Вадим Лукашевич: о деградации российской космонавтики

Сначала был СССР с плановой экономикой и жесткой исполнительской дисциплиной. Именно это обеспечило нам те космические победы, которыми мы теперь гордимся. Здесь нет никакой политики, просто констатирую факт. Нашим оппонентом в то время была Америка, капиталистическая Америка, но и ее космические успехи были обусловлены, помимо экономического потенциала, способностью четко поставить задачу, выделить ресурсы и обеспечить их эффективное целевое использование под руководством грамотных управленцев.

Потом появилась Россия, в которой на обломках Минобщемаша толковые люди (некоторые из них присутствуют здесь – это, например, Иван Моисеев и Сергей Жуков) создали Российское космическое агентство, во главе которого встал Юрий Коптев - бывший сотрудник министерства. Отвлекаясь от частностей - представитель промышленности, т.е. представитель создателей космической техники. Именно это – ответственность компетентного руководства отраслью и обеспечило ее выживание в самый сложный период – первые постсоветские годы.

Если внимательно посмотреть на историю российской космонавтики, то уже можно выделить три основных периода, каждый из которых имеет свои специфические черты. Первый и, пожалуй, самый тяжелый период был с момента распада СССР (будем считать с 1992-го года) и до середины 00-х годов (примерно до 2004-2005 гг.).

Первый период характеризуется практически полным обвалом государственного финансирования космонавтики – ежегодные расходы на космос были примерно на уровне 200 млн. долларов в год. Для космической отрасли, оставшейся после развала СССР – это было практически ничто. И все это происходило на фоне разрыва экономических связей между бывшими союзными республиками, разрушением кооперации по многим проектам, в условиях гиперинфляции, нехватки ресурсов и т.д.

В этот период мы затопили орбитальный комплекс «Мир», мы практически свернули проекты изучения дальнего космоса и всю космическую науку, мы потеряли программу «Энергию-Буран» и все, что с ней было связано, отказавшись от всей перспективы, что она нам могла дать.

Мы потеряли уже готовый ГЛОНАСС, мы существенно потеряли существовавшую спутниковую группировку, лишившись метеорологической, связной и ряда военных составляющих (например, спутниковой системы морской разведки и целеуказания, и еще кое-чего). Мы в значительной степени потеряли квалифицированные кадры, износ основных фондов отрасли превысил все допустимые нормы. Это передисление можно продолжать очень долго, но! Отрасль была сохранена.

Российская космонавтика выжила, и это в значительной, я бы сказал – в определяющей степени является заслуга профессионалов Роскосмоса и головных предприятий, сумевших всеми правдами и неправдами в тяжелейших экономических условиях распределить «тришкин кафтан» госфинансирования так, чтобы сохранить основу, скелет отрасли. Отрасль спасло то, что во главе ее, на уровне принятия основных решений присутствовали технари-профессионалы, представители конструкторов и производственников.

Примерно с 2004 года начинается второй этап истории российской космонавтики. С одной стороны, с этого момента начинается неуклонный рост финансирования космической отрасли, что стало безусловно благоприятным фактором. Но с другой – происходит смена руководства Роскосмоса – на смену производственнику Юрию Коптеву приходит бывший главком Космических войск Анатолий Перминов со своей командой.

Здесь нужно четко понимать произошедший качественный переход – на смену производственникам пришли эксплуатанты. Что это значит? А вот что.

Любое техническое изделие, любой образец космической техники задумывают конструкторы – именно они имеют наибольший кругозор и именно они наилучшим образом видят перспективу развития. То, что спроектировал конструктор, изготавливает производственник. Здесь возможностей уже меньше – не все, что может придумать конструктор, могут позволить воплотить в реальные изделия технологи. Таким образом, у технологов и производственников кругозор уже, видение перспектив меньше. Именно в процессе производства спроектированный «отличный» проект становится «хорошим» изделием. И дальше это изделие поступает в распоряжение эксплуатантов. Здесь вообще никакая перспектива не нужна – работай с тем, что дали, что не тобой создано, и соблюдай не тобой написанный инструкции.

Я не хочу обидеть эксплуатантов, я лишь хочу подчеркнуть, что способность видеть перспективу, думать, создавать новое, ставить новые задачи, воплощать замыслы в чертежи и «железо» качественно и скачкообразно уменьшается при переходе от конструктора к производственнику, и далее - от производственника к эксплуатанту.

Начиная с 2004 г. российская космонавтика стала получать больше средств, но ее возглавили эксплуатанты. Чем больше выделялось средств, тем очевиднее становилось истончение ткани отрасли, ее неспособность "держать" увеличивающуюся нагрузку, и к концу 2000-х начало рваться сразу во всех местах. Ракеты не долетали до орбиты, а если долетали – не срабатывали разгонные блоки, а если срабатывали разгонные блоки – дохли спутники. Это и есть системный кризис – рвется везде и сразу, по всей системе. И новые деньги уже не решали проблему, они ее только еще контрастней высвечивали – чем больше выделялось финансирования, тем больше было аварий. Отрасль настолько истончилась, что фактически уже не могла переварить выделяемые средства, во многом перерабатывая их в аварийную или некондиционную продукцию. Стало понятно, что, помимо денег, нужны реформы.

Но тут проблема была в том, что если самой отраслью (Роскосмосом) руководили эксплуатанты, диктующие свою волю конструкторам и производственникам (как это было, например, при проведении конкурса по кораблю «Клипер» в 2006 г.), то над отраслью стояли вообще случайные люди – гуманитарии, вообще не понимающие, что, для чего и как. Именно они (журналисты, пропагандисты, юристы, чекисты, экономисты и тому подобная публика) принимали решения по модели и форме реформирования нашей космической отрасли. Ну вот они и нареформировали…

Уже как год идет последний, третий и текущий этап истории российской космонавтики. В качестве внешних условий его характеризуют кризисные экономические условия, приведшие к сокращению финансирования космонавтики, впервые за последнее десятилетие, а в качестве внутренних – упразднение Российского космического агентства с созданием на его основе госкорпорации, в руководстве которой (внимание!) поставлены вообще чужие люди со стороны, из автопрома. В советской истории известен случай, когда министра общего машиностроения Афанасьева направили руководить министерством сельскохозяйственного машиностроения, чтобы поднять уровень советских тракторов и комбайнов до уровня космической техники. У нас же поступили ровно наоборот.

До сих пор мы говорили о том, что в цепочке профессионалов «конструктор->производственник->эксплуатант» падает способность создавать новое и смотреть вперед, но о чем говорить, если в качестве руководителя посторонний непрофессионал – бывший руководитель АвтоВаза (до этого – банкир с экономическим образованием) Игорь Комаров?

Вот так выглядит деградация российской (постсоветской) космонавтики крупными мазками: сначала производственники спасают отрасль в условиях жесточайшего кризиса и ничтожного гос. финансирования, затем при восстановлении финансирования эксплуатанты отчасти удерживают ситуацию, но не могут сформулировать перспективы отрасли, а теперь люди с улицы, на фоне наметившегося снижения финансирования и развития кризисных явлений, неумело пытаются законсервировать ее нынешнее состояние.

PS: посмотрите на плакат НПО "Энергия" с фрагментом марсианского экспедиционного комплекса - в конце 1980-х советская космонавтика всерьез рассматривала полет на Марс.

А теперь посмотрите новости и поймете, какую космонавтику мы имеем теперь.