газета», «Коммерсантъ», «Завтра» в 2012 г. было опубликовано 605 материалов, в которых затрагивались исторические события. Эти СМИ, поясняет автор, были выбраны потому, что они доступны широкой аудитории и отражают разные мировоззренческие позиции. Кроме того данные газеты занимают ведущие строчки в рейтинге популярности среди массовых или общественно-политических и деловых изданий, за исключением газеты «Завтра» − она была рассмотрена как отражающая определенную политическую позицию.

В то же время совершенно очевидно, что историческую тематику активно используют журналисты не только перечисленных средств массовой информации, поэтому логично предположить, что материалов, в которых рассматриваются события прошлого, значительно больше. В информационном обществе печатные и цифровые СМИ заменяют книги и становятся основным источником сведений об истории, а также интерпретации исторических фактов – такое мнение на конференции «Роль прессы в популяризации памятных дат в истории» выразила Н.А. Нарочницкая (2012: 59), президент фонда «Историческая перспектива». По ее словам, «сегодня в России есть, пожалуй, единственная профессиональная группа, которая без тени сомнения осмеливается предлагать обществу свои суждения как “само собой разумеющееся”, и эта категория − журналисты. Но беда в том, что одновременно чертой информационного общества является неуклонное и быстрое падение общегуманитарной эрудиции вплоть до невежества. <. > Поскольку сами журналисты − тоже порождение информационного общества, мы имеем дело уже с явлением тревожным, поэтому и бьем в колокола». Она также отметила, что журналист, часто упоминающий в своих материалах исторические факты, сам не обладает необходимой подготовкой, знаниями об освещаемой проблеме, при этом дает себе волю в крайне идеологизированной интерпретации событий и фигур прошлого и настоящего, навязывающей личное мнение автора о факте.

Между тем оценка и редактирование фактической основы текста являются важнейшей стороной подготовки материала. За его достоверность несет ответственность редактор, и для него имеет большое значение анализ факта, понимаемого как «любой элемент внетекстовой действительности, нашедший отражение в тексте» (Максимова (ред.), 2007: 497). Подразумеваются даты, имена собственные, цитаты, статистические данные, формулировки, воссоздающие затекстовую реальность. Поэтому факт следует оценивать с точки зрения того, помогает ли он раскрыть тему и насколько он точен.

О фактической точности текста говорили и великие писатели. В частности, наиболее показательной представляется точка зрения Ф.М. Достоевского: «. я вывел неотразимое заключение, что писатель − художественный, кроме поэмы, должен знать до мельчайшей тонкости (исторической и текущей) изображаемую действительность» (цит. по: Мильчин, 2005: 227). Однако даже автор, хорошо изучивший изображаемую им действительность, может ошибиться. Соответственно, задача редактора − проанализировать и оценить фактическую основу текста, проследить за тем, чтобы в тексте не было искажений, а излагаемое было точным и однозначно воспринимаемым.

Именно поэтому актуальным представляется исследование того, как редактор работает с информацией, содержащейся в тексте, о событиях, явлениях, процессах прошлого, т.е. с фактами истории. Подача этого специфического материала журналистом должна вызывать повышенное внимание редактора, так как прошлое страны входит в систему эмоционально-ценностных представлений читателя, поскольку связано с идейным ориентированием в мире, с исторической памятью и в связи с этим воспринимается им особенно остро.

Выработке адекватной картины мира помогает журналистика. В частности, Е.П. Прохоров указывает, что идеологически ориентирующая деятельность СМИ охватывает все компоненты массового сознания: мировоззрение, миросозерцание, историческое сознание и общественное мнение. В контексте данного исследования нас интересует историческое сознание как «представление об историческом процессе возникновения, становления и развития человеческого общества, различных цивилизаций, стран и народов, экономики и культуры, науки и техники и т.д. и т.п., т.е. о самых различных явлениях жизни прошлого, его связях с настоящим и будущим [курсив Е.П. Прохорова – Д.Д.]» (Прохоров, 2009: 70). Журналистика – лишь один из каналов его формирования, однако очень важный, и, если исторические события отражены неверно, они, по мнению ученого, могут деформировать взгляды и поведение людей.

Так, в современной журналистике можно найти как достоверное отображение истории, так и ее вольное изложение. Последнее часто приводит авторов к непредумышленным ошибочным выводам или же преднамеренно используется ими для придания доказательной силы положениям, вызывающим закономерное сомнение у аудитории.

В то же время научные статьи, освещающие особенности интерпретации исторических фактов в СМИ, крайне малочисленны. Также нет обоснованной, развернутой методики работы редактора с историческими фактами, как нет и толкования самого этого словосочетания − даже в базовых учебниках по литературному редактированию отсутствует определение, что есть исторический факт, которое помогало бы выявлять эту композиционно-смысловую единицу в тексте.

Попробуем дать определение понятию «исторический факт». Проблема заключается уже в том, что само понятие «факт» дефинировано неточно: существует большое количество его определений, и исследователи до сих пор не пришли к единому мнению.

Так, Л.С. Мерзон ( 1972 : 13 ) отмечает, что уровень анализа факта в литературе вызывает недовольство как у западных, так и у российских исследователей. Первые рассматривали факт с точки зрения его логико-синтаксических аспектов (не учитывая природы знания и отраженного в нем мира); вторые обращались к факту в ходе исследования других проблем, из-за чего понятие факта было раскрыто недостаточно развернуто.

Психологические и гносеологические причины обусловливают неполную разработанность проблемы факта. Так, западный исследователь Р. Мартин в статье «Факты: чем они являются и не являются» ( Facts : what they are and what they are not , 1967) отмечает, что слово «факт» кажется нам внешне довольно простым и самоочевидным. С этим мнением соглашается и Л.С. Мерзон. Она пишет: «При всей кажущейся простоте факт чрезвычайно сложен и противоречив в его особенностях, характеристиках, специфичности. Сложен, противоречив и необычайно антиномичен. Это касается любой его черты, любой особенности» (Мерзон, 1972 : 15).

Наиболее общим, на наш взгляд, является определение факта, данное в четырехтомной «Новой философской энциклопедии» (2001): «Факт (от лат. factum − сделанное, совершившееся): 1) синоним понятий «истина», «событие», «результат»; «нечто реальное в противоположность вымышленному»; «конкретное, единичное в отличие от абстрактного и общего»; 2) в философии науки − особого рода предложения, фиксирующие эмпирическое знание. Как форма эмпирического знания. факт противопоставляется теории или гипотезе» 1 ).

Отметим при этом любопытный пример. Данная статья была написана А.Л. Никифоровым, доктором философских наук, научным сотрудником Института философии РАН. Он же является автором одноименной статьи в «Философском энциклопедическом словаре» 1989 г. Сравнение обеих словарных статей позволяет сделать вывод, что в главном (кратком определении понятия «факт») они практически не отличаются – изменены лишь знаки препинания. Существенные различия находим только в продолжениях этих статей, однако они объясняются тем, что первая из них была опубликована еще в советское время (что обусловливает обращение к высказываниям Ф. Энгельса и В.И. Ленина), а вторую автор «осовременил». Данный пример показателен. Отсутствие существенных изменений в тексте словарных статей могло бы указывать: в целом достигнут консенсус в том, что следует понимать под словом «факт». Однако это не так.

Необходимо отметить, что современные исследователи настаивают на расширении определения. Так, например, Е.А. Трикило (2010: 302) в статье «О философских аспектах разработки категории социального факта» отмечает, что сегодня факт «мыслится не только как “свершившееся”, но и как “зафиксированное”». Такую позицию она объясняет тем, что в ходе революций, сопровождавших развитие научного знания, различные парадигмы, фундаментальные для того времени, оказывались иллюзорными – это, по мнению исследователя, характерно «для многих научных открытий, основанных на фактически зафиксированных явлениях». На наш взгляд, с этим положением Е.А. Трикило можно согласиться.

Как следует из приведенных выше определений, есть несколько мнений о том, что представляет собой факт: первое заключается в том, что факты – это фрагменты действительности, находящиеся вне сознания познающего субъекта; второе сводится к фактам как отражению действительности, зафиксированным познающим субъектом (иными словами, так называемым фактам науки). Некоторые исследователи не считают, что следует разграничивать эти мнения, так как человек в процессе познания сталкивается с обоими рядами фактов – и фактами действительности, и фактами науки.

Теперь, определив для себя то, что исследователи понимают под фактом, перейдем к определению понятия «исторический факт». Авторитетные источники не приводят его толкования, или же формулировка оказывается весьма размытой. Даже посвященная этой проблеме литература не дает четкого ответа на данный вопрос.

К примеру, И.Д. Ковальченко (2003), довольно большую часть своего исследования уделивший историческому факту, останавливался в основном на эволюции его понимания, не уделяя внимания его дефиниции. Прежде чем перейти к нашему пониманию того, что имеется в виду под словосочетанием «факт истории», кратко перечислим те положения исследователя, которые кажутся нам полезными в рамках данной работы.

Впервые исторический факт был осмыслен классическими позитивистами в 30-е гг. XIX в. Они признавали реальность фактов исторической действительности, при этом по сути отождествляя их с фактами исторической науки. Процесс исторического познания в их понимании сводился к тщательному воспроизведению историком зафиксированных в источниках фактов, которые сами по себе элементарны, неделимы, неизменны.

Основоположником другого направления, возникшего в конце XIX в., был В. Дильтей. Он противопоставлял исторический факт естественнонаучному: последний считался чувственным воспроизведением действительности, исторический же факт был прежде всего фактом духовной жизни, не зафиксированным в источниках. Наделить его определенным смыслом может лишь историк. Таким образом, исключалась возможность объективного познания прошлого: «Каждый историк пишет свою историю, и историй столько, сколько и историков» (Ковальченко, 2003: 142).

Отметим, что подобный подход обнаруживает своих, скорее всего, неосознанных, приверженцев и сегодня (возможно, они даже опротестовали бы их причисление к такому осмыслению истории). Тем не менее объективно профессиональная деятельность многих современных журналистов, обращающихся к историческим темам, является подтверждением этого афоризма.

В начале XX в. диалектические материалисты выделили три существенно отличающиеся категории фактов. Факты исторической действительности, по их мнению, отражают собой все многообразие человеческой деятельности. Так как это факты, свидетельствующие о прошлом, то они являются инвариантными − однозначными, неизменными. Факты исторического источника − это отражение фактов действительности творцом источника, поэтому оно носит субъективный характер. Научно-исторические факты − это «отражение историком фактов исторической действительности на основе фактов источника» (Ковальченко, 2003: 143). Под такой непростой формулировкой подразумевается следующее: научно-исторический факт − это дважды субъективизированное отражение прошлого. Пример тому мы можем найти во многих журналистских материалах, в которых авторы, излагая факты прошлого, интерпретируя их, вкладывают в них свой, новый смысл.

Немаловажно, что любой факт, как подчеркивает И.Д. Ковальченко (2003: 145), всегда находится в системе других и взаимодействует с ними. «Это служит объективной основой для разного “видения” исторических фактов познающим субъектом истории. Но от историка зависит лишь выбор угла зрения на факт, на его реальное содержание, которое объективно [курсив наш. – Д.Д.]».

Итак, как мы видим: многие исследователи рассуждали о факте истории, не поясняя, что это такое. Парадоксальным примером подобного «умолчания» служит монография историка Н.И. Кареева (2010: 419−420). Он пишет: «Употребляя выражение “исторический факт”, мы хорошо знаем, о чем говорим, хотя и не даем этому понятию точного определения и не задумываемся над его значением. Историческими фактами мы называем и то, что во Франции в начале XIX века царствовал Наполеон, и то, что он вел беспрерывные войны, и то, что в 1812 году он вел войну с Россией <…> мы видим, что один факт может быть частью другого факта, эпизодом события, эпизодом эпизода». Иными словами, исследователь говорит о том, что факт может заключать в себе множество других фактов, но о том, как трактовать само понятие «исторический факт», не упоминает.

Определение слова «факт» приводилось нами выше – теперь обратимся к определению слова «исторический». Наиболее полное таково: «Исторический: 1. Прил. к история (в 1, 2, 3 и 4 знач.). 2. Существовавший в действительности, соответствующий реальной действительности, не вымышленный. 3. Важный для истории, знаменательный, вошедший в историю. 4. Имеющий в основе события из истории. 5. Рассматривающий явления с точки зрения их возникновения и развития в связи с конкретными условиями их существования. 6. Изучающий явления в их последовательном развитии. 7. Связанный с определенным этапом в развитии общества; не вечный, преходящий. 8. Относящийся ко времени, от которого сохранились вещественные памятники» 2 ).

В других словарях определения более краткие, не отражающие такое количество значений слова «исторический». Но определение «существовавший в действительности, соответствующий реальной действительности, не вымышленный» приводится в каждой из изученных нами словарных статей и относится к слову «факт» 3 ).

Таким образом, сопоставив определения слов «факт» и «исторический», можно предложить следующее определение понятия «исторический факт»: существовавшее в действительности, не вымышленное событие, явление, отражение прошлого. Определив для себя, что такое исторический факт, скажем о требованиях к редактору при работе с ним. Факт истории отдельно от факта в целом выделяет лишь один исследователь – К.М. Накорякова (2011), предъявляющая к нему особые требования помимо тех, что являются общеметодическими при редактировании текстов. Сопоставив их с теми, что приводят другие исследователи, получаем следующее руководство по работе с историческими фактами.

Фактологическая база текста должна соответствовать следующим критериям: факт отбирается не произвольно, а в соответствии с темой, для полного раскрытия которой он необходим; он приводится не изолированно, а в контексте с другими фактами, связанными с ним; избежать фактических несоответствий поможет сопоставление факта с фактами внутри текста или вне его, если они находятся в логической связи; важно и отслеживание повторяющихся фактов (Лащук, 2011: 12). Необходимо также помнить, что в действительности факты не остаются неизменными, и корректно отражать их в тексте, воссоздавая затекстовую реальность. Кроме того, необходимо оценивать, насколько факты отвечают роли, которую они должны выполнять в данном материале: являются ли они опорой для выводов, чистой информацией, конкретизацией или иллюстрацией общих положений. Редактору также стоит проверить, насколько приводимые фактические данные достоверны.

Не менее важно достижение точности в терминологии, прогнозирование, что из написанного автором может быть понято читателем не тождественно авторской точки зрения.

При проверке фактической основы текста редактор может применять свои знания и логические рассуждения, однако исследователи подчеркивают необходимость сличения с авторитетными источниками, а также обращения за официальным подтверждением (Лащук, 2011: 14).

Наконец, специфические требования, применяемые в основном к работе с историческими фактами, заключаются в том, что нельзя ради «эффекта историзма» коверкать язык «под старину», «под народную речь». Также необходимо помнить о том, что «не ограниченные рамками историзма, домысел и беллетризация ведут к вымыслу, к прямому искажению факта истории» (Накорякова, 2011: 237, 246).

Говоря о работе с историческим фактом, считаем необходимым остановиться также на понятиях аналогии и пафоса, тесно связанных с данной проблемой. Как отмечают исследователи, журналисты часто прибегают к сравнению нынешних явлений жизни с какой-либо похожей ситуацией из прошлого. И для редактора очень важно уметь оценить, насколько это сравнение адекватно и, соответственно, может являться аргументом в рассуждениях, не пытается ли журналист показать исторический факт в неверном ракурсе. В этом случае проблема субъективности автора и его желания аргументировать свою позицию стоит наиболее остро. Об аналогии как приеме работы с историческим фактом скажем отдельно.

Аналогия − сходство нетождественных объектов в некоторых сторонах, качествах, отношениях. Она относится к разряду умозаключений, в которых признаки с известного сравниваемого предмета переносятся на изучаемый предмет. Почему метод аналогии особенно часто используется в журналистике? Как отмечает А.А. Тертычный, он позволяет формулировать выводы, опираясь на обладание уже известным журналисту знанием действительности 4 ). Исторические аналогии популярны, как уже отмечалось, в силу того, что человек обладает историческим сознанием. Журналист Д. Карцев в своей статье «Страсти по аналогии» справедливо замечает: «Коль скоро единственный практический смысл истории в том, что она “учительница жизни”, то аналогии − довольно логичный способ ее использовать для понимания настоящего» 5 ).

Для того чтобы аналогия оказалась удачной и не привела к вольной интерпретации факта, следует соблюсти следующие правила: определить, относятся ли избранные для аналогии явления к одному и тому же классу; установить, в чем состоят существенные признаки явлений, между которыми проводится аналогия; выявить, существует ли сходство в этих признаках у явлений, которые представляются аналогичными; помнить о том, что в случае, если аналогия будет вестись по второстепенным (несущественным) признакам сравниваемых объектов, она не может быть точной; помнить о невозможности аналогии, которая вела бы к заключению о сходстве соотносимых объектов во всех признаках.

Именно последнее обстоятельство приводит к тому, что «аналогии (особенно исторические) могут быть использованы как эффективное средство внушения тех мыслей, которые журналист считает значимыми, даже если он исходит из манипулятивных целей и на деле вводит аудиторию в заблуждение. Подобные “передержки” возможны прежде всего в силу того, что журналист может заведомо выдавать второстепенные черты соотносимых явлений за главные, а иных случаях − проводить аналогию между предметами разных классов, что нередко позволяет ему произвольно делать “удобные умозаключения”. Иногда же аналогия строится не столько на рациональных, фактических доводах, сколько на эмоциональных оценках, образных представлениях» 6 ), − пишет А.А. Тертычный. Он допускает, что ошибочные выводы рождаются не всегда преднамеренно, однако часто исторические факты интерпретируются в неверном ключе именно по замыслу автора.

Беда «поклонников» исторических аналогий заключается в том, что автор привыкает доказывать свою позицию примерами из истории − при этом не всегда удачно. Кроме того остается открытым вопрос, действительно ли аналогии помогают предсказать развитие событий. Важно подчеркнуть, что аналогии заключают в себе лишь вероятностное толкование событий, а как они будут развиваться в реальности, неизвестно. Не случайно аналогия как аргумент в доказательствах стоит на одном из последних мест.

В итоге автор обращается к истории, находит событие, которое можно было бы интерпретировать в нужном смысловом аспекте, проводит аналогию, но ценности журналистскому материалу этот прием не приносит − в основном из-за того, что автор вольно излагает факты, ошибается в аналогиях или сопоставляет заведомо несопоставимое.

Исторические аналогии могут обернуться против журналиста. Чрезмерная увлеченность сопоставлением фактов прошлого и настоящего рано или поздно приводит к так называемой «циклической разновидности мышления». «Ее апологеты утверждают, что, к примеру, после реформ неизбежны контрреформы, потом застой, а там уж и революция. Детали могут отличаться, но общая канва неизменна. Соответственно, современность они предпочитают анализировать, помещая текущий момент в одну из точек этого неизменного маршрута, проложенного на исторической карте» 7 ).

«Историческая аналогия − это как политическая метафора: хороша только риторически» 8 ), − утверждает Дмитрий Карцев, и зачастую с ним нельзя не согласиться.

Из сказанного о работе с историческими фактами должно быть понятно, что качество фактической основы текста является одной из определяющих характеристик как произведения, так и труда автора.

Все перечисленные ранее требования к фактам определяют, безусловно, качество текста. В то же время названные параметры оценки фактов практически не затронули, на наш взгляд, очень важный и очень сложный аспект. Чтобы в нем разобраться, начнем с рассуждения А.Т. Твардовского.

В письме В.Д. Фоменко 24 апреля 1958 г. А.Т. Твардовский (1985: 126−127 ) подчеркивал: «<…> жизнь, действительность не полностью действительна до того, как она отразится в зеркале искусства, только с ним она, так сказать, получает полную свою действительность и приобретает устойчивость, стабильность, значимость на длительные сроки. Что был бы для самосознания многих поколений русских людей 1812 год без “Войны и мира”? И что, например, для нас Семилетняя война 1756−1763 годов, когда русские брали Кенигсберг и Берлин и чуть не поймали в плен разбитого ими Фридриха II? Почти ничего. Примеры эти можно было бы находить и приводить во множестве…».

Речь идет о том, что значимость, вес историческому факту придает осмысление, оценка автора. Именно авторская позиция формирует восприятие факта «многими поколениями <…> людей». Эту же идею утверждает и метафора, которую использовал И.И. Жуков, автор биографии А.А. Фадеева в серии «Жизнь замечательных людей»: «… всякий факт, будто свернутый аэростат. Писатель вдувает в него свою силу, и факт, оставаясь самим собой, летит, повинуясь общей интонации рассказа» 9 ).

Если исторической силой факт наполняет авторская страсть, то она же может и дискредитировать, снизить факт, лишить его значимости и убедительности. Это происходит в том случае, когда пафос (так по-гречески называется страсть) становится ложным 10 ).

Исследователи, рассматривающие проблемы редактирования текста, пишут об аффектации автора, когда тот рассуждает об исторических событиях, как об ошибке, которую следует избегать: говорить о прошлом следует «серьезно, взвешенно, без ложного пафоса, опираясь на глубокое знание фактов» (Накорякова, 2011: 247). Но при этом исследователь не анализирует проявления и последствия ложного пафоса, а также то, как дискредитируется факт, поданный с ложным пафосом, и авторская идея, опирающаяся на этот факт. Именно поэтому пафос в осмыслении фактов заслуживает, с нашей точки зрения, особого внимания.

Приведенная нами краткая методика отражает главное, что необходимо помнить редактору, работающему с фактами истории. Резюмируя все вышесказанное, еще раз подчеркнем, что природа исторического факта мало изучена, да и само определение факта в целом трактуется по-разному. С этим связан и вопрос выделения в тексте композиционно-смысловой единицы «факт истории». Между тем именно данный важнейший элемент текста должен вызывать повышенное внимание редактора, который не меньше автора отвечает перед читателем за основанные на фактах выводы, предлагаемые в материале. Кроме того первостепенная задача редактора – оценить помимо самого факта действительности и его отображение: корректны ли интерпретация автора, то есть пафос материала, и проводимые в тексте аналогии.

А.П. Евгеньевой

Тертычный А.А

Карцев Д.

Тертычный А.А.

Карцев Д

Жуков

Библиография

Белковский С.В. Использование исторических материалов в современной газетной публицистике // Медиаскоп. 2013. Вып. 2. Режим доступа: http :// www . mediascope . ru / node /1368 (дата обращения: 08.11.2015). Кареев Н.И. Избранные труды. М.: Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2010. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. Отделение историка-филологических наук. 2-е изд., доп. М.: Наука, 2003. Лащук О.Р. Редакторская обработка факта как корректное отражение действительности в медиатексте // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10, Журналистика. 2011. № 2. С. 8−18. Мерзон Л.С. Проблемы научного факта. Л . : Гос. пед. ин-т им. А.И. Герцена , 1972. Мильчин А.Э. Методика редактирования текста. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Логос, 2005. Накорякова К.М. Литературное редактирование. Общая методика работы над текстом. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2011. Нарочницкая. Н. Важно не мнение об историческом факте, важен сам факт // Журналист. 2012. № 6. С. 59. Прохоров Е . П . Введение в теорию журналистики. М.: Аспект Пресс, 2009. Стилистика и литературное редактирование: учебник / под ред. проф. В.И. Максимова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Гардарики, 2007. Твардовский А.Т. Письма о литературе. М.: Сов. пис. 1985. Трикило Е.А. О философских аспектах разработки категорий социального факта // Общество и право. 2010. № 4(31). С . 3 02−304.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎